Дороги Гвенхейда

— Зачем, — осклабился Принц Пламени, — вам эти утомительные подробности, граф?

— Не могу побороть врожденное любопытство.

— Едва ли вам достанет учености, дабы понять меня во всей точности, — сообщил с надменной миной Аматрис, но все-таки снизошел до объяснения. — Представьте, что защита, наложенная строителями этой крепости на ее стены — нечто наподобие прирученного зверя. Сидящего в будке возле крыльца сторожевого пса, допустим. Пес охотно набросится на вора, если тот осмелится перелезть через забор, но не тронет ни хозяина, ни его домочадцев, ни его гостей, которых знает и к которым привык.

— Сейчас ты мне скажешь, что здешняя защитная магия — такой же пес.

— Правильно, — Аматрис вложил клинки в ножны, выглянул на лестницу и лишь потом, удовлетворенный осмотром, продолжил. — Стабилизирующая система… нет, для тебя, Волфалер, пожалуй, больше подойдут другие слова… заклинание, наложенное на крепость Тенвент, не позволяет колдовать тут абы кому — но хозяевам разрешает, и Кледвин Волфалер, конечно, уже заставил замок признать хозяином себя. Подчинил его… это незримая сущность, нечто наподобие духа-хранителя, он вошел с ней в контакт и призвал повиноваться. Мало бы кто сумел, не располагая ментальным кодом… опознавательным знаком, неважно… но у твоего дядюшки получилось.

«Я вовсе не так невежественен», мог бы уточнить Патрик, но сдержался. В абракадабре Основателей он разбирался, спасибо урокам отца и старинным, напечатанным до Войн Падения книгам, бережно хранившимся в поместье Телфрин и семейном столичном особняке. Пусть лучше Аматрис, презирающий изменившийся со дня его смерти мир, считает, что говорит с дикарем. Патрик сказал лишь:

— И у вас, господин Тревор, тоже получилось договориться со зверем, насколько я понимаю.

— Опять верно, — Принц Пламени скривил губы в улыбке. — Пес недоверчив и голоден, лает, брызжет слюной и готов укусить, но я бросил ему мякиш хлеба и смог приручить, и вот он ластится возле моих ног. Удачная вышла метафора, правда? Не будем задерживаться, — оборвал он себя. — Ваши товарищи томятся в застенке, враг бдителен и поджидает на каждом шагу. Идемте.

Следующий патруль встретился им на лестнице, спустя несколько пролетов. Аматрис вновь отреагировал мгновенно — вырвавшись вперед из тени, проткнул горло шедшему впереди солдату, насквозь пробив стальной горжет. На кончике клинка, сжимаемого Принцем Пламени, вспыхнул при этом алый огонь — Патрик опознал боевое заклятье, предназначенное для того, чтобы пробивать броню. Сам он угостил выстрелом из силового посоха алебардиста, метнувшегося было к Аматрису, пока колдун, поднырнув под защиту еще одного бойца, атаковал того в корпус. Яростно засверкавший в полумраке меч пронзил стальную кирасу так просто, будто она была сделана из писчей бумаги.

Последний из солдат заорал, отступая к ступенькам:

— Караул! Тревога!

Аматрис взмахнул продолжавшим гореть клинком, описав его острием огненную дугу в воздухе — и вопль стражника немедленно затих, утонув в тишине, пологом обрушившейся на лестничный пролет. Секундой позже Патрик снял оказавшегося слишком крикливым бойца, все еще беззвучно хлопавшего губами, выстрелом из энергетического жезла.

— Заклятие немоты, — пояснил Принц Пламени. — Тревоги не поднимут, можете не бояться.

— Вы предусмотрительны. Не желаете драться со всей крепостью сразу?

— Не хочу раньше времени привлечь внимание вашего дяди. Вдруг у него недостаточно крепкий сон?

— В этом, — хмыкнул Патрик, — я даже не сомневаюсь. Сами ведь понимаете, мужчина дядюшка пожилой, по нужде встает хорошо если не десять раз за ночь, а ворочается с бока на бок и того чаще. Впрочем, зачем я объясняю? Вам, в ваши почтенные годы, все названные неудобства и без того прекрасно знакомы.

— Это тело, — не поддержал Принц Пламени издевательского тона, — принадлежит тридцатилетнему мужчине, здоровому, бодрому, не знающему болезней и чуждому вредных привычек. Вернее, принадлежало бы, появись оно на свет естественным путем, а не будь создано мной при помощи магии. Так что от старческих немощей я отстаю куда дальше, нежели вы, граф, — он отвернулся, давая понять, что не желает поддерживать разговор.

— Откуда вы вообще знаете, куда нам идти? — бросил Патрик ему в спину.

— Чувствую, — не оборачиваясь, отвечал Аматрис.

Он и в самом деле ориентировался в полутемных переходах и коридорах так уверенно, как если бы половину жизни провел в замке Тенвент. Патрик решил ничему больше не удивляться и довериться своему странному товарищу. «Раз уж не получилось его убить — придется сотрудничать, ничего не поделаешь». На совести Аматриса оставались погибший Альфонсо и разрушенный имперцами Наргонд, но полная скитаний и всевозможных, не всегда удачно заканчивавшихся авантюр жизнь научила графа Телфрина — если не желаешь попасть в петлю, хватайся за любую руку, которая тебе протянута. И не брезгуй, что та скверно вымыта.

До первого уровня подземелий, на котором располагалась темница, они добрались без дальнейших передряг. Спустились по лестнице на первый этаж донжона, миновали коридор с двумя перекрестками и вымершую галерею, залитую лунным светом. В стенных нишах стояли рыцарские доспехи с претенциозно выглядевшими пышными плюмажами. В Тегрии такие уже давно использовали разве что для парадов, другое дело — Берланд, западный материк, на котором лишь недавно начали производить собственное огнестрельное оружие. Там рыцарская конница еще сохранилась в некоторых отдаленных от цивилизации Старого Света королевствах, никогда не знавших влияния Основателей и их наследия.

Аматрис остановился возле освещенной факелами лестницы, уводившей на подземные уровни, к чему-то прислушиваясь. Должно быть, прощупывал пространство перед собой ментальным чутьем. Свойство, доступное не всякому чародею, лишь самым могущественным. Граф Телфрин себя к их числу отнести не мог, даже если бы ему не мешало блокирующее магию поле. Шпаги и порох всегда занимали его больше, чем медитации и применение заклинаний.

Насколько Патрик сумел разобраться, большая часть гарнизона, присягнувшего победителю, располагалась в казармах на внутреннем дворе. В главном здании крепости оставались лишь немногочисленные стражники да слуги, сейчас надежно спавшие. Пока им с Аматрисом не встречалось особенных препятствий, и это беспокоило больше всего. Пусть даже чародеи Башни, наверняка явившиеся сюда вместе с Кледвином, бессильны благодаря выставленному над крепостью щиту, неужели дядюшка не придумал других способов обезопаситься на предмет возможных вторжений? Врагов у него много, и вряд ли он страдает излишней беспечностью.

— Пока все слишком просто, — озвучил свои мысли Патрик. — Не рассматриваете возможность, что мы идем прямо в ловушку?

— В таком случае, — отмахнулся Аматрис, — горе тому, кто ее расставил.

В караульную, предваряющую камеры заключенных, Аматрис ворвался все тем же легким, танцующим шагом, двигаясь куда более быстро и проворно, нежели получалось представить по его холеному облику. Клинки покинули ножны со скребущим шорохом, дверь караульной распахнулась сама собой, как от порыва ветра. Патрик, стоявший у Аматриса за плечом, успел увидеть просторное помещение, длинный стол, заставленный тарелками с недоеденным ужином и бутылками с вином, двоих стражников, рассевшихся за этим столом, да еще третьего — с мушкетом в руках застывшего на посту рядом с коридором, уводившим, по всей видимости, к камерам.

Этот третий стражник, как выяснилось, оказался вовсе не промах.

Пока другие караульные, по виду изрядно пьяные, протирали глаза, отставив кружки, и пялились на незваных гостей, их вооруженный ружьем товарищ выстрелил прямо в дверной проем, стоило Аматрису показаться на пороге. Мушкет грянул колокольным набатом, но Принц Пламени успел прыгнуть за секунду до этого. Спустя мгновение Аматрис оказался прямо на обеденном столе, ударом сапога отпихнув прочь бутылку вина, и, молниеносно развернувшись, ударил клинком по лицу едва успевшего вскочить на ноги солдата. Патрик застрелил второго охранника, успевшего схватиться нетвердой рукой за палаш.

«Рутина. И впрямь по маслу», — промелькнула тревожная мысль.

Тот солдат, что маячил у дверей тюремного коридора, отбросил разряженный мушкет, не выказывая даже намека на оторопь. Он торопливо сплюнул себе под ноги и шагнул вперед, извлекая из ножен палаш. Патрик даже успел испытать к храбрецу сочувствие. Впрочем, дурак сам виноват, что оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Пусть потом не жалуется ни на что, разве не так? Его никто не заставлял присягать узурпатору, а даже если заставили, едва ли это повод сочувствовать. «Меньше сантиментов — длиннее окажется жизнь».

Граф Телфрин, которому уже надоело выступать у Принца Пламени на подхвате, бросился навстречу к караульному, опять переводя силовой посох в режим ближнего боя. Патрик принял размашистый выпад, сделанный охранником подземелья, на стальное древко посоха. Металл заскрежетал, встречаясь с металлом.

— Кто такие? — быстро спросил стражник в перерыве между ударами. У него оказался хриплый, изрядно прокуренный голос. — Зачем явились? Может, сумеем договориться?

— Сегодня я уже договорился со всеми, с кем только смог.

Не дожидаясь, пока спрыгнувший со стола на пол Аматрис успеет вмешаться в ход поединка, Патрик отбил еще один выпад, отметив вполне приличную сноровку, выказанную противником, и обрушил на того удар загоревшегося синим огнем навершия. Посох свистнул, коснувшись плеча караульного, в глаза ударил слепящий электрический свет, будто от удара молнии, запахло паленым, и солдат бездыханным повалился на каменные плиты пола. Патрик наклонился, безучастно поглядев на сведенное в судороге лицо, и снял с пояса убитого тяжелую связку с ключами.

— Не испытываете сожалений? — осведомился из-за спины Аматрис.

— О чем вы, поглоти вас Бездна?

— Честные служаки, такие же подданные гвенхейдской короны, как вы или капитан Дирхейл. Возможно, до недавнего времени они подчинялись генералу, командовавшему здешним гарнизоном, однако после его гибели не нашли ничего лучшего, кроме как сдаться на милость победителя, еще ранее овладевшего столицей. Разве их можно за это упрекнуть? Кледвин Волфалер ныне король во всем, от головы и до пят, от пол горностаевой мантии до макушки головы, на которую он в любую минуту способен возложить монарший венец, и не вина этих людей, что вы располагаете другим мнением на данный счет.

— Вы допускаете ошибку, равняя каких-то честных служак и меня, сударь.

— Отчего так? — голос Принца Пламени сделался медоточивым, вкрадчивым.

— Троюродный брат законного короля Эйрона, принц крови, владетельный граф Телфрин ни в коем случае не ровня служивым пройдохам, готовым присягнуть каждому, кто оказался силен, — сообщил Патрик, рассматривая ключи. Добрых два десятка, разобраться бы еще, к которой камере какие сгодятся. — Моя верность неизменна — я верен себе. Оставьте комедию, господин Тревор. Мы на войне, и вы убиваете без сомнений, так не упрекайте за то же самое меня.

— Больше не буду, — колдун коротко хохотнул.

Дверь, ведущая в каземат, оказалась незапертой, отворилась легко, стоило только за нее взяться. За ней обнаружился тюремный коридор — прямой, длинный, с рядами зарешеченных камер, тянувшихся по обе его стороны, до середины освещенный масляными светильниками, крепившимися к потолку, дальше тонувший во мраке. Патрик перешагнул порог, нарочито громко звеня ключами, с удовлетворением отметил, как люди, запертые в камерах, каждый в одиночной, прильнули к решеткам, пытаясь рассмотреть вошедшего.

— Телфрин? Это вы там шумели? — донеслось откуда-то неподалеку.

— И я бесконечно рад встрече, капитан Дирхейл, — протянул Патрик, радуясь, что Аматрис благоразумно решил за ним не последовать. Дирхейл, схватившийся за чугунные прутья решетки, выглядел по своему обыкновению угрюмым, но хотя бы не сильно помятым — по крайней мере, на лице не наблюдалось синяков. На капитане была вся та же самая одежда, что и при их расставании, но без всякого оружия, конечно — у Дирхейла, конечно, забрали и пистолеты, и оказавшийся весьма непростым палаш. — Все часы, что длилась наша разлука, так и скучал по вашему кислому, вечно недовольному виду, — сообщил ему Патрик.

— Раз скучали, то открывайте дверь поскорее, — буркнул капитан, уставился на Патрика с ясно заметными настороженностью и недоверием. «Опасается ловушки, решил, что я продался Кледвину, подозревает, что столкнулся с какой-то уловкой?»

— Даже не поинтересуетесь, как я вас отыскал?

— Вы и так расскажите, зная вашу болтливость, — Дирхейл даже ни на минуту не попытался сделаться более любезным. И, разумеется, никакой благодарности тоже не проявил. — Но, я надеюсь, — прибавил он хмуро, — травить байки вы начнете, когда мы уже свалим из этого прекрасного места.

— Господин капитан! — раздался оклик напротив. — Кончайте лясы точить! Будете болтать с графом Телфрином до посинения, вовек отсюда не выберемся!

— Вижу, Дирхейл, ваш подопечный как всегда прав.

Косого Боба Патрик узнал сразу. Роберт Кренхилл, рядовой армии Гвенхейда и, как обнаружилось недавно, неплохой в перспективе волшебник, не торопился вскакивать со со своей скамьи. Он глядел на нежданного избавителя единственным глазом, лишь слегка подавшись вперед. Второй глаз, отсутствующий, как обычно, скрывала повязка.

Оглядевшись по сторонам, Патрик обнаружил в соседних камерах также Кельвина, беглого некроманта, чьим настоящим именем было Эдвин Фаннер, и Астрид Шефер, деревенскую подружку Дирхейла. Эта выглядела особенно взволнованной, побледневшей, как и капитан, и смотрела на Патрика так, будто тот с неба свалился. Следом за ней выглядывала из-за решетки патрицианская особа из Наргонда, Сильвия Ландони, чудом примкнувшая к их компании нынешним утром. Синьора Ландони наблюдала за перепалкой безучастно, не сгибая гордой осанки, чего нельзя было сказать о Луисе Коттоне, бывшем дворецком графа Телфрина, чьи крепкие пальцы, казалось, были готовы разогнуть прутья решетки в стороны. «До того не терпится выбраться — могу беднягу понять».

Марту Патрик заметил последней — камера, в которую ее заточили, дальше всех отстояла от входа, не считая тех, что остались пустыми. Именно к ней Патрик и направился, начисто позабыв о Дирхейле. Мимоходом он отметил — никаких других заключенных, помимо его товарищей, здесь не имелось. Видимо, Кледвин решил поместить доставшихся ему сегодня особенно важных пленников отдельно от всех прочих обитателей местных узилищ. «Если, конечно, тут вообще еще остались другие пленники — а не болтаются вместе с генералом Марлином все в петле».

— Возможно, сперва займетесь теми, кто к вам поближе? — поинтересовался Кельвин с иронией, но граф Телфрин даже не повернул головы. «Достаточно с меня и одного слишком разговорчивого чародея». Страшно подумать, что станется, если некромант и Аматрис найдут общий язык и сообща примутся ему досаждать.

— Ты в порядке? — спросил он быстро, окидывая девушку взглядом.

— В полнейшем, — ответила Марта сухо.

Пистолет и сабля, которыми его бывшая горничная так гордились, исчезли бесследно — на поясе не обнаружилось кобуры, перевязь с ножнами также пропала. Зато одежда девушки осталась нетронутой, не порванной и не измятой, безо всяких следов насилия. Стоило Патрику в этом убедиться, от сердца слегка отлегло.

— Тебя не пытали? — на всякий случай уточнил он.

— Не пытали, — выражение, с каким девица смотрела на графа Телфрина, не предвещало тому ничего хорошего. «Злится на меня за излишне театральный выход? Нахватался от Аматриса, ничего не поделать». — Открывай дверь побыстрее, сил нет смотреть, как ты издеваешься над беднягой Дирхейлом.

Криво усмехнувшись, Патрик прислонил к стене силовой посох и принялся перебирать ключи. Ему повезло, долго мучиться не пришлось — уже четвертый испробованный ключ подошел к замку и раздался вожделенный щелчок. Марта выбралась на свободу, мимоходом слегка толкнув Патрика локтем, будто бы невзначай. «А барышня быстро позабыла про всякую робость». Разобравшись с девушкой, он поспешил заняться остальными. Сильвия Ландони наградила наследника гвенхейдской короны царственным взглядом и легким кивком, Боб Кренхилл хотел было хлопнуть по плечу, но вовремя опустил руку, вспомнив, что якшается вовсе не с каким-нибудь своим деревенским приятелем, Кельвин и Астрид выглядели не слишком добродушнее Марты. Лишь Луис снизошел до того, чтобы коротко сказать: «Спасибо». Выглядел он непонятно чем смятенным.

Ну что ж, не слишком и надеялись, что получился сыграть в избавителя и героя.

Последним, как и задумывал, Патрик возвратился к Делвину Дирхейлу, находившемуся ближе всех к выходу. Лорд Нового Валиса терпеливо наблюдал, как граф Телфрин перебирает один ключ за другим, пытаясь найти подходящим, и не пытался, благодарение небесам, отвлекать ненужной болтовней. Патрик воспользовался нашедшейся у него почти свободной минуткой, чтобы немного подумать. Как выяснилось недавно, Дирхейл — такой же, как и сам Патрик, потомок гвенхейдского королевского дома, только происходит от монаршего бастарда, каковым оказался один из его далеких предков. Благодаря магии дома Волфалеров, оказавшейся доступной Дирхейлу, и оставшемуся от древних королей зачарованному клинку они и попали сюда, в Гвенхейд, из объятого огнем Наргонда, преодолев за несколько минут многие сотни миль. Какие еще секреты прячет в рукаве этот хмурый вояка? Каких неприятностей от него ждать? Довольно и того, что он приперся в Димбольд, разрушив прежнюю спокойную жизнь.

Наконец дверь отворилась. Делвин вышел из камеры, уставился на Патрика так, будто намеревался прожечь в нем дыру. Сложил на груди руки.

— Извольте объясниться, господин граф, — потребовал Дирхейл.

— Какого рода объяснения, капитан, вам требуются? — Патрик ощутил накатившее раздражение. Это был немыслимо долгий день — начался ни свет ни заря, становился все более безумным по мере того, как солнце клонилось к закату. Зачем опять усложнять? — Я освободился и освободил вас, а теперь хочу, чтобы вы поторапливались.

— Я не уверен, что расслышал правильно, однако из караульной, помимо звуков схватки, доносились также и голоса, и один из них — ваш. Вы разговаривали со стражниками или с кем-то еще? Каким образом вы сумели до нас добраться?

— С моей помощью, разумеется.

Патрик так и не понял, как именно Аматрис смог очутиться рядом — только что его поблизости не было, и вот он стоит в двух шагах, упирая руки в бока, издевательски ухмыляясь, соткался словно бы из пустоты. Лицо Дирхейла мгновенно переменилось — хоть тот никогда и не видел Принца Пламени в подлинном обличье, но, конечно, сразу почуял неладное. Кельвин и Боб, успел заметить Патрик, тоже разом подобрались, стали плечом к плечу, но быстрее всех отреагировала Марта. Ничего удивительного — в свои девятнадцать с небольшим ей многому пришлось научиться и многое повидать, особенно в последние безумные дни. Девушка крутнулась, схватила силовой посох, оставленный Патриком возле стены, швырнула его Делвину.

— Капитан Дирхейл, ловите! Это Аматрис, в своем настоящем обличье!

— У вас отменная память на лица, барышня, — рассмеялся колдун.

— Это правда? — Дирхейл поймал жезл, проявив завидную ловкость. Взмахнул им, очерчивая перед собой полукруг — на навершиях зажглись огоньки, выдающие готовность к бою. Капитан отступил на несколько шагов, выставив перед собой посох. — Вы снова сговорились с Принцем Пламени, Телфрин? — спросил он, глядя на Патрика. — С человеком, по чьей милости имперцы овладели Наргондом?

— Вы даже не поинтересуетесь, — вставил Аматрис, — как мне удалось не погибнуть?

— Вернулись с того света один раз — значит, способны вернуться и дважды. Отвечайте, граф Телфрин, я спрашиваю вас, не вашего паскудного дружка, — Аматрис при этих словах и бровью не повел. — Вы считаете, есть смысл доверять человеку, который нас уже однажды подвел? Не опасаетесь возможных последствий? Не допускаете, что этот негодяй вновь использует нас в своих интересах, как уже попытался?

— В самом деле, — поддержал Боб. — Хлебнули мы уже лиха от этого господина.

— Господин Тревор, — Кельвин выступил вперед, — в отличие от капитана Дирхейла, я в меньшей степени предубежден, и, к тому же, заинтересован в некоторых объяснениях.

— Кто вы такой, — зыркнул на него Дирхейл, — чтобы встревать в разговор?

— А кто такой вы? Полагаю, мы находимся в равном положении. Просто два пленника, ищущие способ спастись, раз уж генерал, предоставивший вам полномочия, мертв. Поэтому, Делвин, пожалуйста, не мешайте мне беседовать с господином Тревором. Не вы один тут задаете вопросы, — некромант держался с уверенностью, прежде ему не присущей. «А подумать только, еще недавно попал к нам пленным, за которым требуется глаз да глаз». — Еще днем, когда капитан Дирхейл убил гранд-герцога Мервани, я допускал возможность, что вы, господин Тревор, останетесь живы. Ваш ментальный отпечаток достаточно для этого силен. Госпожа Доннер, — небрежный кивок в сторону Марты, — утверждает, что это ваше подлинное обличье. Это в самом деле так?

— Конечно, — взвилась Марта, — таким мы его и встретили в стране теней.

— Ценное замечание, сударыня, — Кельвин даже не повернулся к ней, — а что скажет сам наш уважаемый друг?

Аматрис делано небрежно развел руками:

— Хотите выведать, познал ли я секрет бессмертия, сударь Фаннер? Воистину, познал. С вами им, впрочем, не поделюсь. Скажу лишь — где смерть, там и сила, а смерть нынче пировала в Наргонде достаточно, дабы я сумел обрести новую плоть… такую же как та, которую у меня прежде забрали. Прощаю вам, господа, — оглядел он собравшихся, — попытку меня убить. Недоразумение, обычное на войне. Следует уходить. Я открою ворота. Распахну дверь, уводящую в страну теней. Кледвин, даже если захочет, не сможет отследить, куда мы отправились — за порогом действуют другие законы.

— Почему мы должны с вами идти? — спросил Дирхейл. Капитан не опускал силового посоха, но и выстрелить тоже пока не пытался. «Похвальная сдержанность, учитывая его нрав».

— Можете никуда не идти, — бросил Аматрис. — Раз вы такой упрямец, насильно тянуть не стану. С графом Телфрином я уже договорился… возможно, также договорюсь с вами, господин Фаннер, или с вами, госпожа Шефер, — короткий поклон в сторону Астрид, с бледным лицом вставшей рядом с Дирхейлом, — или с вами, господин Кренхилл, — Боб переменился в лице, но, к удивлению Патрика, смолчал. — Мне нужны чародеи, — продолжал Аматрис, — чтобы свалить Кледвина и не дать Айтвернам подчинить себе Тегрию, а вслед за ней и весь мир. Я не желаю власти для себя — Гвенхейд, если мы победим, останется свободен, и вы вправе сами выбирать себе короля. Тем более претендентов, — его голос сделался ироничным, — как выяснилось, куда больше двух.

— Вы откуда знаете? — спросил Дирхейл.

— Я знаю многое… наблюдал за вами, пока вы творили свою магию, капитан, сам тогда еще оставаясь развоплощенным. Ну же, господа, не тратьте свое и мое время, его цена слишком высока! Кто желает освободится — пусть направляется вместе со мной, кто вознамерился остаться на милость Кледвина Волфалера — прошу вернуться обратно в камеры и ждать, покуда явится утренний патруль.

— Я сомневаюсь, что кто-то спрашивал моего мнения, — заговорила вдруг Сильвия Ландони, — тем более, чародейского дара у меня нет… Но мне не нравится эта крепость, и я сомневаюсь в гостеприимстве ее хозяина. Пока я сидела в камере, господин Кренхилл был столь любезен объяснить мне, что к чему, — Боб слегка приосанился. — Вы действительно тот, кого в книгах по истории называют Принцем Пламени?

