Наше время не пришло

— На выходных будешь спать в моей комнате, — сказал, когда Лали зашла ко мне за стойку. Девушка ничего не ответила, взяла заказ и ушла. Спустя пару минут увидел, как она мило общается с Арсеном и сжал кулаки. Какого хера? Я ей дал все, что попросила, а она с этим уебком любезничает. Их вечные посиделки в курилке бесят до зубного скрежета. Пусть мне так улыбается, а не ему! Они постоянно, бл*дь, вместе.

И она постоянно в моей башке. Днем и ночью. Стоит закрыть глаза, взгляд ее вижу. То подернутый дымкой оргазма, то обиженный и злой. Сейчас все чаще отчужденный.

— Так что насчет еще одного раунда? — задаю вопрос в тот момент, когда Макс поднимается.

— Иди ты в жопу, Адам. Пойди лучше железо потягай. Ты мне руку вывихнул рабочую, — бурчит обиженно друг, направляясь в раздевалку.

— Неженка, бл*дь.

Поднялся с лавки и, взяв полотенце, направился в душ. Хреново, когда твой друг — практикующий хирург. Пылинки сдувать приходится.

Под потоком ледяной воды становится получше. Думаю о том, что сегодня проведу всю ночь с Лали. День рождения клуба, я всех предупредил о тусовке и о том, что мы гуляем до утра.

Макс вышел из душа, а я все сидел в одном полотенце, смотря на свои руки. Никто ничего не знает обо мне. Кроме Макса. Теперь еще и Лали знает кое-что. Я не распространяюсь никому о том, что клуб мой… Проще быть барменом. Меньше вопросов и внимания. Макс говорит, что я таким образом зарываю голову в песок. Пытаюсь спрятаться от проблем. Живу под личиной чужака… Но он не прав. Я не зарываюсь в песок. Я просто сам больше не знаю, кто я такой. И хочу ли чего-то от этой долбанный жизни.

— Заедем в клинику? У нас новенькая медсестричка, — произносит друг, когда мы выходим на парковку. — Горячая… сиськи — четвёрочка твердая.

Евграфов продолжает перечислять достоинства новенькой, а я читаю сообщение в телефоне. Коршунов. Ждет меня в клубе. Значит, вопрос по Лали решился.

— Не, сегодня без меня. Дел невпроворот, — покривился, выезжая со стоянки. Макс пристегнул ремень безопасности. Посмотрел на меня с укором.

— Ты лучше скажи, что там с байком? Соревнования через неделю. Движок в норме? — перевожу тему на более существенную в настоящий момент. В этом году Макс совсем не готовится к гонкам. Такое чувство, что собирается в последний момент обломать меня отказом.

— Все в порядке, — пожимает плечами. — Правда, не знаю, есть ли смысл выходить на трек, — в его прищуренном взгляде какой-то подвох. Бл*дь. Начинается в колхозе утро…

— Чего так? — старательно сохраняю спокойствие. Но, клянусь, дается все сложней. Евграфов ржет, как идиот.

— Запарился глотать после тебя пыль.

— У тебя в этом году байк мощнее, — парирую ему. Макс кривится.

— Тут не в байке дело, брат… Совсем не в нем.

Я ни хрена не понимаю, что он имеет в виду. Это соревнования на мотыках. Что еще может иметь значение, если не добротный железный конь?

— Ты долбанный псих и самоубийца, — продолжает Макс, глядя на мое удивленное выражение лица. — Ты гонишь так, будто хочешь разбиться, нахрен, а у тебя не выходит. Какой бы ни был крутой байк у твоего соперника, но у него нет ни единого шанса. Ты не боишься смерти, Адам. И мне порой кажется, что ты жаждешь ее…

Я торможу возле главного входа в больницу. Макс выходит из машины, а я зависаю на несколько минут. Сижу, как придурок, пялюсь вперед. Жажду смерти? Ни хрена он не прав. Жаждут смерти слабаки. Те, кто надеется, что после нее станет легче. Те, кто верят, что она освободит их. Но я-то знаю, что меня — только в самое пекло.

