Лучшая доля

Младшую Ярину он видел лишь на фото, и там она была намного моложе. Сейчас девушка откровенно пугала своей бледной до синевы кожей, тёмными кругами под глазами, голубыми и ясными, как и у сестры. Разве что смотрела Лилия на него иначе — с теплом и признательностью. Манаукец даже на миг замер, удивляясь схожести сестёр. Такая же высокая, худая до безобразия, но с улыбой на губах, слабой, робкой, неуверенной. Словно Роза предстала перед ним, только совсем юная и замученная.

— О, ты уже здесь! — наигранно удивилась Роза, явно нервничая. Да и Лилия странно на неё посмотрела, прежде чем вновь взглянуть на Шандара.

— Добрый день, Роза. Это, я так понимаю, Лилия? — Понтер чуть склонил голову набок, рассматривая девушку, на щеках которой расцвёл нездоровый румянец.

— Да, познакомься с моей младшей сестрой. Лилия — это мой жених, Шандар Понтер. Он помог нам с операцией.

— Я хочу видеть вас в добром здравии на нашей свадьбе, — мягко заявил мужчина Лилии, понимая, что смущал её. Ладно хоть не боялась. Правда, боязни перед манаукцами Понтер не видел и у Розы. Видимо, это семейное. Обычно земляне свой страх прятали в презрении. И ему стало вдвойне приятно спасти такую храбрую и милую девушку.

— Я постараюсь, — тихо отозвалась Лилия, глядя на него исподлобья.

За спиной манаукца профессор закрывал дверь кабинета.

— Не переживайте, госпожа Ярина, стараться буду я, вам нужно лишь накопить силы для дальнейшего выздоровления, — попытался успокоить свою пациентку главврач, чем вызвал очередную тёплую улыбку Лилии.

А вот Роза продолжала смотреть на всех сердито, сдвинув точёные тёмные брови. Шандар обласкал её фигурку самодовольным взглядом. Красный цвет ей безумно шёл и деловой брючный костюм не казался вычурным, а отсутствие под пиджаком блузки заставляло воображение мужчины проснуться. Роза была, как всегда, красива, строга и даже дерзка. И она достойна стать женой Понтера. Он это чувствовал.

— А где Маргарита? — манаукец окинул взглядом больничный коридор. Вдоль светло-бежевых стен стояли рядком кресла для посетителей, среди тех, кто сидел в них, мужчина не нашёл знакомого лица средней сестры.

— Она, как обычно, на работе, но обещала прийти вовремя, — недовольно проворчала Роза, взглянув на свой коммуникатор. — Вечно опаздывает.

— Она придёт, — мягко заверила сестру Лилия, кладя свою ладонь ей на плечо. — Она обещала.

Шандар улыбнулся девушкам. Такая сплочённость среди сестёр редкость. И, не кривя душой, он мог смело сказать, что ему нравились Ярины, все три были достойным украшением для него.

— Как обычно опоздает, а потом будет извиняться, — никак не желала оттаивать Роза, строго поглядывая в сторону входа.

— Но придёт, — заверила Лилия.

— Нам пора готовиться к операции, — напомнил девушкам главврач о времени.

Понтер оглянулся, в последний раз осматривая коридор. Средняя сестра по образованию была репортёром и то, что друг детства собрал для Понтера о Маргарите Яриной, не очень-то приятно читать. Долго не задерживалась ни на одной работе. Скандалистка! Она не могла сработаться ни с кем. Причём выбор профессий удручал Шандара — от уборщицы до секретарши. У неё был потенциал, а также высшее образование, и в итоге ничего не добилась в жизни. А ведь она мечтала стать журналистом или репортёром и даже пробовала себя ведущей на одном из местных каналов «Астреи», но везде ей был отказ. Принципиальная и склочная. Шандару не терпелось познакомиться с ней.

— А кем она работает? — решил поддержать разговор мужчина, ведя под руку свою невесту.

— Да так, — попыталась уйти от ответа Роза. Лилия улыбнулась, запуская руку в густые волосы.

— Она у нас курьер, — смущённо улыбаясь, объяснила она манаукцу, — бегает вечно по поручениям.

— Да, «девочка на побегушках», — согласилась с ней Роза.

А Шандар нахмурился, об этом в досье на сестёр ничего не было указано. Значит, опять уволилась и нашла себе другую работу? Девушка-ветер или ураган? Усмехнувшись себе, Понтер покачал головой. Вот что значит желание помочь сестре. Куда уходят все сбережения Яриных, манаукец знал — на счёт этой больницы, где цены были не самые высокие, хотя специалисты галактического уровня. Лучше только унжирцы.

Маргарита

Стиснув зубы, я стояла и еле сдерживалась, чтобы не послать Виктора Ивановича по проторенной дорожке мимо созвездия Льва прямёшенько к нонарцам. Сволочь, и прекрасно это понимал.

— Ты пойдёшь туда, поняла? Мне нужны доказательства, — в который раз повторил редактор, глядя на меня своими свинячьими глазками.

А ведь раньше он мне казался добрым и милым, теперь же я его всей душой ненавидела. Надо бы уволиться, да только как мне потом жить.

— Времени у тебя много, успеешь устроиться на работу официанткой. Отчёт жду через три недели, красочный и с подробностями. Хоть сама к нему в штаны лезь, но это должен быть скандал на всю галактику.

— Нет, — я покачала головой.

Даже представлять не хотелось, чтобы я устроилась официанткой в этот элитный публичный дом, где такое творилось, что кровь в венах стыла.

— Я сказал да. Официанткой устроишься, подавальщицей или поломойкой. На тебя там никто и не взглянет и уж точно не прикоснётся, если сама не попросишь. У них с этим строго, я узнавал.

Я опять покачала головой. Кабинет редактора был ярко освещён, а мне казалось, что я стояла в сумраке. От предложения Виктора Ивановича откровенно тошнило.

— Ты репортёр, это твоя работа — пролезать в любую щель, рыться и не в таком дерьме. А супружеские измены твоя рубрика.

— Но я думала, что вы оставите меня спецкором. Вам же понравился мой репортаж.

Я указала на экран позади редактора, на котором на стоп-кадре была остановлена моя работа.

— Марго, не утомляй. Спецкор у нас Хвиюзов. Он вернулся с Ваинары, так что занимайся своей работой, за которую уже заплатили.

Вот значит как. Слёз сдержать не удалось. Часто-часто заморгала и отвернулась. Я так надеялась. Хотя, может, ему нужны еще доказательства? Время ведь есть. Нужно составить конкуренцию Хвиюзову, просто постараться. Или всё же уволиться? Да только кто меня возьмёт репортёром, у меня ведь и имени нет. А Марго Валентино псевдоним, который и афишировать не стоило, прикопают в помойке на каком-нибудь астероиде, и поминай как звали. Маргарита Ярина никому не известна, не то, что Марго Валентино. Имя я себе сделала именно в «Эвредей-Ньюс», и им вместо меня может воспользоваться кто угодно.

— Три недели, Марго. Я жду отчёт или заявление об увольнении.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Я столько сил и здоровья потратила на этот галаканал, а он вот так просто собирался меня уволить?

— Вы хоть сами понимаете, куда меня посылаете — это же бордель!

— И ты устроишься туда уборщицей, раз официанткой не хочешь, и достанешь мне доказательства измены президента Варжа.

Варж был знаменитым нонарцем. Его предприятие изготавливало очень качественный материал, схожий с натуральной кожей. Многие мебельщики и просто дизайнеры обожали этот лёгкий в использовании, прочный и практичный материал, и вскоре он стал трендом в мире моды. Кожаная одежда вновь стала популярна, но под новым брендом.

Жабоподобных я не любила, какой бы крутой материал они не производили. И не потому, что они что-то мне сделали, нет. Причина была примитивна — я жаб боюсь. А тут в штаны лезть! Как вообще он это себе представлял?

Я сглотнула ком в горле, слепо глядя на стену, облепленную стикерами. Виктор Иванович любил работать по старинке, не умел пользоваться органайзером и все самые нужные мысли расклеивал на стенке, чтобы не забыть. Также он очень гордился своими грамотами и наградами, которые выставлял на всеобщее обозрение в отдельно отведённом для этого шкафу. Как же мне хотелось взять увесистую статуэтку и огреть его по лысой башке. Старый перец! Конечно, ему-то что, не он же будет практически обнажённым рассекать между столиками и извращенцами. Нужно что-то придумать. Если хоть один из них ко мне прикоснётся, я же в обморок грохнусь.

— Виктор Иванович, а может, я сама найду про кого репортаж сделать? — заискивающе взглянула на редактора, когда более-менее успокоилась.

— Нет, его жена уже заплатила, так что постарайся. Я знаю, ты сможешь.

Меня как током прошибло. Жена заплатила? Жена? Как он мог? Взял деньги. Репортаж заказной? То есть и муж, возможно, не изменял, а я должна сама к нему в штаны залезть, чтобы казалось всё именно изменой?

— И много? — глухо уточнила у Виктора Ивановича.

— Что много? — словно не понял он меня.

Я собралась и уже твёрже спросила:

— И много она мне заплатила за то, чтобы я сфабриковала измену?

Редактор аж крякнул от возмущения.

— Ты на что намекаешь? — завопил он. — Обычный тариф, и даже не думай меня уламывать!

Я сложила руки на груди.

— А вот это мы ещё поспорим! — крикнула в ответ. — Это не вы будете своей голой задницей перед носами нонарцев вилять, а я. Так что сколько стоит репортаж?

Мои моральные принципы были давно забыты. Я так устала рвать свою душу между надо и нельзя. Хотелось, наконец, сбежать из этого замкнутого и порочного круга. Да, я продажной души человек. Я полна презрения к самой себе, но всё это я делала ради сестёр, у которых, в отличие от меня, может быть нормальное будущее. Будущее, где есть место морали. Я уверена, что и Лилия, и Роза выйдут замуж, и им нечего будет скрывать от своих мужей, а я просто не захочу марать чужое имя своими поступками.

Я выторговала себе тройное вознаграждение. С пеной у рта доказывала редактору, что лучше со мной не ссориться. Да, я могу потерять работу, могу потерять имя, но и за собой на самое дно утащу его и весь галаканал. Уж что-что, а раздувать скандалы Виктор Иванович меня научил мастерски, теперь и сам не рад. Но я всё равно осталась недовольна собой. Почему я не могу, как нормальные люди, уволиться, уйти с гордо поднятой головой? Почему в моём будущем нет ничего светлого и прекрасного для меня лично? Хотя нет, сейчас я обманывала саму себя. Было у меня светлое как в будущем, так и в настоящем, — это моя семья. Сёстры — вот тот луч света в моём тёмном царстве.

Даже сейчас, несясь по коридорам станции, оглядываясь на огромные иллюминаторы, я видела не космос с его невообразимо холодными и бесчувственными звёздами, не поверхность мёртвой планеты, а своё отражение. Кто я? Девочка без будущего. Очередная маска, которую примерил на себя мой псевдоним Марго Валентино. Кто я? Лицемерная гадина, смеющая играть с чужими жизнями, строящая из себя сильную и расчётливую стерву. Я должна что-то поменять в своей жизни и начать, наверное, стоило с себя. Начать заново, сжечь все мосты.

Ворвавшись в закрывающийся лифт, тяжело дыша, я привалилась спиной к стене, оперлась руками о колени, стала рассматривать свои кеды. Смогу ли я исполнить поручение редактора? Нет конечно, но зато могу подставить его. С этим у меня проблем никогда не возникало. Нужно было лишь дождаться, когда он заплатит выторгованную сумму и всё. Никаких угрызений совести. Ничего не будет. Я и опоздала только потому, что уничтожала все возможные зацепки к моему настоящему имени. Ничто не должно меня выдать. Скрупулёзно выстроенная система за многие года меня ни разу не подвела, и стоило ввести пароль, как активировался вирус, уничтожающий все мои данные как в базе медиа-холдинга «Индепендент ньюс», так и галаканала «Эвредей-ньюс».

Я сглотнула, оглядываясь по сторонам. Пассажиры лифта, парочка пожилых землян, тихо переговаривались между собой. Ехали они вместе со мной на больничный уровень, который был специально создан для удобства проживающих на станции. В одном месте сконцентрировались все известные клиники с самыми именитыми названиями. Даже унжирские и нонарский госпиталь. Лишь манаукцы строго придерживались странного суверенитета и не выходили за рамки своего уровня. Скоро первый десяток стукнет, как их признали членами Союза Свободных Рас, а они всё держатся особняком и не пускают к себе никого из землян. Конечно, велись переговоры по поводу посещения неопасных для землян планет, таких, как Рай и Новоман, но президент Манаука Дорнир, который в этом году сложит с себя обязанности, передав их преемнику, а также король Юрий Первый, на которого вообще заведено уголовное дело по статье предательство Земной Федерации, единогласно противились этому. А Унжир, как ни странно, поддерживал их в этом вопросе. В тонкостях политики я никогда не разбиралась. Лишь удивлялась несправедливости, которая установилась в нашей галактике по отношению к землянам. Мы словно изгои. Целая раса ущемлённых в правах и никто не поддерживал нас в нашем стремлении отстоять их перед другими расами.

Переведя дыхание, я выпрямилась, так как цифры на табло подсказывали, что скоро лифт остановится. Запах медикаментов уже проникал в кабину и противно давил на психику. Я опять опоздала. А всё Виктор Иванович! Если я не успею хотя бы к концу операции, то Роза меня съест!

Глава 3

Маргарита

Я первой вылетела из лифта, не дав створкам разойтись в стороны до конца. Бежала, ориентируясь по указателям, выискивая нужную больницу. Сердце в груди уже зашкаливало, когда я во всего маху чуть не врезалась в вышедшего из-за поворота мужчину. Он придерживал пожилую леди под локоток, что-то ей вещал. И мне стоило больших усилий не врезаться. В миг, когда столкновение было неизбежным, меня вовремя, правда, несколько резковато дёрнули за шкирку и оттянули назад.

— Юноша, это госпиталь, а вы носитесь как угорелый! — нарочито строго произнёс кто-то над моей головой.

Я схватилась за ворот куртки, хватая ртом воздух. Кислорода не хватало не то что вскрикнуть, но и просто вздохнуть. Оглянувшись, смогла разглядеть, что меня держал манаукец, коротко стриженный по-армейски брюнет в чёрном деловом костюме. Его взгляд алых глаз источал осуждение, перемешанное с презрением.

— Отпусти, — прохрипела я в ответ. Хотя, конечно же, сначала хотела поблагодарить, пока задыхаться не стала. Ведь столкнись я с пожилой дамой, возможно, навредила бы ей, а оплачивать больничные счета мне было неоткуда, я безработная теперь!

— Ой, — услышала я, прежде чем, наконец, смогла сделать желанный вздох.

Бейсболка была сорвана с моей головы и волосы рассыпались по плечам.

— Девушка? — удивился Капитан Очевидность.

— Простите, — кивнула я пожилой паре, которая так и стояла, наблюдая за мной и манаукцем.

Но время на коммуникаторе неизбежно отсчитывало минуты, и я снова сорвалась в бег. Роза меня точно сожрёт с потрохами и не подавится! Ну как я могла опоздать на целый час!

Я скользила по гладкому полу больничного уровня, судорожно выискивала указатели, огибая нерасторопных пешеходов, и радостно вскрикнула, когда, наконец, нашла вывеску больницы Святого Стефана. Вот надо было мне не в тот лифт сесть, ведь были же ближе!

Ворвавшись в светлый холл больницы, я ринулась к регистратуре, чтобы узнать в какой операционной Лилия. Девушка-администратор в розовой форменной одежде медсестры с логотипами больницы приветливо улыбнулась, приветствуя меня. Никак не могла понять такого лицемерия. К ним человек с острой болью, а они им в ответ улыбаются. По мне так это было слишком цинично.

Но тем не менее администратор быстро выдала мне информацию, а также халат, маску, шапочку, бахилы, прежде чем направить в нужном направлении. Оглядывая посетителей, удивилась, почему только меня вырядили как клоуна, на остальных только бахилы и видела. Когда я дошла до операционной, то притормозила. Было так страшно попадаться на глаза Розе, аж сердце в груди похолодело. Нет, она меня не сожрёт, а просто придушит. Операционную от общего коридора отделяла стеклянная дверь. Белая полоска оповещения посередине неё, гласящая, что прежде чем войти в операционную, следует одеться соответственно и вести себя тихо, скрывала то, что происходило с другой стороны.

Конечно, Роза там меня не будет отчитывать, но точно под зад надаёт. Я почесала голову, прикрыв глаза. Надо найти в себе смелость выдержать наказание. Но где её найти? Я готова была взвыть в голос, но не стала этого делать, чтобы не напугать парочку молодых людей, сидящих возле кабинета гинеколога, да двух манаукцев в чёрных деловых костюмах. Что-то в последнее время постоянно стала на них натыкаться. Конечно, я не могла сказать на одних и тех же или нет, так как они для меня были на одно лицо, но всё же. Это начало входить в привычку.

Достав из кармана шапочку, я напялила её, напряженно следя, как кто-то подошёл с той стороны двери. Через миг стеклянные створки разошлись в сторону, и вышел женишок Розы. Не узнать его было невозможно, он как раз снял маску и с кем-то разговаривал по коммуникатору.

— Да, найди её, она до сих пор не появилась, — на удивление мягко говорил он кому-то, улыбаясь в экран коммуникатора.

Я резко присела в кресло, заметив Розу, которая нервно расхаживала с той стороны закрывающихся дверей. Нет-нет, я не была готова встретиться с ней лицом к лицу, да и манаукец о чём-то интересном разговаривал, лучше я его послушаю.

— Нет, она подрабатывает курьером, — сообщил Понтер, а у меня брови вверх поползли, когда поняла, что речь шла обо мне любимой. — Да. Твоя информация устарела.

Манаукец явно меня не замечал. Он остановился возле иллюминатора рядом с соотечественниками, которые выглядели как телохранители. Огромные фигуры возвышались на фоне звёздного чёрного полотна с проплывающими мимо яркими огоньками скайтами и звездолётами.

Я нахмурилась. Маска скрывала моё лицо, позволяя мне оставаться неузнанной, но вскоре я стала ловить на себе подозрительные взгляды красных глаз манаукцев в чёрных пиджаках. Встала и подошла к стеклянной двери.

— Я не могу превышать служебные полномочия, ты же знаешь. Она ещё не моя жена, и я не могу приказать своей охране следить за ними, поэтому я и обратился к тебе, друг.

Даже замерла на миг, выпучив глаза. В этот момент створки стали расходиться в стороны, а до меня дошло, что жених Розы за нами следил!

— Да, Маргарита, да, найди её.

— Ши Понтер, — один из охранников окликнул своего хозяина, а я обернулась к мужчинам.

Так вот оно как. Женишок у Розы непростой оказался. А ведь я же пыталась на него информацию собрать, но нашла лишь пару снимков и все они с манаукских сайтов. Прочитать времени не было, а вот теперь, когда я уволилась, его было с лихвой и пора вплотную заняться этим ши Понтером.

Телохранители указали на меня. Наши взгляды встретились и вместо уместного смущения или беспокойства, ведь я стала случайной свидетельницей его разговора, заметила в алых глазах манаукца облегчение? Я подзависла, не понимая, с чего это у него такая реакция на меня, но додумать не успела, так как меня смёл вихрь в лице моей старшей сестры. Она меня крепко обняла, до хруста в рёбрах, громко ругая:

— Паршивка! Как ты могла так долго идти! Ты же знаешь как это важно!

Я тоже обняла сестру, которая, так же, как и я, была облачена в смешную больничную защиту. Я видела только пол-лица, а точнее сердитые голубые глаза, обрамлённые густыми синими ресницами.

— Прости, меня задержали, — попыталась я оправдаться, а заодно и спасти свои рёбра. Ну что за день. То манаукец чуть не придушил, теперь вот сестра ломает кости!

— Я же говорила тебе — увольняйся, давно пора было это сделать, — продолжала отчитывать меня Роза, а я взглянула на манаукцев. Не хотелось бы, что бы они узнали о моей работе. Даже если с ней покончено. Портить репутацию сестры в мои планы не входило.

Понтер шёл к нам, закончив разговор со своим другом, за ним возвышались две чёрные тени. Ну точно — телохранители!

— Я так понимаю, это наша долгожданная Маргарита, — приятный тембр голоса словно обласкал мой слух. Да только я была не из тех, кто ведётся на мужскую учтивость. Сколько у меня таких было. Мягко стелют, да жёстко спать. Сначала пытались подлизаться, а затем прибить.

Знакомство с будущим зятьком вышло скомканным. Роза нетерпеливо дёргала меня за руку, что бы я поскорее переставляла ногами. Сам ши Понтер спокойно подстраивался под наш шаг, продолжая беседу. Ему, казалось, было интересно всё, начиная с того где я работаю и заканчивая моими планами на будущее, чем вызывал во мне еще больше подозрений. Зачем ему эти знания? Он же не на мне собрался жениться, или это как-то связано с тем, кем он был, что бы я не навредила его планам на их совместное будущее с Розой? Умолкли мы с манаукцем у огромного смотрового окна, возле которого рядком стояли синие кресла для посетителей или же зрителей, если быть точным. Закуток был оборудован всем необходимым для ожидания. Маленький монитор, вещающий о новостях, пищевые аппараты и небольшой столик. На стенах плакаты с рекламами лекарственных препаратов и информацией о профилактике болезней.

Операция как раз подходила к концу, когда Роза подвела меня к смотровому окну. Операционная располагалась ниже, чем коридор ожидания. Сестра усадила меня рядом с собой, сжимая мою ладонь.

— Я боюсь, — тихо шепнула она.

Я же во все глаза смотрела в глубь тёмно-синей комнаты, где под такого же цвета простынёй лежала наша белая Лилия. Она спала, её лицо скрывала кислородная маска. Хирург, оперирующий её, был отделён от нас синей завесой, так что мы сам процесс не видели, лишь по кровяным подтёкам было понятно, что он там всё же режет нашу сестру.