Купленное счастье

– Серега, тебя опять домогаются, – Илья скабрезно заржал и громко икнул.

– Кэ-э-э-то? – Сергей был так пьян, что едва мог разговаривать.

– Я…Яга какая-то.

– Не, Яги нам без надобности, – Сергей замахал руками, больно стукнув Петра по носу.

– Ах ты…, – заорал тот и попытался достать брата.

Они весело борюкались, совершенно забыв о телефоне.

– Значит так, – вдруг, словно гром небесный, раздался голос откуда-то сверху. Братья воззрись на потолок автомобиля. То, заткнутый за прорвавшуюся обшивку, вещал телефон, – если Сергей через час не будет у меня, через три он будет париться на нарах. Ясно?

– А, – сообразил Сергей, – спасительница. Лапочка, но я сейчас, как это… не в форме. Боюсь разочаровать такую прелесть. Давай как-нибудь потом, а?

– Я тебе не лапочка! – отрезала спасительница, – таксист меня слышит? Запоминай адрес и вези всех сюда. Встречу.

– Так тебе мы все втроем нужны. Ну и аппетит! – подал голос молчавший доселе Петр.

– Пошел ты! – рыкнула трубка и отключилась.

Утром Сергей проснулся от жуткой головной боли. Вообще-то он умел пить, и похмелье было редким утренним гостем, но вчера был явный перебор.

Яркий свет слепил глаза. Сергей минут пять моргал, стараясь сфокусировать взгляд. Наконец-то стены и потолок перестали раскачиваться, и он увидел, что находится в красивой, элегантно обставленной спальне. Выполненная в сине-розовых тонах, она, по идее, должна была стать кошмаром дизайнера, но почему то выглядела прекрасно, почти сказочно. Огромное, почти на всю стену, окно пропускало в комнату яркий солнечный свет, за стеклом колыхались пушистые ветки покрытой снегом ели. Альков прекрасной феи, да и только.

Сергей с удивлением разглядывал незнакомую ему обстановку.

«Это что, Петруха на своей даче ремонт отгрохал? Но у него вся площадь фазенды как одна эта комната. Вопрос: где я?»

На стуле с витыми ножками и выгнутой спинкой лежал теплый стеганый халат. Сергей надел его, посмотрел на себя в зеркало. Барин, да и только. Он довольно ухмыльнулся и вдруг заметил что столик, на котором крепилось зеркало, сплошь уставлен баночками с кремами, парфюмами, пудрами и прочей дамской дребеденью.

«Значит я у бабы, – подумал Сергей, – опять-таки вопрос: у какой именно?».

Он терялся в догадках: ни у одной из его знакомых не было таких роскошных аппартаментов. Обрывки смутных воспоминаний вчерашних событий начали терзать его больную от похмелья голову, но ничего толкового он вспомнить не мог.

– Надо ж было так набраться, – подмигнул он своему зеркальному двойнику и решил спуститься вниз на разведку. Судя по открывавшемуся из окна спальни виду, она находилась где-то на уровне второго этажа.

Сергей дернул вскрытую светлым лаком дверь. Она оказалась заперта.

– Эй! – заорал он, – а пи-пи мне куда делать, в постельку?

Дверь, как по мановению волшебной палочки, отворилась.

Перед Сергеем стояла одетая в строгий деловой костюм красивая женщина.

– Опаньки! – глядя прямо в немигающие зеленые глаза, прищелкнул он языком, – спасительница. А я все думаю…

– А ты не думай, – голос звучал резко, как удар хлыста, – значит так, завтрак на столе, удобства вниз по лестнице, не заблудишься. Буду поздно, займись чем-нибудь.

– Не понял, лапочка, – Сергей попытался обнять женщину, но она резко сбросила с плеча его руку, – мы, что, еще не в расчете?

– С пьяными полутрупами я не общаюсь, так что ты мне должен, как земля колхозу, дорогой. До вечера.

Сергей с удивлением смотрел в ее удаляющуюся, ровную, словно она шпагу проглотила, спину.

Дом был очень большим и красивым. Ванна с гидромассажем вообще поразила его воображение. Завтрак состоял из пяти блюд.

Вряд ли она все это сама готовила – не из тех женщин – размышлял Сергей, поглощая запеченную утку, карасей в сметанном соусе, бутерброды с красной икрой и прекрасно приготовленную форель.

