Свид.: Говорили, что, может быть, евреи это сделали.
Замысловский: А когда вы сидели, наносили вам побои?
Свид.: Нет, угрожали только, но не били...
[96] ...Оглашается [письменное] показание Федора Нежинского.
[99] ...«...Я знаю, что Александра [Приходько] многим хвасталась, что будто на имя Андрюши положены деньги. Говорила она об этом и мне, я же лично знаю, что никаких денег на имя Андрюши не имеется, и что Александра говорила это нарочно всем, а также и матери Луки, если последняя упрекала ее, что у нее имеется незаконный сын...»
Прокурор: Пожалуйста, свидетель, скажите, вы слышали ваше показание?
Свид.: Слышал.
Прокурор: Вот вы на мой вопрос, подозревали ли вы Луку Приходько в убийстве, ответили – Боже сохрани, я Луку Приходько ни в чем не подозревал, вы сказали: все это меня научили говорить сыщики.. Почему же вы следователю не сказали того же самого, что сказали нам здесь, почему вы следователю говорили, что Приходько такой-сякой, что он бил Андрюшу и т.д. Что же, это вас все научили говорить, или вы по совести показывали?
Свид.: Я тогда боялся, что меня никогда не выпустят.
Прокурор: Так что вы, несомненно, следователю все на Луку сочинили. Вы говорили на Луку все то, что [чему] вас научили [Красовский и Выгранов]?
Свид.: Конечно...
Председатель: ...Вы показывали такие обстоятельства, которых теперь не показываете, и говорите, что вас подучивала полиция, сыщики. Почему вы так показывали?..
Свид.: Кричали на меня...
Председатель: В мае Красовский поручил вам производить розыски в воровской шайке по делу об убийстве Ющинского и если что узнаете, так сообщать Красовскому и за это он обещал вас выпустить из-под стражи и обещал место...
Свид.: Нет, меня освободили уже из-под ареста.
Турасович: Что же они вам обещали?
Свид.: Обещали достать хорошее место мне и жене...
[Опущены показания жены Ф. Нежинского и др. – Ред.]
[110] ...
Показание Луки Приходько
[отчима Андрюши. – Ред.]
[111] ...Приходько: ...24-го [марта 1911 г.] собрались все родные, вся семья, пришли для похорон, но вместо похорон этот день оказался (свидетелю дурно).
Председатель: Вы взволнованы?..
Приходько: Вместо того нас предали заключению, благодаря Мищуку. Хороший начальник сыскного отделения. Он так тонко понимал свое дело, как я свое. Нас арестовали, нас обыскали, мы сидели до позднего вечера... до двух часов [ночи]. Мищук потом пустил [слух], что я вешался, – но я никогда не вешался, – жену чуть ли не колотил и над ней издевался. Вместо того, чтобы взять ключи у нас, он при обыске перевернул все. Когда я после 13 дней ареста пришел домой, то там застал всю одежду вскопанной, все переворочено, все поломано. Тяжело было это и ужасно... Проходил до 26 июня, для меня это было очень печально... Я не имел никакого покоя. Это было время, когда я не знал, жить мне или умереть. 26 июня приходит Красовский и забирает меня. Я просидел день или два, затем начинает приносить одежду. Если он говорит, что я был в чужом платье, то ему хорошо известно, в чьем я был платье... Приносили одежду, надевали, примеряли разные шапки, подгоняли мне одежду, привели в парикмахерскую, там сбрили бороду, обрили правую часть головы, сразу представили генералу [по всей видимости, прокурору.– Ред.]. Водили меня и говорили: тебя опознали, ты арестант, но ты еще не сознаешься...
[112] ...Прокурор: ...И кто произвел всю эту гримировку?
Свид.: Красовский.
Прокурор: ... Вас специально возили туда? Кто же тот человек, который вас опознал, что в день убийства вы были на заводе [возле пещеры]?
Свид.: Не знаю.
Прокурор: Когда вас везли, был Выгранов?
Свид.: Был.
Прокурор: И он говорил, что арестуют и вашего отца, и вашего брата, и всех родственников, возьмут под арест.
Свид.: Он уже говорил по пути обратно... Я говорил: снимите хоть голову мою, но родных моих не трогайте...
[Опускается показание фельдшера Синицкого и разговор с ним В. Чеберяковой о том, что первый, обнаруживший труп мальчика, якобы получил (?) большие деньги. – Ред.]
[121] ...
Четвертый день
28 сентября 1913 г.
[Опускается показание городового Лещенко, который первым из властей оказался на месте обнаружения трупа. Из его показаний видно, что с самого начала были совершены упущения в расследовании, связанные либо с халатностью, либо с неопытностью низших полицейских чинов. Прокурор вынужден был обратить на это внимание суда. – Ред.]
[128] ...Прокурор: Прошу удостоверить, что в данном случае порядок производства дознания был полицией нарушен...
[129] ...Зарудный: ... Защите совершенно безразлично, были ли в настоящем деле правильны действия полиции, хотя мы со своей стороны согласны со всеми указаниями, которые сделаны обвинением и гражданскими истцами о неправильности действий полиции, хотя мы считаем, что это не имеет никакого отношения к делу Бейлиса, – тем не менее... Я не знаю, были ли действия полиции правильны или неправильны, но утверждаю, что со стороны прокурора в данном случае преждевременно говорить, что полиция допустила какое-нибудь нарушение...
[132] Показание Ордынского
Читается показание Ордынского [данное у следователя]: «...Я сотрудник газеты "Киевская Мысль". Сегодня явился в камеру вашу без вызова и хочу сделать по настоящему делу следующее заявление. Несколько дней тому назад я был у своих знакомых, г.г. Ниренберг... Г-жа Ниренберг [очевидно, она же Клейман. – И.Г.] [133] ... предложила послушать разговор ее с поденщицей прачкой... Подойдя к открытой двери, ведущей в кухню, я начал слушать, о чем говорит зашедшая сюда г-жа Ниренберг с сидевшей на скамье женщиной... Женщина начала очень подробно рассказывать об обстоятельствах, предшествовавших и сопровождавших убийство мальчика Андрея Ющинского... Незадолго до обнаружения сестра рассказчицы [прачки Симоненковой] случайно проходила вблизи места, где труп [впоследствии] был найден. Здесь она встретила брата матери покойного мальчика, то есть дядю покойного. Он, дядя, с улыбкой заметил, что пропал, мол, мальчик, нельзя никак найти. На вопрос, почему он смеется, дядя ответил, что это "от нервного возбуждения". Там же в другое время сестра рассказчицы встретила и мать Андрея Ющинского[34].
Та [мать Ющинского] также с улыбкой сообщила об исчезновении сына. В дальнейшем прачка, на вопрос г-жи Ниренберг, можно ли с уверенностью сказать, что мальчика убили близкие ему люди, категорически заявила, что "да".
На вопрос, за что убили, прачка ответила, что есть такое дело. Какое дело, она не хотела сообщить и вместо этого начала рассказывать о других подробностях, которые может знать лишь человек, хорошо осведомленный... Она сказала, что через день или два после исчезновения Андрея Ющинского, на киевском берегу, у пароходных пристаней к одному из городских извозчиков подошли мужчина и женщина, державшие в руках большой мешок с тяжелым, по-видимому, предметом. Они договорили извозчика в Кирилловскую больницу и по дороге сказали ему, что везут больного мальчика. На недоумение извозчика по поводу такого способа перевозки, неизвестные ответили, что так, мол, предложил доктор. По словам прачки, извозчик, когда выехал в малолюдное место, почувствовал панический страх... Откуда прачка узнала о переживаниях извозчика и вообще о таких подробностях, она не сказала, уверив свою собеседницу [г-жу Ниренберг или Клейман. – И.Г.], что это "верно".
Прачка рассказывала далее о том, что мальчик никогда не называл свою мать мамой, а по имени и отчеству, между матерью и сыном не было дружеских, родственных отношений, мать иногда в ссоре угрожала мальчику... кажется, смертью. На вопрос г-жи Ниренберг, почему она не заявляет об этом полиции, прачка сказала, что боится за свою жизнь, так как имеет основание предполагать, что убийцы не будут наказаны. Как бы в подтверждение своих доводов она указала на то обстоятельство, что мать покойного мальчика уже поступила в союз "русского народа" и никого не боится... Показание это я записал собственноручно... В. Ордынский».
Прокурор: Вы подтверждаете, что прачка это вам рассказывала?
Свид.: Почти все...
Прокурор: Почему вы принимали такое большое участие в деле Ющинского?
Свид.: Потому, что это дело меня, как газетного работника, не могло не интересовать. Оно серьезное, важное...
Прокурор: Не говорила прачка, что сведения эти она получила с базара, что это базарная сплетня?
Свид.: Она сказала, все говорят, что Ющинского убили евреи, а я знаю, кто убил.
Прокурор: Значит, убили мужчина и женщина, которые везли труп на извозчике...
Турасович: Она так и говорила, что по совету доктора они везли больного мальчика в мешке... Вас не удивил такой врачебный совет – везти больного мальчика в мешке?
Свид.: Я считал себя обязанным [134] передать то, что слышал, не вдаваясь в критику слов...
Шмаков: ...Кто еще был с вами в гостинице? Сотрудники "Киевской Мысли"?
Свид.: Был Выгранов и Вера Чеберяк[ова].
Шмаков: А Бразуль-Брушковский был?
Свид.: Был.
Шмаков: А Яблоновский был?
Свид.: Был...
Председатель: Вы пришли для того, чтобы потом об услышанном писать в газете?
Свид.: Да!..
[135] ...Председатель: Скажите, откуда вы узнали, что Чеберяк[ова] и другие лица, на которые вы ранее указывали, соберутся в ресторане "Роотса".
Свид.: Об этом мне говорил Бразуль-Брушковский...
Прокурор: Скажите, какое впечатление производил на вас рассказ, который вела Чеберякова...
Свид.: Он на меня производил впечатление достоверного...
Прокурор: А она была выпивши, или была совсем трезвая?
Свид.: Насколько я помню, она вина не пила... Может быть ее и угощали, но она ничего не ела, она была очень подозрительна и боялась, чтобы ей чего-нибудь не подсыпали, она никому не верила.
Прокурор: Даже сотруднику "Киевской Мысли"? Я больше вопросов не имею!..
[136] ... Замысловский: Почему же ее пригласили не в редакцию "Киевской Мысли", где много комнат?
Свид.: Потому, что это дело не редакции "Киевской Мысли", а дело Бразуля, он интересовался им...
[137] ...
Показание свидетельницы Клейман
...Свидетельница едва слышно рассказывает то, что передавала прачка Симоненко.
Председатель: Говорила ли прачка о том, что извозчик видел, как потащили мешок к пещере?
Свид.: Говорила, что когда он вернулся, что они тащили мешок, но куда – неизвестно.
Прокурор: Вы, свидетельница – еврейка?
Свид.: Да.
Прокурор: Прачка... сама пришла и рассказала это, или вы ее расспрашивали?
Свид.: ...Я никаких вопросов ей не задавала, а когда она пила кофе, она сама рассказывала.
Прокурор: ...Как же из ее слов выходило, что она сама все это видела: и как извозчика нанимали, и как извозчик стащил мешок?
Свид.: Она говорила, что это ей известно... В то время, как она рассказывала, Ордынский сидел у меня в столовой...
Прокурор: Значит, он слушал из-за двери, то есть подслушивал, а не то, чтобы вы вместе с ним вошли в кухню и разговаривали [с прачкой]?.. Вы говорите, что он сидел в столовой, а вы говорили с прачкой на кухне?.. Она вам рассказывала один раз?
Свид.: Один раз.
Прокурор: И тут, как раз подошел Ордынский?
Свид.: Нет... она говорила об этом много раз...
Шмаков: А не говорила она, отчего родные убили мальчика?
Свид.: Оттого, что хотели получить 300 рублей.
Шмаков: Значит убили из-за 300 рублей? А вы не расспрашивали ее, как извозчик решился так далеко везти мальчика в мешке?
Свид.: Я никаких вопросов не задавала...
Шмаков: А вы ее не спрашивали, откуда она это знает?
Свид.: Она говорила, что знает хорошо семью [Приходько].
Шмаков: Относительно того, откуда она узнала, что убили на Слободке, затем повезли на извозчике [на Лукьяновку, за 8 верст от Слободки. – И.Г.]. Откуда она знает это?
Свид.: Я не расспрашивала...
Прокурор: Скажите, пожалуйста, не говорила ли Симоненкова впоследствии, что Федор Нежинский мог совершить это убийство, потому что он одно время работал на карьерах на Лукьяновке, и потому хорошо знаком с местностью, вследствие [138] чего ему не составило бы никакого труда укрыть труп в пещере? Не говорила ли она, что именно он совершил это преступление?
Свид.: Она говорила: отчим, мать и брат [матери]...
[Опущены показания соседей, Наконечного, показание Дуни Наконечной. – Ред. ][35]
[156] ...Показание Симоненко
[прачки]
...Однажды, когда я шла гулять по улице, то услышала, что родственники убили ребенка, повезли в мешке. А затем приходит один господин [к Клейман] и читает газету про убийство. А когда я пришла на работу [к Клейман], то я и рассказала то, что слышала, что говорили...
Прокурор: ...Она стала вас расспрашивать и вы эту базарную сплетню рассказали ей. ...Господин, который вас расспрашивал, он был еврей?
Свид.: Да...
Председатель: Вы знакомы с Приходько?
Свид.: Я ее не знаю.
Шмаков: Вы не говорили, что знаете их 12 лет?
Свид.: Откуда мне их знать?
