Помоги проекту - поделись книгой:
Про Ивана-пастушка
Жил-был в некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, в котором мы живем, жил-был Иван-пастушок. Вот он пас коров в одном селенье, ну и, гоняя коров, нашел в лесу речку, бежавшую с озера. Связал себе мережку и поставил в эту речку. Ходит день, ходит второй, ходит третий к этой мережке — и все никого достать не может.
Вот на иное утро встает рано, подходит к мережке, поднял мережку — а в ней щучка. Достал щучку, снял с мережки, поднял на гору. Вот эта щучка и говорит: "Вот что, Иван-пастушок, я, говорит, не рыбинка, не щучка, а красная девушка. Если возьмешь меня замуж, так сейчас я повернусь девицей и буду твоей молодицей".
Иван-пастушок согласился. Вот эта щучка повернулась девицей и стала Ивановой молодицей. Вот они пришли домой, живут да красуются, даже все люди дивуются.
Вот помер царь, а у царя остался наследник царствовать холостой. Вот этот наследник похоронил отца, созвал всех князей, бояр, купцов богатых, ну вот, начали обсуждать, где ему невесту найти. Они мечтали-промышляли и за морями, за горами, за дальними землями — нигде нет, не найти ему невесты, подобрать не могут. Вот один купец и говорит: "Я бы, говорит, знал бы невесту, только не девушка, а молодушка. Вот у нас, говорит, есть пастушок Иван, у него есть красавица жена: ни в сказке сказать, ни пером написать, настолько красивая". Вот этот царь и говорит: "Давайте, говорит, братцы, такую ему службу наложим, чтобы от него невесту увести". Ну вот, придумали думу: "А если ему дать такое задание: пускай он срубит весь лес за одну ночь, весь вывалит, вспашет, посеет пшеницу, выжнет, вымолотит, и чтобы завтра мука поспела к обедне на просвиры — отца поминать. А если, говорят, он этого не сделает, то мы от него жену отберем и за царя выдадим замуж".
Вот призывают Ивана-пастушка, вот царь и говорит: "Вот что, Иван-пастушок, я тебе даю службу: срубить лес, вывалить его, запахать, посеять пшеницу, выжать, вымолотить, высушить и смолоть, чтобы мука поспела к обедне на просвиры — мне отца поминать. А если этого ты не сделаешь, то тогда от тебя жену возьму за себя замуж".
Вот Иван отказываться не смел и пошел, закручинился. Приходит домой невесел. Жена его и спрашивает: "Что ты, Ванюшка, невесел, что головушку повесил?"
Вот Иван и говорит: "Как же мне не кручиниться, как же мне не печалиться, вот дал царь мне службу: срубить лес, вывалить, пшеницу вспахать, чтоб она за ночь созрела, выжать, вымолотить, высушить, смолоть на муку и чтобы мука на просвиры завтра к обедне поспела — отца ему поминать".
Вот жена ему и говорит: "Не кручинься, Ванюшка, не печалься, это не служба, а службишка. Ложись, говорит, спать, а утро вечера мудренее".
Вот Иван лег спать. Солнце за лес село. Вот его жена вышла на улицу, созвала сорок царей, сорок королей и нечистой силы видимо-невидимо (больша ста). Вот она и говорит: "Вот что, цари, да вот что, короли, я, говорит, вас выручала, и вы меня выручайте. Вот, говорит, задана служба от царя моему Ивану: срубить лес, вывалить, вспахать пшеницу, чтоб за ночь созрела, вымолотить, высушить и на муку смолоть, чтобы мука к обедне поспела на просвиры — отца поминать".
Вот цари, короли закричали: "Сделаем, сделаем, к утру будет готово!"
Вот пришло утро, встает Иван и спрашивает свою жену: "Ну как, красавица, мука готова?" — "Готова, Иван, все для тебя сделано".
Вот Иван взял муку, понес к царю. Пришел и говорит: "Вот, царь-батюшка, мука готова".
Вот царь опять созвал всех князей, бояр, купцов, проверил — и действительно: нива срублена, вывалена и пшеница вспахана. Вот опять придумывают: "Какую же ему службу дать? Надо придумать такую службу, чтобы сделать не смог".
Вот царь и говорит: "Я задам ему службу: от моего дома и до самой церкви мост сделать, чтобы были поставлены столбики точеные, перила золоченые, лесенки чтоб были серебряные и ковры разостланы бархатные, чтоб мне утром идти в церковь отца поминать, так мост был (бы) готовый".
