Синий, который красный

— Ый, — тупо и контрабандно сказал Кристо, глядя в это самое «А». Артефактор, можно не сомневаться. Странно только, что не восьмерка, Одонар-то считается дополнением, восьмой школой из семи целестийских. Но вот тебе — «А», красивое, сделано под руну битвы, даже какое-то знакомое…

— Ой! — выдохнул по-девчоночьи Вейтус у него за спиной. У бедняка кончились ругательства.

— Кристиан, эр-Тальмар? — прозвучал голос пока еще из коридора.

На этот раз ругательство Кристо было гораздо более изощренным — когда он сообразил, что голос женский, да и в дверном проеме застыла, вроде бы, женщина, хотя в кольчуге, кожаных перчатках и с мечом на поясе.

Ругательство она не восприняла и только посмотрела на шестнадцатилетних магов, как на самых обычных, немагических вшей. Обычно такие взгляды приводили Кристо в бешенство, что уж тут о Вейтусе говорить, эго которого уже почти вошло в поговорку. Но что-то подсказало обоим, что приходить в бешенство при этой дамочке опасно. Один ее голос резал похуже меча.

— Кто из вас Кристиан?

Парни дружно указали друг на друга. Кристо проделал свой жест с более убедительным лицом. Ему как никогда не хотелось ехать к артефакторам.

Дамочка (а была она еще молода) угрожающе хмыкнула и обозрела их по очереди карими глазами, меж тем, как ей больше подошли бы серые, стального оттенка. Палец, обтянутый кожей, ткнул в него:

— Ты.

— Ась? — прикидываться полным идиотом с лицом Кристо получалось лучше всего, но на этот раз трюк не прошел.

— Пошли.

Он скинул с себя оцепенение, развязно ухмыльнулся и упер руки в бока.

— Иди-ка лучше ты без меня. Можешь к старикашке Элу, он любит смазливеньких, — и сделал неприличный жест. Вейтус согласно заржал за его спиной. Он считал такие шуточки жутко остроумными.

Дамочка, не сводя немигающих глаз, шевельнула пальцами, будто струны невидимые перебрала в воздухе. Кристо хотел еще сострить по этому поводу, как вдруг что-то сорвалось у него с плеча и приложило по голове так, что прямо искры из глаз посыпались. Его рюкзак!

Долбанул по голове еще два раза, а потом обмотал лямками так, будто был живой. Еще, как назло, лямки были длинные. Задыхающийся Кристо выпучил глаза, Вейтус кинулся на помощь, но на него вдруг накинулся любимый гамак. Замотанный наподобие куколки Вейтус что-то жалобное застонал изнутри про папочку — наверное, стиснули слишком сильно.

— Вы чего? — прохрипел Кристо, который живо сообразил, что «ты» тут проходит не больше одного раза. — Вы таких прав не имеете! Я директору буду жаловаться или вообще Магистрам! Я…

Он попытался расслабить лямку на горле, и у него получилось. Рюкзак с невинным видом повис в руках.

— Что-то подсказывает мне, что директор не проявит особого рвения, защищая тебя, — холодно заметила жуткая особа. Кристо теперь заглянул ей в глаза поглубже — и понял, что больше никогда ее не пошлет. Никогда. Жизнь, даже несчастливая, дороже.

Эти глаза под ровными черными бровями были застывшими и моргали гораздо реже положенного. Кристо пару раз видел, как глядят тигры или пантеры — то самое ощущение. «Сейчас убьет или покалечит», — подумалось почему-то.

— Не имеете правов, — шепотом сказал он и прижал к себе рюкзак. — Я ученик, а вы со мной так… это… обращаетесь.

— Как следует, — дамочка понизила голос. — Я навидалась таких, как ты. Вы понимаете только язык силы, так? Перед сильными поджимаете хвост, зато травите тех, кто послабее. Свой хвост лучше держи поджатым все время. Я Фелла Бестия, завуч Одонара. И сейчас ты идешь за мной.

Последние слова она сказала уж совсем ледяным тоном. Кристо подумал-подумал — подчинился. Уж больно неохота было, чтобы опять по башке рюкзаком приложили. Рюкзак он сразу закинул за спину, на две лямки надел, пресекая все коварные поползновения с рюкзаковой стороны.

Кинул прощальный взгляд на Вейтуса, который так и корчился в своем гамаке — и вышел в коридор за завучем Одонара. Сперва двинул в сторону директорского кабинета, но был остановлен тем же железным голосом.

— Все документы уже у меня. На выход.

Во, и попрощаться не дадут. Кристо шел следом за своей провожатой, кидал ей в спину взгляды, но не сильно злобные, а то еще обернется. Прикидывал, как бы от нее свалить. Потому что если в Одонаре такая завуч, то какой там директор? А какая, извините, жизнь?

Целых полпути думал, рисковать или нет, успел заметить, что встречные как-то странно пялятся на эту самую Бестию. Кто постарше или вроде учителей — те со страхом и почтением. Некоторые из мелкоты — как на диковинку или с уважением. Что они-то могут про нее знать?

На Кристо смотрели со злорадством все без исключения — мол, во попал! Даже старые знакомые. От этих взглядов становилось совсем тошно, так что в конце концов решил-таки рискнуть. Уж коридоры Кварласса он излазил вдоль и поперек, а эта дамочка еще и спиной к нему повернулась. Ни за что не догонит.

Дождался нужного ответвления, шмыг в него — да и задал стрекача. По мягкой травке бежалось легко, свернул еще пару раз, в проходы более узкие, теперь вот в люк пролезть… постоял секунду, послушал: шагов за ним не слышно. Но это пока рано радоваться, оказаться бы отсюда совсем далеко, нужно пока в подземелья выбираться…

И только подумал, как за плечи рванула неведомая сила. Рюкзак! Ах ты ж… Кристо еще и ругательства придумать не успел, как его опять дернуло, так, что он повалился на пол, а рюкзак неотвратимо поволок его назад. Попытался избавиться от зловредной вещи: нет, рюкзак как прилип к плечам и только поволок быстрее. Полминуты — и Кристо опять лежит в основном коридоре, а над ним стоит завуч Одонара.

— Мне говорили, ты умом не блещешь, — холодный голос обидно царапнул слух, — на первый раз повторю. Я — Фелла Бестия, и ты будешь выполнять то, что я тебе скажу. Иначе бешеный рюкзак тебе покажется детской игрушкой.

Кристо злобно засопел с пола. Вокруг уже начали собираться ученички, все больше мелочь. Смеялись, гады. Небось, злорадствуют, что он уходит: конечно, и денежки в их кармашках целее будут, и поучить их уму-разуму в темных коридорах будет некому. А еще удовольствие посмотреть, как он, Кристо, валяется на полу, зеленый от травы, с растрепанными волосами и красной от унижения физиономией. Ах ты ж…

Фелла Бестия щелкнула пальцами — и рюкзак вздернул Кристо на ноги. Мелкотня захихикала погромче.

— Сам пойдешь или помочь? — завуч кивнула на рюкзак.

Кристо пошел сам. Вернее, потащился, прямо ноги заплетались при мысли о том, куда идут. А насчет этой дамочки — так ее ласковое обхождение он взял на заметку. Он не из таких был, которые с открытой грудью прут напролом, выскакивают с палкой против бешеного дракона, да нет, жизнь в родной деревне от такой дурости живо отучит. Запомни, подожди нужного момента, а после пакости исподтишка или бей в больное место — вот это было больше похоже на Кристо.

А по пакостям ему можно было давать академическую степень.

Бестия была не в духе, хоть он уже не пытался задать стрекача. Глянула на радугу над головой, прорычала что-то, ускорила шаг. Небось, у нее большие проблемы с личной жизнью, мстительно подумал Кристо, которому тоже пришлось ускоряться. Вон она — вся в железе и на поясе меч, нет, серп — тоже оружие целестийское. Нашла б себе какого кузнеца или герцога — и сидела бы дома, а то придумала с серпами шастать!

Территорию Зеленой Школы в таких раздумьях он проскочил незаметно. Как только шагнули за пределы Кварласса, Бестия вскинула руку и пронзительным свистом подозвала дракси.

Дракон свалился прямо сверху, отменный попался экземпляр. Сам зеленый, узкий, глаза янтарные, шашечки, как положено, на шее прорисованы. Драксист — молодой, живой парень, только не в меру вертлявый, расстарался: слез со своего места, хотел помочь Фелле взобраться в кабину. Куда там! Огрела парня взглядом, взлетела по лестнице в два счета и по пути бросила сквозь зубы:

— К Одонару.

Потом еще на Кристо глянула так, что он быстрее белки вскарабкался на дракона, пока опять не ожил рюкзак.

Драксист занял место впереди и заставил своего зверя рвануть с места в небо. Красовался. Если б только знал, перед кем…

— Вы из артефакторов, что ли? — начал он, когда дракси поднялось на полетную высоту, и можно было отвлечься. Фелла не ответила, Кристо громко и тоскливо икнул. Он не хотел быть «из артефакторов». До такой степени, что готов был сигануть прямо c дракона.

Хотя это было бы глупо, поскольку они пролетали над остальными школами, точнее, над Оранжевой — Дуассом. А всякому известно, что там все помешаны на шпилях, шипах и прочей дребедени. Прыгнешь — напорешься, помрешь мучительной смертью.

— А говорят, там есть комната со всякими артефактами, — продолжил глуповатый драксист, чуть голову не выворачивая, чтобы только взглянуть на Феллу. — И что они полезные, а артемаги не хотят их простому народу дать — правда, что ли?

Кристо от скуки навострил уши, всё равно глядеть было не на что. Пролетали они над знакомыми пейзажами, над головой сияла бестревожная вечная радуга в шестой фазе — это значит, к вечеру клонится. Солнышно уже потускнело. Над севером радуги не видно — у них там Хмурый Час. Мало приятного, но солнца без туч не бывает. Вдалеке сверкает Семицветник — башня Магистров в виде цветка с семью округлыми лепестками разных цветов, переливается разными оттенками так — аж смотреть больно. Кристо уткнулся в вертлявый затылок драксиста, а тот все пытался выпытать об Одонаре, слухи разные перебирал. Кое-что из таких слухов Кристо уже слышал: это например про то, что в Одонаре часто люди пропадают. Мол, их заманивает дева с красно-золотыми волосами, а потом убивает и сердца жрет вилочкой и ножиком, а директор этой твари поставляет жертв. Или что у них там есть Книга Предсказаний, и они без нее — никуда. Что прикажет — то и сделают. Психи, оно и ясно. Никому в Целестии непонятно, чего они там творят…

— А правду говорят, что директор там совсем малахольный, зато завуч — аж жуть? — еще спросил драксист, и Кристо даже стало его жалко. Вот же вляпался, обалдуй. Фелла все сидела, молчала, а тут брови свела и носом фыркнула. Угрожающе так. Дракон аж завибрировал, наверное, намерения ее уловил…

Но если есть повод — чего б не ответить?

— Ага, — подтвердил Кристо. — Кошмарная бабища. Ходит вся в железе, с серпом на поясе, волосы торчком…

Фелла заскрипела зубами, а драксист хотел было что-то спросить — и вдруг так и закаменел. Теперь уже его пробило на несчастливую икоту. Оглянуться он, вроде, даже боялся.

И по рассеянности подрезал два дракси и трех почтовых попугаев.

* * *

Школьное Плато располагалось на восточной окраине Целестии и уж точно в живописном месте: огромными ступенями спускалось от Иридиевых Гор. Ступеней было семь, по числу цветов радуги и по числу же школ, которые эти ступени занимали. Выше всех располагалась Алая Школа — Приласс, затем шел Дуасс, Териласс и так далее. Каждая ступень — здоровенная школьная территория с площадками для тренировок юных магов, с садом, с тщательно выстроенным замком — если был замок — со своими традициями…

Все, кроме одной. Той, которую называли восьмой из семи, потому что она никак не желала вписываться в традиции остальных семи школ. Да и просто не была по-настоящему школой.

Одонар, территория артефакторов, как-то криво и косо прилепился уж совсем с другой стороны Школьного Плато, поближе к полным нежитью лесам. Его размещением возмущались много раз, пытались перенести, но коллектив отстаивал свое так дружно, что попытки прекратились лет пятьсот назад. К тому же люди и маги Целестии поговаривали, что сам артефакторий был выстроен на руинах древней Колыбели, той самой, из которой когда-то явилась магия — и потому Одонар решительно невозможно куда-нибудь сдвинуть. Хотя Магистры и маги Кордона — то есть, самые знающие в стране личности — твердили, что все это гнусные выдумки.

С артефакторием было худо не только из-за расположений и легенд — он и внешне представлял собой нечто неоднородное. Когда-то был мелким и невзрачным зданием, а потом к нему пристроили школу, к школе — общежитие для учеников и учителей, потом надстроили башню… И теперь он выглядел сверху как распластавшаяся на земле стрекоза, приколотая к земле короткой соломинкой.

Ещё у Одонара недоставало эмблемы — ну, помимо вечной восьмёрки. И цвета. Сотни раз Синий Магистр — предлагал директорам этого славного заведения порыться в каталогах и избрать для себя хоть какой-нибудь цвет. Но директора почему-то все стеснялись и отказывались, и дошло до того, что артефакторий вовсе остался без цвета и без герба. В Целестии, где захудалый свиновод придумывал себе герб поцветастее, такая скромность граничила с идиотизмом.

А с чем в Одонаре уж было совсем швах — так это с открытостью и безопасностью. Магические индикаторы на подходе к Одонару задыхались от эмоций, а дракси приходилось парковать за сотню метров от территории, чтобы не волновать драконов. Не каждый спец Кордона осмеливался на визит в музей артефактория, а чтобы вмешиваться в дела самих атрефакторов — такого и вовсе не было. С артелавкой, которая разъезжала по стране, все были хорошо знакомы, многие кой-что и покупали. Самих артефакторов видели там и сям, когда случались мелкие неприятности с вещами: вот и принято было считать, что они занимаются чем-то маловажным, вроде заколдованных пудрениц и заряженных магией чайных ситечек.

Вот только говорили почему-то об этом шепотом и вечно добавляли странные и таинственные слухи. Но Кристо и вовсе не волновали такие нестыковки. Если тебе шестнадцать, и твоя голова забита магическими убивалками, контрабандными фильмами и местными девицами — тебе будет как-то не до нестыковок с артефакторами, пока ты не попадешь в самое их логово.

Он только и заметил, что на подлете к Одонару дракон начал тревожно порыкивать, а драксист — подрагивать спиной.

— Снижай здесь, — велела Фелла и первой скатилась из кабинки, на ходу бросив драксисту шесть пузырняков. Полет не стоил даже одной радужной монеты. — Шевелись! — это она уже Кристо, который после полета начал прикидывать: а не рискнуть ли еще раз. Да еще рукой помахала — и бешеный рюкзак сам собой стянул его с дракона. Дракон поглядел сочувственно. Он точно полагал, что Кристо повезло куда меньше, чем ему.

Кристо был целиком согласен.

А от рюкзака он потом избавится. Если, конечно, эта Бестия не заколдовала его на неуничтожимость.

Им предстояло теперь преодолеть шагов триста по плохой, немощеной дороге прямехонько до ограды Одонара, над которой рядом с гигантской восьмеркой была выбита всей стране известная надпись: «Вот столько раз подумай, а после войди».

«А оно мне надо?» — Кристо замедлил шаг, но неумолимый рюкзак под таким же неумолимым взглядом Феллы рванул его вперед. Чуть носом дорогу не пропахал.

Самих ворот не было, вместо них — только дырка, то бишь, проем. Здоровущий. Но не то, чтобы совсем неохраняемый: стоило им подойти к ближе, как откуда-то взялась зверюга жуткого вида, то ли волк, то ли пес, размером — с годовалого теленка, а сам еще блестит, как медный.

— Привет, Караул, — буркнула Фелла, минуя зверя. — Со мной новичок, пропуск в одну сторону на месяц.

Псина недружелюбно оскалилась в сторону Кристо. А клыков-то в пасти! Два набора с половиной, и все острющие, как на подбор. Ясно, почему эту собачку так окрестили. Небось, кто его увидит, тот и орет: «Караул!» Если, конечно, успевает докричать до второго слога.

Но Кристо уловил кое-что поважнее:

— В одну сторону?!

— На вход, — отрезала Фелла, а Караул как-то нехорошо заперхал-засмеялся, причем клыки выставлял очень старательно. Явно показывал, что ждет Кристо в случае попытки побега.

Убегать не расхотелось. Просто Кристо прикинул, что нужно будет продумать, как обойти собачку с медным телом и такими клыками. И других охранников, если таковые случатся.

— Почему на месяц? — уточнил он уныло, и ответил ему Караул.

— Обновишь… потом, — сипло выскочило из медной собачьей глотки. — Если…доживешь.

Страсти-то какие! Кристо рванул по дорожке, не дожидаясь своей проводницы. Ни она, ни рюкзак как будто не возражали: Фелла задержалась, чтобы спросить о чем-то у местного сторожа. Ответ до Кристо не долетел, зато долетело восклицание Бестии:

— Что?! Он начал без меня?

Кристо не знал, кто этот «он», но понял, что не повезло мужику: Фелла нагнала еще более не в духе, чем была в начале их встречи.

— Первую неделю тебе дадут на знакомство, — выплюнула она сквозь зубы. Так, будто хотела смерти для Кристо в первый же день этой недели. — Артефакторий — осмотреть, с учениками и персоналом — познакомиться…

— Это чего, приказ?

— Тебя здесь никто не будет умолять на коленях, — отрезала Бестия холодно, будто мечом орудовала. — После первой недели тебя приставят к делу.

— Это вроде как балабольные зеркала полировать?

На это он вообще не получил ответа. Только презрительный прищур, который напоминал, что он не с кем-то разговаривает, а с завучем. Даже с большой буквы — Завуч. Не злить, а для личных обращений подползать на коленях.

— Вскоре увидишься с директором и некоторыми учителями, — при этих словах Бестию перекосило так, что Кристо немного струхнул за ее психическое здоровье. Похоже, у нее этого добра и так-то было немного… — Тебя ждут.

Кристо кивнул с видом полной покорности судьбе. Само собой, ложной.

* * *

На самом деле Фелла лгала. Ждать Кристо никто не собирался.

В настоящий момент учителя Одонара (по совместительству — действующие артефакторы, потому что никто не собирался держать в школе персонал специально для обучения) наслаждались педсоветом.

На открытой природе, под деревьями, у озера. Педсоветы в закрытых помещениях отменили еще пятьсот лет назад, когда заметили, что после каждого из них приходился делать капремонт в этих самых помещениях.

А с того места, на котором расположились преподаватели, было совсем недалеко до главной арены Одонара, так что все разногласия насчет часов нагрузки и оплаты лишались чётко и конструктивно: отошли в сторонку, выпустили пар — вернулись к обсуждению…

Педсовет только-только начался, редкий педсостав лениво жмурился на заходящее солнце, зачарованный на самоварение чайник готовился выдать порцию ароматного напитка.

Преподаватель потыкивал свою чашку и от души веселил народ историями о первых уроках у теориков:

— Холдон же меня дернул спросить у этой девчушки дальше, про виды артеузлов! Она начинает дрожать челюстью вот та-а-а-ак… и потом — внимание, ответ! — тянет жалостным голоском: «Ну-у, узлы — они бывают двойные… и бантиком…»

Слушательницы Фрикса — две девахи из отдела Снабжения — уважительно фыркали и не забывали припоминать, что к ним в этом месяце уже дважды заходили — кто за скатертью-самобранкой, а кто за метлой. Новичков в артефактории всегда разыгрывали однообразно, и ответ от снабженцев они получали один: «Скатерть есть только саможранка, метлы кончились, хотите швабру?»

Гелла Нереида расположилась неподалёку и мирно посапывала на травке. Главный в Производственном отделе Пион — вечно лысенький, затюканный и несмелый, объяснял спящей Гелле:

— Нет-нет, спрос на пугалки в последнее время резко увеличился. Не могу сказать почему — может быть, денег у народа больше стало, а может, стало больше нежити. Но следующую партию нужно отправлять так скоро, а у нас и без пугалок заказов полно… разве нет штрафников, которых можно отправить в Хламовище?

Медальон-сигналка на груди у Пиона негодующе взвизгивал — видать, у производственников без главы отдела опять что-то не ладилось.

Под древним дубом шуршали экспериментаторы — вполголоса обсуждали, то ли где найти новый полигон для исследований, то ли новую жертву — опробовать очередное изобретение. А потом недочёты в журнальчик записать.