***

— Рассказывай, — прошел в кабинет, бросив ключи от машины на стол. Упал в кресло, прикурил. С первой затяжкой немного попустило. Макс своими философскими речами весь мозг мне засрал. Нужно развеяться. Но сперва дела. Коршунов устроился в кресле напротив. Посмотрел на своего юриста, улыбка сама собой растянулась на лице. Смешной такой. Вроде бы и костюм дорогой, и туфли недешевые, а выглядит он будто выпускник юрфака, еще не заработавший ни копейки. Брючки подстреленные, носки непонятного серого цвета, будто пережили десяток стирок дешевым порошком. Очки на лице, угревая сыпь и вечно прилизанные волосы. Задрот, одним словом, или ботан. Так я окрестил его в нашу далекую первую встречу. Но с тех пор много событий произошло, и Вадик вытягивал меня из самых дерьмовых ситуаций. Теперь я знаю точно, внешний вид совсем не соответствует натуре парня. Хитрый, умный, расчетливый. Он знает все. Каждый закон, малейшую лазейку может найти в любом правовом акте. Он на короткой ноге со всеми судьями города. Так что Вадик — яркий случай того, как хорошо можно раскрутиться, если голова на плечах.

— С опекой все решил, — произносит мужчина. А я курю. — Сэкономил три сотни. Убедил их сойтись на двухстах, — Вадик кладет конверт мне на стол. Продолжаю сидеть неподвижно. Жду дальнейших новостей и подробностей.

— Что с девочкой?

— Дело удалили. Как и не было. Бывший Лилианы — Онуприенко Алексей Владимирович. Военный, в звании майора. Имеет родственные связи, обладающие немалой властью. Его родной брат — генерал юстиции. Серьезный мужик, — юрист протягивает мне папку с документами. Досье на Лали, на ее муженька. Пролистываю записи, задерживаюсь на записях о ней. — Как думаешь, впряжется в это дело? — намекаю на братца генерала.

— Нет, — кривится Коршунов. — Серьезный мэн, и, как я понял, этот Алексей — пример урода в правильном семействе. Неудачник, после которого старший постоянно подтирает говно. Он и в армии-то еле держится. Год назад чуть не попал под статью. Ударил курсанта, тот нажаловался в прокуратуру. Возбудили дело. Старший напряг булки, порешал все, младший ушел от наказания. Но стоило это старшему немалых сил.

— Ясно. Что у них с Лали?

— Лиля ушла от него по весне. Заявление подала только две недели назад. От соседей узнал, что Онуприенко поколачивал девочку. Та молчала, в полицию заявление боялась подавать. Запугивал, да и родственники со связями, смысла не было жаловаться на него.

— Чертово, блядь, правосудие…

— Я думаю, если Онуприенко будет после всех наших действий и дальше отравлять жизнь Лиле, можно будет найти на него управу в лице брата, — продолжает Вадик. — Вот материалы уголовного дела. Его замяли, но есть парочка моментов, к которым можно придраться. У меня есть знакомые в органах. Если привлечь общественность, разыграть большой бум, все так или иначе всплывет. А братец его — личность публичная, так что проще будет усмирить нерадивого младшего братца, чем подавлять созданную нами шумиху.

— Я понял тебя. Если придется, так и сделаем — говорю, а думаю о том, что сам вполне могу объяснить долбанному ублюдку, что Лали больше ни хрена ни его жертва, и лучше бы ему свалить к чертям.

— Теперь по поводу квартиры, — вырывает из мыслей голос Коршунова. — Трешка в центре, документы в регистрационной службе. Единственное, придется девушке появиться на сделке. Она ведь собственница, все верно?

— Верно, — киваю, выпуская дым. Вадик закрывает чемодан.

— Ключи?

— А, да, вот, — он вытягивает из кармана связку. Кладет ее на стол. — Я могу идти?

Киваю, прожигая взглядом ключи.

— Вадик.

Парень поворачивается, уже будучи в дверях.

— Сдачу забери, — киваю на конверт, оставленный им на моем столе. — Свозишь детишек на море.

