Два полцарства

И вдруг его рука снова легла на мои губы, заглушая. Дима прижал меня к себе, наклонился к уху и прошептал:

– Верю, конечно. Всё давно об этом говорило. Но на таком этапе игру не заканчивают. Обещаю, больно не будет, – он выпрямился и крикнул другу. – Егор, а у тебя тут кляпа нет? Очень нужен.

– Да без проблем!

Егор появился в стороне, демонстрируя сначала одной рукой небольшой шарик с ремешками, а затем другой коробку с величественной надписью «Твое право на оргазм». Упругий шарик отправился мне в рот, пока я с настоящей ненавистью смотрела в смеющиеся голубые глаза Дмитрия.

Глава 14

Ситуацию с признанием я рисовала в уме тысячи раз, но такого поворота определенно не ожидала. Дмитрий знает, но осознанно заткнул мне рот, чтобы эта информация «не помешала игре». И по общему настроению несложно было догадаться, к чему все идет, мужчины этого и не скрывали. Кажется, силы меня совсем оставили. Особенно когда Егор с уже потемневшими от растущего желания глазами склонился к шее и начал целовать кожу, прижимая к себе все теснее. Вспомнился вчерашний поцелуй, и то тягучее ощущения связанности, когда он продолжает свои действия, несмотря на слабое сопротивление. А теперь он и вовсе схватил за края футболки и потянул вверх. В этот момент я очнулась от наваждения и уставилась на него испепеляющим взглядом. Он уловил – закусил нижнюю губу и коснулся пальцем упругого шарика, в который я вцепилась зубами.

– А идея с кляпом была не самая плохая, – констатировал он непонятно для кого. – Иначе сейчас бы я сильно расширил свой матерный лексикон, а он у меня и без того нехилый. Ну же, Ангелина, ты знала, что будешь наказана. А может, ты специально эту ситуацию и провоцировала?

Я со всей дури заорала, как могла: «Я не Ангелина!», хотя в пространство раздалось другое, но такое же гневное:

– М-м-м-м-м!

Егор, так и не выпуская меня из рук, заметил с издевательской иронией:

– Не понял, о чем ты там ругаешься, если сама напросилась?

Дима беззаботно разглядывал коробку, которую минуту назад ему всучил Егор, чтобы освободить собственные руки для меня. Не отвлекаясь от изучения, он перевел:

– Она говорит: «Это изнасилование!». Но это не точно.

Эту сволочь я ненавидела искренне и попыталась его пнуть, но он как-то не глядя приподнял ногу, пропуская удар мимо. Хотя, немного подумав, я решила, что и такой «перевод» подойдет – потому округлила глаза и многозначительно промычала снова:

– М-м-м-м-м, – что означало: «вообще-то, он прав, это изнасилование».

Руки Егора продолжали скользить по моему телу туда и обратно, пока через одежду, но со всё усиливающимся нажимом. И ему явно хотелось продолжать эту шутку:

– Дим, а теперь переведи.

Хитрый ублюдок скосил на меня взгляд, уловил в них испепеляющие искры в свой адрес и продолжил добавлять масла в огонь:

– Царевна говорит, что ты, Егор, на насильника не похож. Потому или выйди из комнаты, оставив ее с настоящим негодяем, или бери свечку, держи и не мешай работать настоящему маньяку.

– Так и сказала? – Егор со смехом наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Брось ты, Ангелин, не будет никакого изнасилования. Только немного разденем, совсем чуть-чуть накажем, чтоб неповадно было, и пойдем завтракать.

– Эй, – почти возмутился Дима. – Ты за всех-то не говори, слабак!

Егор уже снова тянул мою футболку вверх. Мягко и настойчиво. В какой-то момент я сдалась и перестала сопротивляться, не видя в этом смысла.

– Хватит тебе уже дурачиться, Дим. Ты разве не видишь, что она вся перепуганная?

– А разве не в этом смысл?

– Немного в этом…

Егор осекся, когда обнажил мою грудь. У меня от его взгляда тоже перехватило дыхание. Он откинул футболку на пол, сразу накрыл грудь горячей ладонью и начал массировать, другой рукой удерживая меня за талию. Я в очередной раз безрезультатно помычала и попыталась его отпихнуть. Но Егор посмотрел мне в глаза, уже напряженно.

– Совсем чуть-чуть накажем… – зачем-то повторил бездумно, подхватил меня, приподнял и переместил на кровать. Его настроение изменилось так быстро, что я не могла этого не отметить, тоже ощущая растущее напряжение.

Длинные ремни через перекладину перебросил Дима, присутствие которого смущало сильнее всей ситуации: в этом полуироничном принуждении было что-то темное и жгучее, в этом ощущении можно было бы забыться, если бы нас здесь было двое. Но у меня не было ни единого шанса отвлечься, особенно когда Егор перехватил ремни и, почти не глядя, застегнул их на моих запястьях, а Дима притом наблюдал за моим лицом прищуренными до узких щелок глазами. Едва закончив, Егор тут же упал рядом, вновь возвращая ладонь на грудь. Он с таким наслаждением наблюдал за тем, как набухает от его движений сосок, будто видел подобное впервые. Дима некоторое время хмурился, а потом лег с другой стороны, подперев голову рукой.

Если Егор не сорвал, то их задача просто немного меня напугать и наказать. Потому я обязана забыть о смущении и перетерпеть без истерик, раз уж все равно не могу изменить. Вот только когда и Дима потянулся рукой к моей груди и мягко сжал сосок, я не выдержала. Если двое мужчин сразу, не мешая друг другу, трогают одну и ту же девушку, то это абсолютно ненормально. Это до такой степени ненормально, что я взвилась в воздух, окончательно забыв о том, что выбора мне все равно не дадут.

– Извращенцы! – с полным осознанием дела я мычала в шарик. – Вы два больных извращенца!

– Что она говорит? – из голоса Егора давно пропала ирония и появилась хрипотца.

– «Снимите с меня джинсы, извращенцы, и дайте мне уже мое право на оргазм», – ответил ему бессердечный гад, каким-то образом назначенный моим переводчиком. И тут же добавил: – Но мы этого делать не станем, потому что наказание должно быть максимально жестоким. Кто же оргазмами наказывает? Отложим это до следующего раза.

Угадал он только с извращенцами и обрадовал тем, что банкет не зайдет дальше, чем моя психика способна выдержать. Однако тотчас сбил меня с мысли, когда наклонился и коснулся соска кончиком языка: секундное, почти незаметное прикосновение, от которого меня пробрало до самых костей.

– Ты что творишь? – Егор толкнул его в плечо. – Ангелина с ума сойдет, если мы будем наказывать ее одновременно.

Дима посмотрел на него и выдавил кривую ухмылку.

– Твоя половина правая, моя левая. И хватит уже гундосить, девушка ждет действий, а не выяснения отношений.

На самом деле, девушка ничего не ждала – она рисковала спятить от ситуации, в которой оказалась. От каждого прикосновения мне становилось все хуже. Дима касался невесомо то кончиками пальцев, то языком, а потом перестал сдерживаться и вобрал сосок в рот. Егор активно сжимал грудь в ладони, переместившись поцелуями на мою шею. Растущее возбуждение обоих мне было заметно – по усиливающейся интенсивности движений и срывающемуся дыханию. Первым не выдержал Егор, скользнув рукой по голому животу вниз и натолкнувшись на застегнутую пуговицу джинсов. Застонал с каким-то отчаяньем мне в висок:

– Ничего, если я признаюсь, что у меня стояк? Да насрать, это уже всем присутствующим очевидно. Я забыл, мы кого наказываем?

Дима тоже нехотя оторвался от моей груди, провел языком выше, скользя по шее, прикусил скулу и остановился. После паузы наконец-то ответил:

– Глупый вопрос, Егор. Тебя, конечно. Ты плохо работал в прошлом месяце, мы все видели рост кредиторки. Теперь страдай.

Егор нашел в себе силы усмехнуться:

– Давно ты научился отличать кредиторку от дебиторки? И оставь уже нас наедине.

– Не могу. Ты сам меня нанял следить за безопасностью.

– Чьей безопасностью?!

– Моих нервов, конечно.

– Дим, а у тебя есть нервы?

Все их препирательства носили шутливый характер, они не раздражались всерьез. А может, даже наоборот, заводились от того, что ласкали меня оба. Заводилась и я. Непроизвольно и не так чтобы уж слишком сильно, но очень этого смущалась и надеялась, что этого не видно. Единственное, за что я цеплялась мысленно, – джинсы они так и не расстегнули. А иначе неизвестно, чем бы это закончилось. Сейчас же нужно просто перетерпеть позорную ситуацию с двумя отмороженными извращенцами, которые возбуждаются то ли от того, что вынуждены делить меня, то ли от того, что сами обозначили границу, через которую нельзя переступать.

Егор резко подался вперед и вынул шарик из моего рта. Не позволив даже сделать вдох, накрыл губами мои, проталкивая язык внутрь. На поцелуй я не ответить не могла, не нашлось столько силы воли после общего фона возбуждения. Притом по мне скользили руки, разогревая еще сильнее и заставляя почти выгибаться от удовольствия. Да, я целовала его тоже и старалась не думать о том, что в данный момент делаю. Стеснялась этого невыносимого желания отвечать на его поцелуй, но остановиться не могла. Мы с ним целовались уже не в первый раз, тело все быстрее реагировало на привычную ласку. Я сопротивлялась почти минуту – не ему даже, а самой себе, а потом окончательно сдалась.

Чутко уловив этот момент, Егор вдруг отстранился, и ко мне склонился Дима. Застыл на секунду в десяти сантиметрах от моего лица – будто давал время возразить. У меня попросту сердце затихло и сжалось, даже после предыдущего я такого разврата не ожидала. Но я отчего-то не остановила. Так и наблюдала заторможенно, как он медленно приближается, ненависть и раздражение перемешались с желанием узнать ощущения от его жестких губ. Я, не прерывая зрительного контакта с глазами, из которых пропало вечное равнодушие, приоткрыла рот и невольно застонала, когда почувствовала, как наши языки соприкоснулись. Ужасающе по́шло, но извращенцы здесь не только они, раз я сама так остро реагирую. Дима целовал медленнее, протяжнее, а мне хотелось, наоборот, напора. И я сходила с ума от того, что он не ведется, когда я пытаюсь перехватить инициативу.

Вот только когда я почувствовала, как на мои джинсы снова покушаются, взвилась. Дима нехотя отстранился от моих губ и посмотрел вниз:

– Не надо, Егор. У нее ж никого не было, да и вообще, это уже перебор.

Но Егор вновь передвинулся к моему лицу и судорожно зашептал, сминая меня горячей рукой:

– Не бойся, ничего такого не будет. Сделаем тебе приятно, обойдемся без секса. Подождем, когда ты дашь повод в следующий раз – прямо сейчас назовем следующий раз согласием. Окей? Но сегодня… слушай, я с ума схожу, как мне хочется тебя потрогать и там… Ангелина, ничего больше, обещаю, но…

Я затрясла головой, будто бы пытаясь проснуться после затяжного сна. Вспомнив, что теперь мне дали и право голоса, завопила:

– Не надо! Пожалуйста, Егор!

Он приподнялся и нахмурился, заглядывая мне в глаза:

– Ты чего так боишься? Кончить?

– Не надо, – жалобно проскулила я. – Егор, я должна тебе сказать, что я не…

Дима попытался закрыть мне рот, но я его резко дернулась. Он отстранился и махнул рукой, дескать, давай, излагай свою правду. Я снова засомневалась в своем решении. Егор только что про новый повод сказал, и тут я такая – а вот тебе и повод. Поводище! Можешь даже презерватив не надевать, я уже привязанная, разгоряченная, и все только нового повода ждали, чтобы перестать сдерживаться. И прикусила язык. Он же расценил мое молчание как смущение и вновь наклонился к губам:

– Хорошо, хорошо, не бойся. Но давай тебя еще немного помучаем, раз уж попалась.

Джинсы с меня так и не сняли, но весь следующий час я изнывала от невыносимости. Они целовали по очереди, сводили с ума, проводили пальцами вдоль привязанных рук и вновь возвращались к груди и животу, рефлекторно терлись о мои бедра – и я ощущала, что они возбуждены, гладили, лизали и прикусывали соски, иногда проходились ладонями у меня между ног, но поверх джинсов. И даже сквозь плотную ткань эти прикосновения были приятными до дребезжания в голове. Через этот треклятый час я уже сама была готова плюнуть на всё и попросить стянуть эти чертовы джинсы. Никогда в жизни я не бывала так возбуждена – даже во время секса с бывшим парнем. И я закусывала губы, старалась не стонать и уж точно была рада, что мне так и не дали высказаться. О подобных признаниях я бы точно пожалела.