– Живут же люди, – погладив заметно округлившийся живот, удовлетворенно вздохнул Сергей. Едал он так редко, потому как с деньгами у него было либо пусто, либо густо, а в «густой» период обычно приходилось рассчитываться с долгами, накопленными за пустой.

Побродив еще немного по дому, Сергей решил наведаться во двор, однако кроме халата, что был на нем, больше никакой подходящей одежды в доме не обнаружилось, а на улице, судя по всему, стоял крепкий мороз. Ничего, решил он, не цаца, пробегусь по двору и в халате. Однако массивная входная дверь оказалась запертой.

– Что за… – он выругался, – взаперти, что ли, меня держать вздумала. Смешная…

Сергей легко мог бы выбраться из дому, взломав на дверях замок. Любые, самые хитромудрые замки он щелкал в два счета, вообще с железом был на «ты». Но, во-первых, в халате по городу много не нагуляешь, а во-вторых, ему было интересно. Девицы подобного сорта в его коллекции еще не было.

Позвонить брату Илюхе, что ли, лениво подумал Сергей и отправился на экскурсию по дому в поисках телефона. Аппарата он не нашел, хотя в подобных особняках обычно их бывает несколько, куда же подевалась его собственная мобила, он не помнил в упор.

От нечего делать Сергей включил телевизор, хотя не особо любил пялиться в экран. Показывали какую-то лабуду: молодые парни и девушки строили то ли дом, то ли отношения – хрен разберешь, и громко ругались в камеру.

После двухчасового сидения возле экрана Сергей начал откровенно скучать. Заняться было абсолютно нечем.

«Хоть бы эта скорее пришла, – все больше раздражаясь думал он, – какого пейса ей от меня надо? Держит, как зверя в клетке. Вечером сделать ее по-быстрому в знак благодарности, и отчалить».

Ядвига явилась в одиннадцатом часу вечера.

«Наконец-то», – услышав звук открывающейся двери, подумал Сергей. Он резко поднялся, запахнул полы халата, под которым не было абсолютно ничего, и пошел встречать Ядвигу.

– Поздно, однако, девушка, домой приходите, неприлично заставлять гостей так долго ждать.

Она пристально посмотрела ему в глаза, обвела взглядом чисто убранный стол, вымытую, расставленную в симметричном порядке посуду.

– Однако, – хмыкнула Ядвига, – хозяйственный ты парень.

Сергей, хоть и был на нее зол за вынужденное сидение в четырех стенах, помог снять шубку, усадил на кресло, стянул элегантные, на тонком высоком каблуке, сапоги. Принялся массировать ей ноги. Ступни, как для такой высокой женщины, оказались на удивление маленькими и изящными. Она молча смотрела на его старания. Сергею казалось, что он дотрагивается к манекену, а не к живой женщине.

– Ладно, – она рывком поднялась, отстранила его, снова пристально посмотрела в глаза, – хватит, парниша. Иди за мной.

Усадив его в гостиной за модный стеклянный журнальный столик и плеснув в пузатый бокал коньяка, Ядвига, воссев напротив, достала из кожаной папки какие-то бумаги.

– Копия твоего дела, – ответила она на его молчаливый вопрос, – и так, мы имеем восемь лет строгого режима за тяжкие телесные. Это де-юре, а де-факто ты легко отделался.

– Спасительница!!! – проорал благим матом Сергей и полез обниматься, – всем, чем смогу…

Ядвига ловко увернулась из его объятий.

– Меня не интересует одноразовый секс. И многоразовый тоже, если он не оформлен законно.

– Чего? Ты попроще выражаться можешь? Мы, знаешь ли, в университетах не учились.

– Так выучишься. Мне нужен муж с образованием.

– Что? – Сергей поперхнулся коньяком.

– Что слышал. Я беру тебя замуж. О, пардон, – видя, как недовольно нахмурился Сергей, извинилась Ядвига, – предлагаю тебе стать моим мужем, если такая формулировка тебя больше устраивает.

Сергей молча смотрел на Ядвигу. Его не устраивала ни формулировка, ни она сама, ни ситуация, в которую он вляпался. Сергей не был дураком и догадывался, что начни он сопротивляться, в ход пойдет элементарный шантаж. Госпожа прокурорша крепко схватила его за задницу и, судя по всему, отпускать не собиралась. Сергей ни минуты не сомневался: в случае отказа она легко отправит его обратно в СИЗО, а оттуда этапом в места не столь отдаленные.

Не в его характере было теряться, но сейчас Сергей чувствовал себя уложенным на обе лопатки.

– При этом, – продолжала Ядвига, – я предлагаю тебе, так сказать, полное обеспечение. Будешь исполнять обязанности управляющего моих магазинов и парка маршрутных такси. Все это перепишется, формально, разумеется, на тебя, как законного мужа. А то болтается все мое добро невесть на ком. Ну как, неплохое приданное?

Таким униженным Сергей не чувствовал себя еще никогда. Она покупала его, словно девку в притоне, и даже не старалась скрыть этого.

– А если я откажусь? – сквозь зубы процедил он.

– Не откажешься, – в голосе Ядвиги звучала железная уверенность, – тюрьма тебя сломает, или ты ее – в прямом смысле. В бега пустишься. Когда-нибудь тебя обязательно поймают, и опять – наша песня хороша, начинай сначала. Я таких как ты повидала в своей жизни.

Сергей понимал, что в этом она права. Одно только ему было не понятно: зачем ей муж? Такие как она сами прекрасно с жизнью справляются, не хуже любого крутого мужика. Сергей как ни напрягался, не мог представить Ядвигу стоящей на кухне с поварешкой в руках или укачивающей младенца. Муж! Сергей поежился. Да что он с ней делать будет, о чем говорить? Образованная, блин, деловая. Акула зубастая, а не баба, сожрет и не подавится. И потом, он, образно говоря, привык платить сам за себя, содержанкой у бабы никогда не был и не собирается.

– Ну и на кой я тебе сдался? Не могла найти себе богатенького буратину, с университетами? Владельца заводов, газет, пароходов?

– Нравишься.

– А ты мне не очень, – Сергей решил играть внахалку, если придется – хамить и вообще не церемониться. Пусть выгонит его взашей, будет только рад. – Предпочитаю молоденьких. А у вас мадам, морщины под глазами.

Ядвига вспыхнула.

«Есть! – с ликованием подумал Сергей, – значит, что-то бабское в тебе осталось, на это и будем давить».

Ядвига внимательно, словно сканируя, посмотрела на Сергея и вдруг засмеялась.

– Ни хрена у тебя не получиться, милый, не соскочишь. Или свадьба, или – пишите письма мелким почерком. И запомни, дорогой, я всегда получаю то, что хочу.

Она захотела пышную свадьбу в дорогом ресторане. Заплатила за все сама, у Сергея не оказалось ни гроша за душой, а если б даже и были деньги, он не дал бы на эту затею и копья.

«Перед подружками своими, такими ж акулами похвастаться хочет, да перед знакомыми своими, буржуями хреновыми», – со злостью думал Сергей, когда Ядвига знакомила его со своим окружением.

В том, как она брала его под руку, каким тоном представляла окружающим, было столько собственнического удовольствия, что он еле сдерживался, чтобы не залепить ей пощечину прямо перед гостями. Сергей чувствовал себя морально кастрированным. Многих его приятелей девушки практически женили на себе. Но действовали они при этом методами сугубо женскими: соблазняли, рыдали, просили, беременели. Но ни одного из них не брали вот так за жабры.

«Напьюсь», – решил Сергей, когда одна из подружек невесты, поймав его, когда он шел из туалета, ущипнула за задницу и, заговорщицки подмигнув, сунула ему что-то за пояс брюк. Это оказались деньги – 500 американских рублей. Его воспринимали, как дорогую проститутку.

Однако, сколько Сергей в себя не заливал алкоголя, напиться не удавалось. Выпивка была качественной и дорогой, а он слишком взвинченным. Но все же довести себя до состояния, когда жизнь казалась не такой ужасной, ему удалось. Сергей посмотрел на невесту и даже нашел, что она чертовски хороша в кремового цвета платье и длинной, до пола фате. А что? Он всю свою сознательную жизнь мечтал о богатстве, добивался его разными способами, впутывался в аферы, даже в тюрьму попал, но жизнь в этом плане все время била его по башке кулаком. А теперь все само в руки плывет, чего он кочевряжится? Баба с потрохами покупает? Так это мы еще увидим кто кого!

Танцуя с Ядвигой вальс, Сергей прижал ее к себе с такой силой, что она вскрикнула.

– То ли еще будет, – ухмыльнулся Сергей и потащил ее к выходу, где во дворе их ждал роскошный белый лимузин.

Не особо церемонясь Сергей запихнул невесту в машину, закрыл тонированное стекло, отделяющее их от водителя, так же бесцеремонно задрал ее роскошное платье. Длинные ноги в телесного цвета чулках, обрамленных кружевной резинкой, были вызывающе красивы.

Очень удобно, подумал Сергей, сдирая с жены прозрачные трусики – не то, что дурацкие колготки. Он взял ее грубо, без поцелуев и ласк, не проронив ни слова.

– Сволочь, – сказала Ядвига, когда все закончилось.

– А ты что хотела? – ухмыльнулся Сергей.

Так началась их семейная жизнь.

Однако, дальнейшее существование с Ядвигой, к удивлению Сергея, оказалось вполне сносным. Виделись они мало – каждый был занят своими делами. Наверняка, это и стало основой их относительного семейного благополучия.

Сергей, как и обещала Ядвига, стал формальным владельцем ее бизнеса и официальным директором всех магазинов и предприятий. Благодаря его умелому руководству – а Сергей знал, что у него есть предпринимательская жилка, не хватало только условий для старта – бизнес пошел, как по маслу. У Сергея появились деньги, хорошие, большие деньги, Ядвига не ограничивала его в тратах. Автомобили, дорогие тряпки, посещение самых крутых клубов. Сергея боялись и уважали служащие, он приобрел определенный вес в бизнес-кругах, стал довольно известным лицом в городе. Может, кто и болтал за глаза, что он на женины деньги поднялся, Сергея это мало волновало. В лицо ему ничего подобного никто сказать бы не посмел. Постепенно его мужское самолюбие, которое так больно ранила Ядвига, подзажило-подлаталось, и Сергей вновь бы почувствовал себя человеком, полноценным мужиком, если бы не одно, «но».

У него было все, кроме свободы. Время от времени Ядвига, не стесняясь, напоминала ему, где бы он был, если б не она. И что с ним будет, начни он брыкаться.

После подобных «задушевных» разговоров Сергей в бессильной злобе сжимал кулаки и, запершись в одной из спален, курил на балконе ночь напролет, хотя дымил, вообще-то, редко.

«Брошу ее к едрене матери и уйду, все равно куда, – запивая горький дым крепким кофе думал он, – условный срок мой скоро заканчивается, что она мне сделает? Новое дело состряпает? Вряд ли. А еще лучше: убью ее, суку, рассчитаюсь за все хорошее».

Но он прекрасно знал, что не уйдет и не убьет. Сергей быстро привык к сытой, денежной жизни, к тому, что теперь его называют не Серегой, а по имени-отчеству. Он всегда к этому стремился. И к Ядвиге, как ни странно, он тоже привык. Это не была любовь, и даже не привязанность. Сергей и сам не знал как назвать то, что он чувствовал к жене. Одно знал точно: она его жутко возбуждала. Никогда он еще не встречал женщины, более страстной и соблазнительной в постели.

«Может, она меня подпаивает чем-то?», – после очередного секс-марафона, уставший, опустошенный, думал Сергей. Он хотел и любил ее только в постели. За ее пределами жена была для него деловым партнером, которому иногда хотелось врезать в морду за излишнюю, а иногда и вовсе неуместную жесткость, знакомой, которую не всегда хотелось видеть, стервозной бабой, которую не раз хотелось размазать по стенке. Кем угодно, но только не любимой женщиной.

А вот Ядвига его любила. Странной, конечно, любовью, но видимо, только так она умела.

Когда Сергей это понял, то очень удивился. Он думал, что такие бабы способны любить только себя, ну может, еще деньги и власть. Умная, проницательная, жесткая и очень властная, Ядвига, казалось, не имела слабых мест. Кроме одного: своей любви к Сергею. Почувствовав это, он попытался было манипулировать Ядвигой, применив самый простой, но действенный способ: завел роман на стороне. Мол, женщина, твой день – Восьмое марта, а будешь кочевряжиться, так вон вас сколько: ждущих и желающих. Но очень скоро Сергей пожалел об этом и понял, что с Ядвигой такие номера не проходят. Милую дурочку, с которой он закрутил роман, мигом вытурили с работы, и сколько она ни старалась, устроиться на другую не могла и вынуждена была отправиться обратно к маме в деревню, грядки полоть. Она так и не поняла, что причиной ее несчастий стал Сергей, и со слезами на глазах умоляла его ехать с ней в село, у них ведь любовь. Сергей, чтоб она его не доставала, сменил карту на телефоне. В бешенстве от того, что все опять повернулось так, как Ядвиге нужно, Сергей ворвался в кабинет жены и схватив ее за отворот форменного пиджака, прижал к стенке.

– Ты, ты!.. – от ярости Сергей не мог вымолвить и слова.

– Я! – глядя ему прямо в глаза спокойно ответила она, – шлюхе твоей теперь во всей области места не найдется, скажи спасибо, что на панель ее не отправила, как раз для нее занятие. А ты, дорогой, на месяц лишаешься карманных расходов. Наказан.

Она отстранила его от всех дел, ловко указав, что его место на коврике. Весь месяц Сергей пил по-черному. Мысль о том, что его благосостояние, а может и вся жизнь зависят от капризов и настроения бабы, была ему просто невыносима.

А еще он понял, что стал зависим от денег и того образа жизни, который они предполагали. Он уже не мог и не хотел быть просто Серегой, веселым бесшабашным парнем, не унывающим, даже если в кармане не было ни копья, но имеющим миллион и одну идею, как деньги заработать.

«Уйду, – смелея в пьяном угаре думал Сергей, – брошу все к едрене фене и уйду. Пусть сажает, убивает, все равно. Это не жизнь».

Но, протрезвев, он прекрасно сознавал, что никуда не уйдет. Тем более, что искать поддержки было не у кого. Братья были очарованы Ядвигой целиком и полностью, она умела, когда хотела, казаться мягкой, заботливой и вообще неотразимой женщиной.

«Со всех сторон обложили, – разглядывая в зеркале свою небритую, постаревшую за месяц беспробудного пьянства физиономию, думал Сергей, – как волка».

Месяц карантина, установленного Ядвигой, прошел, он собирался на работу. Сергей соскучился по настоящему делу. И вообще, жизнь продолжалась.

За два года, прожитых в браке с Ядвигой, Сергей приумножил ее чертов капитал вдвое. Доказав ей, всем и, конечно, в первую очередь себе, что он, Сергей Римаренко, не пустое место, и не подкаблучник, а отдельно взятая единица общества. Человек, ценный сам по себе. Но таковым он чувствовал себя только на работе. Да и дело стало ему родным, Сергей уже как-то не представлял себя вне его. Но дома он чувствовал себя посаженным на короткую цепь зверем, полностью зависимым от воли хозяйки. Все бы ничего, может быть, Сергей бы даже худо-бедно привык к жизни с Ядвигой, но она своей неистовой любовью и ревностью душила его, словно удавкой. Она хотела, чтобы Сергей полностью, до последнего волоска, до последней капли крови принадлежал ей. После того мимолетного романа с девицей, имя которой он уже и забыл, Ядвига требовала у Сергея отчета во всем: что ел пил, во что оделся, с кем говорил, где был, что делал, о чем думает.

Часто-густо она утраивала ему скандал по малейшему поводу, а то и вовсе без него: на кого-то он посмотрел, кто-то ему улыбнулся. А может, просто показалось. Скандалы эти заканчивались бурным постельным примирением, все действия которого Сергей в последнее время выполнял чисто механически: просто отзывался здоровый мужской организм.

Ни на лево, ни на право, Сергей больше ходить не пытался. Человеку по натуре открытому, ему было противно прятаться, скрываться, вести, как шпиону, двойную жизнь. Да и не по рангу взрослому мужику все эти игры. А вскоре Сергей, раньше жизни не представлявшего без того, чтоб за неделю не поменять двух-трех красоток, к этому делу и вовсе поостыл. Ядвиги с ее любовью ему хватало за глаза.