Вадик, улыбнувшись, приближается и без лишних слов убирает деньги обратно.

Хотел отдать ей ключи. Подорвался из кабинета, вышел в бар. Блядь, чувствую, что раскис. Услышал ее историю и, как дебил, размяк. В зале ее не оказалось. Она была на улице. На крыльце, с Арсом в обнимку. Увидел девушку, и словно молнией шарахнуло. Рука Арсена лежала на ее талии, и он что-то шептал Лали на ухо, а она заливалась смехом. Звонким таким, тонким. В груди защемило от этого звука. Черт, ни разу не была такой со мной. Каждый раз — как еж, в иголках вся. Ненавидит меня. А этот уебок… с ним смеется. Сжал кулаки. На хуй все. Придурок ты, Адам. На хера тебе это нужно? Между нами только договор. Она подставляет себя, я выполняю свои пункты. Этот — последний. Смотрю на ключи. Выдыхаю, зажмурившись. После чего, сжав связку в кулаке, направляюсь в кабинет к Марине.

— Адам? — удивленно вскидывает бровью женщина, когда я вхожу в ее апартаменты.

— У тебя любовника скоро уведут, если так и будешь как крот в этих бумажках, — падаю в кресло. Марина хмурится. — Держи, — бросаю на стол перед ней. — Отдашь Лали. Скажешь, подарок от бара. Вот здесь адрес, — кладу на стол визитку. — Пусть явится десятого числа на сделку.

Пока Марина сосредоточенно изучает содержимое карточки, поднимаюсь с кресла, направляясь на выход. У самых дверей замираю.

— Да, когда отлепишь Арсена от Лали, передай, что я жду ее в кабинете.

***

Весь день пятницы я не появлялся в баре. Ездил по делам, готовился к предстоящей поездке. Макс перестал ломаться как девочка. Все-таки поедет. Да и не было у него выбора. Если бы отказался, впихнул бы его в багажник. Сидел бы, ждал меня на финише.

Сделав все дела до обеда, решил провести время с малой. На душе хреново было. Да и вчерашнее общение с Лали не принесло должного освобождения. Колючая, смотрит на меня волком. Главное — не придерешься, сука. Ноги раздвигает, сосет хорошо. Только вот ни хрена не хватает мне этого. Вся нужна. До последней мысли своей. А понимать, что трахается со мной, и о другом думает… бл*дь… бесит. И предъявить ей, значит — показать свою слабость.

Весь день провел с племянницей. Мы ездили в тир, учил ее стрелять. Настя потом вставила по первое число, когда узнала, где мы были.

Приехал сразу к празднику, так сказать. Все уже были навеселе. Марина отсалютовала мне бокалом с шампанским, кивнул ей в знак приветствия, а сам сканировал толпу, в поисках Лали. Ее нигде не было видно. Я немного поспрашивал, но никто не знал, где она.

— Не было ее, Адам, — сказал Кот. — Ни ее, ни Арса. Хрен знает, где они.

И меня словно молнией шарахнуло под дых. Неужели, падла, изменяет мне с этим уродом? Чернотой накрыло, хотелось все крушить. Тварь! Мелкая стерва, решила одурачить меня? Невинность из себя строила. Я не такая. Ты простой бармен, я с такими не трахаюсь, а с охранником, значит, нормально? Дрянь!

Срываюсь с места, запрыгиваю на байк и мчу обратно в город. Похуй, что уже выпил. Набираю номер Лили, жду, когда ответит, но тщетно. Не берет трубку. Следом набираю номер Арсена, тот тоже не отвечает. Стискиваю руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Разорву на части. Если они вместе, убью, сука, обоих. Голыми руками на ошметки разорву.

Не знаю, чем я руководствовался в этот момент, доехал до нового дома Лили и поднялся на нужный этаж, стал тарабанить в двери. Пусть будет дома, выгоню, на хер, туда, где нашел!

За дверью квартиры послышался шум и звук отпираемой двери, в проеме появилось лицо Лали.

— Адам? — спросила ошарашенно. А меня еще больше злость накрыла. Что, бл*дь, не ожидала?

— Где он? — рычу и пытаюсь пройти внутрь квартиры, но девушка не дает, ловко отпихивает меня и закрывает за собой дверь.

— Кто он? Не ори.

— Арс, блядь! — взревел я.

— Ты что, охренел? Я откуда знаю! Ты что несешь?!

— Почему ты не за городом? Я сказал ехать туда!

— У меня ребенок болеет! Температура уже третий день не спадает, мне не до вечеринок.

Впиваюсь ее взглядом, внимательно осматриваю. Уставшая, осунувшаяся. Но у меня красная пелена перед глазами, застилает зрение и разум.

— Врешь! С ним, да? Еб*тесь? — опять пытаюсь пройти в квартиру и собственными глазами все увидеть.

— Кто он? — закричала в ответ девушка и оттолкнула с силой. Ударила кулаком по груди. — Кто?! Мы договаривались, что никто не будет знать, зачем пришел?

— Арс здесь!

— Нет его здесь! Только я, мама и дочка! Ты вообще придурок? Послушай себя! Уйди отсюда, — под конец ее голос упал до шепота, и в глазах появились слезы, — просто убирайся.

А я стою и ловлю ртом воздух. Какого хера я творю? По щеке девушки скатилась слеза. Протянул руку, чтобы стереть ее, но та отшатнулась от меня.

— Уходи, — сказала и зашла в квартиру. Я так и остался стоять, пялясь на закрытую дверь.

Зазвонил мой телефон. К этому времени я успел спуститься вниз. Посмотрела на экран. Настя. В груди скрутило все спазмом от дурного предчувствия. Так поздно сестра не может звонить.

— Да.

— Адам, Вася… — из динамиков телефона раздавались рыдания сестры. Замер, напряженно глядя в темноту.

— Живая?

— Д-да, но… она упала, Адам. Сильно. Нас привезли в больницу…

Глава 11

Лали

— Кто это был? — в темном коридоре меня встретила взволнованная мама. Женщина напугала меня, чуть сердце не остановилось. Чертов Адам, он снова создает мне проблемы. Обещал ведь не делать этого! Не являться к моей семье. Если мама узнает, на что я пошла и каким образом нам досталась эта квартира — вовек не отмоюсь от позора.

Заявился. Мало того, что всех разбудил и напугал до чертиков, еще и сцену мне устроил. Чем ему Арс так мешает? Да и какая разница, почему я не пришла на эту долбанную вечеринку? Он издевается? У меня проблем целый ворох, а Адам считает, что я должна ходить по тусовкам?

Знала ведь, что от этого мужчины жди только беды. И вот она я, вляпалась по самые уши. И с каждым днем все сильней затягивает в это болото. Я не могу понять его мотивов, его действий. Каждый его новый поступок противоречит прошлому, с ним — как на американских горках — то вверх, то вниз.

Когда Адам вынудил согласиться на договор, после нашего секса в кабинете он заставил ненавидеть себя. Те слова, что были сказаны им, сделали мне больно. Он отомстил мне или просто поиздевался. Остальные наши встречи старалась закрыться от него ментально. Выполняла свои обязанности, не впуская мужчину в душу. Но ему всегда мало…

Спасибо хоть, что свой пункт договора выполнил сразу. Не знаю, что за документы предоставил Адам той ужасной женщине из опеки, но нас больше не трогали. Онуприенко постоянно названивал, но я не брала трубку. Главное, что больше нам с Машей ничего не угрожало.

А потом меня вызвала к себе Марина. И вручила ключи от квартиры с адресом. «Теперь она твоя», — вот и все, что сказала женщина. В ту минуту я не знала, что чувствовать. С одной стороны — бесконечная радость. Мы спасены. Леша больше не тронет нас, не узнает, где мы. А с другой… Мне было обидно. Адаму настолько плевать на меня, что даже не захотел отдать мне ключи лично. Сделал это через свою подчиненную. Правильно, Лиля. Не растворяйся, не теряй ориентиров. Адам — совсем не помощник, не друг. Он тот, кто сломает тебя однажды…

Старалась не забивать голову тревожными мыслями. Думала лишь о настоящем дне. Когда увидела квартиру воочию, поверить не могла… Трешка в центре города… Первой мыслью было — нет. Это слишком дорого и много. Попыталась отказаться, но разве Адаму что докажешь? А потому, поразмыслив, пришла к выводу, что бояться мне нечего. Все, что мог, Адам уже взял с меня. И цену я плачу немаленькую. Так что, квартира — самое то.

Сложней всего было объяснить маме, откуда взялось жилье. Пришлось врать. Сказала, что в клубе помогают сотрудникам. И впоследствии я смогу ее выкупить. Но свидетельство о собственности было уже на мое имя. И оно ой как грело душу.

А после была сложная неделя переезда. Приходилось делать все в свободное от работы время. Арсен был рядом. Адам снова пропал, и, положа руку на сердце, это радовало меня. Неспокойно мне рядом с ним, не знаешь, что ожидать от мужчины. Да и мысль о годовом договоре тревожила, грызла нутро, не давая расслабиться.

Арс не отходил от нас. С парнем я нарушила свой закон, познакомила его с дочкой. В первый день переезда мы так устали, что отправились ужинать в ресторан. Маруся ни на шаг не отходила от Арсена. Ворковала с ним, а мне так необычно было наблюдать за этим. Мама бросала на парня подозрительные взгляды, но молчала. А когда мы вернулись домой, накинулась с расспросами. Я сказала ей, что он хороший друг, и не более того.

Единственная сложность, с которой я столкнулась — детский садик. Из-за бумажной волокиты с переводом Маруся эти дни была с мамой. А я торчала на работе, сверхурочно. Хотела заработать побольше.

— Твой телохранитель приехал, — проговорила мама, с умным видом смотря в окно. Я улыбнулась. Так она называет Арса. И не докажешь ей, что он совсем не похож на Кевина Костнера. Взяла у дочки градусник. 36 и 6. Выдохнула в облегчении.

— Все в порядке, малыш, — наклонившись, поцеловала Марусю. — Ложись спать пораньше, завтра пойдем с тобой в кино на Короля Льва.

При упоминании мультика глаза Маши радостно засияли.

— Обещаешь? А дядя Арсен пойдет с нами? — спросила малышка.

— Не знаю, дочь. У дяди Арсена дел много. Но я спрошу.

Мама закрыла за мной дверь, надавав наставлений на вечер грядущий, и я поспешила спуститься по лестнице. Зазвонил телефон. На экране высветилось «Не брать». Черт, опять Онуприенко неймется. Настроение в одно мгновение опустилось до отметки минус. Всю эту неделю, помимо радостных новостей, есть не очень хорошие. Бывший одолевает меня звонками и угрозами по смс. Чего только ни обещает, если я не выдам ему дочь добровольно. Ответила я ему всего лишь раз. Смайликом с поднятым вверх средним пальцем.

— Лали, ты даже на дорогу не смотришь, — проворчал Арс, когда я устроилась на пассажирском сиденье его авто. И правда. Все это время разглядывала экран телефона, будь он неладен.

— Прости, — улыбнулась и поцеловала его в щеку в знак приветствия. На лице мужчины засияла улыбка, я поспешила отвести взгляд. Половину дороги ехали с Арсом молча. Я хотела, но не решалась спросить об Адаме. О вчерашнем его срыве ревности в сторону Арса. Адам кричал, что звонил мужчине. Интересно, они говорили? Надеюсь, Арсу не досталось от него. Но спросить об этом напрямую мне что-то мешало.

— Звонила Лида, — прерывает Арсен тишину. — Говорит, зал пустой в клубе. Если так и будет, закроемся и тусанем сами.

— Здорово, — улыбнулась, а сама с грустью подумала о том, что сегодня останусь без чаевых.

— Слушай, ты так и не ответила. Кто же он? — вырвал из раздумий голос Арса.

— Кто?

— Дирик наш. Кто? — парень прищуренно посмотрел на меня. Пожала плечами. Выдавать Адама не было в моих планах.