Дырка в голове

– Но и плату за постой нельзя было назвать справедливой, не так ли? – неожиданно мягко сказал Странник. – Во всяком случае, потом Диаспора платила за всё. Иногда очень дорого.

– Ага, после сотен тысяч лет спекуляций технологиями, – голубь приосанился. – Их обычный бизнес – купля-продажа научной и технологической информацией. Этот народец ничем не гнушается. Недавно они продали каким-то дикарям секрет огня и колеса. За треть генофонда их расы. За каждого первенца, если уж на то пошло. Потом они продали этих несчастных младенцев в рабство на…

– Мы действуем в строгом соответствии с галактическими законами, – пёс оскалился пустым ртом.

– А торговля военными секретами? – не отставал голубь. – Сколько раз вы продавали оружие обеим воюющим сторонам одновременно?

– Во-первых, не оружие как таковое, а всего лишь принципы его создания. Во-вторых, это справедливо – вооружать сразу две стороны. Мы беспристрастны, – заявил Странник.

– Ну да, конечно. Если бы не вы, в Галактике не случилось бы половины войн. А как вы обращаетесь с теми, кто попал в ваши лапы?

– Что за глупые придирки? В конце концов, что нам остаётся делать? Вы запретили нам владеть тем, что состоит из атомов и электронов. Мы занялись тем, что состоит из битов и мемов. Жить-то надо всем, не так ли? Вот и давайте не будем перебирать чужое грязное бельё.

– Аборигенам Надежды тоже хотелось жить, – съехидничал голубь. – Только у вас оказались на этот счёт другие планы.

– Я не утверждаю, что мы ангелы, – в голосе Странника зазвенел металл. – У нас есть конкретная ситуация, мы все – заинтересованные стороны, вот и давайте работать с тем, что есть. Но сначала закончим с этой утомительной преамбулой. Диаспора с течением времени выплатила все свои долги и даже те чудовищные проценты, которые на них начислили. Нам вернули права, мы снова получили возможность владеть материальными объектами, но к тому времени у нас уже сформировалась своеобразная культура…

– Культура шаромыжничества, обмана и воровства, – встряла птица. Саша, внимательно посмотрев на неё, подумал, что она похожа не столько на голубя, сколько на ворону.

– Ещё раз повторяю: мы не ангелы, но и с нами обошлись жестоко, – пёс вытянул передние лапы и осторожно положил на них каменную голову, прижмурив невидящие глаза.

Саша почувствовал, что у него окончательно затекать спина, и встал, чтобы немного размяться.

– Потом прошло очень много времени, – пёс неожиданно сильно стукнул обрубком каменного хвоста по брусчатке. Хвост отломился у основания и, упав на булыжники, рассыпался на куски. – Извините, Саша, но мне так удобнее. Эта штука сзади очень уж мешалась… Итак, прошло много времени, и в Галактике наступил упадок. Старые цивилизации погрязли в самолюбовании, молодые занялись войнами – а мы не любим ни того, ни другого. Зато Диаспора стала нужны буквально всем: ведь мы всегда были в курсе всех новейших изобретений и открытий, и охотно ими делились. За приемлемую плату, разумеется. Всё шло наилучшим образом, но тут случилось непредвиденное. Одна очень древняя цивилизация, совершенно замкнувшаяся в себе, вдруг снова обратила внимание на внешний мир, и сделала целый ряд величайших открытий. В частности, она обнаружила, что наша физическая реальность – это всего лишь маленькая часть настоящей Большой Вселенной. По сравнению с которой весь этот мир – что-то вроде грязного чулана во дворце. И они решили переселиться во дворец. То есть ушли из нашего мира насовсем. Прихватив с собой все развитые на тот момент цивилизации… кроме нашей.

– Кажется, вы их когда-то очень удачно обокрали? – невинно поинтересовался голубь. – Может быть, они решили, что в их новом мире всем будет лучше без вашего присутствия?

– Я лично их ни в чём не виню. Но можно было бы проявить больше великодушия, – вздохнул пёс. – Так или иначе, мы остались в Галактике практически одни, в окружении диких, примитивных миров. Потом, правда, пошла волна новых цивилизаций, прежде всего гуманоидных… Тем не менее, наследство…

– Подробнее о наследстве, – потребовал голубь.

– Ах да, самое главное. Так вот, Ушедшие оставили здесь, в этом мире, нечто вроде клада. А именно – библиотеку с описанием своих прошлых научных достижений. Возможно, это самая ценная вещь, которая существует в этой Вселенной. И надо же такому случиться, чтобы это богатство досталось недоразвитым идиотам!

– Полегче на поворотах, милейший, – осадил собаку голубь. – Никто не предполагал, что может случиться такой…

– Обосрач, – смачно закончил пёс. – Именно так это и называется на языке нашего уважаемого партнёра по переговорам. Ушедшие оставили нечто вроде завещания. Согласно которому Библиотека достаётся жителям определённой планеты. Той самой, на которой мы сейчас находимся. Разумеется, вручение наследства должно было подождать: к моменту их ухода здесь ещё не было разумной жизни. Так, обезьянки прыгали. Тем не менее, ход эволюции легко просчитывался, равно как и её скорость. Ушедшие включили нечто вроде астрономических часов. Звёзды, как известно, движутся – а рассчитывать их движение на миллионы лет вперёд Ушедшие умели. Так вот: Библиотека будет вручена местной цивилизации, когда планета попадёт в определённую область космического пространства. Во всяком случае, так сказано в их завещании.

– Насколько я понимаю, – осторожно вступил Саша, лихорадочно обмозговывая ситуацию, – вас интересует эта самая Библиотека. Но почему вас так волнует завещание? Судя по тому, что я услышал, – набрался он смелости, – вы… не очень законопослушны?

– Если бы всё было так просто, – заворчал пёс. – Но эти… Ушедшие… они хорошо подстраховались. На всякий случай они оставили здесь своих душеприказчиков. Вот этих, – пёс дёрнул головой вверх, видимо, указывая на голубя.

Голубь буквально раздулся от важности.

– Мы представляем интересы Ушедших, и следим за тем, чтобы законные наследники вступили в свои права, – заявил он.

– А теперь помолчи, птица, – с неожиданной злостью сказал Странник. – Эти голубки были наняты Ушедшими, чтобы присматривать за планетой, – пояснил он. – Обычные наёмники. Болтать вот только умеют красиво. А так – червей жрут, как им и положено.

– Не смейте так о нас отзываться! – возмутился голубь. – Мы – древняя и уважаемая в Галактике культура. И у нас есть полномочия. Достаточные, чтобы решать вопросы, связанные с передачей библиотеки достойным наследникам, – напомнил голубь. – И меньше всего мы хотели бы видеть на месте наследников вас.

– О том, кто чего хочет, мы поговорим позже, – псу была явно неприятна эта тема, – а теперь последнее. Ушедшие сформулировали свои требования так: цивилизация, составляющая большинство населения данной планеты, получает клад. Именно так, в такой формулировке. Это прописано даже в их птичьих мозгах, – Странник опять повёл мордой с сидящим голубем.

– М-мерзавцы, – выдохнул Саше в ухо бдящий на связи Сикорски. Александр машинально кивнул, не понимая, на что среагировал шеф.

Голубь разинул клюв, видимо желая что-то сказать – но промолчал.

– Ваш шеф уже догадался, – вздохнул пёс. – Но поймите и вы нас. По нашему мнению, Ушедшие немного ошиблись в своих расчётах. Неудивительно: в Галактике миллионы звёзд, и все они воздействуют друг на друга… Даже с их возможностями можно было ошибиться. В общем, скорость движения звезды оказалась чуть выше, чем нужно. Она прибывает на указанное место буквально сейчас. Когда мы наткнулись на эту планету, оставалось всего несколько лет до события. Получается, что Библиотека должна достаться этим недоразвитым недоумкам, которые только-только изобрели бензиновый двигатель и атомную бомбу?

– Всё это чушь, – заявил голубь. – Ушедшие ясно сформулировали свою волю, а то, что излагаете здесь вы – домыслы.

– Но этим недоделкам совершенно не нужны знания Библиотеки! – оскалился пёс. – Откровенно говоря, в нынешнем Космосе они сейчас никому не по зубам, кроме Диаспоры. Даже люди, – пёс иронически склонил голову, – учитывая тот факт, что Земля – самая развитая из всех гуманоидных цивилизаций… даже вы не сможете их понять. Возможно, лет через тысячу-другую… и то сомневаюсь. Но заметьте: мы совершенно не хотели уничтожать эту маленький недоразвитый мирок. Да, мы решились занять их место на планете. Временно, сугубо временно, пока не получим наследство. Мы честно пытались договориться с их правительствами, но они не пожелали с нами разговаривать. Думаю, без птичек тут не обошлось, – пёс сделал паузу, но голубь демонстративно промолчал.

– Конечно, Ушедшие позаботились, чтобы с их любимчиками ничего не случилось. Они предусмотрели всё…. ну, почти всё. Эта планета была самой защищённой в Галактике. А за тем, что они не предусмотрели, приглядывали птички… Но в любой, самой изощрённой системе безопасности найдётся, так сказать, щель… в которую мы, некоторым образом, просунули нос. Получилось, конечно, не очень хорошо…

– Короче говоря, бешенство генных структур – это ваша работа, – сообразил Привалов. – Решили очистить планету от населения любой ценой?

– Мне бы не хотелось обсуждать этот вопрос в подобном тоне. Хотя, если вас так интересует концепция вины… Да, в результате наших действий случилось то, что случилось, мы это признаём. Но заметьте: мы всем предоставили шанс спастись. Все, кто пожелал эмигрировать, эмигрировали. Сейчас аборигены Надежды живут и процветают на прекрасной, экологически чистой планете земного типа… далеко отсюда. В сущности говоря, мы сделали им колоссальный подарок.

– Ловушки, – напомнил Саша. – Будки эти. «Универмаги». «Подушки». «Водопады».

– Ах, это… Ну да. Не все захотели уходить. Глупые гуманоиды вообще ужасно привязчивы к тому, что они называют «родиной». Но опять же: мы старались сохранить жизнь и здоровье максимальному числу аборигенов. Вы прекрасно знаете, что ловушки не смертельны. Мы просто перебрасывали отловленных упрямцев на их новую родину. Поверьте, они довольны.

Саша хотел ответить, но пёс перебил:

– Я знаю, что вы на это скажете. Да, исходя из абстрактно понимаемой справедливости, мы в чём-то неправы. Но попробуйте представить себя на нашем месте! Вообразите себе такую ситуацию. Вы потерпели крушение в дальнем Космосе – на дальней, дикой планете, покрытой сырыми джунглями. Ваш корабль неисправен. Для того, чтобы его починить, вам нужна одна-единственная деталь. Скажем, нуль-отражатель гиперпривода. Сделать его сами вы не можете, у вас нет технологий, у вас ничего нет. Но вдруг вы видите в примитивном храме местных дикарей этот самый нуль-отражатель, установленный на алтарь. Когда-то здесь упал земной корабль, он разбился… и они утащили эту деталь, и сделали своим идолом. Поклоняются ему, мажут кровью, поют ему дифирамбы… Так неужели вы не попытаетесь отобрать у них то, что им, в сущности говоря, даже и не нужно? А если они начнут сопротивляться, защищать свою дурацкую святыню – вы пустите в ход скорчер? Так пустите или нет? Или просто уйдёте умирать в джунгли? Ради чего? Чтобы не огорчить этих полуобезьян и их жрецов? Которые, допустим, приносили этому нуль-отражателю человеческие жертвы? Или, может быть, вы верите в неприкосновенность частной собственности? Неужели вы, коммунист, с таким уважением относитесь к частной собственности?

– Значит, – заключил Саша, с трудом сдерживаясь, – вы очистили планету от населения и приготовились занять место аборигенов. Всё шло хорошо. Пока не появились мы.

– Ну, на самом деле всё сложнее… Поверьте, мы искренне сожалеем о случившемся. Ещё раз повторяю, ни о каком геноциде не идёт речи. Все, кто хотел уцелеть, уцелели. Теперь, вкратце – текущее положение дел, как мы его понимаем. Сами по себе земляне не являлись проблемой: вас на планете было немного. Но потом на Надежду, хлынули ваши туристы. Сейчас, к сожалению, они составляют большинство населения планеты. Что, увы, автоматически делает вашу расу наследниками Ушедших. Мы могли бы, конечно, предпринять кое-какие меры. В конце концов, наши возможности очень велики. Но эти твари, – он тряхнул мордой, снова побеспокоив голубя, – на вашей стороне. Не потому, что они любят вас, а потому что ненавидят нас. Мы не обижаемся: нас вообще никто не любит. Но сейчас эти иррациональные чувства вредят нашим долгосрочным интересам, а это куда серьезнее… Короче говоря, мы предлагаем вам сделку. Или – или.

– Сейчас он начнёт угрожать, – прошипел в ухе Привалова Сикорски.

Странник, видимо, услышал.

– Не то чтобы угрожать… просто обрисую некоторые возможности. С одной стороны, мы готовы заплатить Земле. Например, пакетом продвинутых технологий, опережающих ваши… скажем, на двести лет в земном исчислении. Торг, разумеется, уместен. В разумных пределах. С другой стороны, если вы будете упорствовать, мы будем вынуждены применить здесь… что-нибудь из нашего арсенала. У нас есть выбор, поверьте. Да, нам придётся начать убивать землян, как это ни ужасно. Разумеется, мы постараемся снизить количество смертей до разумного минимума. Достаточного, чтобы туристы покинули планету, причём быстро. Мы могли бы, собственно, с этого и начать. Тем не менее, Диаспора не хочет заранее портить отношения с Землёй. Когда-нибудь вы тоже станете нашими клиентами. Хотелось бы на это надеяться.

– Вы ничего не получите, – прошипел голубь, распушив перья. Получилось смешно.

– Мы уже обсуждали это, – безмятежно сказал пёс и нахально зевнул каменной пастью. – Вы можете сопротивляться до последнего. Но и только. Наследство должно быть передано жителям данной планеты. Ими должны стать мы. Поймите, этот мир всё равно достанется нам, так или иначе. Вы или уйдёте добровольно… или всё равно уйдёте. Во втором случае… очень нежелательном для всех нас… люди, как я уже сказал, пострадают. Пострадает и ваша земная гордость: вы ведь считает себя сильной цивилизацией… Если же вы всё-таки перестанете нам мешать, то получите компенсацию за перенесённые неудобства.

– Что ж, – протянул Саша, чтобы хоть что-то сказать, – это, наверное, как-то обсуждаемо, но не со мной…

– Не верьте мерзавцам! – завопил голубь, сбиваясь на пронзительный фальцет. – Они лгут! Они уже начали уби…

Пёс взвился на дыбы, челюсти с треском схлопнулись в воздухе. Голубь взмыл ввысь, надсадно крича и теряя перья.

Каменная собака с грохотом рухнула на брусчатку и разлетелась на мелкие кусочки.

Прогрессор осторожно встал. Отряхнулся. Подумал о том, что теряет форму: похоже, что, падая, он умудрился потянуть сухожилие.

Прямо перед ним валялась отвалившаяся каменная башка. Из сжатых челюстей глупо торчало два бурых пера.

– Н-да, милые тут нравы, – выдавил из себя Привалов, отчаянно пытаясь казаться хладнокровным и ироничным. – Что ж, если хотите продолжения переговорного процесса…

– Это вряд ли, – голос Сикорски стал как-то особенно неприятен: как будто в ухе жужжала большая злая муха. – После разрушения тела им нужно какое-то время, чтобы оклематься. Это хорошо, – добавил он. – Иначе у меня были бы основания для беспокойства. – Экселенц помолчал. – Значит, так. Их защита уже не работает. Через три минуты здесь будет глайдер Серосовова. Он даст тебе инструкции. Операция вступает в активную фазу. Придётся попрыгать.

– Операция? Активная фаза? – не понял Саша.

– Да, конечно, – спокойно ответил шеф. – Совет Планеты в курсе ситуации. Четвёртый Звёздный Флот в полном составе будет здесь часа через два. Накроем планету силовым колпаком, чтобы никто не ушёл. Потом начинаем зачистку.

– А чего же переговоры… – вякнул Привалов, запоздало собираясь с мыслями.

– Ты ничего не понял. Земля не вступает в переговоры с убийцами землян, – отрезал Сикорски.

– Пока что они никого из наших… – начал было Привалов и осёкся: ему пришла в голову очень скверная идея.

– Странники, – Сикорски снизошёл до объяснений, – пошли на эти переговоры только для того, чтобы сбить нас с толку. Потому что мы уже всё знаем. Поэтому мы и здесь. Видишь ли… Туристы с Надежды не возвращаются.

7 февраля 74-го года по земному летоисчислению.

Планета Надежда. Первый холодный сезон. Утро.

Вдоль проспекта наступал, прибивая пыль, дождевой фронт.

Саша чуть притормозил велосипед и втянул воздух ноздрями: в разновидностях и породах дождей он разбирался с детства. Надежда в этом смысле не радовала: яростные шквалы сменялись мелкими подленькими дождичками, смывающими цвета со всего окружающего. Но этот дождь обещал большее: Привалов чуял, что после первой яростной атаки он притихнет и станет таким, каким и должно быть настоящему позднему осеннему дождю – мокрым, тепловатым, с дымным привкусом глинтвейна и ароматом корицы, с еле ощутимой грустинкой в каждой капельке.

В такой дождь хорошо быть дома одному. Отключить ионный фильтр, открыть настежь окно, чтобы дождь барабанил о подоконник и холодные брызги сыпались на пол. А самому – лежать на мохнатом диване, пить чай с пандорским бальзамом и перечитывать старые книжки. Чехова или Минца. Именно перечитывать: в такую погоду не хочется ничего нового. И чтобы комм был отключен, и чтобы до всяких дел и забот оставалась как минимум неделя… Счастье, как есть счастье. Натуральное нестерилизованное. Да где ж его носит-то…

Что-то громыхнуло. То ли гром – гроза стремительно приближалась, – то ли скорчер.

Привалов прислушался. Громыхнуло ещё дважды. На этот раз никаких сомнений – скорчер. Наверное, это Гриша Серосовов со своей группой гоняют очередного голема.

Саша остановился, сообразив, что голем, скорее всего, побежит сюда.

А вот это он зря, решил Привалов. Совершенно зря.

Он успел бросить велосипед у ближайшего открытого подъезда и нырнуть в дверной проём, когда стена дождя накрыла проспект. Длинные косые струи ливня, шипящие потоки воды на асфальте, выстрелы. Саша прислушался: нет, на этот раз это был настоящий гром.

Оказавшись в укрытии, Привалов первым делом настроил уровень защиты. Маленький защитный генератор у пояса – последнее достижение земной техники – экранировал все известные волновые воздействия, отшвыривал быстролетящие предметы вроде пуль и стрел, а главное – отталкивал гиперполевые сгустки, не позволяя Страннику завладеть человеком изнутри. Когда Странники ещё пытались сопротивляться, им несколько раз удавалось, нападая скопом, отключить генератор бойца и вселиться в его тело. Ментозаписи воспоминаний тех, кто это видел, показывали всем в принудительном порядке. Саша такой демонстрации тоже не избежал. Зрелище было жуткое: корчащееся тело, который невидимая сила натягивает на себя, как пальто…

Проверив защиту, прогрессор осмотрелся. Лестничная клетка была похожа на молочный пакет, попавший под танк: пусто и разодрано. В углу серой кучкой обломков лежали остатки обвалившегося лестничного пролёта. На стенах – ошмётки обгорелой краски. Выгоревший дверной проём. Рядом, у стены – характерный оплавленный холмик жирного пепла. Какому-то Страннику не повезло.

Саша на всякий случай заглянул в комнату. То же самое: похоже, всё было выжжено двумя-тремя выстрелами в упор. Скорчер. А может быть, новая штука, которую ему показывал Клавдий. Этот, как его… дельта-ионизатор, кажется. От этой штуки воздух превращается в плазму. В том числе и воздух в лёгких. Занятное зрелище – для тех, кто понимает, конечно.

Жаль, что Странники не умирают на самом деле. До Привалова доходили какие-то слухи о новых разработках в области гашения волновых пакетов. Поговаривали, что принцип уже найден, и через полгода-год уже можно будет поставить на орбиту установочку, от включения которой все твари разом окочурятся. Хорошо бы, конечно… Но смерть голема не означала гибели обитающего в нём полевого сгустка. Кажется, они даже боли не чувствовали. Серосовов вроде бы говорил, что они не любят огня. Что ж, и то хлеб.

Голем показался довольно скоро. Он бежал точно посередине улицы, сгорбившись, в нелепых брезентовых штанах и блейзере цвета урины. На голове моталась туда-сюда мокрая чёрная тряпка. Постороннему могло показаться, что человек спасается от дождя.

Привалов с отвращением узнал его – натренированная память не подвела. Это был тот самый парень, с которым он разговаривал тогда, осенью, когда он ехал на переговоры. А вот интересно: он тогда ещё был человеком или уже нет? Наверное, всё-таки нет: недаром же он был недоволен, что Саша расстрелял «стакан». Они же, наверное, как-то подпитываются от всей этой гадости? Нужна же им какая-то энергия, или что-то вроде того…

Прогрессор встал в дверном проёме, вытащил скорчер и принял стойку Вивера для прицельной стрельбы.

Маленькая фигурка приблизилась.

Интересно, подумал Саша, достану я его первым выстрелом или как? Вылезать под дождь очень не хотелось.

Голем словно почувствовал опасность, чуть притормозил, потом побежал быстрее. Уже можно было разглядеть лицо – молодое, растерянное. Когда-то это был обычный самоуверенный юнец лет двадцати с хвостиком… Господи, которого нет – ну что, что ему понадобилось на этой проклятой планете? Наверное, полетел не один, а с кем-то. С какой-нибудь симпатичной дурочкой, которой приспичило подикарствовать… И нелепо, бессмысленно умереть, чтобы его тело послужило временной оболочкой для суперпозиции гиперполей.

Ничего, подумал Привалов. Сейчас мы эту суперпозицию разъясним.

Голем неожиданно остановился, замахал руками, закричал:

– Саша, вы? Не стреляйте! Не стреляйте, чёрт побери!

– Мы знакомы? – осведомился Привалов, аккуратно беря голема на прицел. Голоса он не повышал: у големов прекрасный слух.

Дождь с новой силой обрушился на мостовую. С голема стекали потоки воды.

– Знакомы, знакомы… Давайте я к вам… Я знаю… вы меня всё равно пристрелите… но поговорим хотя бы.

Не дожидаясь ответа, он потрусил по лужам к подъезду, где стоял прогрессор.

Привалов предупреждающе поднял скорчер. Големы всё ещё иногда пытались нападать. Таких приходилось прибивать подручными средствами. Это было несложно – тела несчастных туристов были по большей части хиленькие, а армировать их изнутри Странники не могли: любые сколько-нибудь заметные отклонения от гуманоидного стандарта немедленно включали генную фугу. Но интеллигентному Привалову не нравилось убивать руками. Никого, даже големов.

– Обратите внимание, – голему было неудобно говорить длинными фразами, не хватало дыхания, – что мы… не пытаемся… использовать серьёзное оружие. Хотя могли бы… устроить бойню… напоследок. Дайте хоть пройти… Мне тут… мокро.

– Обсушить? – Привалов криво усмехнулся и поднял скорчер.

– Только вот этого не надо! – Голем подошёл поближе. Он и в самом деле вымок: по длинным чёрным волосам стекала вода. Тряпка на голове оказалась куском куртки, опалённой по краям: видимо, кто-то достал отражённым выстрелом. – Мы с вами всё-таки… по-человечески разговариваем, а не… Ладно-ладно… если хотите… я тут постою. Всё равно недолго осталось. За мной целая свора бежит. Загнанной дичью быть неприятно.

Саша не опускал скорчера, размышляя, скоро ли появится Серосовов.

– Да… забыл представиться… То есть… не то чтобы представиться… Помните… в начале осени? Попытка переговоров? Вы тогда ещё наш «стакан» разбили.

– Помню, – скривился Саша. – А вы мне нахамили. Терпеть не могу хамья. Вот прямо руки чешутся…

– Извините… Я же должен был как-то… Но не в этом дело. У фонтана тоже был я. В виде собаки, помните? У меня ещё хвост отвалился.

– Помню, – Привалов какой-то частью сознания успел удивиться, что заговорил с этой мразью. – Тогда вы смотрелись лучше, чем сейчас, – только и нашёлся он. Фраза прозвучала глупо.

– Понимаю!.. вашу мысль! – голем повысил голос, перекрикивая дождь. – Хотя… у вас такой тон… как будто… я в чём-то виноват! – в нелепой позе стоящего под дождём голема появилось что-то развязное.

– Вообще-то, – Привалов попытался говорить твёрдо, – с нашей точки зрения вы и есть преступник. Убийца. Вы убили по крайней мере одного землянина. А до того – неизвестно сколько аборигенов.

– Ай! Конечно! Мы все убийцы! А ведь первыми начали убивать голуби. Это же они запустили генную фугу… это бешенство наследственных структур. Они-то пытались уничтожить нас. Но что-то напутали в своей технике. Они хотели прицельно уничтожить тела, которые уже успели занять мы. А в результате выморили всех жителей планеты. Которую обязаны были оберегать. Мы спасли часть населения, когда было уже почти совсем поздно. И теперь…

– Ну да, – Привалов поймал себя на том, что слушает глумливую болтовню голема с каким-то извращённым интересом. – Голуби в этом сами признались. Да, они запустили генную фугу. Потому что вы убивали местных жителей и вселялись в их тела. Все комбинации атомов стоят друг друга, так ведь? Вы их копировали настолько хорошо, что защитные системы планеты не сумели разобраться, кто где, и начали уничтожать всех скопом… – Привалов поймал себя на том, что скорчер довольно тяжёл, если держать его на весу. Но опускать его не хотелось: голем мог в любой момент улизнуть. Далеко не уйдёт, но всё равно упустить его было бы обидно.