Мерзавец

– Выпейте.

От воды исходил противный, сладковатый запах, к которому примешивался запах алкоголя. Запах должно быть был чрезвычайно сильный, если даже я его почувствовал.

– Что это?

– Пейте, пейте. Это настойка, включающая экстракты трав, произрастающих в Амазонии. Не хуже женьшеня. Стимулирует потовыделение.

Пить эту гадость мне не хотелось. Несколько секунд взвешивал – каковы будут последствия, если откажусь. Пожалуй, не самые лучшие. Какое-то доверие уже стало устанавливаться, и отказом я могу его подорвать. Пришлось пить эту мерзость маленькими глотками.

Доктор уселся на стул в метре от ванны, а я сделал вид, что изучаю плитки кафеля на стене. Волновало меня, конечно, другое.

– Я так благодарен вам за внимание, которое вы мне оказываете. И очень надеюсь, что будет хоть какое-то улучшение. Мне такие ванны часто надо будет принимать? Я смогу их принимать их дома, или их нужно делать под вашим контролем? Вы часто здесь бываете?

Я пытался создать атмосферу ничего не значащей, пустяковой беседы, в которой доктор хорошо знает, что у него спросят, а тот, кто спрашивает – хорошо знает, как ему ответят. Доктор подвоха не заметил, и начал рассказывать, что всё зависит от того, какова будет реакция моего организма на первую ванну. Он очень надеется, что реакция будет положительной, и тогда мы сумеем продолжить.

По мере беседы голос доктора стал меняться. Сначала он нудно объяснял, как воздействуют на кожу масла и соли, но потом преобразился, скорее всего – как говорят – вскочил на своего любимого конька. Я слушал его лекцию, продолжая изучать взглядом кафельные плитки напротив меня. Они производили очень опрятный и ухоженный вид, видно было, что эту ванную комнату драили до блеска. И сам кафель – если к нему присмотреться – был очень высокого качества. Если бы в ванной комнате было бы побольше света – он бы искрил и переливался.

Вода, поначалу казавшаяся мне очень горячей, чуть остыла, и я перестал ощущать её – она была той же температуры, что и моё тело. Наступила приятная расслабленность, я подумал, что даже если не будет никакого медицинского эффекта, то всё равно посещение этой ванной окажется для меня полезным, так как я хорошо отдохну.

Доктор кончил свою лекцию о лекарственных свойствах трав и масел и теперь смотрел на меня широким, добрым взглядом и улыбался. Я понял, что поначалу был несправедлив к нему, считая его немного нудным и чопорным. Так, как улыбался он, мог улыбаться лишь честный, добрый и отзывчивый человек. Я улыбнулся ему в ответ и был вознаграждён глубоким кивком понимания.

Ванная комната, поначалу мне показавшаяся весьма обычной, при более подробном рассмотрении, оказалась также замечательной. Кафель на стенах был всё-таки не чисто белый, а с небольшим кремовым оттенком, который чудесно гармонировал с ослепительно белой побелкой верхней части стен и потолка. Шкаф, из которого доктор доставал свои бутылочки и баночки, был устроен весьма изящно, со вкусом. Узорчатое стекло в дверцах, латунная и медная окантовки предавали ему красивейший вид.

От тёплой воды я настолько расслабился, что меня даже начало клонить в сон, и я бы непременно задремал, если бы не увидел вдруг рядом с доктором Принцессу. Она смотрела на меня и улыбалась.

Мне на мгновение стало неловко, я же лежал в ванне голый. Но затем мысленно махнул рукой – пускай. Я уверен, она видела в жизни всякое. Но, главное, она улыбалась мне, и её улыбка была просто обворожительной. Я не удержался.

– Как вы красивы!

Принцесса улыбнулась ещё сильнее и поклонилась мне.

– Большое спасибо! Как вы себя чувствуете?

Как я себя чувствую? Да я был на седьмом небе от счастья! Я так долго искал пути встретиться с ней, и вот она пришла – сама, по собственной инициативе!

– Вода не горячая?

Вода? Ах, да, я лежу в воде! Как я мог забыть об этом!

– Нет, Ваше Высочество! Вода точно такой температуры, какая приятна мне.

Я следил за улыбками моих гостей. Они переглянулись.

– Почему вы называете меня Высочеством?

Ей голос звучал как горный ручей, как перезвон тысяч малюсеньких колокольчиков. Жаль, что я не мог ей объяснить, откуда я знаю, что она принцесса.

– Это моя тайна.

– У меня тоже есть тайны, – поделилась со мной сокровенным Принцесса. – Хотите расскажу? И тогда мы сможем меняться нашими тайными.

И, не дожидаясь моего ответа, наклонилась ко мне и прошептала на ушко:

– В меня влюблены три человека. И один из них – здесь.

Её волосы коснулись моего лица, и моя душа замерла в трепете. Неужели я в неё влюбился? Я, тот, которому безразличны абсолютно все женщины?

Восторг охватил меня. И я прошептал:

– У меня длинные уши.

Мне показалось, она готова захлопать в ладони от счастья.

– И где ваши длинные уши?

Почему бы не сказать? если мы уже влюблены друг в друга с такой силой, почему я должен скрывать?

– В вашей спальне.

Я видел, насколько обрадовало её мое сообщение.

– У вас только одно длинное ухо?

– Два, как и любого порядочно человека.

– И где же второе ваше ушко?

Я немного пококетничал. Не хотел с ней делиться такой информацией. Перевёл взгляд на доктора и вдруг увидел, что его лицо странно изменилось. Она стало по форме напоминать грушу. Изумлённый, я перевёл взгляд на Принцессу. Её лицо также изменилось – стало непропорционально длинным.

- Где второе ушко? – её вопрос донёсся откуда-то издалека.

Зачем ей это?

В ту же минуту я почувствовал, что она взяла мою руку и прижала её к своей груди. Такое должно быть вознаграждено. И сказал ей:

– В петле двери…

Лицо Принцессы стало меняться в цвете. Стало вдруг синим. Потом красным. Потом я увидел, что доктор пытается вытащить меня из ванны. Зачем? Я попытался возразить, но почему-то не получилось. Тело моё проваливалось в какую-то нирвану.

Глава 6

Я проснулся от того, что кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. Я дёрнулся – пытаясь отодвинуться от толкающей руки, как от наваждения. Что за сюрприз – я же живу один! Открыл глаза, пытаясь понять, что ещё за толкач выискался? Свет ударил в глаза, на мгновение пришлось зажмуриться. Снова открыл их, и увидел совершенно незнакомого парня. Дёрнул головой в сторону и понял – я не дома.

Странная железная кровать, прямоугольный светильник на потоке. Слева от меня двое мужчин, лицо одного из них показалось знакомым.

Потребовалось ещё несколько секунд, что бы вспомнить о своей поездке в загородную резиденцию и чтобы почувствовать тошноту вперемешку с головной болью. Что за чертовщина – я уснул в этой резиденции? И что за странный сон мне снился – ванна, беседа с принцессой…

– Хватит, выспался, – услышал я резкий голос.

Двое мужчин слева стояли так, что между ними оставалось какое-то пространство, и именно в этом промежутке я увидел стоявших сзади Босса и Принцессу.

Мгновенно я всё сообразил. Это был не сон. Я принимал ванну, и меня напоили наркотиками. Я даже вспомнил, о чём говорил с принцессой. Не всё, конечно, но одно было ясно – о прослушке они знают.

Попался как салага. Сколько раз говорил себе – относись к клиенту, как к врагу, а не как к товарищу – и вот сам нарушил собственные правила. Ничего, выпутаюсь. Главное – перехватить инициативу и действовать непредсказуемо. А этот тип, чьё лицо мне показалось знакомым – доктор – ещё пожалеет. Будет локти кусать. Я резко сел на кровати.

– Где моя одежда?

– Дайте ему, – раздался голос Босса.

Я начал не торопясь одеваться, продумывая план атаки. Они ждут, пока я оденусь, и тогда возьмут меня в оборот. Как бы не так. Я и без пиджака на плечах могу говорить.

Резко встал и упёр взгляд в Босса.

– Будем обсуждать наши дела здесь, или пройдём в кабинет? – я говорил таким тоном, словно он был подозреваемым, а я следователем, у которого вот-вот лопнет терпение и он взорвётся.

У Босса глаза полезли на лоб от удивления.

– Что… Обсуждать? Да ты!…

Он не находил слов от моей наглости. Ему потребовалось вздохнуть и выдохнуть, прежде чем произнёс заготовленный вопрос:

– Ты на кого работаешь?

– Я что, похож на человека, который может работать на кого-то? Я работаю только на себя. А ещё я люблю, когда и другие работают на меня.

На слове «другие» я сделал столь сильное ударение, что и Принцесса возмутилась.

– Ты что себе позволяешь? Тебя взяли с поличным на подслушивании!

– А вас, Ваше Высочество, – Я вложил в её титул немного сарказма, к которому она вряд ли привыкла, – Застукали на недопустимом использовании наркотиков. Так что будем считать, что мы квиты – один – один. Теперь нам будет легче понимать друг друга, мы выяснили, на что способен каждый из нас.

Я оглядел победоносным взглядом ошалевших от неожиданности хозяев резиденции. Правильные интонации, правильные ударения, правильные акценты – залог успеха.

– Так и будем стоять здесь?

– Не-ет, мы пойдём, – взревел Босс, пытаясь перехватить инициативу и заодно схватить меня за рукав.

– Пожалуйста, без дешёвых театральных эффектов, – сказал я и слегка кивнул в сторону охранника и доктора, показывая Боссу, кого я считаю зрителями.

– Идите за мной, – сквозь зубы процедил Босс и направился к выходу. Я сумел проявить проворность и вклинился между Боссом и Принцессой. Следом шли доктор и охранник.

Через минуту я понял, куда мы направляемся – к интимной комнате. Хочет показать мне микрофон. Ну, с этим я справлюсь. Он меня за дебила считает, что ли? Наверное – внешность моя к тому располагает.

Массивная железная дверь в интимную комнату была снята с петель и лежала на четырёх деревянных табуретах. Нижняя петля была снята и покоилась – уже разобранная – на столе. Около разобранной петли лежали её исковерканные внутренности – пьезогенератор, батарея, часть микросхемы. Видимо, не сумели вытащить целиком и сломали.

– Что это? – Босс свирепо смотрел на меня, но пальцем указывал на лежавшие на столе детали.

– Это автономное устройств записи звука, – объяснил я, тоном, каким несмышлёному ребёнку объясняют понятные – с точки зрения родителей – вещи. И, не давая Боссу опомниться, указал на доктора и охранника, стоявших рядом.

– Может быть, мы их отпустим и поговорим спокойно?

Босс побагровел, но неожиданно вмешалась Принцесса. Жестом она отправила помощников прочь, а нам с Боссом указала на стулья.

– Что вы успели узнать?

Так я им и расскажу всё! Нужно оставаться загадочным, не познаваемым для них, никакой надежды на откровенность. Иначе мне крышка.

Я подождал, пока усядутся хозяева и сел напротив. Обстановка показалась почти интимной – под стать названию комнаты – единственный химолюминисцениный светильник, закреплённый на стене, давал не слишком много света, и комната заседаний более напоминала бар, чем место переговоров.

– С первого дня, с первой минуты я понял, что вы нуждаетесь не в пассивной защите, а в активной. Мало обезопасить себя от подслушивания конкурентов, надо ещё знать, какие шаги они планируют, ибо самая хорошая оборона – это нападение.