– А-а, – простонал Егор, резко отстраняясь от меня. – Меня сейчас разорвет. Пойду-ка я под душ, там представлю, как могли бы еще разворачиваться события.

Он немного нервно отодвинулся и сел, отстегнул ремень на моей руке со своей стороны. Резко встал и поморщился. Однако обратился ко мне напоследок:

– Сейчас ты имеешь право на две пощечины, потому я оставляю тебе того, кто из нас способен вынести любую жесть, – он дошел до двери в ванную и обернулся. – Дим, а ты еще здесь? Тогда чтобы ни-ни.

Тот со вздохом поднял руку:

– Клянусь своей девственностью, что ни-ни. Точнее царевниной девственностью – это надежнее.

Я в это время отстегивала вторую руку. Про пощечины очень вовремя сказано, я как раз спешила прийти в себя и припомнить, с чего все началось. Но как только Егор скрылся в ванной, Дима перекатился, встал и через секунду бросил мне мою футболку. Сел на кровать, не поворачиваясь.

– Я все равно ему расскажу! – процедила я сквозь зубы, уже стряхнув общее напряжение и очистив мысли от туманной неги. А натянув футболку, мгновенно почувствовала себя уверенней.

– Да я сам расскажу, прямо сейчас, – он, кажется, улыбался. – Или нет. Я теперь буду тебя шантажировать: поцелуй меня сюда, а теперь сюда, царевна, иначе тебе будет атата.

– Не смешно! Ты не сможешь затыкать мне рот постоянно!

– И не собирался. Я просто не дал тебе испортить такое невинное наказание. Тебе ведь понравилось? Ну, хоть немного. И это вместо криков и разборок.

На вопрос я отвечать не собиралась, как и отвлекаться от главной темы:

– Расскажешь ему сам? И что будет потом? Меня придушат или все-таки изнасилуют?

– Даже если и придушат, то только после, – он вдруг повернулся полубоком, удивив задумчивым выражением на лице. – Как тебя зовут, ошибка во всех планах?

– Это тебя не касается! – я злилась все сильнее. Вероятно, злость была закономерным следствием недавней слабости – перед ним, в том числе. – Так вы меня не отпустите?

– Теперь-то? Глупый вопрос. Мне кажется, этот маленький опыт показал, что никто из нас тебя отпускать не собирается. Тебе действительно стоило признаться в этом сразу, тогда был бы шанс. Лично я теперь буду обдумывать, как менять стратегию по отношению к Камелину так, чтобы ты осталась здесь как можно дольше. Не зря же он такой фортель выкинул, это точно можно как-то использовать. Ты не его дочь, но ты определенно в общем замесе участвуешь.

– А Егор? – меня от волнения подвел голос. – Егор человечнее, неужели и он сможет вот так…

Дима ответил, уже поднимаясь на ноги:

– Ты здесь вроде бы присутствовала, безымянная царевна. Всё видела сама. Мне до сих пор тоже казалось, что Егор хочет просто уесть Камелина, да не тут-то было. Хотя беситься он будет, в этом не сомневайся. Вряд ли придушит, а может, поостыв, даже обрадуется, что ты не дочь человека, которого бы он убил, не моргнув глазом. Поорется и затем обрадуется, с ним такое часто бывает. Боюсь, мне придется менять стратегию так, чтобы и не разругаться при том с Егором.

Он вышел, не дожидаясь моего ответа. Но я все равно не знала, что сказать.

Глава 15

Два часа кряду мерила шагами комнату, которую, кстати говоря, никто не запирал. И меня сюда не конвоировали, я сама спешно поднялась наверх, не желая присоединяться к завтраку и смотреть им в глаза. Произошедшее сильно выбило из колеи своей ненормальностью. Егор, вероятно, решил эту каплю добавить в общий чан мести, но Дмитрий знал, что я не Ангелина – он участвовал только потому, что хотел участвовать и сам по себе извращенец. Я чувствовала себя грязной, использованной, но в этом вопросе и душ не помог. Стоило мне вспомнить, как я сама едва сдерживала стоны от их прикосновений, у меня словно желудок ошпаривало кипятком. Нет унижения хуже, чем когда человек сам готов унизиться – как я два часа назад.

Мне было так тошно, что я уже и не думала о побеге. Только о наступлении. Егор наверняка задерживается не просто так, и можно ожидать его здесь разъяренным – что ж, так даже лучше: мы будем в одинаковом настроении.

Когда он все-таки вошел – к счастью, один – я остановилась и посмотрела на него исподлобья. Егор, не глядя на меня, прошел к кровати, сел на край и сцепил руки в замок, уставившись в пол. Он медлил, собираясь с мыслями, а я порадовалась тому, что хотя бы не орет, и начала сама – не криком, но с напором:

– По твоему виду догадываюсь, ты уже все знаешь. Прекрасно! И я не стану принимать претензий, что так долго молчала – мне открыто угрожали, и я понятия не имела, под каким кустом меня закопают, если откроется правда, – я чуть сбавила тон, уточнив: – Меня же не закопают?

Егор поднял на меня глаза, в которых сквозило изумление вперемешку… с неожиданным весельем:

– Не закопают. Как тебя зовут, не-Ангелина?

Я нахмурилась, хотя внутри все же встрепенулась надежда – и от отсутствия явной злости, и от обещания не закапывать. Вот только не далее, чем сегодня, последняя моя надежда разлетелась по кускам, потому я уже не спешила радоваться.

– Не думаю, что это важнее, чем твои мысли на этот счет. Дима говорил, что ты взбесишься, ведь никто не любит ощущать себя обманутым. Да и все эти твои, кхм, ухаживания вышли вхолостую. Представляю твою первую реакцию.

– Мои мысли на этот счет, – он вздохнул и снова опустил взгляд. – Видишь ли… черт, как тебя теперь называть? Мне будто с первого дня казалось, что ты какая-то слишком – не такая, что ли? Спокойная слишком, решительная, самостоятельная, адаптируешься, не истеришь, рассуждаешь… В последнюю очередь я ожидал, что дочь Камелина окажется именно такой, дети таких папаш обычно другие, хотя бы в мелочах. И что никто из Лизкиных подруг тебя не узнал, тоже было странно, – он сделал длинную паузу. – Да, моей первой реакцией была злость. Но как-то, – Егор вновь глянул на меня, а затем и поднялся на ноги, – как-то ясно, что там с твоей стороны ощущалось. И я бы на твоем месте, уверен, делал бы так же: любое вранье для мудаков, от которых не знаешь, чего ожидать. А мы определенно должны выглядеть с твоей стороны истории мудаками.

Я от удивления отступила, пытаясь понять по его легкой улыбке степень его искренности.

– Даже так?

– И про ухаживания вхолостую ты как-то совсем мимо. Наш шоппинг получился самым удачным моим свиданием за последние лет пять, – он улыбнулся шире, обнажая чуть выпирающие клыки.

– Представляю все остальные свидания… – я все еще боялась начать надеяться в полную силу. Но потом отважилась и выпалила: – То есть это всё? Раз ты не злишься, раз всё понимаешь, то на этом конец? Вы меня отпустите?

Он замер на секунду и, обрывая мне сердце, покачал головой:

– Нет. Теперь мы будем просить тебя нам подыграть. Камелин не зря поддержал наше заблуждение – он явно что-то замыслил. Удивляюсь, почему он до сих пор не здесь, раз попытался отвести нам глаза ложной инфой.

Я снова начала нервничать:

– Но я-то здесь при чем? – подалась вперед, схватила за локоть и заглянула снизу в зеленые глаза. – Егор! Ты же не такой, как твой отмороженный приятель! Ты ведь не станешь меня мучить только за то, что я оказалась в неправильном месте в неправильное время?

Он скосил глаза на мои губы, но почти сразу поднял.

– Разве я тебя мучаю? – он тряхнул головой, повернулся чуть в сторону. – Хотя я понимаю прекрасно, чего ты натерпелась, особенно вначале. Поверь, я понимаю, у меня сестра… неважно. За те первые дни готов предложить тебе компенсацию. Просто подыграй нам дальше, я не смогу успокоиться, пока Камелин не получит свое. И мне реально мало его бизнеса, пусть вообще этот бизнес летит псу под хвост. Я не смогу успокоиться, пока он сам локти грызть не начнет.