Помоги проекту - поделись книгой:
— Знаешь, чьих рук дело?
— Некоторые младшие дома, но не уверен, что они не действуют по принуждению.
— Кого? — ощетинился Эвен.
— Кого-то, — безразлично отозвался мужчина в тени.
— Найди их. Найди их всех, и выжги эту заразу.
— Я сделаю, но в городе уже не успею. Что бы не планировалось, оно будет завтра.
— Когда?
— Когда земное светило возвысится на три четверти.
— В десять, значит, — перевел витиеватую речь мужчины Эвен. — Ладно, я подумаю, что с этим делать.
Незнакомец не ответил, тени снова пошевелились и приняли привычную форму. Эвен остался один, хмурясь еще больше, все еще держа в руках листовку, все еще читая в ней лозунги, написанные красными чернилами. Сейчас, в полумраке ему мерещилось, что они написаны кровью. Кровавые строчки призыва:
Тей с Жеромом проводили меня до ворот дома Агеэра, где мы и попрощались до завтра. Когда они исчезли в портале, а я уже хотела открыть ворота, вдруг возникло острое ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Площадь была освещена, как и пространство вокруг, а я чувствовала тяжесть чужого взгляда, словно хищник, притаившийся в кустах, высматривающий добычу. Очень гадкое ощущение, холодный взгляд, неизвестный враг, и я совсем одна, без защиты. Разве что цветок, почему-то сейчас особенно ярко сияющий. Или мне это просто кажется?
— Зло, ходящее по краю, готовое вот-вот напасть, — прошептала я, поглаживая цветок, все еще вглядываясь в пространство, все еще ощущая чужой взгляд. — Где ты прячешься? И чего хочешь?
— Добрый вечер! — послышался голос позади, я вздрогнула и резко обернулась. А после схватилась за сердце, стараясь его унять, убеждая себя, что это всего лишь Ассан, мой новый охранник полукровка с меняющими цвет глазами. Дура, и чего ты испугалась? Эвен же упоминал, что он придет.
— Ассан, богиня, как же вы меня напугали, — воскликнула я, немного злясь на него и на себя тоже.
— Прошу простить, — безразлично отозвался охранник.
— Почему не заходите?
— Жду вас.
— Понятно, — вздохнула я, окончательно придя в себя, и открыла ворота. Что-то я устала сегодня, вымоталась, вот и мерещится всякое. Да и взгляд этот больше не ощущается. Видать Ассан спугнул.
— Занятное растение, — хмыкнул хранитель, глядя на мой все еще сияющий подарок.
— Да, говорят, он отгоняет зло.
— Все может быть, — не стал спорить полукровка. Больше он не говорил, шел позади, чуть в отдалении, приблизиться не пытался, и мне показалось даже, что с опаской поглядывал на цветок. Не успела я подивиться такой странной реакции хранителя, как входная дверь открылась, и я узрела радостную физиономию Кахаара.
— Молодая хозяйка, вы вернулись? — лучился счастьем бывший слуга.
— Ну да. Решила, вы тут без меня заскучаете, — почему-то смутилась я. Трудно не засмущаться, когда тебя встречают с улыбкой до ушей. И возникают у меня смутные сомнения, может, Кахаар это… влюбился? Или что-то попивает втихаря от любимых хозяев.
— А дед где? — спросила, оглядываясь. Да уж, похоже, я сильно устала. Опять мерещится что-то. И пяти часов не прошло, как ушла, а кажется, что дом словно потух и стал сильнее, чем прежде напоминать склеп. Жуть.
— Так у себя. Как вы ушли, так и заперся. Рычит, никого не впускает, и даже ужинать не стал.
Странно. С чего бы это? Можно подумать, ему не все равно, что я ушла. А может и правда не все равно? Да ну, дед Агеэра не способен переживать. Ему чужды простые человеческие эмоции.
— Ладно, пойду проведаю его, заодно на глаза покажусь. А ты устрой моего… э… охранника где-нибудь. И накорми. Вы… голодны?
Охранник отрицательно покачал головой, посмотрел на меня своим странным взглядом, который я так и не смогла расшифровать, но за слугой последовал, а я направилась в кабинет деда, который заменял ему и спальню, и гостиную и комнату для отдыха.
Постучала, никто не отозвался. Решила обозначиться голосом.
— Дед, ты спишь?
Дверь открылась почти мгновенно, словно под ней стоял и только и ждал моего появления.
— Э… я пришла, — оторопела я.
— Вижу, — все с тем же легким разочарованием, и во взгляде, и в голосе ответил дед. По его виду никогда бы не подумала, что ему не все равно, пришла я или ушла. Ну не дура? Я тут беспокоюсь, переживаю, а ему глубоко наплевать на все мои переживания.
— Кахаар там ужин приготовил. Ты бы поел. А я спать. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Клементина, — едва слышно донеслось вслед, когда я по лестнице поднималась.
Ну вот, я же говорю, мерещится. Дед бы никогда не пожелал мне спокойной ночи, тем более с такой нежностью в голосе.
«Бред все это, игра воображения. И ничего больше», — решила я про себя, и отправилась спать.
А ночью мне приснился странный сон. Такой яркий, такой реальный, словно это был и не сон вовсе.
Я словно проснулась от чьего-то прикосновения. Открыла глаза, увидела кого-то в комнате и почему-то даже не испугалась. Кардамис светил тихим лунным сиянием на моей прикроватной тумбе, отбрасывая лучи света на одеяние ночного гостя. Это был дэйв в белой мантии, такие носили жрецы или людские священники. Я хотела спросить о чем-то, но он не позволил, приложил палец к губам, поманил за собой. И я пошла, как была, босиком в ночной рубашке, к открытой двери, в полной темноте, по коридору, и вниз по лестнице, а дальше в сад, где прошлась по мокрой, колючей траве. И когда мы вышли за ворота, незнакомец протянул руку, и я не раздумывая, взялась за нее, чтобы через мгновение скрыться в пространственном переходе.
Открыв глаза, я увидела длинный старинный коридор, который освещался как в древности не магическими светильниками, а огненными факелами. Незнакомец взял один из них, передал мне и указал рукой в сторону хода. Я поняла, что дальнейший путь должна преодолеть одна, но по-прежнему не боялась. Только чувствовала камни под ногами, которые резали ступни, но боли почему-то не ощущала. Коридор вскоре закончился большой дверью без ручки или кольца. Не успела я возмутиться, как в голове возник голос:
«Воспользуйся силой крови».
И я поняла, дверь открывает кровь. И хотя мои ноги были изрезаны и кровоточили, мне показалось оскорблением воспользоваться такой кровью. Поэтому я порезала ладонь об острый камень в кладке стены. Мазнула по двери, и она стала прозрачной, словно иллюзия мастера Крейма. Из глубины повеяло теплом и сильным запахом меда и цветов. Мне безумно хотелось туда войти, окунуться во все это тепло, но я медлила всерьез думая, что оставив кровавые следы в этом идеальном месте, оскверню его.
Кто-то в моей голове засмеялся, а я с удивлением обнаружила, что порез на руке зажил, как и на ногах.
«Спасибо», — хотелось сказать неведомому целителю, впрочем, я уже догадывалась, кто скрывался там, в глубине огромного… святилища.
«Не бойся, мое дитя. Я много лет ждала тебя» — сказал голос в моей голове, принадлежащий не мне. И как я могла не ответить на приглашение?
Мать всех драконов была большой, если не сказать огромной. Она была прекрасна, и сияла так, что слегка слепило глаза. Ее взгляд больших серебряных глаз с вертикальным зрачком был мягким, добрым, нежным. Так смотрит любящая мать на свое глупое дитя. Как же давно я не видела этого взгляда.
Удивительно, но я не испытывала благоговения, хотя Мать, безусловно, этого заслуживала. Скорее, это был восторг и невероятный покой. Еще днем я верила, что только дом Парс я могу назвать своим истинным домом, и как же сильно ошибалась. Именно здесь, именно с Матерью я чувствовала, что попала домой. Как такое возможно?
«О чем ты думаешь, мое дитя?» — спросил голос, живущий по-прежнему, в моей голове.
— Я не знаю. Мне хочется обнять вас.
«Ну, что ж. Как я могу тебе в этом отказать?»
Не успела я удивиться ее словам, как Мать вспыхнула еще ярче, и через секунду на ее месте была уже женщина, не менее прекрасная, чем дракон, но это была женщина. Высокая, как дэйва, с длинными белоснежными волосами, все с теми же серебряными глазами, полными любви.
— Как такое возможно? — потрясенно выдохнула я, а Мать лишь снисходительно, но все также нежно улыбнулась и раскинула для меня свои объятия. И когда я к ней потянулась, мне захотелось плакать, от счастья и боли. В ее объятиях обнажалась моя душа.
— Мое дитя, эта встреча стоила ожидания, — проговорила Мать певучим, мелодичным голосом. — Твоя душа чиста и прекрасна, зло не обожгло ее своим зловонным дыханием. Береги ее, моя девочка.
— Но как это возможно? Никто никогда не говорил, что вы можете превращаться в женщину.
В ответ Мать рассмеялась, и погладила меня по голове.
— Это потому, что я никогда никому не открывалась.
— А почему открылись мне?
— Потому что ты — часть меня, дитя.
— Я полукровка, — засомневавшись, напомнила я. А Мать снова рассмеялась и сказала:
— О, ты совершенно особенная, Клементина. Тебе предстоит столько совершить, тебе и этому глупому упрямому мальчишке, что живет в твоем любящем сердечке. Не сдавайся, девочка. Ни за что не сдавайся. Как бы не было тяжело, как бы он не был упрям, уж я его знаю, но только вместе вы сможете разогнать тучи, что сгущаются над нашим миром. Без тебя он погибнет или погубит его. Борись, моя девочка.
— Я не знаю, как? Он верит в проклятие, — пожаловалась я, как в детстве, как маме. И она меня поняла, улыбнулась, снова погладила по голове и прошептала:
— Я знаю о проклятии. Сама судьба наложила его, увы, я не могла ничего сделать тогда.
— А сейчас? — с надеждой спросила я.
— Проклятие падет, когда истинный наследник взойдет на Илларский трон. Когда Огненный дом наденет на его голову венец высшей власти.
— Но кто этот наследник?
— Дитя первого правящего дома. Дитя Ибиса.
Дитя Ибиса? Да, я помню эту историю, нашу историю. Вот только…
— Этот дом стерт, рассеян в песках времени. Его больше нет. Остался только Лазариэль, но…
— Я пыталась, — погрустнела Мать, когда я упомянула о Лазариэле, — пыталась изменить, но… Я слишком заигралась с судьбой, и за это она наказала меня. Она не позволила мне остановить великую трагедию.
— Кровавые пески, — догадалась я.
— Да. Я видела многое, мое дитя, пути, дороги, судьбы, жизни, но зло ослепило меня тогда, оно уничтожило моих жриц…
— Видящих.
— Я осталась слепа, и даже сейчас я не вижу, лишь чувствую отголоски. Я не имею права влиять, но могу указать путь.
— Путь к снятию проклятия?
— Путь к спасению, — поправила меня Мать. — Ты должна поехать в Арвитан. Там ты найдешь все, что ищешь. Там ты найдешь себя.
— А Инар… я могу ему сказать?
— Боюсь, мальчик не станет тебя слушать, как не слушает уже давно и меня. Запомни, детка, пока связь не закреплена, вы оба, да и сам мир уязвимы, но в то же время, пока ты слаба, пока твое предназначение не исполнено до конца, даже закрепив связь, вы не станете единым целым.
— Что это значит? Я не понимаю.
— Ты должна поехать в Арвитан, любым способом, любой ценой — ты должна поехать.
— Вряд ли это будет сложно сделать, — горько усмехнулась я. — Он и сам этого хочет.
— Это пока, — загадочно улыбнулась Мать. — Но скоро вам обоим придется выбирать. И ты должна сделать правильный выбор.
— Я должна поехать в Арвитан…
— Как бы сильно тебе не хотелось остаться.
— Я поняла, — прошептала я, хотя по правде мало что понимала. И Мать об этом догадалась, улыбнулась, погладила меня по щеке своей теплой, сияющей рукой.
— Мы еще увидимся?
— Конечно. Я всегда буду присматривать за тобой. За вами обоими.
— Вряд ли Инару это понравится, — хмыкнула я.
— А мы ему об этом не скажем. Чего мужчина не знает, о том он не беспокоится.
— Слова мудрой женщины?
— Ну, — иногда даже мне, тысячелетней старухе хочется развлечься. И я еще не забыла, что значит любить, — загадочно улыбнулась Мать. — А теперь ступай, уже светает. Мы и так слишком много времени украли у ночи.
Я понимала это, но никак не могла уйти, не могла насмотреться на Мать, которая снова приняла форму дракона и сейчас сияла еще ярче, чем прежде.
«Иди, дочь моего сердца. И да благословит тебя Великая Богиня».
И я ушла, через призрачную дверь, снова порезала ступни, но по-прежнему не ощущала боли. Незнакомец в мантии ждал меня вначале коридора, и подхватил, как только я оказалась рядом. И оказавшись у ворот своего дома, я увидела далекое зарево рассвета. Мужчина торопливо открыл ворота, почти бежал, держа мою руку в своей, и вздрогнул, когда мы достигли лестницы, отпустил руку, повернулся ко мне и прошептал:
— Мне очень жаль. Мы не успели. Простите.
В следующий момент он коснулся моего лба, и я очнулась посреди коридора, у лестницы, а в мои глаза смотрела сама смерть.
Глава 4 Сомнения
Наступило утро, а Эвен даже не помышлял о сне. Всю ночь он готовился, контролировал каждую деталь в идеально продуманном плане, и все же ему казалось, что что-то упущено, незначительная деталь, винтик в механизме, из-за которого все может рассыпаться в один миг. Но что это за винтик? А точнее кто?
Дворец еще спал, как и большинство жителей столицы, но скоро они проснутся, жизнь придет в движение, и, может быть, после ему удастся поспать. А пока он спешил в кабинет повелителя, из которого в самый неожиданный момент буквально вылетел Этинор Парс, чуть не приложив его дверью по лбу.
Поделиться книгой: