Помоги проекту - поделись книгой:
Я сильнее сжала ладонь Розы, отметив, что кардиомонитор пищал вроде как надо. Да и сам персонал внутри не нервничал, все спокойны, значит, всё шло в обычном порядке. Сколько раз смотрела подобные сцены в кино, но никак не готова была стать участницей аналогичного зрелища вживую. Звук из операционной не доносился, и нам оставалось лишь догадываться, о чём говорили врачи внизу. Но доктор явно требовал инструменты и командовал ассистентами.
Время вдруг перестало нестись для меня как обычно, а превратилось в какое-то липкое, противное и тягучее желе, в которое я словно ухнула и никак не могла выбраться из него.
Ши Понтер сел с другой стороны от Розы и тихо рассказывал о хирурге и его уровне подготовки. Через полчаса нам объявили, что операция прошла успешно. Но Лилия так и не проснулась, находясь под действием наркоза. Доктор, подняв голову, кивнул нам, а затем появился в коридоре.
— Не переживайте, скоро она очнётся, но вам временно нельзя будет к ней, пока её состояние не стабилизируется, и это будет не раньше завтрашнего дня. Так что пока можете съездить домой. Мы вам позвоним, когда можно будет её навестить.
Я ловила каждое слово уставшего пожилого мужчины, на груди его испачканной формы было вышито «Профессор Роджер Эринке». От него исходил очень сильный запах медикаментов. Почему он не переоделся? Неужели это так сложно? Словно своим видом показывал, что он по — настоящему резал живого человека.
Роза кивала доктору, а ши Понтер вдруг сказал, что оставит охрану.
— Это лишнее, — возмутился профессор в ответ. — У нас хорошая охранная система.
— Рад за вас, но это не обсуждается. Лилия очень важна для нас. Мои люди мешать вам не будут, вы только составьте список медперсонала, тех, кто имеет право входить в палату.
— Шандар, — позвала его Роза, — а это не слишком?
Мне, как и сестре, было как-то не по себе. Не привыкли мы, когда кто-то вот так вот дерзко и нагло устанавливал свои правила и требовал их неукоснительного выполнения.
— Нет конечно, дорогая. Я же помню наш договор — жизнь за жизнь. А я выполняю свои обещания всегда, милая.
Мой рот непроизвольно открылся, и я чуть язык не прикусила, когда его закрывала. Ну надо же, какой он прямолинейный. Прямо как мы с сестрой. Сказал — сделал. Мне уже жалко Розу, с таким не повредничаешь. Нужно срочно искать козыри для сестрёнки. Уж больно крут этот ши Понтер.
Профессор очень быстро сдался, согласившись с зятьком, и мы уходили из больницы втроём, оставив телохранителей возле палаты Лилии. Я шла, задумавшись, так как мне было над чем подумать. Украдкой разглядывала Понтера, взяв на заметку, что костюм сидел на нём как влитой, словно сшитый на заказ. Денег у него, видимо, немерено, да и должность он занимал у себя на родине явно высокую, раз не может превышать своих полномочий. А его охраняли, между прочим! Это что-то да значило. От любопытства чуть не пристала к нему с расспросами, но свой интерес я приберегла до лучших времён. Опять же они с Розой о свадьбе заговорили и о том, что все расходы Понтер брал на себя.
Возле лифта нас догнала парочка манаукцев в таких же костюмах, как на тех телохранителях, что мы оставили с Лилией.
— Ши Понтер, — поздоровались они с зятьком.
Я стала приглядываться к этим бугаям, отметив, что всё же я неправа. Лица у них у всех разные. Усмехнулась, вспомнив того придурка, который меня чуть не придушил. Интересно, а они все так обходительны? Или же это из-за того, что тот манаукец подумал, что я парень? Хотя как он мог меня спутать? Подумаешь, в бейсболке, хожу-то я как девушка.
Проводив до нашего жилблока, Понтер покинул нас, а мы с Розой пообедали да разошлись по своим комнатам, чтобы не давить друг другу на нервы в ожидании вестей из больницы.
— Она проснётся, — заверила я сестру, которая лишь рассеянно кивнула.
Дверь отрезала меня от света, погрузив во тьму. Я скинула с себя верхнюю одежду и джинсы, оставшись в рубашке. Включила музыкальный центр, достала бутылку виски из импровизированного бара в своём бельевом шкафу. Отхлебнула из горла, зажмурилась от горячей волны, упавшей в желудок и расцветшей там огненным цветком.
Музыка, медленная и плавная, растворяла моё сознание в себе. Наушники давили на уши, басы будоражили кровь, а я двигалась в такт. Танец мой был неспешным, как сама вода, как потоки воздуха, подгоняемые ветром. Я растекалась лужей по нотам, кружась на одном месте, виляя бёдрами. Рубашка плавно скатывалась с моих плеч. Я, закрыв глаза, отдалась во власть музыке. Шаг, поворот, ещё шаг. Зарылась руками в волосы, приподняла их и бросила. Они тяжёлым водопадом упали на спину и плечи. Улыбнулась, готовая рыдать от переполняющих меня эмоций. Нет ничего в этом мире, только я и ритмичные удары басов по моим барабанным перепонкам. Медленно и плавно, нехотя и тягуче, так звучала композиция и так же двигалась я, танцуя в одной лишь рубашке и нижнем белье. Во всей Вселенной нет никого, вся Вселенная была во мне. Я представляла её, чёрную, необъятную, с брызгами звёздных скоплений. В голове звучал приятный женский голос, поющий о любви и вечности. Лишь чёткий ритм и я, движущаяся на волнах музыки.
Как бы мне хотелось раствориться в них навсегда. Стать частью этого шедевра. Я даже представила, что меня больше нет. Раскачивалась из стороны в сторону, раскинув руки. Упала на колени, раздвинула их. Выгибаясь в такт музыке, стала опускаться спиной на пол, пока полностью не легла под затухающие звуки композиции.
Опустошённая, с каплями слёз в уголках глаз, я подняла веки, стянула наушники, отбрасывая на кровать. В комнате было темно, лишь скудный свет лился из иллюминатора, и на метр не заходя в мою комнату.
Умеют же унжирцы создавать воистину шедевры. Невероятно проникновенная и полностью совпадающая с моим внутренним миром композиция юной певицы Арганы Юнар. Жаль, что она закончила свою музыкальную карьеру и ударилась в науку. Словно нож в сердце вонзила и оставила в нём. Так хотелось продолжения, услышать что-то новое, но такое же сильное, как эта композиция «Оргазм в космосе».
Медленно встала, чувствуя себя развалиной. Ужасно тяжёлый день. Я так устала от переживаний. Ожидания всегда выматывают. Пусть профессор и заверил, что с Лилией будет всё хорошо, она завтра проснётся, и мы её увидим, но на сердце лежал камень. Пока сама своими собственными глазами не увижу, не успокоюсь. Пока мои руки не обнимут сестрёнку, страх останется.
Напряжение, которое возникло между мной и Розой, не рассеется, пока младшая не вернётся домой. Поэтому мы с ней решили не надоедать друг другу своим видом, что бы наша семья не дала трещину, что бы слёзы не подточили терпение одной из нас, а может и обеих. Нужно оставаться сильными даже в такой ситуации. Сильными и верящими в лучшее.
Я прикрыла глаза, приложив ладонь ко лбу. Почему в этой вселенной сильной должна быть именно женщина? Почему мужчинам позволяется любая вольность и прощается любая слабость, а женщина должна терпеть, стараться делать вид, что всё хорошо и что она со всем справится, что бы ни произошло в следующую секунду. Это так утомительно и обидно. Словно не мы слабый пол, а мужчины.
— Маргаритка, — раздался голос Розы за дверью, — пойдём выпьем.
Ну вот и у сестры нервы сдали. Да, выпить — это дело хорошее и приятное.
Поправила рубашку, застегнув её на груди, поплелась к двери и открыла её перед своей сестрой, показывая початую бутылку виски. Роза усмехнулась и продемонстрировала вино. Я сморщилась, не люблю кислятину, а вот старшая обожала. Так мы каждый со своим прошли на кухню, где быстро сообразили закуску и просидели до глубокой ночи.
— Значит, уволилась, молодец, — повторяла сестра, а вот у меня возникло чувство паники.
— Да, теперь опять искать работу и, кажется, придётся начинать с самых низов, — пожаловалась в ответ, так как с моим-то опытом и опять девочкой по мелким поручениям, прежде чем появится шанс показать свои возможности.
— Не переживай, у тебя всё получится. Ты, главное, правильно себя поставь и сразу меться на должность репортёра.
Роза подмигнула, салютуя мне бокалом с вином. Я взяла свою стопку, разглядывая тёмный янтарь виски.
— Да, — согласилась с ней, — у меня же есть номер почты осведомителя «Эвредей-ньюс», осталось дождаться его ответа. Я ему предложение вчера сделала, от которого он не сможет отказаться. Деньги всем нужны и ему тоже.
Роза кивнула, пьяно поглядывая на меня.
— Я завтра тоже уволюсь, — сообщила она мне. — Шандар берёт меня на полное содержание, и мне нельзя будет дышать химией, что бы не навредить ребёнку. Представляешь, какой он заботливый.
— Не то слово, — невольно нахмурилась я. — Странный он, точно, — открыла я истину ей. — Но обещаю, я сейчас посплю, а завтра нарою тебе чего-нибудь на него. Больно ушлый, да и вообще кем он работает?
Этот, казалось бы, банальный вопрос, оказывается, сестру нисколько не заботил, а её расплывчатый ответ поверг меня в замешательство. Роза махнула бокалом, сообщила:
— В департаменте Манаука какую-то должность занимает.
Нет, ну вы посмотрите на неё — какую-то должность. Видимо она на радостях совершенно потеряла хватку. Хотя сестра никогда не интересовалась состоянием мужчины. Она грезила о настоящей любви, и её не смутило бы, если избранник гол как сокол. Она бы всю семью на своих плечах тянула. Героиня моя. Но ничего. У неё же есть я, а я серьёзно подхожу к вопросу состоятельности женихов своих сестёр и всё накопаю о Понтере. Нам пройдохи не нужны.
Манаукский язык я, конечно, слабенько, но знаю, поэтому надо просто проспаться и приступить к чтению тех сайтов, где нашла информацию о зятьке.
— Маргаритка, ты не переживай. Он хороший.
Ой, как меня раздражали эти фразы. Он хороший. Ага, как же. Все они хорошие, пока не покопаться в их прошлом. Стоит только сделать не так, как они хотят, так сразу из мужиков в демонов превращаются.
Не стоило мне столько пить, язык начинает болтать то, что в голове спрятано в укромном месте. Сколько раз ловила себя на том, что лучше прикусить его, ан нет. Вечно одно и то же. Трещу без разбора, о чём можно и о чём нельзя.
— А ты знаешь, что твой женишок за нами следит? Всё про нас вынюхивает. Я слышала, как он с кем-то говорил в больнице. Вынюхивает всё о нас, зуб даю.
Роза мотнула головой, сердито насупившись. Затем она достала из кармана домашнего платья коммуникатор и стала звонить.
— Ты кому? — пьяно уточнила у неё. Голова у меня вдруг стала такая тяжёлая, что пришлось подпирать её кулачком, а ещё и в сон клонило.
— Але, — заплетающимся голосом выдала сестра. — Это что за новость? Ты что, мне не доверяешь?
Я приподняла брови, ухмыляясь. Вот она моя сестрёнка, сейчас кому-то усы-то выдернет. Кому она звонила, я не видела, зато голос зятёчка узнала.
— Милая, ты пьяна.
Я указала пальцем на комм и, смеясь, заметила сестре:
— Смотрю, у манаукцев-то с логикой и зрением нормалёк. Хотя нет, Роза, ты не пьяна, — сестра кивнула мне, а я дополнила: — Ты буха, мать. Понимаешь? Буха. И пора нам с тобой спать.
Роза опять кивнула, затем строго пригрозила своему жениху.
— Имей в виду, я порядочная. И если мне не доверяешь, то пошёл ты…
Я, выпучив глаза, резко подалась вперёд и захлопнула крышку коммуникатора.
— Ты совсем, что ли? — разоралась я на Розу. — Думай, что говоришь и кому!
Сестра выдохнула в сторону и залпом осушила бокал вина. Затем, покачиваясь, встала. Ну точно напилась! Я-то еще ничего. Нормально сижу, не качаюсь, а вот Розу штормило. Она еле дошла до выхода из кухни, но замерла, словно что-то вспомнила, и бросила мне через плечо:
— А, кстати, свадьба на Новомане. Как только Лилию выпишут, мы все туда уедем жить.
Я моргнула. То есть веки у меня закрылись сами, а вот открыть их пришлось чуть ли не усилием воли.
— Чего? — щурясь, переспросила я удаляющуюся сестру.
— Чемоданы пакуй! — выкрикнула та, не оглядываясь.
— М-да, — протянул Шандар, не зная, как реагировать на выходку невесты. Всегда строгая и собранная, неожиданно девушка предстала перед ним в другом виде, показала свою тёмную сторону. Пить ей однозначно нельзя. Недосказанный посыл невесты неприятно резанул по гордости манаукца. Он ведь так старался, чтобы она ни в чём не нуждалась. Насчёт доверия, тут вопрос времени и привычки. Доверие нужно заслужить. И мужчине хотелось бы узнать, с чего его невеста решила, будто он ей не доверяет, он просто страхуется на всякий случай. Он ведь не простой обыватель, и его семья всегда будет под круглосуточным наблюдением не только охраны, но общественности. С пьянством невесты точно нужно завязывать.
Взглянув на друга, который еле сдерживался, чтобы не заржать в голос, Шандар убрал коммуникатор в карман брюк. Вилорг Фероп, друг детства, всю свою жизнь посвятил армии, поэтому его волосы никогда не знали иной прически, кроме «полубокса», а пиджаки деловых костюмов всегда скрывали спрятанное оружие. Лишь сейчас рядом с другом он расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и кашлял в кулак, хитро щурясь от смеха.
— Это нервное, — зачем-то стал оправдывать свою невесту перед другом Понтер.
— Я понял, — не скрывая веселья, отозвался Вилорг. — Вы все перенервничали, я заметил.
Понтер устало покачал головой и взялся за остывший кофе.
— Что насчёт жучков? — решил вернуться к теме прерванного разговора Шандар.
Он так удивился, когда Роза позвонила, ещё и так поздно. Обычно он звонил ей первым. Да и девушка сказалась уставшей, а сама напилась.
— Мне нужен доступ в их жилблок, — настроился на деловой тон Вилорг. — Только не вижу смысла, ты же их всё равно заберёшь через два дня со станции.
Мужчины уже час пили кофе и разговаривали о трёх сёстрах. Словно почувствовав это, старшая позвонила в самый жаркий момент обсуждения, когда они решали, стоит ли устанавливать видеокамеры, или же это будет излишне. Вилоргу даже удалось отговорить Шандара, но девушка опрометчиво решила напиться. У каждой расы свои пороки, ущербные были слабы к алкоголю.
— Они у тебя с собой? — невозмутимо спросил Шандар друга.
Тот чуть кофе не поперхнулся, но, отставив чашку, кивнул.
— Конечно, но только парочка.
— А много и не надо, — вставая, заявил Понтер и позвал: — Пойдём, навестим пьянчужек, заодно установишь камеры.
Мужчины встали, взяв пиджаки. Фероп, поглядывая на друга, мог поклясться, что тот ревнует, только непонятно к кому. Вроде девчонки одни, как доложили ребята Вилорга. Никто к ним не заходил и уж тем более не входил в их отсутствие. Да и собранное досье на сестёр говорило о том, что у девушек нет личной жизни. Парней они не водили к себе домой и сами на ночь нигде не оставались. Хотя насчёт средней, конечно, были некоторые невыясненные моменты, но общая картина характеризовала девушек как серьёзных и приличных. Ведь Роза могла давно стать женой хозяина салона красоты, но отказала ему. Шандар всё же настоял, чтобы Роза уволилась в кратчайшие сроки. Вилорг его не понимал. Никогда Понтер не был таким странным и дёрганым. Спросить прямо, вызвав на откровенность, не давала субординация. Они с другом были на слишком разных социальных уровнях. Шандар государственный деятель, а Вилорг подчинялся приказам, посвятив свою жизнь служению отчизне. Поэтому и шёл он за своим другом, молча переживая за него. Фаворитки у Шандара никогда не было, может, поэтому он так реагировал на землянку, продавшую ему своё тело. Вилоргу по долгу службы была известна история знакомства друга и его невесты. Он не осуждал Розу и уж тем более Понтера — это их жизнь и их выбор. Задача Вилорга защищать Шандара и других граждан Манаука, и он этим занимался.
С уходом Розы мир вдруг стал немым. Зелень стен кружилась перед глазами. Словно все звуки выключились, даже гул станции стал еле слышим. Я сидела за столом и удивлялась, как же просто можно всё изменить. Одно брошенное слово и прошлое осталось за спиной, стёрлось, оставив в душе серую тень печали. Столько лет потрачено на что? Чем, собственно, я занималась всё это время? За чем гналась, разбивая руки и колени при каждом падении? Стиснув зубы, вставала и продолжала этот бег по замкнутому кругу. Вкус алкоголя уже не чувствовался, словно я перестала что-либо воспринимать и осязать. Бросить всё, начать жить заново с чистого листа, с чистым именем на чужой планете. Прыгнуть в неизвестность, пригубив для храбрости виски.
Сколько я так просидела, разглядывая дно пустой стопки, где остатки янтаря искрились, кружились перед глазами. В ушах словно вата набита и лишь стук собственного сердца, гул крови, бегущей по венам, напоминал о том, что я еще жива. Всё ещё жива. Тяжкий груз прошлых поступков и грехов давил на душу или сердце. Мой персональный якорь, который держал меня у самого дна, а я вращалась, пытаясь выбраться. Смогу ли я изменить себя? Вдруг громкий звук дверного звонка заставил вырваться из муторного состояния и оглядеться.
Звонок повторился, Роза не вышла, и мне пришлось вставать и, шатаясь, идти в тёмную прихожую. Экран домофона явил мне лицо зятька, оно заполнило весь световой квадрат, ослепляя меня. Надо же, Роза его послала, и он пришёл. Сам выбрал направление?
Я хихикнула над своей шуткой, а затем нажала кнопку динамика.
— А вам не говорили, что в столь поздний час джентльмены не посещают приличных дам. Ведь Роза вам сказала, что она приличная.
Бровь манаукца дёрнулась вверх, а сам он опустил свой алый взор. Какие же они страшненькие, эти манаукцы. Я привалилась лбом к стене, одним глазом наблюдая как зятёк, улыбаясь вновь, взглянул в экран.
— Я хотел убедиться, что Роза в порядке.
— Не в порядке, — покачала я головой, не отрывая её от стены. — Разве можно быть в порядке, когда твой родственник в больнице, в реанимации.
— Можно войти? — прервал меня зятёк, а я раздражённо цокнула языком.
— А вы и так уже вошли в нашу жизнь. Распоряжаетесь нами, как вздумается, — недовольно пробормотала, усилием воли оторвала голову от стенки и воззрилась в экран. — Чего же ты такой шустрый? Потерпи до свадьбы. Сам же сказал, что она должна стать твоей женой прежде, чем ты переспишь с ней.
Мужчина кашлянул, затем быстро огляделся по сторонам. Нервничает. Во как невтерпёж мою сестрёнку женой сделать. Да только кто ж ему это позволит.
— Маргарита, открой дверь, и поговорим нормально, а не в коридоре.
Я пожала плечами, не понимая, чего ему в коридоре не стоится. Но всё же открыла ему дверь. Поговорить нам надо было. Я решила быть суровой сестрой, поэтому сложила руки на груди и сощурилась. Правда, мой настрой несколько сбился, когда Понтер вошёл в коридор в обществе еще одного манаукца.
— Телохранитель тебе зачем здесь? — я указала незнакомцу рукой на дверь. — Молодой человек, подождите своего хозяина там. Мы девушки приличные, нечего мне тут репутацию портить.
Мужчины переглянулись, а телохранитель еще и усмехнулся на прощание, окидывая меня таким взглядом, что в жар бросило. Всё же я маленькая женщина, а перед такими великанами кажусь себе еще более беззащитной. Даже занятия самообороной уверенности мне не придавали.
— Оделась бы, приличная, — бросил он, прежде чем выйти, а я взглянула на свои голые ноги. Поплотнее закуталась в рубашку, которая только — только скрывала от мужчин нижнее бельё и скривилась в ответ манаукцу. Смотрите-ка, какие мы морально нравственные. Голых женских коленок не видали!
— Поздоровался бы для приличия! — вякнула вдогонку.
И вот надо было ему так озлиться. Ведь вернулся, навис надо мной и противненько так поздоровался, а затем попрощался. Я перевела дыхание, протрезвев от страха. Столько злости было в холодных глазах манаукца. Жуть просто.
— Маргарита, — позвал меня зятёк, — это не телохранитель, а друг. Будь с ним повежливее.
Поделиться книгой: