Темная сторона Кая

– Ты на машине?

О господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не дай мне признаться, что я приехала на Зеленом Рыжике.

– А ты разве нет?

– Нет. – Кай снова улыбается. – Прибыл на велике, и если только ты не хочешь прокатиться на руле, рассчитываю, что в битву мы пойдем на твоей машине.

– Ладно, – вздыхаю я, чувствуя, как теплеют от смущения щеки. Поворачиваюсь к двери и бросаю через плечо: – Но только придержи свое мнение при себе.

– Несси, разве я не сказал тебе, что Капитан Вашингтон никогда никого не судит? – Он догоняет меня в коридоре и шутливо толкает локтем в бок. Поглядываю на него искоса и не понимаю, с чего он такой игривый. Откуда он вообще взялся, из какой Фрикляндии? И кстати, он так и не объяснил до сих пор, из-за чего у них с Харрисоном Бойдом такая вражда.

Замирая от смущения, поднимаю руку и указываю пальцем на «Тойоту»:

– Вон тот зеленый внедорожник в углу. – Ну почему у меня нет собственной машины? Делаю мысленную заметку: срочно заняться поисками машины, которая будет вызывать иные чувства, кроме стыда и смущения.

Украдкой бросаю взгляд на Кая, но он молча таращится на внедорожник, словно ждет, что я вот сейчас возьму свои слова обратно и скажу, что пошутила. Не дождавшись объяснений, мой сообщник задумчиво трет подбородок.

– И как ты предполагаешь сидеть в засаде в зеленой «Тойоте», которую сняли с производства еще в прошлом веке, когда в Белом доме хозяйничал Рейган? У меня в гараже стоит запасной велик, так что можешь воспользоваться им.

Вот здорово. На велосипед я не садилась лет, наверно, с двенадцати и представить себя едущей на двух колесах по улицам Уэстервилля не могу при всем желании.

– Хочешь, чтобы мы разъезжали на велосипедах?

– Да. А почему бы и нет? Велосипед не так заметен, как машина; его можно поставить где угодно и удрать на нем легче и быстрее, потому что не надо обращать внимание на светофоры. – Кай идет к стоящему у стены велосипеду, который я не заметила, когда приехала, ведет его одной рукой и выжидающе смотрит на меня. – Ну что? Седлай своего Халка, и трогаем.

– Вообще-то его зовут Зеленый Рыжик, – сообщаю я и тут же ругаю себя за неуместную откровенность. Зачем я сказала ему это? Сама себя же опозорила. Мало того, что езжу на какой-то железной коробке, так еще и кличку ей дала, совершенно неподходящую для машины.

– Залезай. – Я открываю дверцу и сажусь за руль, а Кай засовывает велик на заднее сиденье. Колеса грязные, но мне, по правде говоря, наплевать.

– Думаю, команда у нас получится отличная. – Кай садится на пассажирское сиденье рядом со мной и закрывает дверцу. Пристегивается, устраивается поудобнее.

Я наблюдаю за ним краем глаза.

– И почему ты так думаешь?

– Потому что ты дала кличку своей машине, а мне – если ты не заметила – нравятся клички. Так что я знаю о тебе все, что нужно знать. С тобой не соскучишься. – Кай смотрит на меня, его губы растягиваются в улыбке, и голос льется мягко и сладко, как мед.

А меня вдруг охватывает непривычная робость – обычно, когда парни говорят, что со мной не соскучишься, они имеют в виду, что со мной не соскучишься в спальне, а не потому что я называю папину машину Зеленым Рыжиком. Для Кая это мелочь, но он указал на нее, дав понять, что моя репутация для него не главное. До этого момента мое представление о Кае колебалось – я не могла решить, кто же он в конце концов: занудливый футболист, смутьян или отъявленный чудик. Теперь я думаю, что на самом деле мой партнер не так уж и плох.

– Ладно, выводи этот экспонат на дорогу, – говорит он. – Паркленд. Едем туда.

Я делаю все так, как мне сказано, трогаю с места, выезжаю с библиотечной площадки и сворачиваю на нашу главную улицу. Центр Уэстервилля – это не широкий проспект, заполненный бесконечными магазинами. Да и зачем? Это же пригород. Пара магазинов здесь и там, несколько ресторанчиков по пути. Нам достаточно нескольких минут, чтобы пересечь жилой район в направлении Паркленда. Отсюда не так уж далеко и до моего дома. До меня вдруг доходит, что от квартала, где живет Кай, до моего можно доехать минут за десять. Удивительно, что мы зачастую совершенно не знаем людей, живущих буквально рядом, даже в таком небольшом городке, как наш. Как могло случиться, что я, прожив всю свою жизнь в Уэстервилле, по соседству с Каем, так ни разу с ним не повстречалась? Все дело в обстоятельствах. Обстоятельства сложились так, чтобы мы не встретились до той вечеринки в доме Мэдди; затем обстоятельства свели нас в школьном офисе, и вот теперь мы здесь, крадемся по ночному городу в развалюхе-внедорожнике. Бывать в компании с парнями в такое время мне не впервой, но сегодня все не так, как раньше.

– Надеюсь, на велосипеде ты ездить умеешь. – Кай смотрит на меня с сомнением. Неужели я действительно похожа на человека, который не может удержаться на двух колесах? Но поставить его на место остроумным ответом я не успеваю, потому что он подается вперед и тычет пальцем в ветровое стекло. – Вон тот дом. С почтовым ящиком в виде тыквы.

Похоже, не шутит. Дом со скелетами во дворе. Привидения, свисающие с водосточных труб. Сидящий на крыльце клоун. Подъезжать ближе не очень-то хочется, но я все-таки подкатываю к этому причудливому дому и глушу мотор, во все глаза разглядывая странные украшения.

– Разве Хэллоуин не прошел две недели назад?

– Давай не будем об этом, – грубовато отвечает Кай и выходит из машины. Пока он вытаскивает с заднего сиденья велосипед, я обхожу машину сзади и присоединяюсь к нему.

– Это ради моего младшего брата, – неожиданно объясняет Кай. – Он обожает Хэллоуин. Поэтому родители оставляют украшения до Дня благодарения, когда почтовый ящик-тыква меняется на ящик-индейку.

– Они странные, правда?

– Да. – Кай хмурится и качает головой. – Я им сто раз говорил, чтобы, по крайней мере, нашли клоуна, похожего на Пеннивайза. И поставили его на лужайке возле канавки.

– Я имела в виду твоих младших.

– Ааа. Да, они тоже странные. – Он ведет велосипед по дорожке к дому. Я иду следом. – А у тебя братья-сестры есть?

– Сестра. Кеннеди. Я ей фактически вместо родителей. – Смеюсь, но самой не по себе – признавать такое больно. Я не хочу быть родителем. Мне семнадцать. Я еще подросток.

– Джексону всего лишь семь, – говорит Кай. – У нас большая разница в возрасте, и я чувствую, что должен защищать его. Но ты права, из-за этих хэллоуинских штучек над нами весь квартал потешается. С другой стороны, Джексон, когда выходит из школьного автобуса, всегда улыбается.

Мы проходим через калитку в задний двор, и Кай бросает велосипед на траву. Никакого освещения здесь нет, а в гараже, куда ныряет мой партнер, еще темнее, чем снаружи. Помещение забито какими-то железками и прочим хламом. Спустя минуту он появляется со вторым велосипедом и катит его по траве ко мне.

– Это папин, так что ты можешь взять мой, а я возьму его. Но слушай. Погнешь колесо. Обдерешь краску. Испачкаешь помадой руль. Считай, ты уже покойница. – Он широко улыбается, и выражение его лица смягчает жесткость слов. Задняя дверь распахивается, и двор заливает свет.

– Кай, это ты? – В дверном проеме возникает фигура женщины. Стройная, высокая, волосы стянуты назад и собраны в пучок, она кутается в халат и всматривается в холодную темноту. – Что ты там делаешь?

Я опускаю голову, стараюсь держаться незаметно. Вообще-то меня здесь быть не должно. Я – чужая, какая-то девчонка, встретившая Кая буквально только лишь сегодня, и не хочу, чтобы его мама подумала о чем-то таком, чего на самом деле нет.

– Беру велосипеды, – кричит через двор Кай, и я замечаю, что он старается прикрыть меня собой. – Уеду, но ненадолго. Вы меня не ждите.

– Не позже полуночи, – твердо предупреждает мать и вздыхает – я вижу слетевшее с ее губ белое облачко пара. – И пожалуйста, надень шлем.

Кай наклоняет голову и треплет себя по волосам.

– Не хочу портить прическу.

