Помоги проекту - поделись книгой:
Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.
Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.
«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»
Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.
«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»
Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!
И ещё… И ещё… И ещё…
(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (
Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…
«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.
Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.
После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.
Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!
Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».
Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.
««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…
«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…
…
Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»
Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.
Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.
«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»
Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…
После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…
Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.
Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.
Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.
Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?
За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».
На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».
В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.
Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…
Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.
Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?
Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.
«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»
— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!
Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.
Главный Герой.
«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.
Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.
Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.
Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.
Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста
По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)
Глава 5
— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.
— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.
— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.
— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.
— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.
— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.
— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!
— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!
— Помним, — дружно ответили участники ВИА.
— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.
— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.
— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.
— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.
— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.
— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.
— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.
— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.
— А что? Ты что-то хотела?
— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.
— Зачем? — опешил я.
— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.
— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?
— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!
— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?
«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»
— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.
— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?
— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!
— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.
— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.
Поделиться книгой: