Помоги проекту - поделись книгой:
Окрестности она изучила до последнего закоулка, пока бродила тут и рисовала. Анфилада проходных дворов – и дальше выход на улицу Рье-Бакёро. Позади топот, впереди, за аркой, сияние разноцветных огней. Вылетев в сутолоку оживленной улицы, она с разгона чуть не сбила с ног прохожего, но тот успел перехватить ее и вместе с ней крутанулся, как в танце, гася энергию движения.
– О, это ты?.. Добрый вечер!
Эдвин Мангериани собственной крашеной персоной.
– Добрый, – выпалила Шени, задыхаясь. – Пусти, я тороплюсь!
– Да я тоже тороплюсь, – весело подмигнув ей, он нырнул во тьму арки, из которой она только что выскочила.
Ему-то что понадобилось в здешних дворах?
Увидев себя в зеркальной витрине, поскорей сдернула с головы серебристый парик: без него проще затеряться в толпе среди других незийцев. Даже если те двое потеряли ее, наверняка они позвонят своим сообщникам. Ее ход – позвонить в полицию. Вытащила телефон: не работает. Аккумулятор сел. Модель недорогая, без защиты, а бандиты, видимо, применили глушилку из тех, которые съедают заряд до нуля. С компом то же самое.
Над улицей роились мобильные фонари, туристы фотографировались на фоне обшарпанных мозаичных фасадов Рье-Бакёро – на гравиплатформах, которые прямо на месте сдавались в аренду. Торговцы знаменитыми пряными сладостями Элакуанкоса наперебой зазывали покупателей. Живописные попрошайки цеплялись к прохожим, главным образом к туристам, рассказывая о своих бедствиях: от падения метеорита, пробившего крышу и уничтожившего все семейные накопления (каким образом эта напасть миновала орбитальную противометеоритную защиту, страдалец не уточнял) до «потери необходимых для социального пособия биометрических данных после тяжелой болезни». Шени знала, что иногда таким образом подрабатывают студенты, гримируясь, чтоб не узнали, но это опасно, представители нищенствующих кланов гоняют чужаков со своих территорий.
Ухо с распухшей мочкой болело, и левый глаз, похоже, заплыл. Надо будет проверить, нет ли сотрясения, хотя, по ощущениям, ничего опасного: не тошнит, в глазах не двоится. Что дальше? Если сейчас в полицию – это будет похоже на явку с повинной, словно она и впрямь собиралась присвоить украденную вазу, а потом испугалась бандитов и пошла на попятную. Лучше сначала отдать вазу в лярнийское посольство и уже после этого объясняться с полицией. Надо продержаться до утра, добраться до университета, поговорить с профессором Тлемлелхом и попросить его связаться с безупречномудрым Крамлегеурглом. Когда попался справочный терминал, она посмотрела рейсы на Месхандру: ближайший утром.
Порой казалось, что за ней следят. Главное, держаться там, где народу погуще – тогда меньше риска, что попадут из парализатора, а если она упадет, кто-нибудь да вызовет «скорую помощь».
Около моста Хвадабат ей опять встретился Эдвин – улыбнулся и развел руками, словно хотел сказать «надо же, как мал этот город», а Шени насторожилась: вдруг он связан с «черными антикварами»? Пристроившись к группе туристов с Шиайта, перешла вместе с ними на ту сторону, потом украдкой огляделась, но его нигде не было видно.
На том берегу начинался парк Хвадо, освещенный старинными оранжевыми фонарями. За парком ухаживали, но выглядел он запущенным, как и все остальное в Элакуанкосе. Шени рассчитывала дойти до ворот вместе с шиайтианами, и те вначале двигались организованной гурьбой по главной аллее, но потом разбрелись кто куда, и она осталась без прикрытия.
Первая мысль – бегом рвануть вперед, к воротам. Спохватившись, оглянулась: позади смутно белеет мост и маячат какие-то люди. Парк большой, аллея длинная, фонари в виде бутонов пеллу развешаны на кованых арках через каждые десять шагов – здесь она будет отличной мишенью. Спина защищена рюкзаком, но могут попасть ниже или в голову, и даже если заряд парализатора заденет по касательной, этого хватит, чтоб она была не в состоянии убежать.
Шени юркнула в первую же боковую аллею, темную, с хрупающими под ногами шишками и задевающими голову ветками. Она невысокая, для нее в самый раз, а те, кто ломанулся вдогонку, производили достаточно шума, чтобы она похвалила себя за предусмотрительность: вовремя свернула.
– Стой, сука!
Так и есть – земляне.
– Куда же вы, меня подождите! – крикнул кто-то еще – видимо, отставший. Голос показался знакомым.
– А тебе чего надо?!
Если у них какие-то междусобойные разборки, тем лучше для нее.
Шени более-менее знала Хвадо – здесь всегда найдется, что порисовать – и металась в потемках по зарослям, пытаясь держать курс на главные ворота. За ней гонялись трое или четверо, и, похоже, они разгадали ее маневры, потому что старались отрезать ее от выхода. Загнанная, измотанная, с сорванным дыханием, она в конце концов выскочила к пруду Задумчивых Камней. Наверняка ее тут поджидают…
На выгнутом мостике висел фонарь в виде бутона пеллу, и такой же смотрел на него из пруда сияющим оранжевым пятном. Смутно белели искрошенные ступеньки ведущей к воде лестницы. И никого, не считая двух крабов возле каменной глыбы. Когда появилась Шени, те засуетились, защелкали клешнями, словно не могли решить, напасть или убежать. Она никогда еще не видела таких крупных сибватов – каждый размером с ее рюкзак. Вдобавок агрессивные. Мутанты какие-то…
Попятилась от них – и уловила шорох позади. Надо бежать, но она совсем выбилась из сил, измученные легкие того и гляди порвутся.
Из зарослей донесся шум, словно там кто-то упал. Снова шорох кустарника: сюда идут, сейчас они будут здесь.
– Не бойся, это всего лишь крабы.
Опять Эдвин Мангериани. Улыбающийся, спокойный, как будто встретились не в темном парке после беготни, а на вернисаже.
Крабы заковыляли прочь, путаясь в собственных конечностях, налетая друг на друга, как сломанные роботы.
– Почему… ты… меня преследуешь?.. – она едва могла говорить.
– Шени, я тебя не преследую, с чего бы мне это понадобилось? Скажем так, тебя преследую не я. Или, если угодно, я преследую, но не тебя, – заморочив ей голову этими пояснениями, он участливо спросил: – Нужна помощь? Ты ударилась?
– На меня напали. А ты кого преследуешь?
– Мерзавцев, которые у меня кое-что украли. Хочу вернуть свое имущество.
Она прислушивалась, однако вокруг было тихо. Можно подумать, кроме них здесь ни души. Куда делись бандиты – затаились? Эдвин сумел дать отпор нанятым бабкой-графиней убийцам, так что, наверное, хорошо, что она его встретила.
– Они где-то рядом!
– В некотором смысле да… Но больше они тебя не побеспокоят.
С той стороны, откуда он пришел, донесся шорох, и девушка в панике дернулась, но из кустов вылез всего лишь краб – такой же здоровенный, как два его собрата.
Вспыхнул фонарик, и теперь она разглядела, что панцирь у этого переростка розовый в чернильно-фиолетовую крапинку, словно цветок сефмеи болотной.
– Оцени, какая красота, – сказал Эдвин с оттенком скромной гордости, как будто сам его раскрашивал.
– Разве так можно с животными?! – возмутилась Шени.
– Не подумай чего, это естественная окраска. Гм, если в данном случае уместно определение «естественный»… Где-то здесь еще два бегают, ты обратила внимание на их изысканную расцветку?
Шени устало помотала головой: она обратила внимание только на устрашающие размеры этих тварей.
– Идем отсюда. Предоставим крабов их нелегкой, но вполне заслуженной крабьей судьбе.
– Ты уверен, что в нас сейчас не целятся?
Его беспечность пугала.
– Уверен, – он шагнул в сторону, за камень в половину человеческого роста, что-то подобрал и повернулся к ней. – Так и быть, чтобы тебя успокоить…
В каждой руке – парализатор, и Шени напряглась, но он тут же забросил оружие обратно, где лежало.
– А… куда делись бандиты?..
– Расскажу – не поверишь, – ухмыльнулся Эдвин. – Идем.
Он взял ее за руку. Шени больше не протестовала. События как будто перетекли в пространство сна, где одно не связано с другим и на каждом шагу происходит что-нибудь странное. Можно подумать, убегая от бандитов, она в какой-то момент свернула
– Ты не галлюцинация? – уточнила она с опаской, когда выбрались в аллею, освещенную оранжевыми фонарями-бутонами.
– Нет, но если понадобится, я могу побыть галлюцинацией, это у меня всегда хорошо получалось.
Ага, ответ вполне в духе версии номер один или номер два!
– Не сочти за нескромность, встречный вопрос, почему они за тобой гонялись?
– Я знала одного парня из их банды. Вместе учились, потом его отчислили, но мы иногда общались. Он пришел ко мне в студию и умер от передоза, я вызвала полицию. А потом появились эти, все перерыли у меня дома и в студии… – Шени спохватилась. – У тебя есть телефон? Мой сдох из-за глушилки, а надо позвонить родителям, узнать, все ли у них в порядке, раз такие дела…
Эдвин не возражал, и это вроде бы свидетельствовало о том, что злодейских планов он не вынашивает. У мамы с папой после ее ухода ничего не случилось.
– Спасибо, – она вернула ему телефон.
– Всегда пожалуйста. Ваза у тебя?
– А… С чего ты взял?!
– Крабы рассказали, – он сочувственно улыбнулся, глядя сверху вниз на оторопелую Шени. – Ваза была у Джаспера, а среди его описанного имущества ее не оказалось. Я тебя как никто понимаю – она тебя очаровала, и ты не смогла устоять… Но это
– Неправда, – пробормотала Шени, когда к ней вернулся дар речи. – Я не присвоила! Джаспер сам ее мне отдал. Эти дебилы ее сначала грохнули, потом халтурно склеили, хотели свалить на него, а он принес и попросил отреставрировать! И в тот же вечер умер.
– Чудовищно…
– Я ее отреставрировала!
– Надеюсь, сейчас она в надежном месте?
– В университете, в камере хранения. Как чувствовала, что лучше ее туда.
– Шени, у меня больше прав на эту вазу, чем у кого бы то ни было. Я готов ее выкупить за твою цену. У меня есть деньги, и я умею эффективно решать проблемы – если нуждаешься в какой-нибудь услуге деликатного характера…
Это было не только щедрое предложение, но и скрытая угроза.
– Да, деньги мне понадобятся, – вздохнула Шени. – Мне же теперь все для работы заново покупать. А проблема – подельники Джаспера, которые ко мне прицепились.
Она всегда была трусихой, запугать ее проще простого. И если Эдвин любит красивые вещи, ваза будет в хороших руках.
– Можешь о них забыть. У меня они тоже вызывали отвращение.
Впереди вздымался над кустарником резной купол, над ним светилась золотисто-зеленая голограмма – звездчатый лист олехьи лекарственной, эмблема незийской медицины.
Диагност показал, что легкое сотрясение мозга у Шени есть, но психотропных веществ в организме не обнаружено. Медавтомат обработал ей ухо и скулу.
– Теперь летим в Месхандру, – сказал Эдвин, когда все процедуры были выполнены.
Кафе «Приют полуночника» с давних пор ютилось в цоколе Башни Знаний – одной из старейших построек университета. В Башне находилась библиотека: бумажных книг, свитков, глиняных табличек, испещренных иероглифами шелковых полотен там десятки тысяч, и каждый экземпляр в защитном силовом футляре. А «Приют полуночника» открыл для первых студентов сам Белагут Кехем Тобайбе, легендарный основатель Месхандрийского университета.
Они устроились в углу, Эдвин угощал, Шени не возражала. Порой на огонек заглядывал какой-нибудь осоловелый абитуриент, брал кофе тройной крепости и выпивал его, как сомнамбула, не отрываясь от карманного компа. Раза два с Эдвином здоровались и спрашивали: «Ну что, учишь?» «Учу», – отвечал тот озабоченно и тревожно, в тон собеседнику, а потом корчил забавные гримасы, но видела это только Шени.
– Ты бы и в самом деле учил, – не выдержала она после второго раза. – Думаешь, профессору Тлемлелху так просто будет сдать?
– Важен не результат, а процесс, – ухмыльнулся Эдвин с таким выражением на лице, словно его позвали на дегустацию новых десертов.
Шени осуждающе хмыкнула. Он в ответ рассмеялся.
Утром в кафе стало не протолкнуться, но им здесь больше незачем было сидеть. Отправились в хранилище, потом пошли искать укромное место.
До сквера за Планетологическим факультетом абитуриенты не добрались. Над мраморными барельефами нависает широкий круговой балкон, поставленные в каре скамейки окружены кустами пьечаны с пушистыми метелками белых цветов, и все это залито солнцем.
Хоть посмотрю в последний раз, как она сияет, подумала девушка, вытаскивая из рюкзака футляр и разматывая шарф.
Эдвин выглядел пораженным – похоже, без всякого наигрыша. Казалось, он лишился дара речи. Перевел взгляд с вазы на Шени, потом снова уставился на вазу и наконец произнес:
– Что ты с ней сделала?!
– Отреставрировала. Разве что-то не так?..
– В каком виде она к тебе попала?
– Джаспер принес ее разбитую и склеенную – ему такую подсунули, только она была неправильно склеена, все рисунки смещены. Я разъединила осколки и собрала их правильно… Или не совсем правильно? У него не было снимков оригинала, пришлось методом проб и ошибок. Если я что-то перепутала, могу исправить. Но мне показалось, все встало на место.
– Снимки того, что он принес, у тебя есть?
Снимки лежали на сетевом ресурсе, запароленные, чтоб никто не добрался.
– Несчастный дурак твой Джаспер, – рассмотрев их на мониторе своего компа, процедил Эдвин. – Одна радость, отмучился… Ваза не была разбита. Мнимые трещины, искаженный рисунок – все это часть замысла.
– То есть, я все испортила?.. – ахнула Шени. – Но… Я могу восстановить, как было…
– Это я и сам могу. Лучше объясни, как ты сделала то, что сделала? У Тлемлелха не консультировалась? Он же ее видел...
– Нет. Джаспер сказал, что ваза с виллы Лиргисо, а профессору Тлемлелху пришлось улететь с Лярна из-за криминальной группировки, которой руководил Лиргисо. Не знаю подробностей, но там случилось что-то мерзкое, и у него остались тяжелые воспоминания. Не хотелось это ворошить, у него и так здоровье не очень-то.
На миг Эдвин помрачнел и скривился – наверное, решил, что она пытается увести разговор в сторону – но потом терпеливо повторил вопрос:
– Как ты это сделала?
– Я думала, что я ее реставрирую… Разобрала виртуальную модель на фрагменты по трещинам и начала искать правильный вариант. Я же думала, что до меня ее склеили не так. И оказалось, другой вариант существует! Хотя, как ты говоришь, все наоборот, и он неправильный. Может быть, автор использовал модульный принцип – чтобы можно было собрать и так, и иначе? Бывают же такие произведения искусства…
– Может быть. Я бы сказал, что автор спрятал твой правильный вариант внутри того, который был реализован – как возможность, которая никогда не осуществится.
– Так осуществилась же, – пробормотала Шени – то ли виновато, то ли оправдывая дело своих рук.
– Твоими стараниями... Не удивлюсь, если на Лярне в это самое время что-нибудь перевернулось вверх тормашками, – он вытащил из кармана комп и стал просматривать ленту, вначале с иронической улыбочкой, но потом его лицо вытянулось, и он перевел взгляд на Шени. – Когда ты работала с вазой?
Он казался удивленным, хотя только что обещал не удивляться.
– На прошлой геамо. Ты чего?..
– М-да, предсказуемо, – процедил он с кислой ехидцей. – Впрочем, кто бы сомневался…
Поделиться книгой: