Два полцарства

Ответила максимально честно:

– Я… стараюсь… не думать.

– Но это же универсальная вещь, так? – теперь он разглядывал баночку сам и хмурился. – В любом случае пригодится. Я не прав? Ангелина, ну что ты как замороженная?

Он все-таки слишком эмоциональный, меня предупреждали, а я и забыла. Может, надо просто кивать или отвечать какую-нибудь чушь, чтобы создавалась видимость беседы, тогда он быстрее определится и от меня отстанет?

– Универсальная, если ваш друг – гей и если я хоть что-то в этом понимаю.

– Гей? – он перевел на меня смеющийся взгляд. – Анальным сексом только геи занимаются, по-твоему? Эй, ты что же, ни разу не пробовала?

Зря я все-таки решила создавать видимость беседы, лучше бы кивала. Проглотила комок в горле и призналась как на исповеди:

– Ни разу. И потому предпочла бы, чтобы ты больше моего мнения не спрашивал.

Он же отчего-то обрадовался и протянул с подтекстом:

– О-о-о, как я удачно сюда с тобой занырнул. Никакой допрос не дал бы столько ответов, сколько твои краснеющие щеки. Итак, анальный секс – прочерк. Возьмем. Не в подарок, самому пригодится.

Он подхватил красную корзинку для товаров и бросил туда банку, а другой рукой снова схватил меня за плечо и потащил дальше. Озирался восторженно, с любопытством – почти ребенок на выставке роботов. Только не ребенок. И не роботов… Хотя, справедливости ради, роботы там тоже продавались.

Егор остановился возле очередной полки.

– Во! А это уже получше, как думаешь?

Я скользнула взглядом по экспонатам.

– Я даже не знаю, что это такое. И ведь просила не спрашивать моего мнения!

– А чего тут знать? Вот это явно стимулятор клитора. А это вибраторы, – он склонил голову набок, рассматривая, – хм, разной степени вибрации.

Далеко не только вибрации. Насадки были гладкие и шершавые, полностью повторяющие форму члена и не имеющие с ним ничего общего, такое разнообразие меня ошеломило – и я бездумно повторила его движение, тоже склонив голову на бок и застыв на самом впечатляющем экземпляре – члене немыслимых размеров.

– Я начинаю комплексовать от сравнения, – произнес Егор полушепотом.

– Тут и конь начал бы комплексовать, – отозвалась я задумчиво.

– Может, его возьмем? Я вот только не представляю способы его использования, кроме как для страшных пыток.

– Мне даже смотреть на него больно. Но если прикола ради… Твой друг любит приколы?

– Я его не знаю до такой степени.

Я очнулась от наваждения и тряхнула головой, перевела взгляд на его лицо, и он повернулся ко мне одновременно. Я, чтобы отвлечься от обстановки, решила хотя бы немного обозначить свое отношение:

– А-а! Не знаешь его до такой степени? Именно поэтому мы пришли в интимный магазин и остановились перед этой полкой? Кстати, а зачем мужчине стимуляторы клитора?

– А я разве сказал, что мой знакомый – мужчина? Нет, он девушка. – Даже я от такого речевого оборота хмыкнула. Но Егор продолжил как ни в чем не бывало: – По-моему, это как-то слишком. Пойдем дальше. И давай обмениваться только конструктивными мнениями, а не насмешками, иначе мы тут до утра проблудим и до смерти оборжемся.

Я шагала за ним к следующему стеллажу, осмелившись спросить вслух:

– У меня такое ощущение, что никакого знакомого-девушки нет, ты просто притащил меня сюда… даже не знаю, для чего! Посмеяться над моим смущением?

– Совсем мимо! Не отставай, Ангелина. Чтобы заполнить твою анкету. Электросекс и фаллоимитаторы – тоже прочерк. На что ты потратила свои лучшие годы? А, ну еще и подарок знакомому нужен, потому не отставай.

На этой полке не было ничего, похожего на члены, потому я растерялась окончательно, пытаясь прикинуть в уме, каким образом можно использовать длинные складные металлические палки с наручниками на концах. Егор нагло подтащил меня к стеллажу ближе, улучшая обзор.

– Вот, теперь точно нашел! Что-нибудь из этого. Выбирай, не думая: дизайнерские оковы или бондаж для фиксации на кровати? Не думай – что первое в голову придет, то и берем.