Я развивал свою теорию, не обращая внимания на уничтожающий взгляд Босса. То, что молчал, придавало мне уверенности. Молчала и Принцесса, что позволило мне изложить мою теорию до конца. Я сделал паузу, ожидая, что их реплика подскажет мне, в каком направлении продолжать. Но они не торопились с подсказкой, пауза затянулась. И лишь тогда, Босс сказал, словно подводя итог:

– Мерзавец ты.

Я кивнул, соглашаясь с ним.

– А кого вы хотите видеть на моём месте? Доброго, улыбающегося юмориста, клоуна, искусствоведа, фотомодель? Поделитесь, мне будет интерестно.

Босс что-то хотел сказать, но Принцесса остановила его.

– Вы за всеми своими клиентами подслушиваете?

– Боже упаси. Но у меня хороший глаз. Лишь тогда, когда вижу, что клиент нуждается в такой помощи, о которой ему неудобно говорить. И намекаю ему, что мог бы заняться ещё кое-чем.

– Откуда у вас такая трогательная забота о клиентах, что вы готовы даже подставить себя под удар? Вы не производите впечатления бескорыстного угодника.

– Боже упаси! Просто при выполнении таких работ – назовём их особыми – расценки другие. И не редко речь идёт уже не о суммах, а о процентах от удачно проведенных совместных проектов..

Самое главное – чтобы они не начали расспрашивать – с какими клиентами были такие сделки. Нужно будет объяснить, что это коммерческая тайна. Они ведь тоже не захотят, чтобы потом я упоминал о них.

– Ради денег? Вы так любите деньги?

Таким вопросом Принцесса меня насмешила, и я позволил себе рассмеяться.

– Есть, кто не любят? Желаю познакомиться. Хотя бы взглянуть одним глазком.

– Какая бы сумма вас удовлетворила? – неожиданно спросила Принцесса.

Неужели ей нужно объяснять, что такой суммы не бывает? Гроссмейстер стремиться выигрывать партию за партией, турнир за турниром, и продолжает играть, пока в состоянии. Разве он может сказать себе – вот выиграю сто партий – и на покой, буду заниматься рыбной ловлей. Разве коллекционер марок может остановиться, сказав себе – вот соберу тысячу марок – и всё, хватит, буду только любоваться ими. Каждый добытый доллар, каждая добытая йена – это словно новые марки в мою коллекцию. Каждое удавшееся дело – это словно выигранный турнир. На следующий день после победы возникает острое желание начать новую партию, организовать новый турнир, дабы в нём я мог использовать весь накопленный опыт, все накопленные знания.

– Такому всегда не хватает денег, – буркнул Босс. Можно подумать, что он не такой!

– Я случайно услышал, что вы купили нескольких журналистов. А вы уверены, что они будут работать только на вас? Вы не хотите посмотреть, какие они материалы используют в работе, с кем контачат в редакции, какие указания получают от шефа? Вы уверены, что у вас не будет конкурентов, и что не будет необходимости узнать, какие связи есть у конкурентов, какие планы они составляют, в том числе и по отношению к вам?

В этот вечер вдохновение накатывалось на меня волна за волной. Наверное, потому что я прекрасно осознавал, какой опасности избежал. Они могли поступить со мной жёстко, и не известно, где бы я был в этот момент, и был бы вообще. Когда суммы миллиардные, в средствах не стесняются. Ещё более меня укрепляло то, что они не перебивали! Наконец, я закончил и победоносно посмотрел на хозяев резиденции.

Принцесса что-то сказала на незнакомом мне языке. Странные лающие или просто свистящие звуки. Говорила она легко, возможно этот язык был для неё родным. Босс отвечал медленно, видимо, подбирал правильные слова и силился произнести как полагается. После непродолжительного разговора между собой они оба – как по команде – повернулись ко мне.