Рот, полный языков

- Питер, вы так внимательны ко мне.

- То, что я делал до сих нор - лишь знак моих искренних чувств по отношению к вам, дорогая.

Керри делает большой глоток, глубоко вдыхая густой пьяня­щий аромат. Потом опускает бокал на колени, откидывает голову на тёплую спинку дивана и на мгновение закрывает глаза. Открыв их, она видит, что Джариус расстёгивает её тонкий корич­невый жакет.

- Я хочу, чтобы вы как следует отдохнули, дорогая. И конеч­но же, я хотел бы насладиться видом вашей прекрасной юной груди, которой так часто восхищался на расстоянии, отделённый от вас безжалостным административным барьером.

Керри не помогает ему, но и не сопротивляется. Голубое фес­тончатое кружево её бюстгальтера на фоне белой кожи напоми­нает линию прибоя на белом песчаном пляже, ловкие мужские пальцы - любопытных крабов, снующих по песку. Пальцы нахо­дят переднюю застёжку, и чашечки соскальзывают с едва разли­чимым шорохом, открывая две изящные возвышенности. Губы, обрамлённые щёточкой усов, нежно сжимают набухший сосок, пальцы одновременно ласкают его двойника. Одной рукой Керри приподнимает левую грудь, помогая ей получить свою долю наслаждения. Правой поднимает бокал, ищет на ощупь, куда его поставить, не находит и разжимает пальцы. Звяканье кусочков льда, плеск жидкости, жадно впитываемой ковром. Теперь рука свободна, Керри обнимает Джариуса за шею и притягивает к се­бе. Тот продолжает, не торопясь, заниматься сосками. Через несколько минут она раздвигает колени. Он гладит её бёдра, обтянутые шелковистым нейлоном, поднимая руку всё выше. Дойдя до полоски обнажённой кожи, рука замирает. Керри немного сдвигается, задирая юбку, теперь уже намеренно, а не случайно, как в машине. Джариус сжимает в ладони её интимный бугорок, и она мурлычет от удовольствия.

Внезапно ощущение блаженства обрывается. Керри повора­чивает голову. Джариус стоит в нескольких шагах, руки, только что дарившие ей наслаждение, теперь шарят в ящике стола.

- Питер, что случилось?

Его глаза, будто вобрав в себя весь тусклый свет из комнаты, кажутся двумя огненными точками.

- Прежде чем мы продолжим, дорогая, я хочу, чтобы вы кое-что сделали - это безмерно увеличит моё удовольствие. У меня есть одна вещь, очень простая, но я думаю, что она приятно воз­будит нас обоих. Наденьте её.

В его руках свёрток из мягкой белой кожи. Джариус развора­чивает его и гордо демонстрирует жестом продавца, расхваливающего свой товар. С виду это обычный капюшон с молнией для садомазохистов, хорошо знакомый по порнофильмам, за ис­ключением одной особенности: с левой стороны в нём сделан вырез неправильной формы, контуры которого в точности повторяют фиолетовую кляксу на лице Керри. С таким дополнением врождённое уродство, о котором и так невозможно забыть, будет бесстыдно выставлено напоказ, будто в сфокусированном свете прожектора.

Ахнув от неожиданности, Керри прикрывает лицо рукой, по­том судорожно оправляет юбку.

- Нет! Я не могу! Так нельзя...

Джариус садится рядом и наклоняется к ней, продолжая про­тягивать мерзкий колпак, словно бесовский папа, жалующий митру новому епископу.

- Признайтесь, моя дорогая, вы же отлично понимаете, в чём состоит ваше главное очарование. Это невинное приспособление всего лишь сконцентрирует мысли партнёра на вашем уникаль­ном и таком эротичном дефекте. Как часто в своих мечтах я лас­кал и целовал ваше личико, налитое соком, как переспевшее яб­локо с бочком, которое так и хочется надкусить! Надеюсь, вы оценили тот факт, что, даже находясь на грани интимной близо­сти, я воздержался и прежде попросил вашего разрешения. Наше первое свидание должно пройти идеально...

Груди Керри уже скрылись за голубым кружевом, она застё­гивает жакет.

- К сожалению, мне пора, мистер Джариус. Спасибо за обед. Извините, если я невольно создала ложное впечатление о себе.

Джариус подавленно смотрит на девственно белый капюшон, прикрывающий гак и не расстёгнутые брюки и уже спадающую эрекцию.

- Я заказал его специально для вас, Керри.

Керри натягивает левый сапог на правую ногу, сдёргивает его, надевает другой.

- Вы поможете мне доехать домой, мистер Джариус? Уже поздно, на улицах опасно.

Опустив голову, Джариус нежно гладит мягкую белую кожу, потом решительно выпрямляется и вздыхая отбрасывает капюшон в сторону.

- Наши отношения на этом не заканчиваются, мисс Хэкетт. Придёт время, и мы снова всё обсудим. - Он тяжело поднимается с дивана и подходит к переговорной панели на стене возле двери.

Отдав спокойным голосом распоряжение, вновь поворачивается к Керри.

- Ансельмо будет ждать внизу в машине.

Схватив в охапку пальто, Керри выскакивает в коридор.

Ночь уже вступила в свои права. Бетонные стены подземного гаража блестят от осевшей влаги, здесь стало ещё холоднее. Кер­ри поспешно захлопывает за собой дверцу машины и называет адрес. Шофёр сидит с каменным лицом, как будто ему поручено доставить не человека, а картонную коробку. Весь недолгий путь Керри отрешённо смотрит в окно, словно составляя в уме реестр многочисленных непотребств равнодушного мегаполиса. Она не успевает пройти сквозь разбитую дверь, как сыто урчащий лиму­зин срывается с места, оставив после себя мёрзлое облако вы­хлопных газов. В тесном подъезде на сей раз пусто - никаких нищих.

На первый взгляд крошечная квартирка лишена признаков жизни, как пустая раковина, брошенная на берегу. Автоматиче­ский ночник на кухне героически борется с темнотой, отбрасывая бесполезный свет на гладкую поверхность стола. Как и следовало ожидать, пятёрка, которую Керри подсунула под пузырьки с таб­летками, исчезла. Однако исчезли и сами пузырьки.

- Я их толкнул на углу.

Голос Танго, злобный и пропитой, доносится из угла гости­ной, где стоит его любимое кресло с цветастой обивкой, бесформенное, больше похожее на болотную кочку. Керри пересекает тускло освещённую комнату и опускается на широкий подлокот­ник. Положив руку на жёсткие волосы Танго, откидывает их со лба.

- Да ты уже совсем хороший, - устало говорит она. - Зачем? Что на тебя нашло?

- А тебе не всё равно? - фыркает он. - Являешься чёрт знает когда... Один хрен. Я никогда не вылечусь, ни я, ни кто другой. Столько бабок угрохано на эти таблетки, а толку от них, как от пальца в жопе. Лучше уж без них.

- Ну что ты наделал! - Керри готова разрыдаться. - Ты дол­жен сейчас же пойти и забрать их назад! Пожалуйста!

- Ничего я тебе не должен, сука! Понятно? - взрывается Тан­го. Внезапно его мощная лапа оказывается у Керри под юбкой. - Даже трусы не сменила, блядища, прямо со случки, так и капает!

- Нет, Танго, что ты...

Иссохшие от болезни, но ещё сильные руки Танго обхваты­вают её талию железным обручем. Он вскакивает на ноги.

- Мне, может, и недолго осталось, но я тебе напомню, с кем ты должна трахаться!

- Танго, не надо... - Керри пытается вывернуться, но тщетно. Он поднимает её и несёт в спальню. Свет уличных фонарей, про­бивающийся сквозь жалюзи, лежит полосами на полу и мебели. Танго грубо кидает её на смятую постель и расстёгивает брюки.

Керри пытается говорить рассудительно, но голос её срывает­ся от страха.

- Я не против, Танго, но тебе надо предохраняться, тем более что ты с утра ничего не принимал...

- Хрена лысого! Думаешь, я полезу туда, где побывал твой хахаль?

- Нет, Танго, нет!!! - Керри в панике пытается сползти с мат­раса.

Он рывком разворачивает её и швыряет обратно, лицом вниз. Одной рукой прижимает голову к подушке, другой - сдирает тру­сики. Керри судорожно всхлипывает. Оседлав её, Танго обнажает свой возбуждённый пенис. В полосе холодного света хорошо видны шишковатые рубцы, похожие на церемониальные шрамы. Он плюёт на руку, смачивает член и с силой вводит его Керри в задний проход. Массивная головка больно растягивает узкое мышечное кольцо, лишь задетое во сне остроконечным пенисом ягуара. Грубые толчки продолжаются, к счастью, недолго. Танго кончает и поднимается на ноги, оставляя Керри лежать на кровати. Её тихие рыдания заглушаются визгом застёгиваемой молнии.

- А теперь вали отсюда!

Керри перестаёт всхлипывать.

- Как? Ты что, Танго?

- Выметайся, я сказал! А то пинками вышибу!

- Куда же я пойду?

- К своему любовничку!

- Я не могу. Он не мой...

Подскочив к туалетному столику. Танго одним движением сметает на пол косметику и фотографии в рамках.

- Вали, я сказал! Или ты ждёшь, когда у меня опять встанет?

Керри молча смотрит на него - задыхающегося, растрёпанно­го, сгорбленного. Недоверие на её лице постепенно сменяется мрачной покорностью. Болезненно морщась, она слезает с крова­ти. Один чулок сполз и висит складками. Она даже не подходит к гардеробу, где остались её вещи, а просто подхватывает пальто, сумочку и молча выскальзывает из квартиры, чувствуя себя, как узник, который отбыл долгий срок заключения и теперь идёт навстречу внезапно обретённой свободе, ещё не зная, как встретит его чужой враждебный мир.

На лестнице она останавливается, чтобы подтянуть чулок. Ру­ка окрашивается кровью. «О Боже, только не сейчас!» Порывшись в сумочке, Керри находит смятый гигиенический пакет, разрывает его и поспешно засовывает под трусики прокладку, забыв даже оглянуться по сторонам.

В подъезде снова никого нет. Керри выходит на пустынный ночной тротуар и, запахнув поплотнее тонкое пальто, шагает прочь от осквернённого и потерянного дома.

На полпути к своему единственному убежищу она замечает одинокую фигуру в военной форме. Понимая, что прятаться поздно, Керри останавливается, держа руки подальше от карманов. Солдат быстро направляется к ней, держа оружие на изготовку. Молодой, чернокожий, он выглядит в форме неловко, ви­димо, призван на службу совсем недавно. Грубые черты лица под шлемом вызывают в памяти языческого божка, вырезанного из черного дерева. Нашивка на груди гласит: РЯДОВОЙ ШАНГОЛЬД.

Не смея пошевелиться, Керри дрожит от холода под тонким пальто.

- Документы у меня в сумочке, - дрожащим голосом произ­носит она.

- Заткнись. Пошли со мной.

- Как, почему? Погодите, а где ваш напарник?

Солдат хватает её за руку.

- Заткнись, я сказал! - Он толкает её перед собой, и Керри, спотыкаясь, подчиняется. Через десяток шагов перед ними открывается тёмный зев подворотни. Сильный толчок в спину - она влетает в сырой смрадный туннель, гулко ударившись о высокий мусорный бак. Ремешок с треском лопается, сумочка отлетает в сторону. Повернувшись. Керри видит, что солдат закинул ружьё на плечо.

- На колени!

- Нет, я не...

Он кладёт тяжёлые руки ей на плечи, и Керри приходится подчиниться. Острые камешки больно впиваются в колени, защищенные лишь тонкими чулками, ноги утопают в мелком мусоре. Грубо схватив женщину за волосы, солдат приближает её лицо к ширинке своих брюк, потом расстёгивает ремень и молнию.

Нижнего белья на нём нет - длинный тёмно-коричневый пенис свободно свисает из волосяного гнезда поверх сморщенной мо­шонки. Большой палец с грязным обломанным ногтем поднимает головку члена и подводит вплотную ко рту Керри, два других пальца той же руки сноровисто раздвигают челюсти, больно ца­рапая дёсны. Сдерживая тошноту, Керри послушно принимает на язык зловонную разбухающую плоть. Омываемый горячей слю­ной, фаллос быстро расширяется и твердеет, заполняя рот. Чёр­ный человек начинает работать бёдрами, крепко держа свою до­бычу за волосы. Член скользит взад-вперёд, голова Керри качает­ся в такт движениям, как у марионетки. Чтобы не упасть, ей при­ходится держаться за волосатые ляжки мужчины. Темп всё уско­ряется, слышны глухие стоны, он вот-вот кончит. Наконец член рывком выходит, Керри инстинктивно отворачивается, и струя пахучей спермы выстреливает ей в висок, испещряя серебристо-молочными озёрами багровый континент родимого пятна и ло­жась капельками ртути на длинные густые ресницы.

Прикрыв рукой испачканное лицо, Керри вдруг слышит, как что-то со свистом рассекает воздух над её головой, потом - глухой удар и хруст раздробленных костей. Её мучитель мешком валится на усыпанную мусором мостовую.

Неловко ёрзая коленями по грязному асфальту, Керри с тру­дом поднимается на ноги и поворачивается к мусорному контейнеру. Узкий вертикальный люк приоткрыт, и оттуда, словно Панч в кукольном спектакле, выглядывает тот самый нищий, что ноче­вал в подъезде. Беззубый рот щерится в ухмылке, в руке - кусок ржавой железной трубы, запачканный кровью.

- Вы лучше бегите, мисс. Бегите...

Её рука, вложенная в сканирующее устройство у лифта, всё ещё дрожит. Ночной дежурный и его напарник, аккуратные и подтянутые, с подозрением глядят из своего неприступного пластикового убежища, удивляясь грязной одежде девушки и отсутствию у неё сумочки. Оба знают Керри в лицо, но когда лифт, наконец, открывает двери, на их лицах отражается явное облегчение.

В этот час, слишком ранний даже для самых фанатичных тру­доголиков, коридоры десятого этажа совершенно пусты. Звук шагов Керри отражается от стен гулким эхом, создавая ощущение идущего рядом двойника. Второй сканер, у двери в секрет­ную лабораторию, с готовностью отзывается на робкое прикосновение её руки. Стальная дверь захлопывается за спиной, в лабо­ратории автоматически вспыхивает свет. Подойдя к знакомому пульту управления, Керри воспроизводит последовательность команд, извлекающую Протея из его родной среды. Не проходит и минуты, как тележка с аквариумом подъезжает к смотровому стеклу с манипулятором.

Загадочное существо, не знающее разницы между днём и но­чью, продолжает свой акробатический танец. По-видимому, Про­тей вообще не нуждается в отдыхе: искусственные клеточные резервуары, сочащиеся избытком энергии, дают ему возможность сутки напролёт извиваться в дразнящем чувственном танце, вы­брасывая и втягивая ветвистые плети шелковистых щупалец.

С трудом оторвав взгляд от извращённо соблазнительной иг­ры форм феерического создания, запертого в своём полипотенци­альном царстве, Керри протягивает руку к лабораторному столу с аккуратно разложенными инструментами. Зажав между большим и указательным пальцем тонкий скальпель, она вводит руку в гибкую металлическую манжету перчатки манипулятора. Просунув лезвие как можно дальше внутрь пальца из толстой резины, с силой нажимает. Блестящий кончик лезвия показывается из пер­чатки по ту сторону стекла, и контрольной панели начинает ми­гать красная сигнальная лампочка, предупреждая о разгерметиза­ции камеры. Керри несколько раз поворачивает скальпель, уве­личивая дыру, потом вытаскивает его и бросает на пол. Уверенно вставляет руку в перчатку. Раздаётся тихое жужжание - перчатка оживает, сопровождая и облегчая движения руки. Откинув крыш­ку контейнера-аквариума, Керри решительно окунает распоротый резиновый палец в его содержимое.

Отреагировав с готовностью и чуткостью опытного любовни­ка, фантастическое существо с невероятной скоростью втягивает­ся в прорез, словно тонкая кружевная шаль в обручальное кольцо. Не успевает Керри выдернуть руку, как живая слизистая масса проникает под рукав и, мгновенно распространившись до самого плеча, разливается по телу. Отшатнувшись от стекла, Керри от­ступает на несколько шагов. Пустая перчатка бессильно обвисает под затихающее жужжание сервомоторов. В лаборатории насту­пает тишина.

Широкий блестящий отросток нежно-кораллового оттенка по­является из выреза жакета, слегка отклонившись назад и покачи­ваясь, точно кобра перед броском. В тот же самый момент Керри в ужасе вскрикивает, прикрывая руками промежность. Щупальце тут же находит цель, и бесконечный поток биомассы, словно обращая во времени известный трюк фокусника, начинает вливаться в глотку женщины, распирая её и выдавливаясь наружу тонкими струйками из глаз, ушей и ноздрей. Керри падает навзничь, её лицо, покрытое золотисто-пурпурной плёнкой, искажается странной гримасой.

С этого момента начинается перевоплощение, претворение плоти нечто большее, чем плоть, полипотенциализация сущности. Керри Хэкетт никогда уже не будет прежней.

Одежда медленно растворяется, будто разъедаемая изнутри кислотой. Новая, уже не человеческая, гиперпористая кожа жадно впитывает взвесь органических молекул. Отвергнутые металлические застёжки со звоном падают на кафельный пол. Цепочка на шее лопается и соскальзывает, образуя золотистый островок, похожий на пятно солнечного света в тропических джунглях.

Теперь полностью обнажённая, Керри лежит совершенно неподвижно, не сознавая течения времени, погрузившись в вечность. Потом её тело, от головы до пяток, начинает сотрясаться в судорогах и медленно оседает, как проколотый воздушный шар, растекаясь по полу аморфной массой. Короткие чёрные волосы втягиваются внутрь, черты лица разглаживаются и исчезают, то же происходит и с грудью. Руки, ноги, голова сливаются с телом, образуя подобие мягкого яйцевидного кокона, по которому время от времени пробегают разноцветные переливающиеся волны. Так проходит больше часа. Лабораторный кондиционер работает с полной нагрузкой, пытаясь нейтрализовать поток метаболического тепла, исходящий от протоплазменной личинки.

На следующей стадии превращения картина пульсации кокона усложняется: волны делятся, сталкиваются и вновь разбегаются - кажется, что внутренний каркас, обтянутый кожей, вибрирует сразу во многих местах. Перепрограммирование завершается, начинается морфогенез. Первыми появляются пальцы, нежные, розовые, с изящными, уже окрашенными ногтями зеленовато-перламутрового оттенка, потом руки и ноги, на которых проступают мышцы и сухожилия. Поверхность тела постепенно обретает структуру, восстанавливая все детали, вплоть до струйки менструальной крови. Пупок, очертания рёбер, груди, увенчанные сосками, голова, волосы, уши... Последними восстанавливается индивидуальное сочетание лицевых костей, мышц и хрящей.

Черты лица Керри медленно прорастают изнутри, подобно изо­бражению из тысяч микроскопических штырьков в детском кон­структоре.

Сияющая гладкой матовой кожей, совершенная до последнего волоска, обнажённая Кэрри Хэкетт лежит, глубоко дыша, на хо­лодном кафельном полу лаборатории. Лишь одна деталь отличает её новую телесную оболочку от прежней. На безупречном лице нет никаких следов родимого пятна - оно стёрто, как старый ма­кияж.

Глаза Керри открываются - сразу, без предварительного дрож­жания ресниц. В них светится что-то новое, какой-то странный сверхчеловеческий юмор. На губах улыбка, спокойная и немного лукавая. Без видимого усилия, не помогая себе руками. Керри вскакивает на ноги - ей приходится лишь слег ка напрячь мышцы.

На стене висит лабораторный халат. Накинув девственно бе­лое облачение, она босиком выскальзывает в коридор.

Охранники по-прежнему сидят в своей кабинке в вестибюле, лениво обмениваясь репликами.

- Кто нас сегодня сменит?

- Морин и Исайя.

- Пора бы уже.

Неожиданное появление Керри заставляет их забыть про ус­талость. Босая и полуголая, девушка излучает неизъяснимое очарование, от неё исходит почти сверхъестественная жизненная сила. Старший охранник включает переговорное устройство.

- Вам помочь, мисс?

Керри распахивает халат, обнажая своё новое тело - бело­снежный тропический цветок, полный совершенства. Она прижимается к стеклу кабинки и трётся об него грудью, соблазни­тельно извиваясь.

- Совсем тёпленькая. Надо задержать, пока чего-нибудь не учинила...

Замок щёлкает, и бронированная дверца открывается, выпус­кая одного из мужчин. Керри тут же бросается к нему в объятия. Ошарашенный охранник почти не сопротивляется, и она овладе­вает его губами в страстном поцелуе. Вытаращив глаза и схва­тившись за горло, он валится на пол.

Рука второго охранника тянется к кобуре. Девушка уже в ка­бинке.

- Не двигайтесь, мисс!

Керри нежно улыбается, сладострастно облизываясь. Однако язык, вместо того, чтобы продолжить движение, странным образом застывает на нижней губе, распухая в ярко-розовую пупырчатую ягоду. Он невероятным образом отделился от своего корня и теперь полностью автономен - маленький хищник, подобный лягушке или ящерице. Бросок - розовый ком растекается по лицу окаменевшего от ужаса охранника и вливается в глотку, заглушая крик и отключая сознание. Керри быстро переодевается. Брюки слишком узки, но это не проблема - достаточно чуть-чуть иначе распределить массу тела. Через несколько секунд из здания выходит молодая женщина в полувоенной униформе. Смена ещё не прибыла.

На предрассветных улицах уже появились первые прохожие. Керри идёт лёгкой беспечной походкой, с любопытством глядя по сторонам и явно наслаждаясь жизнью. Через несколько кварталов от  Диаверде взгляд её привлекает витрина турагентства. На большом, красочном  плакате - тропический пейзаж: золотистый песок пляжа, морской прибой, белые паруса яхт. За пальмовой рощей виднеется бар с напитками. Дальше начинаются джунгли - не смотрят ли оттуда янтарные кошачьи глаза? Внизу плаката есть текст, и Керри, с удовольствием попробовав во рту новый язык, громко читает вслух:

- БАИЯ ЖДЁТ ВАС!