– Я… не… Дизайнерские? Бери их. Отличный подарок! Любому человеку пригодится! И красиво как, и оригинально… Сразу видно – дизайнерские.

Показалось, что он едва сдерживает смех.

– Ангелина, вот про эти оковы я говорил, а ты смотришь на расширитель для рта. Неужели и БДСМ – прочерк?

Я подалась чуть вперед, чтобы рассмотреть. А когда еще мне подобное рассмотреть придется? Как только я поняла предназначение этой штуковины то ли из прозрачной резины, то ли из мягкого пластика, у меня мурашки по спине побежали.

– Расширитель для рта? Егор… я о своем вопросе пожалею, но… зачем?! Это же чистое издевательство!

– Кому издевательство, а кому удовольствие. Тем, у кого во всех графах минус, вообще не понять. Зачем-зачем. И унизительно, и толкать туда можно что угодно, и спускать что угодно…

– Фууу! – я отшатнулась от витрины. – Бери свое дизайнерское, и пойдем!

– То есть и оральный секс прочерк? – неуместно ужаснулся он. – Ангелина, ты еще скажи, что девственница. Да не бывает таких хорошеньких девственниц!

Я от раздражения уже зубами готова была скрипеть, а от моих щек можно было сотовый телефон заряжать. Будь я совсем невинной девушкой, то грохнулась бы в обморок на первой минуте этой экскурсии, но обсуждать это с ним было выше моих сил. Егор, иронично поглядывая на меня, закинул в корзину пару каких-то коробок. Я не стала смотреть, чтобы не увидеть там случайно расширитель для рта.

– Это тебя не касается! Я вообще не собираюсь обсуждать с тобой чью-либо девственность! – наконец-то выдала я. Получилось громче, чем хотелось бы.

– Да понял я, понял. И продавец понял, хотя это слово здесь вряд ли когда-либо звучало. Продолжим шопинг? – он говорил подчеркнуто легко, но я видела смешинки в его глазах, когда он не успевал их отвести. – О! Пенис с хвостиком. Милота. Ты любишь милые вещи, Ангелина?

Это был действительно небольшой пенис с лисьим хвостом на конце. Я примерно прикинула, как он фиксируется, и по спине снова пробежали мурашки, теперь в обратную сторону. Очень необычное, кстати, ощущение: холодно до дрожи, время от времени накатывает озноб, а лицо горит, как сковородка. Я решила, что с меня и этих впечатлений достаточно, потому отныне я буду просто молчать.

Но Егор уже переключился на другое:

– Или тебя, наоборот, заводит брутальность на грани жестокости? Смотри, какой стек.

Он махнул длинной упругой тонкой палкой, хлестнув по ткани ветровки на плече. Я и от этого вздрогнула, не слишком приятно, когда тебя чуть не ударили какой-то штуковиной. Егор же и не думал отступать, он направил сплющенный кончик стека мне под подбородок и надавил снизу, заставляя поднять лицо. Я повиновалась и застыла на несколько секунд больше от неожиданности. Голос мужчины мне показался неожиданно серьезным:

– Вот эту штучку я точно возьму. Для тебя.

– Для меня?..

– Ну да. Дима о каких-то наказаниях говорил – в случае, если ты снова решишь бежать или еще что учудишь. А мне только сейчас стало понятно, что и я не против тебя как-нибудь наказать, – он прервал зрительный контакт, снова широко улыбнулся, засовывая стек в ту же корзину. И я запоздало отступила, будто он меня каким-то образом до этого удерживал в одном положении. Егор продолжил уже снова весело: – Шучу, Ангелина. Но лучше пусть будет.

– Для кого лучше? – мой голос прозвучал чуть хрипло от страха и невольного представления.

– А ты прикольная. И с чувством юмора все окей.

– О, то есть в графе «юмор» у меня будет не пробел?

Он озорно подмигнул и, не ответив, поспешил к кассе. Я с облегчением выдохнула от того, что это форменное издевательство закончено, а у Егора – или его знакомого-девушки – теперь куча секс-игрушек.

Глава 12

Мы уже подъезжали к дому, когда я сумела прийти в себя. После такого «шоппинга» я посчитала себя вправе задавать вообще любые вопросы, потому и осмелилась – вспомнила о том, что меня заинтересовало:

– Егор, охраны стало намного меньше, я правильно поняла? Вы больше не боитесь, что я сбегу? – постаралась произнести это как можно ироничнее, чтобы он воспринял как шутку, а не прощупывание почвы.

Скорее всего, он так и воспринял, раз легко рассмеялся.

– Охрана была не из-за тебя, а твоего отца – до тех пор, пока мы не знали, как конкретно он намерен действовать. Ангелина, да брось ты, чтобы за тобой присматривать, достаточно половины взрослого мужика!

Прозвучало немного обидно, потому я и буркнула:

– Верхняя или нижняя половина?

– Да любая. И вижу, что поход в секс-шоп не прошел бесследно.

Я проигнорировала выпад:

– Но в прошлый раз я почти сбежала.

– «Почти сбежала» – это как «немного беременная». Нет, милая, ты не сбежала, ты вышла из дома. Да и то, только потому, что от тебя подобного никто не ожидал. А теперь уж тем более не ожидаем. Зачем тебе рисковать, если все уже наладилось и осталось только некоторое время потерпеть наше общество?

А вот я крепко задумалась, сказано очень важное: усиленная охрана была из-за Камелина и требовалась до того, как он согласился пойти на компромисс. Но сам-то Камелин знает, что у них не Ангелина, он осознанно поддержал их заблуждение. И что-то сильно сомневаюсь, что ради меня он готов отказаться ото всех своих паев в фондах, которые за пятнадцать лет еще и многократно возросли. Может, в этом и есть план? Усыпить бдительность похитителей, а потом нагрянуть сюда – с вооруженной до зубов армией: им отомстить или даже убить, а меня вытащить – ведь он умеет быть благодарным. Притом я не Ангелина, и если что-то пойдет не так, то любимой дочерью он не рискует…

Это объяснение показалось настолько простым и логичным, что у меня мороз по коже побежал. Он говорил мне именно об этом, просто дошло не сразу, а когда я увидела первые последствия того разговора – снижение охраны! Камелин меня вытащит. Силой, а не сделками. Во всяком случае, попытается. А если вдруг не сможет вытащить живой и невредимой, то он эту трагедию как-нибудь переживет – все лучше, чем жизнь Ангелины или все деньги. Но если у меня хватит глупости вдруг ввести похитителей в настоящий курс дела, то меня прибьют или они, или сам мой освободитель. Идет игра между двумя сторонами, а я проиграю почти в любом случае. Как же мне такая логичная очевидность сразу в голову не пришла? Надо что-то делать, что-то придумать, причем срочно – до появления здесь Камелина. Сбежать – вроде бы единственный выход. Тогда дальнейшие разборки произойдут без моего участия. Но рискованно, да и как это провернуть… Надо что-то срочно придумать!

– Ты снова потухла, – голос Егора выдернул меня из панических мыслей. – Так сильно не хочется возвращаться?

– Не хочется, – отозвалась я. – Просто ужас, как мне надоела моя каморка.

– Это не каморка, а гостевая комната, если уж выражаться точно. Говори, что тебе еще там нужно, обещаю побеспокоиться о твоем комфорте.

– А у вас решетки на окнах во всех гостевых комнатах? – я чуть не выдала раздражение, но тут же снова растянула губы в улыбке, чтобы смазать это впечатление.

Егор шутку не подхватил и вздохнул.

– Не на всех. Я понимаю, что все это должно морально давить, и теперь у тебя вроде бы нет повода бежать, но… Хорошо, Ангелина, потерпи пару дней, а потом я что-нибудь придумаю. Вполне можно рассматривать тебя теперь как вынужденную гостью, а не заложницу. Если так тебе будет проще. Я переговорю с Димой.

Пары дней у меня может и не быть. Хотя откуда мне знать, за сколько времени собирают вооруженную армию? Но Егор в очередной раз показал, что готов идти на уступки, – хоть этот знак можно расценивать как хороший. Потому лучше не перегибать палку и поддерживать с ним заданную ноту:

– Большое спасибо, Егор. Мне бы действительно не помешало перестать ассоциировать твой дом с тюрьмой. Хотя разница только в определениях, а не в сути, но я уже прикидываю, сколько папа потратит на психологов.

– Хорошо, Ангелина, сократим издержки твоему папе. У него все равно скоро не будет денег на психологов, а лично ты мне ничего плохого не сделала. Потому постараюсь сделать так, чтобы снизить уровень стресса.

Было уже совсем поздно, когда мы въехали во двор, уютно освещенный желтыми фонарями по всему периметру. Быстро перекусили на кухне, достав порции в контейнерах, специально оставленные для нас после ужина. Первый этаж был тих и безлюден. Показалось, что Егор не хочет прощаться и ищет любые темы, о чем бы еще поболтать. И когда он предложил выпить, я с удовольствием согласилась. Простая болтовня иногда подкидывает очень важные элементы в общую картину, а мне любая информация не помешает. К тому же вино оказалось весьма вкусным, такого мне раньше пробовать не доводилось: пряным и почти не сладким, но без капли горечи. Я делала глоток из огромного бокала всякий раз, когда надо было подумать. Сам Егор пил скотч и сидел ко мне полубоком, но смотрел почти неотрывно.

Вот только сам разговор не клеился. Я спрашивала о Лизе и ее детях, о том, чем занимается ее муж, и много ли в штате офиса Егора сотрудников – то есть обо всем, чтобы отвести тему от себя. Однако его интересовали, наоборот, подробности «моей» жизни. Я многое знала об Ангелине, но далеко не все, а какие-то конкретные факты открывать боялась – вдруг через них он и наведет справки. Так и выходило, что легкая болтовня больше напоминала двухсторонний допрос без конкретных ответов и с неуклюжей сменой тем. Убедившись, что идея была провальная, я демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью, и отставила бокал.

– Все, Егор, я отключаюсь. Кажется, настал тот самый момент, когда мне уже даже в тюрьму вернуться хочется, лишь бы там была кровать.

– Конечно. Не возражаешь, если я все же тебя пока запру на ключ? Гостья гостьей, но лучше к новым отношениям переходить постепенно.

Я не возражала – не видела в этом смысле, да и вопрос был задан проформы ради. А по лестнице я шла, покачиваясь. Опьянение было слабым, оттого я его не сразу заметила, но тем лучше – быстрее усну. Открыв дверь я развернулась, и почти уткнулась Егору в грудь. Сам он, будто бы этого и ждал, перехватил меня за талию и не позволил отстраниться.

– Это было не свидание, Ангелина, но мне понравилось, – он чуть наклонился, чтобы произнести это, но улыбка на его губах сквозила все отчетливее.

Я только теперь вспомнила:

– Это было не свидание, а поход по магазинам. Где же покупки?

– Пенис с хвостиком?

Я невольно усмехнулась, припоминая странную конструкцию. Опомнилась и отстранилась от него, но не выныривая из близости.

– Нет, свитер с кроссовками.

– А, утром занесу.

Мне казалось, что его лицо становится все ближе. Какое подлое оказалось вино, оно пьянило все сильнее и сильнее. А мы в дверном проеме – что-то подобное уже было, только на входе в подвал. И там он меня целовал…

Егор сократил расстояние за секунду, вжимая меня в себя и сразу раздвигая языком губы. Я не сразу опомнилась и бездумно закрыла глаза. Вцепилась пальцами в его плечи, толкнула от себя, он не поддался, а пальцы вдруг сами ослабли и побежали к шее, чтобы коснуться голой кожи. Мне нравился этот поцелуй, он очень гармонично дополнил опьянение от вина.

Мужчина этот на вкус любой женщины был сексуален, но его уверенные движения делали со мной совсем уж немыслимое. Проводит ладонями с нажимом вверх от талии к лопаткам, а меня всю дугой выгибает. Перехватывает меня крепче и шагает в комнату, уже заныривая горячей рукой под футболку.

Я только в этот момент сообразила, что происходит, и попыталась отстраниться. Поцелуи поцелуями, но это срывающееся дыхание уже говорит о явном возбуждении, когда поцелуев становится мало. Однако Егор меня не выпустил, снова перехватил и прижал к себе. Но, склонившись, не поцеловал, а прошептал:

– Красивая девочка, страстная. Хочу тебя.

Теперь я уже оттолкнула его с большей силой.

– Отпусти, Егор!

Неожиданно он в самом деле разжал объятия и отступил на шаг.

– Ты реально девственница?

Девственницей я не была, но и опытной женщиной меня не назовешь. Два раза с бывшим приятелем – это почти не считается. Но я решила соврать:

– Да. А что?

– Не верю, – его взгляд смеялся, хотя он говорил ровным голосом и задумчиво.

– Будешь проверять опытным путем?

– Буду, если ты продолжишь так настаивать.