Дариар. Начать сначала

— Я думаю, он вполне стабилен и его можно переместить в отдельный бокс, — Варис кому-то кивнул, и ко мне подошли двое парней, которые освободили мне голову и ноги, заключенные в железные оковы. Отсоединив руки от стола, они быстро сцепили их вместе, каким-то синим переливающимся жгутом, от которого шло неприятное тепло, а кожа под ним сразу же покрылась волдырями. Я дернул плечом, за что получил довольно ощутимый удар током, исходящим от этих импровизированных наручников. — И не нужно дергаться, Кеннет. Любое твое лишнее движение будет воспринято Нитями Воздействия как попытка к бегству. Не нужно их провоцировать, эта штука не умеет думать. — Я осторожно кивнул, стараясь не двигаться вообще. Я начал ловить себя на мысли, что абсолютное непонимание происходящего вызывает у меня панику. Я не имел ни малейшего представления, что следует делать и как выбраться из сложившейся ситуации. А тешить себя слабой надеждой, что все исчезнет, и я вернусь в свой привычный уютный мирок, я уже перестал. Не вернусь. Никто не возвращается, если верить тем немногочисленным книжкам и фильмам, которые я прочитал в свое время про таких же неудачников, как я. Особенно, если ты умер в реальном мире. В голове снова вихрем пронеслась череда картинок с той аварии. При таком ударе не выживают. Голова Заи, залитая кровью… А, ведь, она не пошевелилась ни разу, живые так не смогут. И подушки не сработали. Вот тебе и хваленная Бентли. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ничего не происходило. Двое охранников, ведь никем другим они являться просто не могут, встали позади меня по обеим сторонам, ожидая дальнейших указаний. Слезать со стола на пол я тоже не спешил, вспоминая неприятные моменты активации этой штуки на моих руках. Девушка все так же стояла ко мне спиной. Сидя, я теперь мог хотя бы увидеть, чем она занимается. Она акуратно разливала кровь, взятую у меня странным шприцом и смешивала с какой-то красной жидкостью в каждой из двенадцати колб. Закончив это, она еще некоторое время стояла, рассматривая то, что получилось, но, не увидев никакой реакции, она повернулась и отрицательно покачала головой.

— Ну что ж. Хоть что-то проясняется, — хмыкнул Варис. — Да, Кеннет, не повезло тебе, это если ты действительно ничего не помнишь. Теперь молись, чтобы эти зазнавшиеся ночники и воры признали в тебе своего. Можете увести его, но все же акуратно, вдруг это любимый ученик Магистра Лорена…

Что было дальше я не услышал. У меня резко закружилась голова, и я провалился в темноту.

— Скажи, мальчик, — вкрадчивым голосом обратился ко мне молодой мужчина, опустившись рядом со мной на одно колено, и подняв двумя пальцами подбородок, заставляя смотреть на него. Щеку раздирало адской болью, я ощущал неимоверную усталость. Меня била дрожь, и я совершенно не хотел смотреть на этого человека. Я его боялся. Боялся до умопомрачения, но послушно смотрел в его черные глаза. Я знал, что мне никогда не стать подобным ему, хотя иногда украдкой бегал, чтобы посмотреть, как он лично тренирует своих людей. — Тебе это понравилось? — он махнул рукой на обугленное тело, лежащее посреди комнаты. Огонь погас так же внезапно, как и появился. Я знал, что ничего подобного раньше со мной не случалось. Я сидел, словно загнанный в угол зверь, и смотрел в глаза Магистра Лорена, боясь пошевелиться.

— Лорен, — обратилась к нему женщина, немного уставшая, ярко накрашенная, одетая в легкий шелковый халатик.

— Молчи, я разговариваю сейчас не с тобой, — он даже не посмотрел на нее, продолжая разглядывать меня. — Кеннет, правильно? — я затравлено кивнул. Он еще некоторое время рассматривал меня, а потом резко поднялся.

— Лорен, мы возместим…

— Что ты собираешься возместить, идиотка? — прошипел он, крадущимся шагом приближаясь к ней. — Ты думаешь, я лично буду бегать за каждым в Ложе? Ты действительно так считаешь, что я тут просто так, потому что мне дорог каждый кретин, который решил развлечься? И как ты собираешься возместить гибель моего человека? — он подошел к ней так близко, что я ощущал опасность даже сидя на полу. Я смотрел на обугленное тело, еще больше сжимаясь.

— Ты можешь взять его, — она перевела взгляд на меня, а я оторопело пялился в ответ. Нет, только не это! Я больше не хочу. Я хочу просто уйти.

— Стабилизируй его, а потом поговорим…

На этот раз я не кричал, а тихо блевал на пол, свесившись со стола. Так как руки у меня продолжали быть связанными, мне заботливо держал голову один из моих новоиспеченных охранников, чтобы я не упал и не захлебнулся. В желудке ничего не было, поэтому спазмами отходила сгустками зеленоватая желчь. Судя по всему, в желудке, в принципе, ничего давно не было. Голова не прекращала кружиться, все усиливая тошноту. Спустя пять минут спазмы прекратились, и я мог хотя бы выпрямиться, чтобы камнем рухнуть на стол. Таких вертолетов я не помнил никогда в своей жизни. Даже после абсента в том забавном клубе в Амстердаме. Я вспомнил картинку, которая только что промелькнула у меня в голове. Почему на меня накатывают воспоминания этого парня? Как долго это будет происходить? Кем же был этот Кеннет? Рабом? Прислугой? Почему его жизнью распоряжались таким образом. Эти мысли меня совершенно не радовали. Жизнь слуг никогда особо не ценилась, а судя по всему ни к пэрам, если я правильно понимаю, это местная элита, ни к этому магистру Лорену я никакого отношения не имел. Точнее к Лорену-то как раз имел, меня ему подарили в качестве компенсации потери одного из его людей. В комнате стояла тишина, только Варис продолжал меня рассматривать, все больше хмурясь каким-то своим мыслям.

— Что с ним? — немного обеспокоенно поинтересовалась девушка у своего напарника.

— Не имею ни малейшего понятия. Но судя по тому, как он отреагировал на имя Магистра, то тут может быть только один вариант, у него стоит какой-то мощный блок на разуме, чтобы никто не мог узнать о том, что их между собой связывает. Ну, или он настолько не любит этого человека, что его рвет при одном упоминании его имени, — хмыкнул он. — В любом случае, это не просто бродяга, который ради развлечения сжигает наших полисментов. Я свяжусь с нашим штатным медиумом, пускай найдет хорошего мозгоправа, если ни от кого мы официального вразумительного ответа не получим. Мне не хочется потом болтаться на виселице рядом с ним, если возникнет небольшое недопонимание.

— Но кровь никак не среагировала, — пожала плечами Сара. — Я сомневаюсь, что Ложа убийц будет настолько раздосадована его потерей, учитывая их игру в молчанку.

— Сара, я тебя умоляю. Лорен всегда играет в молчанку. — На моменте упоминания имени этого Магистра он обеспокоенно посмотрел на меня, но головокружение не проходило, и тошнота приступами снова подкатывала к горлу. Я лежал, закрыв глаза, чтобы хоть как-то успокоить разбушевавшуюся вестибулярку. — И у нас есть образцы не всех семей.

— Как скажешь, — девушка вышла, оставив нас в чисто мужской компании.

— Уведите его. Жгут не снимать, — приказал Варис парням и меня рывком подняли на ноги, потащив за собой. Я не понимал, что со мной происходит, потому что сквозь рябь в глазах я отстраненно видел мелькание картинок: каких-то лиц, помещений, улиц и это все было мне не знакомо.

Меня довели до какой-то двери и втолкнув внутрь, быстро закрыли за мной дверь. Комната была небольшого размера, без какого-либо убранства с чистыми белыми стенами. В углу стояло пустое ведро, а перед входом около стены небольшой графин и кружка. Я сразу бросился к графину, наливая прозрачную воду в кружку, и с жадностью начал пить. Желудок получив что-то из вне начал усердно требовать еды, что отвлекало и жутко раздражало. Я не привык испытывать недостатка в обыденных вещах: в еде и воде — это, как минимум. Причем в хорошей еде. Но я сомневаюсь, что, если бы мне принесли кусок хлеба, я стал бы кривить нос. Как же оказывается быстро все, привитые с детства, привычки вылетают из головы, когда человек оказывается в непростой ситуации. Я сел на пол и рассмеялся. Я смеялся над судьбой, которая так подло надо мной пошутила, над собой, что вел такую жизнь к которой привык, я смеялся над своей беспомощностью, неуверенностью и совершенному отсутствию каких-либо важных знаний.

Моя истерика прекратился так же внезапно, как и началась. Я чувствовал себя странно. Меня немного знобило, и самое главное, я начал понимать, что мое восприятие мира стало меняться. Я подполз к пустой стене и сел, прислонившись к ней спиной. Я не хочу меняться. Я не хочу становиться другим. Мне нравится быть тем, кем я был; делать то, что делал; вести себя так, как вел себя всегда. Как последняя сволочь, прожигая жизнь, но меня это вполне устраивало, а то, что я видел из двух так вовремя возникших флешбэков, говорило о многом, например, о том, что мы с этим мальчиком совершенно разные. Разные настолько, что становится противно.

Меня снова затошнило, но хвала местным Богам, если они здесь есть, голова перестала кружиться. Мне нужно выбираться отсюда, если не хочу, чтобы меня повесили на радость толпе, только за то, что какая-та могущественная мразь меня сюда забросила.

Я пялился в белую стену напротив, а в голове постоянно проплывала картинка с тем молодым мужчиной — Лореном. Небольшого роста брюнет с короткой стрижкой и пронзительным черным взглядом, в котором читался огромный опыт прожитых лет, что совершенно не сочеталось с его возрастом: где-то около тридцати. Но возможно, и меньше. Странная одежда из темно-серого материала, которая не сковывала движений. Магистр Лорен. Но если это член так называемой Ложи Убийц, то почему он, блин, Магистр, и почему к нему обращаются с каким-то официальным запросом. Да уж. Как все запутано. В голове почему-то крутилось только это имя: Лорен. На данный момент — это единственный живой и вполне реальный человек в этом мире, которого я, Дмитрий Лазорев, мог знать в мире Кеннета. Лорен… Я пытался вызвать еще какие-либо мысли и воспоминания, провоцируя их именем Магистра, но ничего не получилось. Была только головная боль, но никаких больше картинок и воспоминаний не возникало. Ничего, что могло бы мне помочь выбраться отсюда. Я покосился на свои руки, которые до сих пор были плотно стянуты переливающимся жгутом. Если бы можно было освободить руки.

Я задремал. Мне снилась моя жизнь. Мать, отец. Никаких клубов, вечеринок и гулянок. Только спокойные разговоры, ужин, поездка в детстве на дачу в Подмосковье, когда мы были обычной семьей, а бизнес моего отца только начинал развиваться. Мы купались на озере, смеялись, дурачились. Неожиданно меня выдернуло из забытья резким мощным ударом тока, исходящим из рук. Я замотал головой, разглядывая противные белые стены. Ничего не изменилось. Возможно, я не слишком акуратно повернулся во сне или дернул рукой. Я несколько раз ударился затылком о стену.

Так, хватит себя жалеть и просто так сидеть, пялясь бездумно в стену. По крайней мере, надо сделать одну важную вещь: осмотреть себя. Шарить по карманам со связанными руками было неудобно, но хоть возможно. Карманы были пусты, неудивительно, либо в них ничего никогда не было, либо, когда я был в отключке, полисменты провели качественный шмон. Под замызганной курткой была такого же качества рубашка. Из единственного кармана куртки я добыл только три странных легких монеты с выгравированной молнией с одной стороны. В ботинках потайных нычек не было, хотя о каких нычках могла идти речь, если качество этих самых ботинок оставляло желать лучшего: от небольшой лужицы они вряд ли смогут защитить. Не густо. Я взял одну монету и начал ее крутить в руках. Сияние моего браслета изменилось на красный, но никакого отражения этого факта на организм в виде электрического разряда я не ощутил. Услышав шаги за дверью, я быстро вернул эти странные легкие монеты, откуда взял. Дверь распахнулась, и в комнату влетел один из моих охранников, которые вежливо меня провожали в эту уютную комнату. Подлетев ко мне, он схватил меня за волосы и поднял голову так, чтобы я смотрел ему в лицо снизу вверх.

— Что, паршивец, решил сбежать? — он прорычал, но никаких попыток к насилию больше не предпринимал.

— Я не понимаю… — попытался я возразить, на что этот мужик отпустил волосы и пнул меня ногой в бок. Я поморщился. Было больно, но не настолько чтобы показывать свою слабину.

— Не понимаешь? Если ты думаешь, что твои игры с магией закончатся хорошо, то ты сильно ошибаешься, — он продолжал рычать, с ненавистью глядя на меня. — Не рассчитывай, что кто-то вытащит тебя отсюда. — Он снова замахнулся, но я больше не мог терпеть издевательства надо мной. И плевать, что я совершенно беззащитен, наплевать, что браслет может причинить мне гораздо больше боли, чем этот неудовлетворенный жизнью мужик, я ушел от удара быстрым перекатом в сторону и, сам удивляясь своей прыти, резво вскочил на ноги. Раздался щелчок и узы, что стягивали мои руки, рассыпались красными искрами. Я не знаю, кто удивился этому факту больше — охранник или я, но жить мне хотелось гораздо больше, чем изучать этот странный феномен. Мужик усмехнулся и достал из-за пояса какую-то небольшую изогнутую палку, по которой пробегали еле видимые вспышками молнии.

— Ну, гаденыш, сам напросился, — и он нарочито медленно направился в мою сторону.

— Что-то мода у вас какая-та странная, нападать на беззащитного противника с палкой, — я улыбнулся, чем спровоцировал его. Я сделал шаг назад практически вплотную прижавшись к стене. Охранник придвинулся ко мне достаточно близко для нанесения удара этим странным оружием. Я схватил его кисть своей левой рукой, пропустил правую руку под локоть и резким движением захватил правой рукой собственную кисть левой руки. Мое предплечье ударило по сгибу локтя, заставляя руку охранника согнуться в локтевом суставе. Раздался хруст, и не ожидавший отпора мужик выронил оружие на пол. Все произошло слишком быстро, чтобы он успел сориентироваться. Я был меньше и быстрее, а элементарный захват, который вбивал мне в голову Вадим, сработал на уровне рефлексов. Я разжал руки, и, не давая ему прийти в себя, быстрым движением ударил по внутренней стороне колена, заставляя его потерять равновесие и согнуться. Удар ребром ладони по шее, и охранник падает на пол. Преимущества небольшого роста и рефлексы прошлой жизни все же сделали свое дело. Я подобрал с пола этот странный шокер, и, не медля, выскочил в полуоткрытую дверь. В коридоре никого не было. Где был выход, я не знал, но начал медленно передвигаться в направлении противоположной той лаборатории, в которой я очутился, надеясь, что это направление правильное и я в итоге выберусь на улицу, где можно будет смешаться с толпой.

Глава 3

Я крался по коридорам, которых оказалось довольно много на одном единственном этаже. Они причудливо изгибались и поворачивали под совершенно необычными углами. Очень быстро я перестал ориентироваться в этих бесконечных поворотах, и уже слабо представлял себе, где именно я иду. Дверей встречалось на удивление мало, из чего следовало, что помещения, в которые они вели, занимали немалую площадь.

Коридоры сильно контрастировали друг с другом: большая их часть выглядела обыкновенно — в стиле шестидесятых годов с покраской до середины стены жуткой зеленой краской, местами облупившейся, что заметно отличало их от тех ослепительно белых стен в коридорах, которые вели из лаборатории в мою, так называемую, камеру. Вскоре, почти классическая зелено-белая жуть хрущевской оттепели сменилась эпохой Возрождения: в этой части здания стены были сделаны из серого камня, из такого же камня был сделан пол, а потолок я не разглядывал, поэтому понятия не имею о том, из чего он был сделан. Освещались коридоры небольшими шарами, висевшими в воздухе прямо под потолком и испускавшими мягкий желтый свет. При этом я не заметил ни одного выключателя, ни одного проводочка, ведущего к какой-нибудь завалящей розетке. Если честно, то я и розеток то толком нигде не видел. Да уж, магией пользоваться в этом мире явно не брезговали, а эти шары больше всего походили на какие-то артефакты, если сложить все то, что я вообще знал об артефактах.

После десяти минут блужданий, если судить по моим ощущениям, по этим коридорам у меня начала развиваться клаустрофобия: потолки словно стали намного ниже и давили всей своей серой массой мне на голову. Начала немного кружиться голова, хотя не удивлюсь, что последний факт был связан с длительным отсутствием пищи. Оставалось только надеяться, что, ко всему прочему, я не свалюсь в голодный обморок, на радость охранникам.

Когда я, наконец, выбрался в коридор со знакомыми мне белыми стенами, я понял, что где-то свернул не туда и сделал непонятно каким образом круг, вернувшись практически к начальной точке моего блуждания по этому странному зданию.

На пути моего следования, мне начали попадаться люди. Благо коридоры тут были короче, и эта часть здания напоминала больше лабиринт с многочисленными ответвлениями и поворотами, что сильно помогало мне избегать лишних контактов — я просто прятался за поворотами и ожидал, когда немногочисленные посетители и сотрудники пройдут, надеясь, что они не завернут в мою сторону. Выглядели они по-разному. Большинство были одеты в темные костюмы мелких служащих, по другим было сразу видно: аристократ, в полном своем великолепии. Дорогие костюмы, плащи и трости. И всегда сопровождающие их сотрудники, которые лебезили перед ними, буквально выстилаясь, стараясь угодить. Только мальчиков не хватало с опахалом и красных ковровых дорожек, по которым ходили бы высокородные господа, дабы не осквернять подошвы своих ботинок той же пылью, что липла к обычным башмакам простых трудяг. Зрелище заискивающих сотрудников и снисходительно посматривающих на них хозяев жизни было не слишком приятным. Хотя меня постоянно подкалывала скверная мыслишка о том, что я до вчерашнего вечера, если мерить рамками моего родного мира, не слишком-то и далеко от них ушел. Все это было только вчера, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени, пара лет, например.

Удивительно, но никакой тревоги из-за сбежавшего заключенного никто не поднимал. Все в этом странном здании, назначения которого я так и не понял, шло своим чередом, будто это было в порядке вещей. Сомневаюсь, что недобитый мной охранник еще не очухался и не побежал с докладом к начальству, поэтому нужно было как можно быстрее выбираться отсюда. Правда, как это можно было сделать, не привлекая внимания и не спрашивая дорогу у первого встречного, я не имел ни малейшего понятия. Было конечно интересно узнать, чем же здесь все-таки занимаются, что, вероятно, позволило бы хоть как-то сориентироваться в этом мире, но любопытство быстро вытеснил инстинкт самосохранения.

Выйдя за очередной поворот, я чуть не врезался в спину человека, одетого в синий костюм, такой же, что и на моей охране, и той девушке, что брала у меня кровь. Я быстро сдал назад, прячась за углом.

Только спустя несколько секунд, когда сердце немного успокоилось, я почувствовал, как судорога пробежала по правой руке. Я даже не заметил, как со всей силы сжал ее на маленькой палке, которую отобрал у охранника. Я присел на корточки, опираясь спиной на стену. Почему я не могу найти выход? Географическим критинизмом я вроде никогда не страдал, тем более, Вадим давал мне несколько уроков по ориентированию в закрытых помещениях на случай гипотетического похищения. Почему я не могу этого вспомнить? Я ведь помню, что он давал мне эти знания. Но никак не могу вспомнить, что именно он тогда говорил. Словно в этом месте в моей памяти образовался провал, который быстро заполнялся какими-то странными, совершенно не моими воспоминаниями. Я не находился в прострации и не предавался самобичеванию, как час назад, я был полностью сосредоточен. Поэтому возню в коридоре, который охранял этот человек, пригородивший мой дальнейший путь, я услышал до того момента, когда раздались голоса.

Я осторожно выглянул за угол и увидел, как из двери, расположенной по правой стороне коридора, выходят несколько человек в обычной серой форме о чем-то переговариваясь. Следом вышел аристократ, которого я видел несколько минут назад.

— Иельна Райс, — громко и надменно проговорил аристократ, разворачиваясь к двери лицом. — Учитывая тяжесть преступления: применение магии и ваше положение в обществе, запрещающее ее применять на людях, не будучи уверенной в их безопасности, вы проговариваетесь к исправительным работам на прииске в Зальценберге, сроком на семь лет. Необходимое число свидетелей вашего преступления присутствует в деле, так что считаю данный эпизод закрытым. Таким образом, мое решение вступает в силу с момента его оглашения, то есть сейчас.

Я вскочил на ноги и попятился, решив, что оставаться в этом коридоре изначально было плохой идеей.

— Нет, не надо, пожалуйста! — раздался женский крик, когда я уже практически дошел до середины коридора, в котором я зачем-то так непредусмотрительно решил задержаться. Я вздрогнул, не понимая, что же заставило меня остановиться. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать пелену, вставшую перед глазами. Белая вспышка в окружившей меня темноте и вслед за ней…

— Нет, не надо, пожалуйста! — кричала Ната, когда ее буквально волокли по земле двое мужчин в ничем непримечательной черной одежде к повозке, запряженной лошадью. Она сопротивлялась, пытаясь вырваться, сдирая колени в кровь о голую землю.

— Ната! — я выскочил из здания, быстро спускаясь по длинной крутой лестнице, ведущей ко входу. — Отпустите ее! — прокричал я, практически догнав девушку и держащих ее чистильщиков.

— Кеннет! — Ната на мгновение перестала вырываться, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами. В этот же миг сильный удар по спине бросил меня на землю, и я упал лицом в грязь, ощущая себя полным ничтожеством, неспособным ни на что, даже защитить своего единственного друга. Ненависть и злость придали мне сил, и я вскочил на ноги, не обращая внимания на сильную боль в спине, бросился на ближайшего ко мне мужчину. Но у меня не получилась даже дотронуться до него. Сильная рука, схватив меня за плечо, опрокинула на спину, и я ударился головой о камень. Голова закружилась, и я, как в тумане, увидел, как Нату запихивают в повозку. Наш вышибала Грейвс особо не церемонясь, схватил меня за волосы и потащил по земле обратно к парадному входу. Мне не было больно. Мне было все равно. Я хотел только одного, чтобы это закончилось. Эта мерзкая, проклятая жизнь закончилась. Бросив меня к ногам Марты, он встал позади нее, с ухмылкой, брезгливо глядя на меня.

— Зачем? — еле слышно прошептал я, глядя на нее. Я не мог поверить, что Нату я больше не увижу. Никогда.

— Не люблю, когда мне перечат, — скривила она губы и прищурила глаза. — А, знаешь, Кеннет, если я сегодня взялась за чистку своего дома, то надо избавиться еще от одного мусора. Выметайся отсюда.

Я смотрел на нее, не понимая, о чем она сейчас говорит. Она меня выгоняет? Сейчас? Я молился об этом дне всю свою жизнь, но никогда не думал, что это день когда-нибудь наступит, и не тогда, когда мне нельзя находиться одному на улицах. Я прекрасно знаю, что делают с нестабильными магами там.

— Но, Магистр Лорен… — внезапно попытался заступиться за меня Грейвс.

— Мне плевать на этого ублюдка Лорена, — прошипела Марта. — Вышвырни его отсюда. Я не хочу его больше видеть. Пусть катится к чертям, из-за него я в последнее время несу огромные убытки…

Как же я это ненавижу. От накатившей слабости меня шатало, и я, еле сохраняя равновесие, каким-то чудом сумел добраться до стены, чтобы прислониться к ней. Как же не вовремя. Удаляющийся крик девушки снова вызвал в голове картинку, которую показало мне мое или не мое, я уже не могу этого понять, сознание. Я понял, что заставило меня остановиться: я не мог просто так бросить ее. Хотя я не знаю ее, не знаю, что она сделала, но я прекрасно знаю, как обращаются с такими, как мы в этом месте.

Я вернулся, и, махнув на все рукой, решив, что будь все, как будет, выскочил в коридор, где происходило это странное одностороннее судебное заседание.

Быстрым легким движением я стукнул стоящего ко мне спиной охранника своей палкой, не ожидая от нее никакого реального результата. А зря. Как только она соприкоснулась с головой мужчины, молнии, постоянно пробегающие по всей длине оружия, соединились в одну и сработали на манер шокера моего мира. Охранник рухнул на месте, словно кукла, больше не представляя для меня никакой опасности. В коридоре аристократа с его местной свитой уже не было. Были только трое таких же клонов в синих комбинезонах, двое из которых волокли девушку к двери в конце коридора. А вот и выход, который я так долго искал.

Скорее всего, эта троица вершителей судеб вышла из коридора через эту дверь, потому что она была единственной, кроме той, из которой вышел судья. Это даже к лучшему. Свободный охранник смерил меня удивленным немного опешившим взглядом и, посмотрев на кого-то в комнате, из которой выволокли девушку, махнул остальным рукой, чтобы те продолжили свой путь. Сам он остался на месте, перекрывая мне выход.

Не понял. Это что сейчас было?

В глазах начало двоиться и в груди опасно зажгло, как тогда под мостом. Но теперь я догадался, что вызывает, эти болезненные неприятные ощущения. Я вытащил из кармана куртки эти проклятые монеты и бросил их на пол. Сразу стало свободнее дышать, жжение и боль прекратились, будто их и не было вовсе, а в голове сразу прояснилось. Так-то лучше. Я не знал, что следует предпринять дальше. Бежать, проклиная свои неизвестно откуда взявшиеся геройские наклонности, было уже поздно, а нестись на противника сломя голову напролом — глупо. Они уже подходили к двери, когда она вспыхнула синим огнем, который не распространялся ни на стены, ни на людей. Мужчины отпрянули, и доли секунды хватило, чтобы девушка смогла вырваться. Я с удивлением отметил, что на ней не было этих магических наручников, что было само по себе странно, учитывая речь этого аристократа про применение магии. Я нагнулся и схватил монеты, чтобы впоследствии разобраться, что это такое и почему они так на меня влияют. Всего несколько секунд заминки с моей стороны, и я очутился на полу, после сильного удара в грудь нанесенным третьим охранником, который контролировал транспортировку. Он быстро переместился мне за спину и перехватил меня локтевым сгибом за шею. Стало трудно дышать, но удушающий прием, который хотел провести мужчина оказался неполным и практически не перекрывал сонную артерию. Я краем глаза заметил, что он старается использовать свой шокер по прямому назначению, пытаясь прикоснуться к моему виску, что было сделать из этого положения, мягко говоря, не удобно. Маневра для движения у него не было, собственно, как и у меня. Однако это не говорило о том, что я не сопротивлялся. «Сначала уменьши удушающий эффект захвата», — в голове прозвучали слова Вадима так громко, что я на мгновенье вздохнул с облегчением. Все же не все знания меня покинули. Но такие простые приемы, в свое время, у меня получались на уровне рефлексов. А сейчас… Ладно, подумаем об этом позже. Я схватил удерживающую мою шею руку мужика за локоть своей левой рукой и сдвинул локтевой сгиб противника себе на кадык. Благо он занимался очень важным делом со своей эбонитовой палочкой, так что не заметил этого очень незначительного движения. Правой рукой я схватился за его волосы, приседая, выпрямил спину, пытаясь восстановить собственное равновесие. На этот раз мое хрупкое телосложение было мне не сильным помощником, но непонятно каким образом у меня все же получилось перекинуть его через себя. Нетренированное тело попыталось улететь вместе с ним и, оказавшись на полу, я из последних сил все же умудрился перехватить его руку, которая держала шокер и направить его на собственного владельца. Небольшого касания хватило, чтобы мужика пробило разрядом тока. Я до конца не разрывал контакт, поэтому мне тоже не кисло прилетело, однако, я оставался в сознании. Пару минут я сидел, мотая головой, чтобы сбросить последствия удара, и только после этого устало поднялся. Нужно было еще освободить девушку, но, как оказалось, моя помощь особо не требовалась. Оставшись без контроля, огонь от двери начала распространяться по стенам и полу. Двое оставшихся охранников разбежались как тараканы в разные стороны, оставив девушку стоять перед дверью. По-хорошему, ей следовало бежать со всех ног отсюда, но она стояла и не отрывала от меня взгляда, значит, выход был там. Я достал одну монету, догадываясь, какими именно свойствами они обладают, и быстрым шагом подошел к девушке, схватил ее за руку и бросил в расползающееся пламя эту чертову монету. Как только легкий металл прикоснулся к пламени, оно опало, напоследок взметнувшись ввысь, и проход оказался свободным. Я, не обращая больше ни на что внимание, не выпуская руки девушки из своей, наконец, выбрался наружу. Мы оказались на улице. Мелкий моросящий дождь немного привел меня в чувства и я, не ожидая от себя такой прыти, понесся по узким грязным улочкам, не разбирая дороги, все так же держа девушку за руку.

***

В комнате стояла тишина. Когда входная дверь заполыхала огнем, Сара молча подошла и закрыла дверь, ведущую в лабораторию.

— И что же, мы ничего не будем делать? — удивился главный судья местного отделения идентификации.

— Не будем. — Варис протянул мужчине бумагу. — Это официальный ответ от Совета Пэров.

Мужчина взял в руки бумагу и, прочитав написанное, удивленно посмотрел на своего собеседника.

— А это — ответ от Магистра Лорена, — Варис протянул ему вторую бумагу, которую ту взял с некоторой настороженностью.

— Но… Как это возможно? — вернув листки, спросил судья у Вариса.

— Не имею ни малейшего понятия. И разбираться в этом совершенно не хочу. Меньше знаешь, доживешь до глубокой старости. Пускай этот Кеннет теперь сам распутывает треугольник, который непонятно по каким причинам вообще смог образоваться.

Глава 4

Я не знаю сколько времени бежал. Я не знаю, куда бежал. В голове не было ни одной мысли, кроме той, что твердила: «Бежать, не останавливаться». Руку девушки я так и не выпустил из своей, и она покорно следовала за мной, не сбавляя темпа, до того момента, пока резко не остановилась, дернув меня за руку:

— Стой! Да стой же ты! — спасенная девушка остановилась, затормозив при этом меня. — Куда ты так несешься? — как будто я знаю, куда. Куда угодно, только чтобы это было расположено подальше от той тюрьмы или лаборатории, я так и не разобрался до конца, откуда только что с такой прытью убегал.

Я остановился тяжело дыша, исподлобья глядя на девушку. Она была вполне привлекательная: немного бледноватая кожа, ярко рыжие длинные волосы, заостренные черты лица, на котором выделялись изумрудного цвета глаза. Я никогда не думал, что такой цвет может существовать в природе. Вот только эти глаза смотрели на меня не слишком ласково.

— Что случилось? Почему ты меня остановила? — выдавил я из себя, когда смог протолкнуть воздух к горящим легким.

— Слушай, я тебе дико благодарна и все такое… — начала она. — Я тебе очень признательна, но, парень, вот прямо здесь наши с тобой пути расходятся. Ты не переживай, я тебя не кидаю просто так. У Ложи появился перед тобой долг из-за моего спасения, да и у меня лично… Ну, ты понимаешь. А мы все же умеем быть благодарными. Когда обдумаешь, что хотел бы получить за мое спасение, обратись напрямую к Магистру Дарену. Разумеется, просьба должна быть озвучена в пределах разумного…

— Да кто ты такая, чтобы давать такие обещания, тем более за Магистра? — вспылил я, выпуская из своей руки ее тонкую руку. Я только сейчас заметил, что она, остановив меня, не пыталась сразу вырваться.

— Мое имя Иельна Райс, я профессионал четвертой ступени Ложи воров. А еще я дочь Магистра Дарена. Когда меня схватили, я предположила, что это связано с моим отцом. Скорее всего, на него таким образом попытались бы влиять. Что-то странное вообще в последнее время творится вокруг не только моей Ложи, но и в высшем Совете, в целом, какие-то шевеления нездоровые…

— Ого, дочь самого Магистра, — протянул я. — И в чем же таком обвинялась дочь Магистра и специалист аж четвертой ступени, что ее так быстро осудили и едва не отправили на рудники без права обжалования и тщательного расследования?

— В том-то все и дело, что мне предъявили смерть одного барана, к которой я не имела совершенно никакого отношения. Я маг воздуха — это очень помогает при моей профессии, к тому же, я официально имею право применять магию, с некоторыми ограничениями, естественно. Дела Ложи — это дела Ложи, и в них никто не полезет, даже пэры. И конфиденциальность заказчика заложена на уровне подписания договора. Поэтому враги моего отца не придумали ничего умнее, чем предъявить мне дерево, которое якобы уронила я, применив магию не для выполнения очередного задания, а просто так, для баловства, словно я высокородная дочь какого-то пэра. И из-за этого погиб человек, причем я понятия не имею, кто именно. Они даже свидетелей откуда-то подогнали…

— И почему маг четвертой ступени, дочь Магистра, вся такая, ну просто отменная воровка, не смогла выбраться самостоятельно? Что-то я не заметил на тебе никаких сдерживающих элементов, буквально прошибающих до слез, если ты только подумаешь о том, чтобы применить свои магические навыки, которыми владеешь в совершенстве? — на меня внезапно накатила иррациональная злость. Я, конечно, нахожусь в этом мире всего сутки от силы, но уже какие-то уроки я успел усвоить.

— Я же не спрашиваю откуда у тебя взялись монеты древних скифов? — проигнорировала она мою тираду.

— А ты в мои дела с Лореном вообще не вмешивайся, — процедил я и прикусил язык. Отлично, теперь меня не только пробивает на увлекательные истории с эффектами полного погружения от Кеннета, так еще и сказать я могу в порыве гнева что-то, о чем не имею ни малейшего представления.

— Как интересно, — хищно улыбнулась эта рыжая бестия. — Я теперь поняла, почему там, — она махнула рукой в сторону, откуда мы бежали, — носились с тобой как с писанной торбой, боясь даже прикоснуться к тебе пальчиком.

— А мне не понятно, почему так не носились с тобой, и почему мне все это кажется слишком подозрительным, — я, не отрываясь, смотрел на ее не слишком огорченное произошедшим личико. — Что, воров боятся меньше, чем убийц? Или законы действуют в отношении воров как-то по-другому?

— А ты знаешь, что твой любимый Магистр назначил вполне реальную награду, за информацию о твоем местоположении? Я даже подумала, что он способен на такие чувства, как переживания, — она скривила губы, но больше ничего не стала говорить. Видимо, отношение между ворами и убийцами не слишком радужные, либо тут присутствует какая-та личная неприязнь.

Откуда-то издалека послышались крики, в которых отчетливо слышалась команда о перекрытии кому-то путей отхода. Мы с Иельной искренне предположили, что это суетится наша погоня. Воровка четвертой ступени вздрогнула и нервно обернулась.

— Лорену я ничего не скажу. Хочешь от него бегать дальше — твое право. Только смотри, бегай быстро, он любит охотиться.

А затем, она подскочила ко мне, чмокнула в щеку и словно растворилась в воздухе. Я даже глаза протер — нет, мне не привиделось — привлекательная девушка по имени Иельна просто исчезла, бросив меня одного посреди улицы. Вот же… Нет чтобы в качестве благодарности предложить помощь и спрятать меня, пока все не уляжется, ну и накормить для начала.

Одно упоминание о еде заставило желудок сжаться и заурчать. На меня внезапно накатила дикая слабость, и такая жалость к себе, что я не стал себя сдерживать и тихонько застонал. Лишь спустя минуту я взял себя в руки и огляделся по сторонам: я стоял в какой-то подворотне довольно большего города. А еще я не ошибся, когда разглядывал его из-под моста: город чем-то напоминал старый Лондон с его узкими запутанными полутемными улочками и общей мрачной атмосферой. Из-за соседнего дома был виден высоченный шпиль, какой часто бывает на храмах. Чем дольше я на него смотрел, тем более отчетливо в моей голове складывалось ощущение, что я могу пойти туда. Если меня зашвырнуло в это тело и вообще во всю эту непростую ситуацию местное божество, то надо попытаться с этим местным существом договориться: не просто же так он перенес меня сюда. Молиться я не умею, да и не знаю местных богов, но я буду очень стараться.

Тем более, меня терзала одна очень важная деталь: я не должен никогда, ни при каких обстоятельствах попасться этому Лорену, черт бы его побрал, на глаза. Трудно было представить, что он со мной может сделать, когда поймет, что я не тот забитый пацан, который его боялся до жути.

С этими мыслями я почти побежал в сторону храма, рассудив, что в таком явном и часто посещаемом месте меня точно никто не будет искать.

Храм стоял на площади, которая была как бы его продолжением. Внешне он напомнил мне Амьенский собор с его взмывающими ввысь шпилями башен и арками порталов. Я плохо помнил строение разных храмов и соборов, хотя мне это пытались тщательно вдолбить в моей частной школе, но, насколько я знаю, паперть — это непокрытый крышей «предбанник» непосредственно входа в храм, а еще я помнил, что именно в центре паперти стояла купель со святой водой, где верующие могли сполоснуть руки перед входом в святое место, ну и пройти своеобразный кастинг — раньше верили, что нечисть и прислужники дьявола могут загореться, когда на них попадает святая вода. Часто паперть представляла собой большое крыльцо перед массивными дверьми, но в этом храме крыльца не было. Нужно было пройти через арочный портал, чтобы попасть в полукруглое пространство, окруженного колоннами. Купель стояла не в центре, а сбоку, а колонны, образовавшие полукруг этой паперти, плавно уходили прямо, образуя неф. Необычное строение, но не лишенное своеобразного очарования. Уже подходя к центральному порталу я заметил над ним огромный барельеф, на котором был изображен воин, держащий в обеих руках огромный огненный меч. Скульптор был настолько талантлив, что ему удалось изобразить в камне пламя весьма достоверно. Вот только вместо человеческой головы у воина была оскаленная голова льва. Эта голова была до безобразия похожа на ту, что я увидел перед собственной смертью. Все же я решил, что в своем мире я все-таки умер. Но сразу встал другой вопрос: а что случилось с самим Кеннетом? Проходя под аркой портала, я буквально заворачивал голову, не в силах оторвать взгляд от местного божества. Перед входом в неф мне дорогу перегородил монах. Ну как монах, это был скорее спецназовец: огромного роста, с широкими плечами и бритым затылком, на которого зачем-то нацепили рясу, которая буквально по швам трещала на мощной фигуре.

— Ты куда прешься, оборванец? — монах схватил меня за плечо и толкнул на паперть. Толкнул сильно, так, что я сделал пару шагов, споткнулся о камень и упал на колени. Внезапно уже знакомая вспышка словно проткнула голову насквозь и я, схватившись за голову, застонал, а перед глазами замелькали картинки чужого прошлого.

— Куда прешься, оборванец? — охранитель схватил меня за куртку и отшвырнул от входа в неф. А ведь я не собирался делать ничего плохого, я всего лишь хотел помолиться Веруну, чтобы он избавил меня от этой череды бесконечных страданий.

Щека болела так, что перед глазами мелькали звездочки, а края раны никак не хотели сходиться. Я приложил ладонь ко лбу, так и есть, начинается жар, и я не смогу никак его сбить, хоть ветку раскалить и прижечь рану что ли? Так хоть шрам начнет образовываться. «Прижечь» — это слово словно впечаталось в память. Поминутно оглядываясь, я зашел в глухой тупик и сел возле стены. Нужно сосредоточиться и попытаться вызвать в руках тот жар, который испепелил убийцу Ложи, решившего повеселиться с мальчиком в заведении для утех Марты. Нет, ни за что! Лучше сдохнуть от воспаления крови. Я сжал кулаки, и на меня снова накатило то чувство: паника, страх и протест, который перевесил все остальные чувства. И тут я почувствовал, как кончики пальцев потеплели. Резко распахнув глаза, я увидел, как на пальцах зарождается огонь. Быстро, чтобы не передумать, я поднес палец к щеке и провел им прямо по ране. Боль была такая, что я заорал, но сознания не терял, хоть меня и мутило от запаха паленой плоти.

— Значит Марта решила, что может меня ослушаться, — раздался тихий голос, заглушающий боль и заставляющий желудок завернуться в узел. Магистр Лорен, собственной персоной. Как он меня нашел? — Держи, — он стоял надо мной, разглядывая с брезгливым выражением на красивом, но несущем печать порока лице. Рядом со мной на землю упало несколько странных монет. — Всегда носи их при себе. Через неделю ты немного стабилизируешься, и я тебя заберу.

— Зачем я вам? — с трудом разлепив пересохшие губы, спросил я убийцу.

— Ты мой, мне тебя подарили, а я не привык разбрасываться своей собственностью, — он усмехнулся, развернулся ко мне спиной и пошел из тупика, вертя в руке трость, будто он самый настоящий пэр, а не убийца, сумевший взлететь так высоко.

Вот так, Кеннет, запомни, ты всего лишь вещь, которую ему подарили…

Бздынь. Я открыл глаза, оторвал руки от побаливающей, но уже довольно терпимо, головы и уставился на большую явно серебряную монету, лежащую возле меня в пыли. Подняв взгляд, я увидел довольно молодую женщину, которая в это время ополаскивала руки в купели, прежде чем войти в храм. Она словно почувствовала, что на нее смотрят, повернулась и улыбнулась мне, прежде чем продолжить прерванный из-за бродяги путь. А я все смотрел ей в спину, отмечая, что она очень красивая: высокая, стройная, с гривой черных волос, убранных под сетку из серебряных нитей. Когда она смотрела на меня, я видел только карие глаза, которые смотрели на меня с жалостью и участливостью…

— Ах ты, вонючка! — я почувствовал, как меня схватили за воротник и потащили к выходу из храма. Я успел извернуться и подобрать монету, которую мне бросила прекрасная незнакомка, приняв, вероятно, за побирушку. Так как я все еще не отошел от приступа провала во времени, сопротивляться я не мог, поэтому позволил выволочь себя с паперти.

На площади меня отпустили, и я смог, наконец, разглядеть тех, кто это сделал. Как оказалось, вытащили меня из храма самые настоящие нищие. Тот который меня волок, зажал под мышкой костыль, совершенно не пользуясь им и не хромая. Нищих было пятеро. От этой небольшой толпы отделился один: невысокий, коренастый, с жестким волевым лицом. Подняв повязку, закрывающую его, якобы, больной глаз, который невероятным образом оказался исцелен — наверное, на него снизошла благодать Веруна — этот коренастый тип подошел ко мне.

— Так-так, кто тут у нас? — он осмотрел меня с ног до головы. — Нелегал, который имел наглость прийти на самое козырное место и просить милостыню, не уведомив Ложу в моем лице? А может, ты и налог с прибыли не хотел платить? Хотя на обычного нелегалы ты не слишком похож. Мне знакомо твое лицо. Ну да ладно, это сейчас не важно.

Я тупо смотрел на него, не понимая, что происходит, и почему на меня так наехали. Краем глаза я увидел, как тот, который меня вытащил, поудобнее перехватил костыль. Значит, будут бить. Я перевернулся на живот, потом встал на колени, при этом сунув монету в карман к тем, что подогнал мне Лорен, решив про себя, что отобрать они ее смогут только у трупа. Не став дожидаться, пока на меня нападут, я бросился под ноги коренастому первым. Обхватив его за ноги на уровне колен, рванул на себя, опрокидывая на спину.

И тут мой затылок взорвался болью. Как оказалось, нищих было не пять, а больше, и меня без всяких сантиментов огрели по голове, отправив в нокаут.

Очнулся я от того, что кто-то плеснул мне в лицо холодной водой. Приоткрыв глаза, я понял, что не могу открыть их полностью. Все тело болело, а правая рука висела плетью и была явно сломана. Видимо нищие здорово отпинали мое, находящееся в отключке тело. Ненавижу! Если выживу, они все мне ответят за все! Но сейчас не время думать о мести, нужно понять, куда меня притащили, и чем мне это грозит.