Вот призвали Ивана, и стал (царь) говорить: "Вот что, Иван-пастушок, я тебе задаю службу, чтоб была к утру сделана: от моего дома и до церкви чтоб был мост построенный, поставлены чтобы столбы точеные, перила золоченые, лесенки серебряные, ковры постланы бархатные, чтоб мне утром в церковь идти по новому мосту отца поминать".
Вот Иван отказаться не отказался, а пошел опять и запечалился. Приходит домой, сел, закручинился, головушку повесил. Вот жена и спрашивает: "Чего ты, Ванюшка, запечалился, закручинился, чего головушку повесил?"
Вот Иван и говорит: "Как же мне не кручиниться, как не печалиться, когда царь такую службу на меня наложил. Вот мне, говорит, царь велел от его дома и до церкви мост построить, чтоб были поставлены столбики точеные, перила золоченые, лесенки серебряны, протянуты ковры бархатны, чтоб (можно) было царю идти в церковь, царя (отца) поминать по новому мосту".
Вот говорит жена Вани-пастушка: "Это не служба, а службишка. Ложись спать, а утро вечера мудренее".
Вот Иван лег спать. Выходит она на крыльцо, созывает сорок царей, сорок королей и нечистой силы видимо-невидимо (больше ста).
Вот пришло утро, встает царь и сам себе не верит: от его дома и до самой церкви построен новый мост, какой был заказан — такой и сделан.
Вот встает Иван, помылся, жена ему и говорит: "Ваня, вставай, иди к царю, сдавай работу — мост готовый".
Иван встал, оделся и пошел. Приходит к царю и говорит: "Вот, царь-батюшка, я сослужил тебе службу, построил тебе мост".
Вот царь созывает опять всех князей, бояр, купцов. Вот собрались князья, бояра, все крупные торговцы, купцы, дворяне и справные крестьяне, стали думу думать, какую дать службу, чтобы Иван не мог сделать. Вот царь и говорит: "Я дам ему службу, что ему не выполнить. Пускай сходит на тот свет, спросит у моего отца, как мне жить, где жениться".
Вот призывает Ивана царь, говорит: "Вот что, Иван-пастушок, сходи на тот свет, спроси у моего отца, как мне жить и где жениться. И пусть отец тебе на руки золотыми буквами напишет, что действительно ты был".
Вот Иван закручинился и пошел. Приходит домой невесел, сел и головушку повесил. Опять жена его спрашивает: "Чего, Ванюшка, запечалился, чего, Ванюшка, закручинился, что ты, Ванюшка, невесел, что головушку повесил?"
Вот Иван и говорит: "Как же мне не кручиниться, как же мне не печалиться? Царь вот службу задал, велел сходить на тот свет, спросить у отца, как ему жить, где ему невесту найти; велел, чтобы отец золотыми буквами на руки написал, чтобы знал, что (я) был". Вот жена и говорит: "Не кручинься, Ванюшка, не печалься, это не служба, а службишка. Ложись спать, утро вечера мудренее".
Вот Иван лег спать. Село солнце за лес. Вот она выходит на крыльцо, вызвала сорок царей, сорок королей и нечистой силы видимо-невидимо (больше ста). Вот она и говорит: "Вот что, цари да короли, я вам службу служила, так и вы мне сослужите, принесите-ка мне волшебный клубочек и проложите дорожку на тот свет".
Вот ей дали клубочек и говорят: "Мы это сделаем".
Вот она утром встала ранешенько, разбудила Ивана-пастушка, попрощались, она проводила его на крыльцо и говорит: "Вот, Иван, куда клубочек покатится — и ты за ним вслед пойди, и тебе будет дорога открыта".
Вот спустила клубочек, клубочек покатился, Иван пошел. Шел, шел, в кустах клубочек потерялся, пришли ворота. Иван подошел, ворота открылись, и пошел дальше. Скоро сказка скажется, да не скоро сделается.
Вот Иван шел, шел, попадают ему навстречу две женщины, из озера в озеро воду переливают. Вот они его и спрашивают: "Куда, Иван-пастушок, пошел?" Иван говорит: "Пошел я на тот свет к царю узнать, где евонному сыну жениться и где невесту взять". — "Спроси, говорят, там, Иван, про нас, долго ли нам из озера в озеро воду переливать". — "Ладно, говорит, спрошу".
Вот идет Иван дальше. Попадаются ему навстречу два мужчины, с места на место каменья перерывают. Вот и спрашивают Ивана: "Куда, Иван, пошел?" Вот Иван-пастушок и говорит: "Вот, говорит, пошел я на тот свет к царю-богу узнать про его сына, где ему жениться, где ему жену взять". Вот они и говорят: "Вот что, Иван-пастушок, узнай-ка там про нас, долго ли нам с места на место каменья перерывать". — "Ладно, говорит, хорошо, узнаю".
Идет Иван дальше. Шел, шел, пришел мост, на мосту лежит кит-рыба. Вот кит-рыба и спрашивает: "Куда пошел, пастушок?" — "Пошел я, говорит, на тот свет к царю-богу узнать, где его сыну жениться и где ему невесту взять". -"Узнай, говорит, про меня, Иван-пастушок, там по пути у царя-бога, долго ли мне на мосту лежать?" — "Ладно, говорит, ладно, узнаю".
Пошел дальше Иван. Вот шел, шел, пришли ворота. Старичок у ворот ходит, вот спрашивает: "Далече ли, Иван-пастушок, пошел?" — "Пошел, говорит, я на тот свет спросить у господа бога, у царевого отца узнать, где царю жениться и где невесту взять". — "Это можно", — старичок говорит.
Вот открыл ворота, Иван смотрит — вертится огненное колесо, а на колесе царь-отец сидит. Вот старичок и говорит: "Колесо, стань!" Колесо стало. Вот Иван-пастушок и говорит: "Ты ли, говорит, нашего царя отец будешь?" — "Да, я, говорит, буду". — "Так вот, говорит, он велел мне узнать, как ему жить, где ему жениться и где невесту взять". — "Вот что, говорит, Иван-пастушок, сойдешь домой, так скажи ему: вот в таком-то месте пускай сын поднимет все деньги и раздаст нищей братии, а то я мучаюсь из-за этих денег". — "Ну, ладно, говорит, скажу".
Повернулся и пошел. Вышел за ворота и опомнился: "Так мне царь не поверит: велел золотыми буквами на руки написать". Повернулся обратно, подходит к воротам и стучит. Вот дедушка ворота открыл и говорит: "Чего тебе, Иван-пастушок?" — "Да вот, говорит, я был и позабылся. (Обращается к богу.) Царь велел, чтобы ты мне золотыми буквами на руки написал, а я пошел и позабыл". Вот старичок говорит: "Колесо, стань!" Колесо остановилось. "Ну-ка, говорит, отец, напиши Ивану-пастушку на руки золотыми буквами, где ему деньги взять и кому раздать и где ему жениться и где невесту взять".
Вот написал золотыми буквами царь Ивану-пастушку на руки и сказал: "Теперь поверят, что ты был на том свете".
Ну, Иван попрощался, пошел и говорит: "Я, говорит, опять забыл спросить про Кит-рыбу". Повернулся обратно и пошел. Подходит к воротам и говорит: "Вот что, говорит, господи, я шел сюда, на мосту лежала кит-рыба и велела спросить, долго ли ей еще лежать аль коротко". Вот бог и говорит: "А когда шло судно с богомольцами в монастырь, она его проглотила. Так вот, пока она его изо рта не выпустит, так все время будет на мосту лежать. Когда ты, говорит, к рыбе-киту подойдешь, так влезь на большое дерево, а потом и крикни, чтоб она судно выпустила изо рта, а то, если ты так ей скажешь, будет прибыль воды в это время, и тебя может утопить". — "Ну, ладно, говорит".
Вот Иван попрощался и пошел. Пошел и раздумался, что позабыл спросить про двух мужиков, долго ли они будут перерывать камни с места не место. Повернулся обратно и пошел.
Приходит к воротам и говорит: "О господи, я позабылся, забыл спросить. На дороге мне попали встречу два мужика, с места на место каменья перерывали. Так велели спросить, долго ли им камни перерывать". Вот он, господь, и говорит: "Они жили на белом свете, были кладовщиками да много воровали, так им не будет прощения, пускай по-старому с места на место камни перерывают".
Ну, Иван попрощался и пошел. Отошел немножко и говорит: "Эх, говорит, я забыл: попали мне две женщины встречу, из озера в озеро воду переливают, и велели спросить, долго ли еще им переливать аль коротко". Вот господь и говорит: "Они жили на белом свете, молоком торговали, в молоко воду вливали, так не будет им прощения, так и скажи".
Иван попрощался, раскланялся и пошел.
Вот Иван идет, подходит к кит-рыбе. Вот кит-рыба и спрашивает: "Ну что, Иван-пастушок, был на том свете?" — "Да, говорит, был". -"Господа бога видел?" — "Да, говорит, видел".
Сам влез на большое дерево и говорит: "Вот что, кит-рыба, когда, говорит, шло судно с богомольцами (богу молиться), ты зачем его проглотила? Так вот, говорит, выпусти это судно из утробы, тогда ты пойдешь в море и жив будешь".
Вот вода поднялась, кит-рыба выпустила судно изо рта с богомольцами. Судно поплыло с богомольцами в одну сторону, а кит-рыба сплеснула и поплыла в другую сторону. Вода ушла, Иван опустился с дерева и пошел дальше.
Вот идет, попадают навстречу два мужика, с места на место" камни перенашивают, вот они и говорят: "Вот что, Иван-пастушок, был на том свете?" — "Был". -"Господа бога видел?" -"Да, видел". — "Что он сказал?" — "А вот он что сказал: вы жили на белом свете, были кладовщиками да много с огородов брюквы да картошки воровали, так не будет вам прощения".
И пошел дальше.
Вот попадают навстречу две женщины, увидели Ивана и говорят: "Ну что, Иван-пастушок, господа бога видел?" — "Видел". — "Что он тебе про нас сказал?" -"А вот что сказал: что вы жили на белом свете, молоком торговали, в молоко воду кладывали да людей опутывали, так не будет вам прощения".
И сам пошел дальше.
Вот шел, шел, до последних ворот дошел. Ворота открылись, Иван прошел, и ворота закрылись. А с-под ворот клубок покатился. Вот Иван за клубочком и пошел, к своему домику пришел. Дай, думает, зайду домой, погляжу, есть ли жена или у царя увезена. Постучался в дверь, жена вышла, Ивана запустила и у Ивана про все расспросила: где Иван побывал да чего повидал. А Иван взял да все жене и рассказал. Вот жена ему и говорит: "Как тебя царь отправил, так за мной в карете подъехали, а я от них птицей подвернулась, под небеса улетела и в руки не сдалась. Днями летала, а ночами спала. Ну, теперь иди к царю и покажи свою руку, что ты у царя-отца был. Пусть эту грамотку прочитают и про всё узнают".
Вот Иван-пастушок к царю пошел.
Пришел к царю, царь и спрашивает: "Ну, что, Иван, был на том свете?" — "Да, говорит, был". — "Отца видел?" — "Да, говорит, видел". — "Ну, что тебе отец сказал?" — "А вот что, говорит, мне отец сказал: в таком-то месте велел взять деньги и велел раздать по нищей братии. А как жить и где жениться, так вот велел тебе прочитать (руку показывает)".
Царь прочитал — и в обморок упал. (Потом) перед Иваном извинился и с Иваном распростился. На второй день сходил, вынес деньги, заказал молебен, молебен отслужил и все деньги нищей братии раздал. Иван пришел домой и стал жить со своей красивой женой. Стали жить да поживать да добра наживать.
Про святого голубя
Жил-был в одном приходе поп. Приход был маленький, доходишка было мало, попу худо жилось. А у попа был работник Ванька. Вот однажды поп и говорит за ужином: "А вот что, говорит, Ванюха, поймай назавтра мне голубя".
Ванька на другой день поставил пасть, насыпал овса. Прилетели голуби, пасть сдернул, одного голубя снял с-под пасти, остальных выпустил. Пришел домой, в корзинку клал да под лавку и бросил. Это дело было в субботу, попу на заботу. Приход был небольшой. Поп во время вечерни объявил населению: "Вот что, говорит, граждане, завтра во время обедни появление Исуса Христа будет в виде голубином".
Вот заутреню поп рано отслужил, пришел домой, чайку попил и сразу обедню служить. А Ваньке было вечером сказано: "Ты, Ваня, завтра между заутреней и обедней возьми голубя, залезь выше райских дверей, за большие образа, там и сиди. А я как во время молебны выйду среди церкви, как только третий раз пропою: "Господи, пошли нам духа святого в виде голубином!" — так ты оттуда спусти голубя, пусть по церкви летает. Народ поверит, чаще ходить в церковь будет, нам больше с тобой дохода будет. Только никому не говори".
Вот заутреня кончилась, он (Ванька) схватил голубя в пазуху, а у голубя у кошки голова отъедена. Ванька попу не сказал, второго имать некогда, да с мертвым голубем в церковь и пошел. Пришел в церковь, залез выше райских дверей, за образа, и сидит. Вот публика собирается в церковь, все покупают свечи, на блюдо деньги кладут. Вот обедня отошла, поп начинает молебен служить. Выходит посредине церкви — в одной руке крест, в другой кадило. Раскрыл райские двери и произнес: "Господи, пошли нам духа святого в виде голубином!" А Ванька оттуда и говорит: "Кошки голову отъели".
А поп не слышит, поп второй раз: "Господи, пошли нам духа святого в виде голубином!" Ванька опять и говорит: "Кошки голову отъели".
Поп и третий раз: "Господи, пошли нам духа святого в виде голубином!" А Ванька оттуда как швырнет голубя. "На, говорит, распротак твою мать, говорят, что кошки голову отъели!"
Народ попа кто за голову, кто за волосы, кто за полы да в три шеи с церкви выставили. Церковь закрыли, ключи от попа отобрали, на второй день сход собрали да попа прогнали.
Как мужик в рай ходил
В некотором царстве, в некотором государстве, в Олонецкой губернии Петрозаводского уезда Толвуйской волости раз случилось такое дело. Пришел весенний Микола, а травы нет, не выросла. "Как же быть? — закричали мужики-крестьяне. — Мы всегда надеялись на Миколу, он должен был с травой прийти, а тут наковось".
Вот собрались мужики на сход, судили, рядили и решили идти к богу жаловаться на Миколу. Стали заставлять попа писать к богу, а поп и говорит: "Что вы, православные? Да разве подобает нам, грешным, жаловаться на святого Миколу-чудотворца?"
Но крестьяне заставили попа написать прошение и направили церковного старосту с прошением к самому богу Саваофу. Шел, шел староста, думает: "Как подняться на небо?" Видит — журавли летят. Сел он на журавля и полетел на небо. Приходит староста к канцелярии бога, видит — апостол Петр швейцаром у ворот стоит. Расспросил апостол Петр старосту, открыл двери и пропустил в канцелярию. Зашел староста в небесную канцелярию, смотрит — сам Саваоф сидит за большим столом, такой угрюмый, вроде как сердитый или с похмелья, голову держит, задумался. Кирилл да Мефодий писарями служат, сидят неподалеку. Мария Магдалина машинисткой работает. Архангел Михаил у дверей стоит, курьером служит. Перекрестился староста, поклонился низко и не успел сказать "здравствуйте", как Мефодий к нему подбежал и спрашивает: "В чем дело, мужичок, что хорошего на земле есть?" — "Да вот, — говорит староста, — послали меня толвуйские мужики к богу с жалобой: Микола травы не дал, скота кормить нечем".
Взял Мефодий жалобу, повертел, повертел в руках да и подал, богу. "Вот, — говорит Мефодий, — тут толвуйские мужики на Миколу жалуются". — "А чего мне суешь, — говорит бог, — ведь ты знаешь, что я неграмотный. Ты азбуку издал, ты и читай".
Прочитал Мефодий прошение до точки. Как стукнет бог кулаком по столу, ажио Мария Магдалина привскочила. Архангел Михайл с испугу к столу подбежал, апостол Петр ворота открыл, староста на пол сел. "Позвать, — кричит бог, — Миколу-чудотворца!"
Архангел Михаил побежал искать. Вот приходит Микола-чудотворец и спрашивает: "В чем дело?" — "Как в чем дело! — горячится бог. — Вот толвуйские мужики жалуются, что ты травы не дал, скота кормить нечем. Ведь ты должен с травой быть, православные христиане на тебя надеются, а ты их подвел, а этим веру в себя, в нас обостряешь. Мужики и совсем нам верить не будут, и так попы жалуются: доходу мало". — "А мне что, — говорит Микола, — разве я виноват? Почему Георгий-победоносец ручейков не пропустил? Откуда я траву возьму, когда ручьев не было?"
Повернулся и пошел к Варваре-великомученице пивко допивать. "Позвать мне Георгия-победоносца!" — снова закричал бог. Вот прискакал Георгий-победоносец на белом коне да прямо в канцелярию и заехал. "Что случилось, святой боже?" — спрашивает Георгий. А бог ему и говорит: "Как же это случилось? Почему ты ручьев не пропустил в свое время? Из-за тебя Микола не мог травы дать". — "А мне что, — говорит Георгий, — разве я виноват? Ведь ключами-то заведует Алексей, человек божий. Он не отомкнул их, воды не дал, откуда же я ручейки возьму?"
Еще пуще вскипел бог. Обеими кулаками по столу стучит, ажио другие столы затряслись. Мария Магдалина взамен "Приказ по раю" напечатала "Проказ по раю". "Где Алексей, человек божий? Сейчас подать его сюда!"
Архангел Михаил чуть с крыльца не упал, побежал за Алексеем, да еле его нашел: Алексей вечером пьян был и ключи потерял, ходит ищет. "Ступай скорее к богу!" — кричит ему архангел Михаил.
Вот приходит Алексей, человек божий, к богу да взамен "В чем дело?" говорит: "Есть ли пивко?" Так все и рассмеялись, даже бог улыбнулся, но своему человеку строго не сказал, а просто спросил: "Почему это ты воды не отомкнул?" — "Я, — отвечает Алексей, — открывал воду, да неоткуда ей течь было. Василий-капельник ни одной капли не капнул. А вода-то от капельника должна начинаться".
Опять разгневался бог и потребовал Василия-капельника, даже ногой топнул. Приходит Василий-капельник, "мамы" выговорить не может: всю ночь пьянствовал с Миколой-чудотворцем, с Алексеем, человеком божиим, у Варвары-великомученицы. Заметил бог, что пьян он, да и говорит: "Так ты что же это? Сам нализался, а людям даже воды не капнул?" — "А мне-то что? — отвечает Василий-капельник. — Разве я виноват? Ты сам оплошал: к самому главному делу бабу допустил. Авдотья-плющиха всему виновата, надо было ей плющить гораже (сильней), а она и совсем не плющила. Откуда же я капать стал бы? Только зря канителите".
Тут еще пуще бог рассердился и потребовал Авдотью-плющиху. Является Авдотья-плющиха. Бог обеими ногами на нее затопал, кулаками застучал: "Это что же ты, такая-сякая, делаешь?
А-а-а? Вам только компанию устраивать с Варварой-великомученицей. Все апостолы и пророки дело забыли, к вам похаживают да пивко пьют. Это ты все дело испортила!" А Авдотья баба бойкая: "Да ты что, — говорит, — на меня окрысился? Разве я виновата! — Да как пошла "писать" — богу жарко стало. — Сам, — говорит она, — порядков не знаешь, хоть и устанавливал их. Дождем да снегом заведует Илья-пророк. Его и спрашивай. И нечего упрекать нас с Варварой апостолами. Нередко и сам заходишь. А у девы Марии и сплошь ночуешь, так что все одинаковы. А без дела никогда меня не тревожь: у меня дети маленькие дома".
Посидел бог, подумал и послал за Ильей-пророком. Слышит староста — гром загремел. Вот приходит Илья-пророк в канцелярию. "Сами вы виноваты, отче наш, — сказал Илья-пророк. — Ведь лето по вашему распоряжению дождливое было, где же мне на осеннего Егорья снегу взять?" — "А почему ты в сенокос дождь лил?" — спросил бог. "Да как же, ведь ты сам сказал мне, что дождь лить надо, когда косят". — "Дурак! — сказал бог. — Ведь я тебе говорил, "когда просят", а ты льешь, когда косят". — "Э-э-э, брат! — отвечает Илья. — А это и может быть. Я, видишь ли, стар и глуховат стал, вот и перепутал".
Видит бог, что больше винить некого, а с Ильи что возьмешь? Взял прошение в руки, повертел, повертел да и говорит Мефодию: "Напиши резолюцию от моего имени: "Аставить без паследствия".
Написал Мефодий резолюцию, бог взамен расписки крест поставил и подал обратно старосте.
Пошел староста обратно в Толвую. Приходит к толвуйским мужикам и подает прошение обратно с резолюцией. Прочитали мужики, покачали головами да с тех пор и не стали на Миколу надеяться больше.
Ирина Андреевна Федосова. 1831-1899
Судьба этой женщины, неграмотной крестьянки из Олонецкой губернии, удивительна и необычна. История тесно связала ее скромное имя с именами выдающихся деятелей русской культуры — Н. А. Некрасова и А. М. Горького, Н. А. Римского-Корсакова и Ф. И. Шаляпина, Т. И. Филиппова и В. Ф. Миллера.
Со школьных лет мы проникаемся драматической судьбой русской крестьянки Матрены Тимофеевны, героини некрасовской поэмы "Кому на Руси жить хорошо". После первого же знакомства с этим произведением в память врезаются гневные слова матери, проклинающей уездных чиновников, которые надругались над телом ее погибшего сына Демушки:
А ведь эти строки являются переложением стихов из "Плача о старосте" олонецкой стиховодницы Ирины Федосовой. Почти вся глава "Крестьянка" из "Кому на Руси жить хорошо" — пожалуй, самая драматическая часть поэмы — построена на мотивах, почерпнутых Н. А. Некрасовым из причитаний И. А. Федосовой.
Встречается современный читатель с образом вопленицы Ирины Федосовой и обращаясь к книгам М. Горького. Писатель посвятил ей два очерка ("С всероссийской выставки" и "На выставке"). Поместил М. Горький "кривобокую старушку" и на страницах своего романа-хроники "Жизнь Клима Самгина". Самгин, с его опустошенной холодной душой, слушает выступление Федосовой в Нижнем Новгороде в концертном зале Художественно-промышленной выставки. Его впечатление от пения олонецкой сказительницы оказалось столь велико, что он "почувствовал, что никогда еще не был таким хорошим, умным и почти до слез несчастным, как в этот странный час, в рядах людей, до немоты очарованных старой милой ведьмой, явившейся из древних сказок в действительность, хвастливо построенную наскоро и напоказ". Встреча с И. Федосовой хоть на миг, но очищает себялюбивую душу Самгина. Такова сила ее искусства.
Творчество И. А. Федосовой сыграло определенную роль не только в судьбе литературных героев, но и в жизни реальных людей, причем людей, ставших гордостью нашей культуры. В 1895 году молодой певец императорской оперы Федор Иванович Шаляпин слушает сказительницу в доме важного государственного чиновника, страстного любителя народного пения, организатора собирания фольклора Тертия Ивановича Филиппова. "Она вызвала у меня незабываемое впечатление, — вспоминал Ф. И. Шаляпин позднее. — Я слышал много рассказов, старых песен и былин и до встречи с Федосовой, но только в ее изумительной передаче мне вдруг стала понятна глубокая прелесть народного творчества. Неподражаемо прекрасно "сказывала" эта маленькая кривобокая старушка с веселым детским лицом о Змее Горыныче, Добрыне, о его "поездочках молодецких", о матери его, о любви. Передо мной воочью совершалось воскресение сказки, и сама Федосова была чудесна как сказка". 1895-1896 годы были для Ф. И. Шаляпина временем мучительных поисков своего неповторимого пути в искусстве. Именно тогда он отказывается от изящного бельканто и все более начинает ощущать ценность естественной народной манеры пения. Встреча с И. А. Федосовой, без сомнения, помогла ему осознать всю эстетическую значимость фольклорного исполнительства.
Ирина Андреевна Федосова родилась в 1831 году в Толвуйской волости Олонецкой губернии. Большая крестьянская семья, работа с детских лет, ранняя известность в своей местности как "правительницы свадеб", замужество (девятнадцатилетней девушкой вышла замуж за шестидесятилетнего вдовца), тринадцать лет если не счастливой, то спокойной жизни с уважающим ее мужем, вдовство, второе замужество и унизительное положение [младшей невестки в семье нового мужа — таков жизненный путь И. А. Федосовой до 1865 года. Обычная, ничем не примечательная судьба русской женщины.
В 1865 году Ирина Андреевна уговаривает своего мужа Якова Ивановича Федосова переехать из деревни Кузаранда в Петрозаводск. Здесь они живут самостоятельно, вдали от сварливого деверя и его жены. И здесь-то происходит счастливая не только для Федосовой, но и для всей русской культуры встреча сказительницы с фольклористами. В 1865-1866 годах с Федосовой познакомился П. Н. Рыбников, а с февраля 1867 года с ней стал работать преподаватель Олонецкой духовной семинарии Е. В. Барсов. За несколько месяцев он записал от нее былины, духовные стихи, похоронные и рекрутские причитания, свадебный обряд, песни, пословицы — всего около 30000 стихов (объем больше "Илиады"). В 1872 году имя И. А. Федосовой становится известным всей культурной России: Е. В. Барсов публикует первый том "Причитаний северного края", включающий в себя похоронную причеть И. А. Федосовой. В 1882 году выходит в свет второй том (рекрутские причитания), а в 1885 году — свадебные вопли. Эти книги открыли интеллигентной России не только великую народную поэтессу И. А. Федосову, но целый жанр — причитания. До публикаций Е. В. Барсова "вой", "плачи", "голошения" практически не были известны науке.
Неграмотная олонецкая крестьянка становится знаменитостью. О ее плачах-поэмах с восхищением говорят в научных кругах. "Причитания северного края" рецензируют академики Л. Н. Майков и А. Н. Веселовский, известный журналист Н. К. Михайловский, английский популяризатор русской литературы В. Рольстон. А сама "знаменитость" в это время нищенствует у себя на родине. В 1884 году умер муж Ирины Андреевны, и ей пришлось вернуться в Кузаранду в дом деверя. "Не сладка была жизнь у деверя, — писал в 1896 году с ее слов Е. В. Барсов, — хлеб добывала она корзиной (то есть собирала милостыню. — Т. И.) и обедала и ужинала за своим столом. Большуха (жена деверя. — Т. И.) не давала ей даже воды: "Принеси-де на своих плечах, а мы тебе не кормильцы и не поильцы".
В 1886 году происходит "чудо": Ольга Христофоровна Агренева-Славянская, жена известного певца и руководителя этнографического хора Д. А. Агренева-Славянского, наслышавшись о И. А. Федосовой, вызывает ее в свое тверское имение Кольцове Больше года прожила здесь сказительница. И в результате в свет вышло трехтомное "Описание русской крестьянской свадьбы" — свадебный обряд, записанный О. X. Агреневой-Славянской от И. А. Федосовой.
Затем опять несколько лет нищенской жизни в Кузаранде. 1894 год вновь воскресил для образованной России имя И. А. Федосовой. Учитель Петрозаводской гимназии П. Т. Виноградов разыскал сказительницу и по приглашению Русского географического общества в январе 1895 года привез ее в Петербург. Началась серия блистательных публичных выступлений вопленицы в различных аудиториях столицы. Она поет свои былины и плачи перед публикой Соляного городка (среди ее слушателей был Н. А. Римский-Корсаков, сделавший несколько нотных записей ее произведений), выступает на заседании Академии наук (здесь ее награждают серебряной медалью). Слушают Федосову члены Русского географического общества и Археологического института. Приглашают сказительницу и в частные дома. Так, она пела у графа Шереметева и печально известного К. А. Победоносцева. Тогда же, в начале 1895 года, И. А. Федосова принимает радушное приглашение Т. И. Филиппова и поселяется на несколько лет в его доме в Петербурге.
В декабре 1895 года вместе с П. Т. Виноградовым И. А. Федосова выезжает в Москву. Здесь ее искусством восхищается известный фольклорист академик В. Ф. Миллер. Ю. И. Блок записывает фрагменты произведений сказительницы на восковые валики фонографа. Время сохранило для нас голос вопленицы. Сегодня мы можем услышать его в Фонограмархиве Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР.
Летом 1896 года в Нижнем Новгороде открылась Всероссийская художественно-промышленная выставка. И. А. Федосова была приглашена сюда для выступлений в концертном зале. Здесь-то и услышал сказительницу и восхитился ее пением молодой М. Горький. Затем были выступления в Казани, потом опять Нижний Новгород, возвращение в Петербург.
Еще три года прожила сказительница в доме Т. И. Филиппова. Весной 1899 года она почувствовала себя плохо и настояла, чтобы ее отправили на родину. Как ни покойно было ей в богатом доме Т. И. Филиппова, она знала твердо: умирать надо на родине, родная земля должна была принять ее прах. Скончалась И. А. Федосова 10 июля 1899 года в Кузаранде. Похоронена на кладбище при кузарандской приходской церкви.
Литература:
Рассказ Федосовой о себе
Родители мои — Андрей Ефимович да Елена Петровна — были прожиточные и степенные; мать — бойкая, на 22 души пекла и варила и везде поспела, не рыкнула, не зыкнула; отец рьяной — буде прокричал, а сердцов не было; был еще брат да две сестры, а в них толку мало; я ж была сурова, по крестьянству — куды какая: колотила, молотила, веяла и убирала; севца не наймут, а класца наймуют; 8-ми год знала, на каку полосу сколько сеять; 6-ти год на ухож лошадь гоняла и с ухожа домой пригоняла; раз лошадь сплеснулась — я пала; с тех нор до теперь хрома. Я грамотой не грамотна, зато памятью я памятна, где что слышала, пришла домой, все рассказала, будто в книге затвердила, песню ли, сказку ли, старину ли какую. На гулянку не кехтала, не охотила, на прядиму беседу отец не спущал, а раз в неделю молча уходила; приду — место сделают у свитца, шутить была мастерица, шутками да дурками всех расшевелю; имя мне было со изотчиной, грубого слова не слыхала: бедный сказать не смел, богатого сама обожгу... Стали люди знать и к себе приглашать — свадьбы играть и мертвым честь отдавать.
С малолетства любила я слушать причитанья; сама стала ходить с причетью по следующему случаю: суседку выдавали замуж, а вопленицы не было. Кого позвать? Думали-гадали, а все-таки сказали: "Кроме Иришки некому".
Поделиться книгой: