По встречной в любовь

По встречной в любовь

Ольга Горышина

       Глава 1 "Попугай в мышеловке" Глухая тетеря

       Иннокентий не любил в жизни много чего, но ненавидел, пожалуй, всего две вещи: когда его называли Кеша и когда вынуждали приходить в офис в воскресенье. Однако сегодня он ненавидел еще и себя, потому что притащился на работу по собственной дурости. Забыл вчера на рабочем столе отцовский перстень, который считал своим талисманом. Даже садиться за руль без него не решался. Особенно за руль, поэтому приехал на такси.

       Одиннадцать утра, все загородные планы полетели к черту. Теперь вечером, вместо секса, он получит хорошую промывку мозгов. Последнее время он получает ее регулярно. В нагрузку к постели, так сказать. Может, вообще не возвращаться сегодня к Монике? Кинуть эсэмэску: мол, дела нарисовались.

       Иннокентий толкнул конторскую дверь и замер. Даже обмер. И было от чего!

       Перед ним стояла голая баба. Не совсем, конечно, голая — в трусах, но факт оставался фактом: еще минуту назад она точно была голой, точно в его офисе, и точно он ее не знал.

       Баба щелкнула застежкой лифчика и опустила руки на бедра, чтобы поправить бикини в самом укромном месте. Иннокентий убрал руку с ручки двери, которую успел затормозить, и провёл ладонью по вспотевшему лбу — чертов мужской организм!

       У бабы в ушах наушники, вот и не услышит дура, как открылась дверь. Странно, что задом не крутит в такт музыке… Счастье, что не крутит, напомнил тут же мозг!

       Иннокентий нервно сглотнул и хотел уже откашляться, чтобы привлечь к себе внимание глухой особы, но кашель застрял в горле: особа потянулась за футболкой, будто нарочно демонстрируя упругие ягодицы. Теперь чесалась еще и ладонь. Нет, хотелось не ущипнуть красотку за подтянутый зад, а дать хорошего шлепка… Нет, не ей… Она-то ни в чем не виновата. Хороший пинок под зад следует дать тому, кто использует офис не по назначению. Пусть и в воскресенье!

       Взгляд намертво приклеился к черным бикини, и Иннокентий лишь боковым зрением сумел зацепить диван: футболка и джинсы на нем валялись женские. И это открытие озадачило его еще больше — о подобных наклонностях сотрудниц шеф до этой минуты даже не подозревал. Вот как удачно зашел! Но, но… Никакой дискриминации по половому признаку. Выгонит строго за нарушение трудового законодательства.

       Мысль о грядущем увольнении немного отрезвила закипевший мозг, и Иннокентий наконец нашёл в себе силы перешагнуть порог собственной конторы. Однако дверь закрыть не успел. Незнакомка вдруг заговорила. Не с ним, конечно. В телефон! Слишком мелодичный голосок… Девчоночий. Лет-то ей сколько? Может, это вообще статья…

       — Да никого ты не напрягаешь, ну честно… Никаких планов. Без дела дома валяюсь…

       Вот врёт, дрянь! По заду и не определишь, краснеет или нет. А у самого Иннокентия аж пальцы затекли столько времени придерживать дверь.

       — Да и вообще я давно мечтала заглянуть в твою норку…

       Иннокентий хмыкнул, вдруг слишком явственно, для воскресного-то утра, когда думать следует только о возвышенном, представив себе девицу головой между ног у очередной подружки. И отпустил дверь, которая щелкнула довольно громко. Для того, кто не заткнул пластиком уши! Красотка ж как ничего не слышала, так и продолжала не слышать! Нет, пора кончать этот Содом и Гоморру. Пусть маленькая сучка болтает о своих потрахушках на улице.

       — Шикарный план, шеф! В двенадцать нуль-нуль все будет готово!

       О-па… Шеф. Мужской род в женских отношениях всё же присутствует, что ли? Или… Иннокентий тряхнул головой: дурак, полный дурак… Семён Семёныч… Это ж цитата, а ты, парниша, у нас в каком-то роде актёр музыки и какой-то там мотографии… «Иннокентий — это который Смоктуновский или который сынок Горелова?» Так высмеивали его всё студенчество партнеры отца по бизнесу. И до сих пор, нет-нет, а припомнят старую добрую шутку…

       Иннокентий снова открыл дверь и на этот раз шарахнул ей со всей дури, чтобы девица услышала даже в наушниках. И глухая тетеря действительно обернулась. Иннокентий аж выдохнул в голос: фу, не школьница, хотя из студенчества явно еще не вышла. Однако ж на лице ни капли удивления при виде незнакомого мужчины, не говоря уже про старомодное смущение. Хорошо еще выдернула из ушей белые беруши. Странно, что не розовые!

       — Вам что-то нужно? — поинтересовалась девица предельно вежливым тоном. — Офис закрыт. Здесь никого нет.

       Иннокентий хотел сперва наорать, но вежливый тон остудил его пыл. Настолько, что он решил даже немного подыграть девушке.

       — А вы тут зачем тогда?

       — Я здесь не работаю, — ответила она все так же нежно. — Так что ничем не смогу вам помочь.

       Она стояла перед ним по-прежнему в трусах, но уже в короткой футболке, спокойная, как слон. Иннокентий опустил взгляд к пупку и почему-то облегченно вздохнул — пирсинга нет, хоть у кого-то нет пирсинга! Он вечно спотыкался языком о фигульку Моники…

       Наконец голая девица все же сообразила, что в сложившейся ситуации следует поскорее прыгнуть в джинсы. Иннокентий убеждал себя, что честно старается отвести взгляд от тонких рук, заправляющих в шлевки белый ремень. Почему только не розовый, вновь подумалось ему.

       — Тась, это кто?

       Из приемной выполз парень. Высокий, светловолосый, если судить по чубу, вылезшему из-под банданы. Голый по пояс, но все же в джинсах. Пусть и измазанных краской.

       — Понятия не имею, — пожала плечами девица.

       Совсем молоденькая. Первый курс? Или это всего лишь эффект чистого от косметики лица и конского хвоста?

       — Вы кто и что вам здесь нужно? — не нагло, но все ж грубовато бросил парень.

       И тут Иннокентий взорвался.

       — Это я должен спросить у вас! — взревел он чуть ли не басом. — Это мой офис. И я не знаю, какая сволочь вас сюда пустила. Хотя и знаю, зачем лично вы сюда пришли…

       Он вновь покосился на диван. Есть еще одна девочка? У них тут секс втроем был?

       — Я — Слава. А это Настя. Мы по заказу Александра Николаевича вам офис расписываем. В нерабочее время, как и просили.

       Точно! Иннокентий чуть по лбу себя не хлопнул. Еще думал вчера, чего так краской воняет… Решил, от соседей. А это у них, в кухне… Странная идея, конечно, но дядя здесь такой же хозяин, как и он, даже больше.

       — Простите ради Бога. Запамятовал. Бывает.

       Иннокентий улыбнулся. Слава тоже. Настя уже завязывала шнурки цветастых кроссовок, и он видел лишь болтающийся туда-сюда рыжеватый хвост. Крашеная, точно…

       — Я сейчас уйду. Не буду вам мешать.

       Слава что-то буркнул — наверное, предложил заглянуть в кухню, но Иннокентий уже направился в свой кабинет и потому ничего не ответил. Не то, чтобы ему было совсем не интересно, что эта парочка намазала на стенах, но он посчитал лишним смущать художников перед недописанной картиной. Или дописанной? Куда девчонка собралась? Или она ничего не рисовала, а развлекала парня? А для чего тогда сменная одежка? Да к черту их обоих! Главное, что это не его сотрудники кувыркались на диване.

       Перстень лежал на месте, то есть валялся на столе у самого края. Иннокентий то крутил его, то снимал-надевал, то катал по столу, когда нервничал или просто думал. Сейчас он уже не нервничал и решил, что сядет в кафе с чашечкой кофе, один, или пойдет… Да хоть в Русский музей на выставку. А машину вечером по тихому заберет. Моника ничего не узнает.

       Иннокентий нашел Настю готовой к выходу. Диван чист. Одежду, по видимому, рыжая запихнула в рюкзак, который болтался за плечами. С лица школьница, ни дать, ни взять! А об остальном лучше забыть. Но, черт, какие ресницы: длиннющие и пышные без всякой там туши. Точно крашеная девка. Рыжие ж все бледные, а эта цветет и пахнет без обязательной тонны макияжа.

       Парень — Иннокентий не смог вспомнить имя — уходить не собирался. Стоял у секретарского стола все так же голым по пояс. В офисе не жарко — видимо, забыл дома сменку. Махнул оттуда подружке рукой и все, а та в свою очередь бросила короткое «пока». Ни объятий, ни поцелуев, а молодежь нынче не стесняется посторонних. Видимо, эти двое всё же не любовники. И Иннокентий почувствовал, как от этой мысли потеплело не только в груди, но и чуть ниже ремня.

       Вот же черт! Пришлось малость замешкаться, чтобы незаметно выдохнуть. Настя тем временем сама открыла дверь и теперь смотрела на него вопросительно: типа, идешь, чувак, или так и будешь пялиться на мою грудь? Да была б у тебя грудь, как задница, было бы о чем говорить, а так… Ну хоть бы моргнула, что ли? Взгляд кобры! Где стеснение? Не в моде нынче у школьниц?

       Иннокентий перехватил дверь и обернулся к парню уточнить, знает ли тот, как закрывать входную дверь. Конечно же, Александр Николаевич все ему показал. Тогда Иннокентий тоже бросил парню короткое «пока» и тут же пожалел, что потратил на него целую минуту. Насте же куда-то там надо к полудню. Вот она, точно спринтер, и рванула от него, миновала лифт и побежала вниз по лестнице. Да так резво, что пришлось поднапрячься, чтобы догнать беглянку.

       — Я знаю, что ты спешишь. Давай подвезу? — спросил Иннокентий и встал, как вкопанный: дурак, он же без машины! И жутко обрадовался, когда девушка отказалась:

       — Мне пешком быстрее.

       Вот и отлично! Ему с ней не по пути — ему в кафе за ирландским кофе и… Может, все же обратно к Монике. Она сидит в кресле надувшаяся. Может, даже плачет или, как обычно, врет что-то матери про их отношения. Такие девчонки, как Мона, на пересчет — те, что не считают деньги в бумажнике кавалера.

       Рыжая вон тоже не окинула его оценивающим взглядом — типа, стоит улыбнуться или все равно ничего не обломится? Но все же замедлила шаг. Скорее всего из вежливости, потому что смотрела под ноги, а он следил за движением ее ремня в смутной надежде, что тот съедет вниз чуть больше и оголит копчик. Нет, рваные джинсы крепко сидят на бедрах и на ягодицах. Только пояс как-то странно болтается. В такую щель свободно пройдет ладонь, а там и до норки недалеко…

       Да не твою ж мать! Иннокентий даже тряхнул головой. Что за мысли в воскресенье! Яйца не трещат, все слито этой ночью и не по одному разу. Просто мучит вопрос — в какую норку девица собралась лезть и чем… А вопросы Иннокентий еще с детства не любил оставлять без ответа, потому сказал:

       — Ну раз близко, тем более могу подвезти…

       Сказал и только потом подумал… О чем непонятно, уж явно не о том, что минуту назад собирался пойти за кофе. Возьмет такси, какая проблема…

       Она обернулась, и на солнце, ударившим в стекло, кончик хвоста сделался медным. Лисичка! И нос тонкий, и губы, и шея…