Мои путешествия с Кларой Хюммель

Голова вдруг дрогнула, попытавшись подняться.

– Ай! Г-госпожа!..

– Тихо, глупая! Он жив!.. Клянусь священными браслетами, как говаривает воительница Райна… – Клара Хюммель бросилась к меланхоличному варану, принялась лихорадочно рыться в седельных сумках. – Помогай, интерн! Вот тебе первое настоящее дело! Не себя спасаем, другого!..

Леандра только и смогла, что рот раскрыть.

– Чего спишь?! – яростно прошипела госпожа мастер. – Заклятие неслышимости, живо! Диффузию запахов – остановить!.. пока вся эта кодла на нас не кинулась!..

Наверное, от страха – но с этими чарами Леа справилась. Госпожа Клара даже не похвалила, лишь кивнула коротко.

– Значится, так. – Чародейка аккуратно выложила на чистой тряпице три небольших, с фалангу мизинца, кристалла – зеленоватый хризопраз, тёмно-красный гранат, лимонно-жёлтый цитрин. – Этих бестий надо отвлечь, а потом…

– А просто сжечь? – вдруг вырвалось у Леандры. – Кольцевое воспламенение, дерево с гномом в центре…

– Ишь ты, «кольцевое воспламенение»! Какие слова-то знаем! А нужную температуру не прикинула, сколько там будет в эпицентре? Да и кроме того… тот, первый мандук весьма крепким оказался. Боюсь, не хватит мне силы всех их разом накрыть, так, чтобы сразу в пепел. На такое только мессир Архимаг и способен… Нет. Давай без экспериментов, интерн. Мандуки – тупые твари, только жрать и могут…

– А почему ж до сих пор не сожрали?

Клара недовольно скривилась.

– Сама себя спрашиваю. И ответы, интерн, мне совсем не нравятся. Нагинату держи наготове.

Леа сглотнула. В животе привольно разлёгся ледяной паук, вовсю шевеливший мохнатыми лапами.

– Не зря брала, – кивнула Клара на кристаллы. – По счёту три – динамическим заклятием – сперва зелёный, потом жёлтый и, наконец, красный – по трём фокальным точкам, право, лево и прямо! В дальний край!..

– А вы?! – испугалась госпожа интерн.

Клара мрачно усмехнулась и выразительно потащила из ножен свою шпагу.

– Почему? – прошептала Леандра, чувствуя, что сейчас самым позорным образом свалится в обморок. – Вы же маг, госпожа… молния там, огнешар… усыпить их всех…

Вместо ответа Клара молча сунула ей под нос магометр.

Стрелки метались из стороны в сторону, как безумные, прибор жалобно поскрипывал.

Потоки магии бушевали, сталкивались, смешивались, и порвали бы в клочья любое заклятие, кроме лишь самых простых.

– Вроде кольцевого воспламенения, – бледно улыбнулась чародейка. – Но на него меня не хватит, Леа, – чтобы тварей в прах, а гном бы жив.

– Аномалия…

– Да, девочка. Аномалия. И, не будь я Клара Хюммель, боевой маг Долины, если не доберусь до корня и причины. Кто-то согнал сюда мандуков. Кто-то устроил этот локальный шторм. Кто-то очень сильный и ещё более умелый. Ну, довольно болтовни, интерн. На счёт три – всё помнишь?

Динамические чары и впрямь относятся к числу простейших. Заставить предмет левитировать умеют даже дети. Запустить его с силой и точно в нужное место – дело чуть похитрее, но тоже ничего сложного.

– На счёт три. – Клара встала спиной к Леандре, у самого края зарослей. Рывком сбросила кожаную куртку, оставшись в сверкающей кольчуге. Опустила забрало шлема. Сменила перчатки на боевые мифрильные.

Скупые, точные движения, ничего лишнего.

– Если что, – не оборачиваясь, бросила чародейка, – вернись по нашему следу. Доберись до Кассиуса. Расскажешь ему всё.

– Не говорите так, госпожа Клара, ну, пожалуйста, не говорите! – взмолилась несчастная Леандра.

– Хватит, – оборвала её волшебница. – На счёт три. Один – два – три!..

Наверное, это были лучшие «динамические чары», наложенные Леандрой. Уже отпуская их в полёт, она ощутила злой напор резкого ветра магии, точнее – ветров, одновременно дувших сразу во всех направлениях.

Три камешка взмыли над уродливыми башками и спинными гребнями мандуков; описав высокие дуги, падали именно туда, куда и затребовала мастер.

Они упали разом, и прямо напротив того места, где затаились Клара с ученицей, на противоположном краю свободного пространства, появилось целое стадо коров. Заросли исчезли, и стадо, меланхолично позванивая колокольчиками, двинулось прочь.

Иллюзия была полной – Леандра ощущала даже запах.

Мандуки замерли. Головы их медленно повернулись. Челюсти клацнули – а затем они разом ринулись на новую добычу, логично рассудив, что застрявшая на дереве старая никуда не денется.

Однако поддались не все. Добрая дюжина тварей так и осталась кружить вокруг несчастного.

Клара, похоже, и не ожидала полного эффекта, потому что с места она сорвалась сразу же, едва мандуки кинулись в погоню.

И вся дюжина ящеров дружно бросилась ей наперерез.

Леандра прижала кулачки ко рту, чтобы только не завопить.

Её наставница бежала легко, рубиновая шпага пылала, взятая наотмах, и первого мандука Клара развалила пополам – после классического вольта, развернувшись и перерубив ящеру спинной хребет. Не задерживаясь, увернулась от брызнувшей крови, поднырнула под следующую тварь, распорола ей брюхо. Оттолкнулась, перекатилась через плечо, кувырком уходя от щёлкнувших челюстей третьей бестии.

Госпожа интерн окаменела. Варан рядом с ней флегматично двигал челюстями; прожорливые мандуки его нимало не волновали, однако Леа всё равно прошептала ему срывающимся голосом:

– Не бойся, хороший мой, не бойся…

А госпожа мастер Клара уже одолела половину пути; за спиной она оставила четыре распластанные туши. Восемь оставшихся ящеров, однако, словно бы что-то сообразили – сбились плотным кулаком и кинулись все вместе.

– Мамочка!..

Леа ощущала короткие, злые всплески силы – Клара Хюммель присовокупляла к каждому взмаху своего клинка – «тип Reitschwert» – до предела сжатый импульс.

Но восемь!.. Но разом!..

Клара что-то выкрикнула, вскинула руку – ого, жесты в ход пошли! – и с того, что заменяло в Междумирье небеса, грянула ветвистая молния; и почти сразу же зверский порыв магических ветров подхватил слепящий росчерк разряда, смял его, унёс в сторону и смертоносные чары рассыпались роем безвредных искр.

У Леандры раскрылся рот.

Молния – самое стремительное из боевых заклятий; это знала даже она. Отвести, отклонить, рассеять, разрушить – почти невозможно; только принять соответствующим магическим щитом. А тут ветры!..

Мандуки тем временем очень бодро и деловито разделились на две четвёрки; одна мчала прямо на Клару, другая заходила чародейке в бок.

– Аииии! – дико завизжала Леа; потому что госпожа мастер не успевала, ну, решительно не успевала!..

И тут досточтимая адептка, Леандра Анаксагора Маллик, девушка из приличной и почтенной семьи уважаемых Целителей, сделала то, чего сама не ожидала от себя .

А именно – бросила нагинату, вскочила верхом на варана, от изумления даже переставшего жевать; вскочила, ударила пятками в бока.

– Аииии!..

Обалдевший от этакого непотребства варан ринулся прямо вперёд, похоже, вообразив себя скаковым драконом. На спине у него Леа удерживалась едва-едва, почти распластавшись и вцепившись в поводья одной рукой; другой же она торопливо чертила знаки – магия жеста проста и даже примитивна, требует лишь минимального напряжения воли да сродства к магии.

Ветер взвыл, ледяной и испепеляющий разом – сила этого места нанесла ответный удар; но простейший знак, детская «верёвочка поперёк» сработал. Плохо, не так, как надеялась Леандра, но сработал, и дружно лупившая прямо на Клару четвёрка ящеров вспахала носами пыль – или что тут, в Межреальности, заместо пыли?

Клара воспользовалась, прыгнула, рубиновое пламя взметнулось выше головы; двух мандуков она срубила одним взмахом.

Однако двое другие сумели подняться, и шестеро оставшихся ящеров с редкостной настойчивостью, игнорируя Леандру, принялись окружать яростно отбивавшуюся чародейку.

А это и впрямь была ярость. Клара то выбрасывала перед собой мгновенно творимый щит, то распластывалась в выпаде; ещё один ящер задёргался и забился с косой раной через всю шею; перед Леандрой открылся прямой путь к чёрному дереву.

Да, да, она помнила, что это не дерево – а квазирастительный малоподвижный биот класса Аnimalis falsumi, что псевдотрансформированные ловчие педипальпы уже, конечно, почувствовали приближение новой добычи, но —

Гном поднял голову и взглянул Леандре прямо в лицо. Глаза его широко раскрылись; в следующий миг все вышеупомянутые педипальпы, ловчие брахиоморфы33 и прочее – пришли в движение.

Нет, второй раз оказываться во внешних желудках, как истинных, так и «псевдо», Леандра не собиралась.

Пальцы её рванули клапаны боевой бандерильи с алхимическими скляницами.

Когда дуют ветры магии, нет ничего надёжнее старых добрых декоктов, тинктур и эликсиров.

Смеси удушающие, номер один, два и три полетели в хищника все разом, ибо Леандра никак не могла вспомнить, чем он, зараза, дышит (и дышит ли вообще). Но – «Алхимия в военных приложениях» рекомендовала начинать именно с них.

Склянки разбивались о гладкую, жирную, матово блестящую кожу – или шкуру – или кору. Маслянистые капли стремительно впитывались, и щупальца – неважно, как их классифицировали бы на кафедре Анималистики – судорожно задёргались, иные сморщивались и на глазах серели. Корни-лапы шевельнулись, тяжело двинулись, отрываясь от питательной тверди. Леандра кубарем скатилась с вараньей спины, попытавшись уйти в элегантный переворот, à la госпожа мастер, но лишь пребольно ушиблась плечом и лопаткой.

Ствол оказался совсем рядом, а ещё рядом оказались босые пятки гнома. И они, эти пятки, яростно дёргались, словно их обладатель судорожно пытался освободиться.

Удушающие смеси, меж тем, явно действовали, уж которая из трёх – один мессир Архимаг ведает. В стволе биота рывками раскрывались дупла-дыхала, из них вырывался дурно пахнущий пар.

– Прекрасная… дева… – вдруг раздалось сдавленное сверху – приятным низким баритоном, несмотря на уже помянутую сдавленность.

Леандра не подняла глаз – была занята, заливая в очень кстати подвернувшуюся хрипящую каверну попавшуюся в пальцы смесь огнетворную, за которой сразу же последовала смесь огненосная.

Безумные ветры магии, рвавшие в клочья заклятия, тут ничем не могли помешать.

Кора псевдодерева – а может, и кожа – заходила ходуном, чёрные ветви затряслись, затрещали, ствол раскрывался, из его нутра рвался злой алхимический огонь, и только тут Леандра сообразила, что даже и не подумала, как этот лихой метод скажется на спутанном по рукам и ногам пленнике.

Универсальный растворитель!..

Тёмно-синий фиал, наглухо запечатанный; магически укреплённый сургуч.

Только тут Леандра вдруг сообразила, что перезвон коровьих колокольцев уже некоторое время как закончился; а когда подняла взгляд – увидала несущуюся прямо на неё орду мандуков, всех, изначально обманутых иллюзией.

И бесполезно было верещать «госпожа Клара!..», потому что госпожа Клара билась не на живот, а на смерть с шестёркой на удивление ловких и увёртливых звероящеров.

Печать хрустнула, трескаясь под пальцами; взлетел удерживаемый внутри скляницы могущественными чарами крохотный серебристый шарик.

Субстанцию эту полагалось использовать лишь в самых крайних случаях как компонент в особо сложных алхимических реакциях; но сейчас шарик, повинуясь лихорадочному жесту Леандры, поплыл прямо к развилке пары чёрных ветвей, самых толстых, от которых отходили все остальные, опутавшие гнома.

Не так всё это надо было делать, совсем не так!..

Но попробуй-ка, придумай что-нибудь, когда на тебя мчит орда озверевших от вскрывшегося обмана… – постой, ящеры – они просто голодные, они всегда голодные, а озверевшие они всегда – что я несу, ой-ой, что…

Серебристая капля беззвучно коснулась развилки.

И в тот же миг из раскрывшихся разом нескольких «дыхал» ударили струи пламени – кажется, прямо в спину гнома.

Ветви, отвилки, сплетения – всё это вдруг рухнуло, растекаясь чёрной жижей, над ней поднимался пар; гном оказался совсем рядом, мелькнула снежно-белая кожа; ствол биота словно складывался сам в себя, растворялся, расползался мокрой кашей; пламя, бушевавшее внутри, угасало словно без причины – универсальный растворитель старательно исполнял предписанную функцию.

Чёрное озерцо начинало растекаться окрест; варан, словно сообразив, что дело плохо, вдруг ткнулся мордой в плечо Леандре.

– Прекрасная дева… – за луку седла, с другой стороны, ухватилась короткая, но мощная, словно стенобитный таран, рука, мускулы вздулись. – Буду благодарен, если отвратишь ты взор свой от меня, ибо вид мой невместен, и…

– Залезай! – вместо ответа взвизгнула Леандра, ибо мандуки были уже совсем близко. – Хватайся за…

Она хотела сказать – хватайся за меня, но не успела. Гном мигом оказался на спине варана, однако даже и не подумал коснуться госпожи интерна.

Варан, не требуя понуканий, сорвался с места – и, наверное, в те мгновения он на самом деле обогнал бы любого скакового дракона.

На месте жуткого псевдодерева осталось только широкое пятно смоляной, тёмной, словно вар, субстанции; однако оно стремительно светлело, чернота уходила, сменяясь неожиданно-чистой синевой; и в этой водной синеве Леандра увидала смутный силуэт, словно танцевавший над невообразимыми глубинами.

Описание всего случившегося потребовало немало строчек; в реальности прошли считанные мгновения, однако Леандра запомнила каждое из них, словно целую вечность.

Резко просветлевшее пространство – словно окно в океанскую толщу; стремительная тень, длинные серебристые волосы, рыбий хвост, человеческий торс.

И – всё. Варан уже нёсся прочь, являя чудеса резвости; Клара Хюммель вдруг оказалась рядом, взмахнула шпагой, словно салютуя – за их спинами загудело пламя.

Заклятия вдруг заработали?..

Что случилось с мандуками, Леандра тогда не задумывалась. Варан улепётывал с такой похвальной шустростью, что ей оставалось только стараться не слететь с тропы, наспех творимой госпожой Хюммель, исхитрившейся вспрыгнуть на спину их скакуну и примостившейся чуть ли на самом хвосте.

В отличие от гнома, мастер Клара сразу же и очень крепко ухватила впереди сидящего за предплечья.

Дикие заросли Междумирья сомкнулись за ними.

* * *

– Стой, Леандра! Стой, тебе говорят! Поводья натяни, демоны тебя трах… стукни!

Руки у Леа оцепенели, их свело; паника билась и орала внутри, казалось, следом за вараном мчит вся мандуковая орда.