Сыновья алых лун

Даро вырвался, поднырнув под локоть Риэ, и тот остался стоять, упираясь ладонями в стену и опустив голову.

— Прости, из меня хреновый утешитель…

— Я ничего не могу изменить, — не слыша его, проговорил Даро.

— Я не верю в судьбу, — повернулся к нему Риэ. — Если бы ты выбрал остаться на станции и ничего не делать, то мы все бы погибли.

— В том-то и дело, — горько усмехнулся Даро. — Я бы не смог.

— Ты всегда можешь изменить что-то, — продолжал Риэ, — даже сейчас. Не для себя, так для других.

Даро отвернулся, подставил лицо порыву сырого ветра.

— Хотя бы для этой девочки…

— Не надо, — напряженно оборвал его Даро.

Риэ замолчал. Потом все же продолжил:

— Ты не представляешь, каково потерять свой дом, всех, кого знал и любил раньше…

— Хреновый утешитель — это мягко сказано! Хочешь попрактиковаться — валяй, экспериментируй на паурен, — оскалился Даро. — У вас с ней, видно, больше общего, чем со мной! Ну? — жестко усмехнулся он. — Чего ждешь? Иди!

Риэ замер на мгновение, неверяще глядя на друга, потом сдержанно поклонился.

— Как прикажете, наследник.

***

В большой стенной нише дворцовой оранжереи располагались ряды многослойных шаров — книги по ботанике, старые стихи и песни. Тут же висела в магнитном поле сфера, состоявшая из множества мелких штырьков. Такую же универсальную библиотеку Риэ давно завел у себя дома, избавляясь от необходимости хранить десятки метапластиковых или деревянных книг. У Высших сферы бывали и золотые, и отлитые из голубоватого драгоценного металла шэ. Риэ не воспринимал книги как безделушки, ведь главное — это история или информация, которая остается в голове после прочтения. А на каком носителе она находится — совершенно неважно.

Шуа Эйва Онья не походила ни на одну сиуэйтку из виденных Риэ. Старая, но очень красивая, гибкая, словно покрытая цветами лиана эйло. Безропотно и спокойно принимающая власть любого из семьи сиуэ над собою, но не скрывающая пламени в глазах. Служанки шептались, называли ее дочерью огненных хвостов. Что-то от аатов в этой сиуэйтке, несомненно, было. Ее оранжерея переливалась немыслимыми оттенками, здесь росли экзотические растения со всего Золотого Королевства. Она сама ухаживала за своими питомцами — изящные зеленые руки обрывали сухие листья, подрезали лишние побеги, сажали новые семена.

Хотя формально оранжерея была открыта для всех, Риэ вступил в вотчину бабки Даро с некоторым трепетом. Раньше он приходил сюда лишь вместе с другом… Риэ вздохнул. Срывы бывают у всех, ему ли не знать, как остро Даро переживает даже сущие мелочи. Но приказ прозвучал, и его нужно исполнить. Тем более, если Даро всерьез вошел в роль правителя… приказы Наследника не оспаривают.

Риэ надеялся на небольшой шанс, что он пройдет по саду и никого не встретит. Тогда можно будет с чистой совестью улететь домой: там еще оставалось полно дел. Со следующего шестидневья он начнет работу на верфи, значит, нужно успеть починить накопившиеся заказы и помочь деду разобрать новую партию деталей, которыми тот торговал на рынке электроники. Прилетев из Академии, Риэ вернулся к работе и загрузил себя по максимуму — во-первых, чтобы скопить денег на время бесплатной стажировки на верфи. Во-вторых — чтобы не иметь времени на лишние размышления.

Камоир не разбирался в технике так, как Риэ или Тока, но мог отличить годный коннектор от негодного или проверить схему простым сенсором. Крошечный дворик за лавкой он засадил питательными клубнями укку, угощаться которыми приходили даже соседи. Риэ невольно подумал, что, возможно, Камоир нашел бы о чем поговорить с Шуа Онья, и усмехнулся столь крамольной мысли. Возвращение на Ронн из продвинутой в вопросах равенства столичной Академии оказалось непростым, словно пробуждение от волшебного сна. Когда-то он считал, что нет ничего лучше родной планеты, но теперь ему было с чем сравнивать. Но если братья Энсо продолжат политику своего отца, то, возможно, Риэ Зунн доживет до того момента, как и на Ронн уйдут в прошлое последние признаки неравенства между народами сиуэ.

При виде Риэ Шуа Эйва Онья отложила книгу и показала жест вежливого приветствия. Риэ склонился перед ней, выражая почтение.

«Ты пришел полюбоваться на цветы, Риэ Зунн?»

«Наследник послал меня скрасить время ожидания помолвки для лэрнен Майко».

Шуа подняла бровь.

«Весьма благородно с его стороны», — Риэ показалось, или в движении проскользнул оттенок насмешки? — «Лэрнен Майко будет полезна практика разговорного диалекта. Ты найдешь ее в закатном краю сада, у кустов суу».

Риэ нашел паурен по голосу. Едва слышная песня, простой мотив, вновь и вновь повторяющийся, но в ином порядке тонов, словно солнечные блики в ручье. При виде Риэ девушка резко оборвала песню и склонилась.

«Да будет ваша вода чиста, лэрнен Майко» — поздоровался Риэ, — «Мое имя Риэ Зунн. Не стоит кланяться, вы гораздо выше меня по рождению».

Паурен подняла лицо.

«Я видела вас рядом с Наследником».

Риэ улыбнулся уголками губ.

«Мое присутствие его развлекает. Наследник послал меня к вам в надежде, что и вас оно может развлечь».

Девушка не ответила на улыбку, опустила взгляд.

«Я благодарна Наследнику за заботу».

— Прабабушка Наследника сказала, что вам следует тренировать разговорный язык, — проговорил Риэ. — Я готов помочь. Мало в чем я преуспел так, как в умении болтать.

Улыбка по-прежнему не касалась полных губ паурен, но Риэ показалось, что все же на миг алые глаза потеплели.

— О чем же мы будем говорить? — спросила лэрнен с мягким акцентом.

— Расскажите мне о местах, где вы росли, — попросил Риэ.

Просьба заставила девушку задуматься. Они прошли несколько шагов, прежде чем она решилась ответить:

— Я не знаю, что именно вам будет интересно узнать.

Риэ вздохнул.

— Когда я прибыл в Ронн, мне все казалось холодным, — негромко проговорил он. — Вода, земля, листья. Потому что у нас все цвета были теплее — красный, коричневый, желтый…

Он остановился у цветущего куста суу, легонько тронул пальцем рыжий лепесток. Тот сорвался и упал на дорожку.

— У нас под окнами росли кусты ваело, — сказала паурен. — Колючие, но красивые. Цветут только одну ночь. Сорвешь и съешь — будешь счастлив.

Риэ улыбнулся.

— И вы съели?

Паурен отвернулась, но Риэ успел увидеть вспыхнувший на щеках румянец.

«Это было запрещено, господин».

— Не зови меня господином, — отозвался Риэ.

Девушка опустила глаза.

«Простите. Мне многое непонятно здесь. Я не желала обидеть вас».

— Это не обидно, просто неверно, — пояснил Риэ. — Неужели у вас низшие могут удостоиться такого обращения? — полюбопытствовал он.

— Я… не знаю, — замешкалась паурен. — Во дворце я их не встречала. Но знаю, что у низших в Паур глаза черные. А здесь, — она подняла лицо, — у всех глаза светлые, будто звезды…

Риэ смущенно отвел взгляд.

— Я слышал, ваша планета находится у двойной звезды? — спросил он. — Как это — иметь два солнца?

***

Найя сидела у окна и работала. Но образцы ткани один за другим отправлялись в дальний угол стола. Даже сосредоточение никак не удавалось поймать, не говоря уж о вдохновении… Историю интересов Найи можно было легко прочесть в ее коллекциях одежды: элементы нарочитой небрежности, период увлечения униформой, так похожей на ту, что носили кадеты Академии Пяти планет, и вот теперь — время воздушных силуэтов, словно попытка перенести покрой традиционного свадебного платья в повседневные модели…

Силовое поле было отключено, из сада долетал щебет птиц. Найя старалась убедить себя, что вовсе не смотрит в окно, на две фигуры, плавно двигающиеся по цветочному лабиринту. Не прислушивается… Рука на миг замерла: Найе показалось, что снизу долетел смех.

Глава 10. Две воли

Помолвка мало чем отличалась от церемонии приветствия и значила столько же. Пять ритуальных фраз, одно прикосновение рук. Ладони Майко плотно облегала шелковистая голубая ткань, а у Даро — тонкая сиреневая кожа с золотыми солнцами, цвета его дома. Он заставлял себя смотреть на невесту, и она тоже не опускала глаз. Осмелела за пару пятилуний? Демонстрировала, что нужно принимать свою судьбу как должное? Пыталась таким образом что-то сказать жениху? Даро было все равно.

Луар — окольцованная гигантской станцией столичная планета Королевства — встретила сына правителя Ронн ярким светом чуть зеленоватого солнца. Возможно, этот цвет сообщали лучам рассветные облака или просто воображение: Даро уже целое шестидневье казалось, что он смотрит на мир из-под воды. Все покрывало холодное, тугое марево, звуки были чересчур острыми, а собственные движения — скованными. Возможно, он еще не до конца восстановился после недавнего потока, либо просто сказывалась накопившаяся усталость. Два дня на Луар обещали быть долгими и выматывающими, даже если не брать в расчет то, что сутки здесь длились на две печати дольше, чем на Ронн.

Раньше при назначении на должность офицер должен был проплыть несколько умиэ разнообразных препятствий вместе с вверенными ему сиуэ и прийти к берегу первым, доказав свое право командовать ими. Сейчас от этого обычая на Луар остался только показательный заплыв. Даро лениво отмечал, каким ровным ромбом плывут солдаты, и прикидывал, сколько они тренировались ради этого дня… двенадцать отрядов ладных, поджарых сиуэ скоро встанут под его руку. Если сын Итари Алин Онья проявит себя — пойдет выше. Звания верховного командования выдаются не просто так.

Даро смотрел на тех, с кем вскоре придется служить — на равных себе командующих, на вышестоящих офицеров, на своих подчиненных. Говорил и улыбался по мере необходимости. Солдаты прошли большое количество симуляций и прилежно учились, чтобы когда-нибудь вернуться домой с боевым орденом, но знают ли они, что за этим кроется? Вряд ли… Солдаты подтянулись, когда он прошел мимо них, сердца забились чуть чаще. Даро равнодушно подумал, что, наверное, у него наконец взгляд стал таким, о каком он мечтал с раннего детства — как у Наставника.

Он скучал по Наставнику. Пожалуй, это было одним из немногих оставшихся у него чувств. Но Наставник сильно пострадал во время военных действий, он был тогда на флагмане Ронн, и их брали на абордаж… Тело восстанавливалось более пятилуния, все же Наставник был далеко не молод. Потом Итари отправил его в родную систему, на отдых. Официально Наставники отказывались от родовых имен, вступая в должность, однако это не значило, что связи с родственниками полностью рвались. Наставник должен был вернуться на Ронн на следующий день после Даро.

Столица постепенно восстанавливалась: каналы очистили, затопленные селями окраины уже избавлялись от остатков рассохшейся глины на улицах и стенах домов. Главный канал заново обсаживали голубовато-лиловыми кустами оггу. Список дел в календаре Наследника не уменьшался, но сами дела становились все менее трудными.

***

После размолвки Риэ старался не попадаться Наследнику на глаза. Он даже мысленно все чаще называл его титулом, а не по имени. Возможно, ядовитые речи двух низших в лавке были тому виной, или горькая обида, пустившая корни в его сердце, но Риэ стал острее замечать то, о чем раньше старался не думать. Они с Даро спасли жизнь друг другу, и этого семья Наследника не могла забыть. Но и простить не могла. Не все ее члены были согласны с положением вещей.

Итари Онья, его жена и его сын общались с Риэ так же, как с другими лэрами, не делая различий. Остальные же… Он видел брезгливую холодность сестры Наследника, которую она демонстрировала, стоило лишь на четверть иль пересечь границы этикета. Улыбку Шуа Онья, чья вежливость скорее проистекала от нежелания огорчать правнука, а не от уважения к самому Риэ. Хотя видят Боги, он заметил поломку в ее универсальной библиотеке сам и исправил без приказа… Со всем тщанием, не ожидая благодарности. Она напоминала ему сестру матери, также умершую от сухого мора. Но для старой Шуа Риэ все равно оставался пустым местом, всего лишь одним из слуг. А для Даро? Кем он был для него, особенно теперь?

Эти мысли обжигали, но прогнать их раз и навсегда Риэ не мог. Те идиоты, что приходили в лавку, не смогли бы сделать ничего таким, как Онья. Да что там Онья, они не смогли бы вообще пройти к центру столицы, не будучи пойманными стражей. Хоть он и не разделял этой рожденной из нищеты ненависти, Риэ было их немного жаль.

***

Проходя по коридору дворца, Даро заметил Риэ. Его взяла себе в помощники прабабушка после того, как Риэ исправил ей поломку в универсальной библиотеке. Теперь низший установил ей электронный аддитивный станок с преобразователем для каких-то дел в оранжерее. Даро не вникал в детали, только знал, что теперь Найя постоянно бегала туда по своим модным делам, хотя у нее в кабинете был свой собственный, немного поменьше.

— Стой!

Риэ послушно замер, повернулся и поклонился.

— Да, Наследник.

Даро подал ему знак следовать за собой. Миновав несколько переходов, они вошли в небольшой зал отдыха, где в кольце пустующего круглого ложа журчал фонтан.

— Перестань говорить со мной так! — прошипел Даро, обернувшись к Риэ.

— А как мне говорить? — поднял глаза тот.

— Как раньше!

Риэ рассматривал его долго, Даро ждал ответа.

— Мне показалось, что ты не относишься ко мне как раньше, — наконец, сказал Риэ. — И это нормально. Все течет и меняется, нельзя дважды выпить одну воду из ручья. Ты меняешься, и я тоже.

— Я такой же как раньше! — громко воскликнул Даро и тут же отвернулся, качнул головой. — Нет… не такой, — тихо сказал он. — Ты прав, во имя проклятой впадины огненной богини, ты прав…

— Не кори себя, — шагнул к нему Риэ, — не за что, Даро. Я не хотел, чтобы ты так воспринял мои слова. Я вообще не хотел выяснять с тобой отношения, точно сварливая жена.

— Но я хочу! — резко обернулся Даро. — Я хочу понять… почему ты не приходил ко мне.

— Ты не звал, — с легким удивлением отозвался Риэ.

— Раньше тебя это не останавливало.

— Раньше у твоих дверей не стояла вереница придворных и министров. Даро, я все понимаю, — вздохнул Риэ, — Но мы уже не те мальчишки, что ныряли в канал квартала техников. Нельзя сказать, что я не сожалею. Но повернуть время вспять не властен никто.

— Значит…

— Не значит, — резко мотнул головой Риэ, — не вкладывай в мои слова то, чего в них нет! — Еще раз вздохнув, он продолжил: — Моя спасенная жизнь в твоих руках, ты мой сюзерен, которому я служу, и ты по-прежнему мой друг. Я был бы счастлив снова встречать тебя у себя в доме, хоть и понимаю, что теперь это невозможно. Мне не хватает наших разговоров и не хватает твоей руки возле моей. Но я говорю лишь за себя. Я не читаю твоих мыслей.

Даро помолчал. Теперь Риэ ждал его ответа. Низший был прав. «Хотеть как раньше» — глупая и детская мысль, наивности которой жизнь не прощает. Но если нельзя «как раньше», то всегда можно по-новому.

— Я хочу видеть тебя, Риэ, — наконец, сказал Даро. — Чаще, чем теперь.

— Я очень этому рад, — улыбнулся тот.

— Придешь ко мне вечером смотреть матч Большого Круга?

— Я принесу зой-зой от Руны с Рассветного рынка, — ухмыльнулся Риэ. — Помнишь ее? Ваши повара такого не готовят.

***

Наставника встречали вдвоем. Риэ бесконечно уважал этого темнокожего сиуэ. Он возился с мальком-низшим перед отлетом на учебу и даже потом, на каникулах, и Риэ был благодарен за это. Серебристое зернышко джета снизилось и зависло над площадкой. Наставник, как всегда строгий, одетый в черное, спустился по трапу. Увидев их обоих, одобрительно кивнул. Ветер трепал полы его мантии, обнажая рукоять меча. Подойдя ближе, Наставник склонился перед Наследником, Риэ — перед Наставником.

— Нам приятно приветствовать вас дома, — серьезно проговорил Даро, скрывая радость, как и положено по этикету, но взгляд был полон ею, как лесной ручей — солнцем.

— Я рад вновь служить вашему дому, господин, — ответил Наставник.

Риэ невольно додумал несказанное: «…и нянчить ваших детей». Даро, видимо, сделал то же, лицо затуманилось, словно на светило наползла туча. Он кивнул Наставнику, развернулся и пошел по коридору. Риэ едва слышно вздохнул. Нельзя вечно бегать от неизбежного…

— Я исполняю твое приказание, — догнав Даро, сказал он.

Тот поджал губы.

— Лэрнен Шуа считает, что разговорный язык Туа улучшился, — продолжал Риэ.