Аматрис учтивейшим образом поклонился:

— С головы до пят, миледи. Сохранился я весьма недурно, стоит отметить.

— Что ж, — патрицианка поджала губы, — не могу сказать, что чрезмерно обрадована… Историографы остались не лучшего мнения о ваших деяниях. Но если вы обещаете освободить нас, я охотно последую вслед за вами, милорд. Полагаю, оказавшись на свободе, мы сможем решить, стоит ли сотрудничать с вами и впредь, или же стоит разойтись каждый своей дорогой.

— Правильные слова, сударыня, — согласился вдруг Боб Кренхилл. — Вы, сударь Аматрис, — прищурился он единственным глазом, — не слишком хорошо себя проявили в Наргонде, но деваться нам некуда, а куковать в темнице до скончания века я отнюдь не намерен. И сомневаюсь, что сами, без вашей помощи, мы пробьемся через ворота. За ними лагерь и несколько тысяч солдат. Нелегкая задача. Лучше заглянем в вашу страну теней, авось и не врете, что пришли помогать.

— Поддерживаю, — заявил Кельвин. — К тому же, препираясь тут, мы ничего не решим. Мой дар в здешних стенах бессилен… в отличие от вашего, господин Тревор, раз вы сумели сюда проникнуть. Я охотно пойду вместе с вами, графом Телфрином и мастером Кренхиллом заодно, моим добрым товарищем, — некромант усмехнулся.

— Я с Патриком, — после короткого колебания сказала Марта. — Я не верю Принцу Пламени, но если поверил граф Телфрин — мне остается лишь согласиться. Другого выхода у нас все равно нет, — Луис кивнул, поддерживая ее слова.

— Вы допускаете ошибку, господа, — сухо сказал Делвин, не двигаясь с места.

— Нет, капитан, при всем уважения, — окрысился Боб, — ошибаетесь вы! Всегда были упрямцем, так теперь втройне рогом уперлись! Головой воспользуетесь, пока на плечах ее еще носите, мой вам совет! Или желаете, чтоб мы тут и сгнили? Может, решили, узурпатор не повесит нас, увидев, что Телфрин сбежал, а караул перебит? Едва ли он столь сильно нуждается в нас, едва ли станет дорожить нашими жизнями! Как узнает, что вы королевский бастард, первым делом от вас избавится.

— В самом деле, — дернула Делвина за рукав Астрид, — давай послушаемся господина Тревора, а если он не прав, уже потом придумаем, как действовать дальше. Он предлагает нам свободу, а кто еще, помимо него, расщедрился бы на такое? Можешь потом пререкаться с ним до бесконечности, хоть на поединок вызывай, только обо мне подумай! Оставаться в камере я не хочу. Или думаешь, солдаты, желая отомстить за гибель товарищей, не решатся на мне отыграться?

На лице Делвина Дирхейла отразились противоречивые чувства. Патрик хорошо понимал — капитан совершенно не хочет идти на поводу у Принца Пламени, пусть тот и обещал им свободу. «Я бы и сам не доверился Аматрису, но Марта права, выбирать не приходится». Впрочем, Дирхейл остался в полном меньшинстве и, конечно, прекрасно понимал это. За время, проведенное в путешествии, Патрик хорошо изучил своего невольного товарища — убедился, что тот в самом деле крайне упрям, однако способен прислушаться к голосу разума. Или, как сейчас, к голосу чувств — к которым взывала его белокурая подружка. «Я бы и сам ни за что не оставил тут Марту».

Глядя на Астрид, Делвин медленно опустил посох:

— Ладно, — сказал он. — Я согласен, но только ради твоей безопасности.

— Прекрасно, — вставил Аматрис. — Сентиментальную сцену давайте тогда оставим на потом, мне пока следует делом заняться, — он с решительным видом направился к дальней стене, тонувшей во мраке. Щелкнул пальцами — и в воздухе зажегся маленький шарик, освещавший ему дорогу. Простейшее осветительное заклинание, Патрик и сам пользовался таким, когда заплутал в стране теней, перед первой своей встрече с Принцем Пламени. Кельвин, Сильвия и остальные двинулись за Аматрисом следом.

Проходя мимо Делвина, Патрик шепнул ему:

— Рад, что вы унялись. Уже и не надеялся, признаться.