– Спокойной ночи, – не обращая внимания на реплику сына, говорит мать и переводит взгляд на меня. Я уже ожидаю грозного взгляда – кто эта девчонка, что шастает по заднему двору с моим сыном? – но она лишь дружелюбно улыбается. – Почему бы вам не зайти сначала в дом? Я хочу познакомиться с твоей подружкой. – Она исчезает в доме, не дав Каю возможности возразить и оставив дверь открытой.

– Ей действительно наплевать, как я буду выглядеть, – усмехается Кай. – Надень шлем!

Я смеюсь вместе с ним и думаю, как бы, наверно, обрадовалась, если бы папа сказал мне надеть шлем.

Кай кладет отцовский велосипед на траву, рядом со своим, вздыхает и неохотно тащится к дому. Я на секунду задерживаюсь в нерешительности, но все же следую за ним. Знакомиться с его родителями мне не нужно – я могла бы прямо сейчас пожать плечами, сказать Каю, что выхожу, повернуться и уйти. Но что-то увлекает меня за ним, и я пересекаю двор и вхожу через заднюю дверь в дом.

Его мать открывает холодильник, достает две банки содовой и с преувеличенной любезностью вручает нам. Мне такое знакомство в новинку, и я чувствую себя не в своей тарелке.

– Ну же, Кай? – обращается она к сыну и, выпрямившись, складывает руки на груди. Улыбается, посматривает на меня и терпеливо ждет, когда же ее сын объяснит, кто я такая. – Представь нас.

– Это Ванесса, – бормочет Кай, ногой закрывая заднюю дверь. Ситуация до невозможности неловкая, потому что мы с Каем не знаем друг о друге ничего, кроме имен друг друга. Он, наверно, не знает даже моей фамилии. – Ванесса, это моя мама. Понятно же, да?

Женщина смотрит на меня и улыбается еще шире.

– Да, я – мама. Синди. Ты, наверно, ходишь в Уэстервилль-Норт?

Я киваю и рассеянно верчу в руках банку с содовой. Смотреть в глаза матери Кая не получается, и взгляд скользит по комнате. Кухня теплая, уютная и чистая, но заставлена всякими симпатичными вещичками.

– Да. «Вперед, Воины», – довольно жалко шучу я. Кай играет за соперничающую команду «Боевые Соколы», или, точнее, играл до своего перевода по неведомым причинам в нашу школу.

– Как здорово, что Кай уже нашел друга, – задумчиво произносит Синди, за что удостаивается от сына убийственного взгляда.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Кай даже покраснел от смущения, и это так мило.

Мама постоянно ставила меня в неловкое положение, но только тем, что заботилась обо мне, а я из-за этого стеснялась. Помню, однажды упала на тротуаре и сильно поцарапала колено, так мама выскочила на улицу с целой аптечкой и таким паническим выражением на лице, как будто я сломала ногу. Свидетелями происшествия были мои подруги, и я чувствовала себя ребенком и ненавидела маму за ее заботу. Я не понимала тогда, что все дело в том, что она любит меня и чувствует мою боль, как свою, и даже еще острее.

Сейчас я отдала бы все на свете за то, чтобы мама понянчилась со мной на глазах у подруг.

– Да, у нас проект, задание, которое нужно выполнить к завтрашнему дню, так что мы пойдем, ладно? – говорит Кай. И даже не врет. Проект у нас действительно есть, и мы над ним работаем.

– Я и не знал, что у нас гости, – раздается глубокий мужской голос. Скрип деревянных половиц, и в кухню на инвалидном кресле въезжает мужчина. Отец Кая, как я предполагаю. У него такие же курчавые волосы и выразительные черты, широкие плечи и скульптурно вылепленный подбородок с тенью щетины. Ясные карие глаза. Он складывает руки на коленях и смотрит на меня снизу вверх. – Привет.

– Вот и я тоже. Познакомься, это Ванесса, подруга Кая, – говорит Синди и кладет руку мужу на плечо. Они вместе смотрят на меня. А мне вдруг становится душно.

– Здравствуйте, – выжимаю я из себя. Подавать руку или нет? Решаю, что нет, и робко машу. А потом изрекаю то единственное, что приходит в голову: – Мне нравятся ваши уличные украшения. – Господи, какой позор! Хоть сквозь землю провались!

– Мне они тоже нравятся. Когда Хэллоуин на дворе, – с невозмутимым видом говорит отец Кая и закатывает глаза, когда Синди хлопает его по плечу.

– Мы уходим, – вмешивается Кай, возвращая разговор к исходному пункту и напоминая, что у нас есть дела. Думаю, он не хочет, чтобы родители узнали меня лучше, потому что на самом деле мы и не друзья вовсе. Вот разберемся с Харрисоном и, может быть, никогда уж и не заговорим снова, а его родители будут удивляться, почему я больше не прихожу. – Нам только надо забрать кое-какие учебники из моей комнаты.

Кай смотрит на меня, давая понять, что я должна пойти с ним, и я с вежливой улыбкой протискиваюсь к лестнице мимо его родителей. Они оба, похоже, внимательные и заботливые, а главное, оба живы. Вот что Каю нужно ценить.

– Автомобильная авария, – негромко говорит Кай, поднимаясь впереди меня по лестнице.

– Что?

– Это я об отце, – поясняет он. – Несколько лет назад в него на автостраде въехал грузовик. Паралич нижних конечностей. Сообщаю, чтобы тебе не пришлось спрашивать. А еще это значит, что отсутствие велосипеда он, скорее всего, не заметит, потому что в ближайшее время вряд ли куда-то соберется.

– Сурово. – То, что говорит Кай, меня, в общем-то, не касается, тем более что и спрашивать я в любом случае не собиралась.

– Да. Но медицинские счета надо оплачивать, а работать отец может только фрилансером, так что с финансами у нас туго. – Мы поднимаемся на лестничную площадку, и Кай останавливается и поворачивается ко мне. Его готовность поделиться со мной, незнакомкой, чувствительной семейной информацией смущает меня и даже немного пугает.

– Ты не обязан говорить мне все это.

– Приходится. Чтобы ты не удивлялась, почему моя комната выглядит так, как выглядит. – Он улыбается, делает еще несколько шагов и толкает первую дверь слева. Сбитая с толку, я растерянно смотрю на него. И что дальше?

Когда кто-то предупреждает тебя, что удивляться не надо, ты ожидаешь увидеть бедно обставленную комнату, в которой нет ничего, кроме самого необходимого. Я же вижу разбросанные по полу вещи и ребенка на кровати.

– Эй, приятель! Прекрати-ка это, – качает головой Кай. – Тебе здесь трогать ничего нельзя.

Мальчонка – наверно, тот самый младший брат, Джексон, – сидит, скрестив ноги, на кровати, и перед ним целая кучка пластмассовых фигурок. Увидев нас, он замирает, потом сдвигает игрушки и сползает с кровати. В следующую секунду мальчонка проносится мимо нас – я успеваю заметить только копну растрепанных кудряшек, – пересекает коридор и исчезает в другой комнате.

Кай сокрушенно вздыхает, закрывает дверь и осторожно проходит по комнате.

– Это был Джексон, так что теперь ты со всей командой знакома. – Он собирает валяющиеся на кровати фигурки и расставляет их на полке. Среди прочих я замечаю Капитана Америку. Интересно, не с ним ли связано кодовое имя, которое взял себе Кай?

– Они все твои? – спрашиваю я, наблюдая за ним. Похоже, в расположении героев есть некий порядок, и Кай старается в точности его воспроизвести, чтобы каждая фигурка заняла определенное для нее место.

– Не смейся. – Он оглядывается через плечо и бросает на меня укоризненный взгляд. – Они у меня с детства, и выбросить рука не поднимается. Конечно, я давно уже с ними не играю.

– А это тоже сувениры из детства? – Я пробегаю взглядом по полу, столу и подоконнику. Стопки старых компакт-дисков, видеоигры, колледжские учебники.

– Не совсем. – Кай идет по комнате, потирая висок и отшвыривая коробки с дисками. – Что-то покупаю на дворовых распродажах, что-то нахожу в благотворительных магазинах или в Интернете. Помогаю родителям на денежном фронте. Ты не думай, я не скопидом.

Вот как. Но хлама здесь предостаточно. Если все продать, несколько сотен долларов можно, пожалуй, заработать. Кай, конечно, молодец, что пытается помочь родителям. Они – настоящая семья, в которой все заботятся друг о друге. Мне так не хватает этого чувства.

– Кстати, о твоих родителях… – Я нервничаю и сую руки в карманы своей кожаной куртки. – Думаешь, мне стоит быть сейчас в твоей комнате? Не хочу, чтобы они подумали…

– Что мы пришли за ножом и собираемся резать кое-кому шины? – Кай пристально смотрит на меня, и губы его кривятся в усмешке. Я отвечаю ему таким же пристальным взглядом, и он наконец отворачивается и идет к шкафу. Роется в вещах, перебирает одежду, потом достает что-то, возвращается и протягивает мне небольшой строительный нож.

– Ну что, готова поквитаться с Харрисоном Бойдом?

Значит, мы все-таки сделаем это. Мы и в самом деле объявляем Харрисону войну. Мы смотрим друг другу в глаза, и я сглатываю подступивший к горлу комок.

– Всегда готова.

Глава 6

Это так здорово. Я мчусь посередине дороги, взметая листья на тихих улицах Уэстервилля, и ветер гуляет в волосах. Холодок пощипывает нос и уши, а я лечу на велике, словно мальчишка на Рождество, срезая углы и давя на педали. Наверно, если бы копы заметили нас, двух подростков в худи и кожаных куртках, несущихся как сумасшедшие по ночным улицам, у них наверняка возникли бы к нам вопросы. Сказать по правде, я только рада, что смогла оставить внедорожник возле дома Кая.

– Надеюсь, твои родители не сообщат в полицию о подозрительном брошенном предмете и его не отбуксируют на штрафную стоянку, – сказала я, когда мы отъезжали от дома.

– Гарантий дать не могу, – ответил Кай и, пролетев на скорости мимо, подмигнул мне через плечо.

Но теперь во главе гонки я. Я показываю путь к дому Харрисона, но чем ближе мы к его кварталу, тем быстрее кружится голова. Меня знобит, но не от холода, а от нервов. Мне хочется считать себя крутой девчонкой, которой на все наплевать и которая делает что хочет и никого не слушает. Которая живет по собственным правилам. Но с каждой секундой меня все сильнее одолевают сомнения. Правильно ли будет порезать покрышки? Помимо всего прочего, это еще и преступление. Не заходим ли мы слишком далеко? Харрисон обожает свой пикап. Но семья у него богатая, и новые покрышки долго ждать не придется – получит в течение двадцати четырех часов. Простое неудобство, не более того. А Харрисон заслужил кое-что похуже обычного неудобства. Он опозорил меня перед всем миром. Он во всем виноват, так что пусть не винит меня за то, что шагнула за грань.

– Не отстаешь? – кричу я, не оборачиваясь.

– Держусь. Вид приятный, вот и стараюсь, – весело отзывается он.

Я тут же опускаюсь на седло и, оглянувшись, награждаю его сердитым взглядом. В последний момент едва успеваю разминуться с фонарным столбом.

– Будь добр, придержи такие комментарии при себе. Хотя бы до завтра. – Видео еще слишком свежо в памяти. В какой-то другой день комментарий Кая вызвал бы иную реакцию, и я наверняка бы поинтересовалась, насколько ему нравится то, что он видит. Но сейчас мне не до шуток, тем более таких, которые касаются меня лично.

– Извини, Несси. – Кай догоняет меня и едет рядом с притворно виноватым выражением, как у мальчишки, добравшегося до банки с печеньем и застигнутого с поличным на месте преступления. Провинился и хочет заслужить прощение, но я остаюсь сидеть.

– Уже близко, за углом. – Меня снова охватывает волнение. Ничего подобного я раньше не делала. Проказницей не была, так что это мне в новинку. Я даже не могу решить, нравится мне этот азарт или нет.

Проезжающая мимо легковушка сердито сигналит – мы едем посередине улицы, – но Кай только показывает им средний палец. Не думаю, что его так уж тревожит, чем отзовутся наши проделки. Если мы станем хорошей командой, то именно потому, что и мне, и ему в общем-то наплевать на последствия наших действий. Может, мы и хорошая команда, но, скорее всего, не лучшая комбинация.

– Ага, вот, значит, как живут богатенькие детки, – замечает Кай, когда мы сворачиваем на нужную улицу. Притормаживаем и молча катим мимо вытянувшихся в ряд домов Американской мечты. Выкрашенные в белый цвет заборчики из штакетника. По несколько автомобилей на парковочном круге. Никакого мусора в сточных канавках, ни одного разбитого уличного фонаря. Идеальные дома для идеальных семей. – Может, все-таки забросаем дом яйцами.

– Держу пари, здесь действует программа «Соседский дозор». Так что лучше не высовывайся.

– Как скажешь, партнер. – Кай натягивает на голову капюшон. – Ну, за дело.