Наше время не пришло

— Не знаю. Я с Мариной говорила.

***

Людей не было, совсем. Когда мы приехали в клуб, занят был один только столик. По истечении получаса Лида вышла из кабинета Марины и, радостно всплеснув вверх руками, прокричала о том, что начинается тусовка.

Тут все ожили. Клянусь, будто стая муравьев стали сбегаться в зал со всех сторон. Начали двигаться столики и стулья, готовиться коктейли и выноситься из кухни тарелки с закусками. Арсен с парнями двигал мебель, я помогала сервировать стол. Адама сегодня снова не было в клубе. Это и радовало, и расстраивало. Ругала себя за проявление слабости в его сторону, но поделать с собой ничего не могла.

Ребята наконец-то усаживаются за столы. Арс устраивается рядом со мной. Я не собиралась пить, но ребята уговаривают. От Лидкиного коктейля решаю отказаться. От них у меня крышу сносит. Усмехаюсь, вспоминая два прошлых раза, оба которых закончились сексом с Адамом. Краснею от этих мыслей. Секс с ним крышесносный. Никогда такого не испытывала, несмотря на все унижения и мою ненависть к нему за это. В моменты нашей близости Адам кайфует от меня и от моего тела. Я вижу это по его реакциям, по его движениям и глазам. Такого не сыграешь. Есть чистая механика. Набор заученных движений. Но то, что происходит между нами… Искры летят. Такое чувство, будто мы две спички. Воспламеняемся, горим и сжигаем все вокруг. Но погаснув, обдаем друг друга холодом. И снова по кругу.

Последних пару дней он не трогал меня, но в голове… Адам постоянно крутится в моих мыслях. Я понимаю, что он мудак, и он не тот, о ком я должна мечтать или думать.

— Арс, так вы с Лали типа вместе? — от прозвучавшего вопроса Лиды я чуть не поперхнулась. Перевожу ошарашенный взгляд на Арсена, тот довольно улыбается.

— Нет, конечно! — отвечаю громче, чем хотелось бы.

— Зря. Вы отлично смотритесь… — пожала плечами Лидка, посмотрев на нас с Арсом. Все присутствующие замолчали, вникая в разговор. Видимо, эта тема волнует не только Лиду.

— Ничего, Лидусь, — отмахнулся Арс. — Самое главное, Маруся на моей стороне. Маленькая принцесса сможет убедить маму, — повернувшись, хитро смотрит на меня. А потом поднимает глаза куда-то поверх моей головы, и его лицо становится серьезным. Проследив по направлению его взгляда, замечаю стоящего в дверях Адама. Подперев стену плечом, с телефоном в руках стоит и смотрит прямо на меня. Он далеко, но даже с такого расстояния я чувствую исходящую от него злость.

Спешу отвернуться. Не хочу привлекать лишнее внимание.

— Лали, расскажи, как ты вообще попала в наш вертеп? Я так понял, опыта официанта у тебя не было? — спрашивает Кот, и я хватаюсь за его вопрос как за спасительную соломинку. Чтобы отвлечься и не смотреть назад на прожигающие во мне дыры зеленые глаза.

— Да, я бухгалтер по образованию. Но за время декрета подрастеряла свои навыки. До уровня официантки, — улыбаюсь, пожимая плечами. Все начинают смеяться. А Лидуся выглядит слишком напряженной.

— А я и говорю, никаких детей. Они слишком тяжкий груз. Нет, я не готова рисковать своей фигурой, — хмурится девушка, делая глоток своего коктейля.

— Судя по фигуре Лали, материнство идет на пользу, — протягивает Кот и, присвистнув, окидывает меня восторженным взглядом. Арс делает мне саечку, а я, шлепнув его по руке, присоединяюсь к всеобщему веселью. Чувствую на своем плече чью-то хватку. Не вижу еще, но уже знаю, это он. Адам. Его пальцы больно сжимают мое тело. Я хочу отстраниться, но он еще сильней впивается в кожу, заставляя корчиться от боли.

— Лали, уходим, — произносит громко, во внезапно образовавшейся вокруг тишине. Все присутствующие за столом, как один, недоуменно смотрят на стоящего рядом со мной Харлея.

— Адам, как здорово, что ты пришел! — восклицает весело Лида, поднимаясь из-за стола, направляется в его сторону. Судя по неровной походке девушки, она изрядно пьяна.

— Милый, ты же говорил, что сегодня выходной, — икнув, замирает удивленным взглядом на его ладони, все еще стискивающей меня.

— Я никуда не пойду, отпусти, — я снова пытаюсь освободиться, наклоняюсь вперед, но он с силой притягивает меня обратно к спинке стула. Это происходит так резко, что моя челка выбивается из прически и теперь закрывает мое лицо.

— Адам, полегче! Не надо так грубо с Лали. Сядь, выпьем, брат, — рука Арса ложится поверх кисти Адама. Но Харлей резким движением скидывает ее и толкает Арса, так что он заваливается обратно на свой стул.

— Руки, прочь, — рычит сквозь зубы, прожигая Арсена гневным взглядом. А потом, наклонившись к самому моему лицу, произносит.

— Я на улице, Лали. Если через пять минут тебя не будет там, будем ебаться прямо здесь, — схватив меня резко за подбородок, поворачивает к себе лицом и вгрызается в мои губы отвратительно-грубым поцелуем.

Вокруг тишина. Все ошарашенно смотрят на то, как Адам походкой победителя выходит из зала, а я остаюсь сидеть на месте с опущенной от стыда головой. Мой взор застилает пелена, в груди все сжимается от боли. Ублюдок. Зачем он это делает? Унизить меня решил, показать всем, что я ЕГО подстилка. Это была пощечина Арсу? Нет. Это был удар под дых для меня.

— Лали, какого черта происходит? — слышу возмущенный голос Лиды. Молчу. Смахнув с лица слезы, убираю мешающие пряди волос за уши.

— Лали, я его с землей сровняю. Какого хрена он творит? — рычит Арс, а я с ужасом понимаю, что парень может пострадать из-за меня еще сильней. Адам — сволочь. Уволить Арсена ему — как раз плюнуть.

— Нет. Не надо, Арсен. Я сама виновата. Прости, — скидываю с себя ладонь Арсена. Мой голос дрожит, а в глазах мужчины я вижу разочарование и шок. Поднявшись из-за стола, спешу на выход. Подальше от осуждающих взглядов ребят, подальше от собственного стыда.

Адам — ублюдок. Только что он растоптал меня. Сровнял с грязью, и мне век не отмыться.

Сбегаю по ступенькам, перепрыгиваю их через одну. Меня разрывает от злости и обиды на него. Сжимаю кулаки, понимая, что сейчас разорву его на кусочки. А когда я вижу его, стоящего у обочины рядом с байком, кровь стынет в жилах. Нет. Только не это. Я не хочу!

Повернувшись, он протягивает мне шлем.

— Нет, — качаю головой, отступая. Обнимаю себя зябко.

— Что значит — нет? Я сказал тебе — садись на чертов байк, Лали! — взрывается Адам. Его голос такой громкий, он резонирует от кирпичных стен здания и отдает эхом в тишине улицы. Меня знобит. И боюсь я совсем не его злости. Нет.

— Я не сяду. Я в детстве… упала с байка. Мы катались с сестрой. У меня была сломана нога… Я не могу, я боюсь, — мне до сих пор не верится, что он это сделает. Нет, Адам сволочь, но не чудовище. Он же понимает, что у меня будет паническая атака, если я сяду на эту железную махину.

— Мне плевать, в каких подворотнях ты была и как глубоко падала. Я говорю, садись, бл*дь, на байк, — он наступает на меня. В глазах Адама — языки пламени. Он надевает на мою голову шлем и, больно сжав предплечье руки, ведет в сторону железного чудовища.

Повинуюсь. Он такой агрессивный, такой пугающий сейчас. Совсем как его харлей. Не успеваю крепко схватиться за Адама, он газует и резко срывается с места. А потом начинается ад. Мои руки и ноги, мой язык — немеют от затопившего мое тело ужаса, когда на огромной скорости Адам вписывается в повороты. Он поворачивает на такой скорости, что байк едва ли не касается земли. Клянусь, я видела в мелькающих под ногами полосах асфальта свою скорую смерть. Мое сердце выскакивало из грудной клетки, а мою голову занимала только одна мысль. Маруся. Господи, я сейчас убьюсь из-за этого психа, а мою дочь будет некому защитить!

— Останови, — кричу, пытаясь быть услышанной, но сильные потоки ветра глушают мой голос, унося его далеко. Кажется, будто Адам чувствует мою панику и, желая поиздеваться, только сильней прибавляет ходу.

— Останови, ублюдок! — рычу, отпустив одну руку, молочу ей по огромной спине Адама. — Останови!

Меня сейчас вырвет. В глазах темнеет, и пальцы больше не могут так крепко держаться за ткань его футболки. А потом он тормозит. Быстро съезжая с дороги. Мы за городом. На берегу озера. Как только байк тормозит, я спрыгиваю с него и спешу отойти подальше. Мои ноги ватные и трясутся, и я то и дело падаю в песок. Пытаюсь снять чертов шлем, но ремешок никак не поддается. Слышу крики Адама. Но мне плевать, этому ублюдку сейчас лучше держаться от меня подальше.

— Стой, — слышу за спиной его голос, и руки мужчины стягивают с меня шлем. Отталкиваю его, когда Адам пытается притянуть меня к себе. В его глазах — гнев, его лицо напряжено. Но мне глубоко насрать на его жалкие проблемы. Я больше не намерена терпеть издевательства богатенького ублюдка!

— Сволочь! Я же сказала, что боюсь скорости! Зачем ты это сделал?! — кричу надорванно. А он молча хватает меня за руку и притягивает к себе. Пытаюсь вырваться, наступаю ему на ноги, толкаю, рыча от бессилия.

— Да успокойся ты, дура! — он встряхивает меня, а я застываю. Словно в себя прихожу от его грубого тона. Смотрю на него. Слез нет. Только ненависть. Жгучая, удушающая. Взмах руки, и звонкая пощечина нарушает тишину между нами. Моя рука горит от боли. И эти же эмоции в его ошарашенных глазах. Не могу пошевелиться, замираю, не отводя от него взгляда. Впервые за все время я вижу… сейчас я вижу настоящего Адама. Тонны боли, агонии в его глазах. Я вижу демонов… они терзают его душу. Рвут в клочья, в мясо. Пьют его душу ежедневно. Это ад. Что же ты сделал такого, Адам? Чем обрек себя на эту тьму?

Знаю, что пожалею потом, буду ругать себя. Да и Адам не останется в долгу, сделает больно. Но сейчас мне хочется заглушить, закрыть двери ада, прогнать эту обреченность из его взгляда. Мгновение — и я накидываюсь на него. Обхватив руками крепкую шею, целую, кусаю его губы. Вцепившись пятерней, сжимаю его волосы, тяну до боли. Он рычит, но, крепко схватив меня за талию, валит на песок.

— Ненавижу тебя, — срывается с моих губ всхлип, когда его рука проскальзывает вниз по животу между бедер. Отстраняется немного, прожигая меня затуманенным взглядом.

— Еще раз ударишь, жопу надеру, сидеть не сможешь, — не голос, хрип. И этот тембр чертовски возбуждает. Снова поцелуи. Нам обоим срывает крышу.

Его губы огнем обжигают. Кусает меня, раздирая на мне одежду. Адам сволочь. Придушила бы, но в этот момент я хочу только одного — чтобы он наконец-то трахнул меня. Вот так, грубо и примитивно. Как шлюху, как кусок мяса. Я могу успокаивать себя, говорить, что у меня нет выбора. Что он трахнет меня и так, ведь я его личная вещь. Но я сама хочу его. Хочу этих эмоций, хочу чувствовать себя живой.

Он забирается под подол платья, а я рву пуговицы на его дорогущей рубашке. Скольжу пальцами по рельефной груди, царапаю ногтями кожу, вгрызаясь в его рот. Мы как животные. На холодном песке, прямо на берегу озера. И мне плевать на то, что нас могут увидеть. Седлаю его, едва не разрываю ширинку его джинсов. И откуда у меня столько силы? С жадностью оголодавшей добираюсь до его члена. Огромный и твердый — камень. Замираю… в лунном свете кожа груди Адама отдает перламутром. Красивый, ослепительный. Этот мужчина создан для секса и для женщин… Подумываю о том, что было преступлением — загнать такого под печать моногамии.

Наклонившись, касаюсь губами его соска. Металл сережки отдает на языке приятной прохладой. Втягиваю ее в рот, с губ Адама слетает шипение. Его руки сжимают мои бедра до боли. Внизу живота все пульсирует… не могу больше… хочу его. Обхватив руками член, направляю его в себя и насаживаюсь. Голова кругом, блядь… как хорошо… Он растягивает меня, и это так круто. Упираюсь рукой в его торс, а он накрывает ладонью полушария моей груди, другой сжимает ягодицу, заставляя двигаться. Внутри меня раскаленный шар. И с каждым моим движением на нем он становится больше. Адам спешит. Он не хочет моего ритма. Толкается в меня бедрами, сжимая ягодицы. И меня накрывает. Откидываю голову назад, прикусываю губу до крови, когда, в очередной раз толкнувшись, он стискивает пальцами мои соски. Ох, черт… Я не была готова к этому. В одно мгновение накрывает. В глазах темно, тело — как один напряженный нерв. А потом взрыв, и я улетаю. Меня разрывает на кусочки, я скачу на нем, как безумная, и чувствую где-то там, сквозь дымку экстаза, как Адам догоняет меня. Каждое подёргивание его члена во мне… все чувствую, до последней капли.

Глава 12

Снова чужие друг другу. Ненависть во взглядах. Даже смотреть на него не хочу. Поднимаюсь с холодного песка, стараюсь как можно быстрей натянуть на себя одежду. Адам одевается тоже. Ни слова не говорим друг другу. Понимаю, что мне нужно убираться отсюда. И уехать вряд ли получится. Ближайшая остановка в паре километров по трассе. Ни одно такси не доедет в эту глухомань. А на его чертов байк я ни за что на свете не сяду. А потом понимаю, что придётся еще как-то возвращаться на работу, в коллектив. И как мне смотреть в глаза ребятам после того концерта, что устроил Адам? Уф, ненавижу его. Подбираю сумочку, направляясь к дороге.

— Ты куда собралась? — раздается за спиной его грозный рокот. Глупо было бы надеяться, что этот орангутанг так просто от меня отстанет.

— Домой, если позволите, господин директор, — обернувшись, приседаю в реверансе. Моя улыбка — верх сарказма. Но Адаму не нравится моя задумка.

— Не дури. Ночью по трассе только проблемы на свою задницу заработаешь.

— На твой байк я больше не сяду, — продемонстрировав ему средний палец, продолжаю идти. Слышу, как Адам ругается. А спустя несколько мгновений его рука сжимает мое плечо, разворачивая.

— Я сказал, сама домой не поедешь. Сейчас за тобой приедут, — его тон тверд, но глаза Адама выдают усталость. Это успокаивает меня. Подумав немного, понимаю, что Адам прав.

— Ладно, — вырвав свою руку из его хватки, направляюсь обратно на пляж. Герц остается возле байка. Что-то напряженно высматривает в телефоне, я же спускаюсь к воде. Не хочу находиться рядом с ним. Он закуривает. Красный огонек от его сигареты то становится ярче, то затихает. Смотрю на его профиль красивый и не понимаю, откуда у этого мужчины столько злости? Почему он такой? Почему не может быть таким, как Арс?

Спустя несколько минут возле нас останавливается черная иномарка. Водительская дверь открывается, и из нее выходит друг Адама… Макс.

— Брат, все нормально. Ваську уже выписали. Они с Настей уже дома, — жмет руку Герцу, а я прислушиваюсь к их разговору.

— Спасибо, — Адам жмет руку Максу в ответ.

— Какого хрена тебя сюда занесло? — спрашивает Евграфов, окидывая взглядом пространство, а потом замечает меня. — О, Лали, привет! — салютует мне.

— Привет, — киваю, обняв себя за плечи. Мне становится не по себе под его прищуренным взглядом.

— Заканчивай глазеть, — рычит на него Адам, туша сигарету. — Отвезешь Лали ко мне.

— А че, сам не можешь? — спрашивается Макс.

— Она байка боится.

Макс хмурится. А меня волнует совершенно другое.

— Адам, какого черта?! Я не собираюсь ехать к тебе домой, — сорвавшись в его сторону, преодолеваю расстояние между нами буквально в несколько секунд. Смотрю на него с вызовом. Адам молчит. Тянется ко мне рукой, убирает прядь волос с моего лица.

— Сейчас ты едешь ко мне, Лали. Так надо, — произносит тихим голосом.

Черт. И вот что ответить ему? Спорить? Он мой хозяин, и я не могу отказать. И плевать он хотел на мои желания.

— Адам, садись в тачку. Езжай с Лали, — встревает в разговор Макс. — Я спешу, брат, медсестричка ждет, — последнюю фразу он произносит с улыбкой на лице. И кажется мне, что Макс имеет в виду совсем не лечебные процедуры.

— Отвезешь Лали и поедешь к медсестричке, — твердым тоном парирует ему Адам. — Не думаешь же ты, Макс, что я доверю тебе байк? — ухмыляется мужчина, направляясь к харлею.

— Адам, ты охреневший кусок дерьма, — заключает Макс, смотря на то, как друг седлает железного коня.

— Я тоже тебя люблю, брат — улыбается Адам. — Лали, в машину.

Фыркнув, иду в салон. Тоже мне, собачку нашел. Командами раскидывается. Адам выезжает на проезжую часть, Макс — следом за ним.

Первое время едем молча. Честно говоря, настроения общаться нет совсем. В салоне автомобиля царит приятная обстановка. Вкусный аромат — то ли парфюм Макса, то ли ароматизатор. Из колонок льется музыка — зарубежная рок-группа. Да и сам водитель выглядит ничего так. Сегодня Макс одет в темную рубашку с закатанными на локтях рукавами и черные джинсы. Его руки забиты тату так же, как и у Адама. Мне вообще порой кажется, что эти мужчины браться родные.

— Чего такая взъерошенная, Лали? Опять Адам дуркует? — спрашивает мужчина. Ловлю его улыбку, и на душе немного спокойней становится. Веет от Макса теплом и уютом. Несмотря на столь брутальную внешность, он создает впечатление хорошего мальчика.

— Ты же знаешь своего друга. Он тот еще козел, — слетает с губ, прежде чем я останавливаю себя. Макс смеется, и я выдыхаю. В любом случае, не стоит быть слишком откровенной с ним.

— У него тяжелые деньки выдались. Ты уж прости его.

— Что ж такого тяжёлого у него могло случиться? Выпивка в клубе закончилась? Или одна из его шлюх ушла из профессии?

Макс бросает на меня мимолетный взгляд, снова возвращая внимание к дороге.

— Его племянница три дня назад упала с высокого забора. Забралась наверх, хотела яблок нарвать. Ударилась головой. Было подозрение на сотрясение. Но, слава богу, все обошлось. Три дня в больнице. Адам все это время — как подорванный. Малая для него — самый дорогой человек…

— Я понимаю, что это такое, когда болеют дети. Готов все, что угодно, отдать, лишь бы дитя поскорее встало на ноги. Понимаю его. Но, Макс. Даже этот факт не дает ему права вести себя так, как он ведет…

— Согласен, — кивает мужчина. Выражение его лица становится печальным. — Но ты не знаешь Адама, Лали…

— И я не хочу его знать, поверь, — нервно усмехнувшись, отворачиваюсь к окну. Смотрю на мелькающие витрины домов, желая, чтобы поскорей перестало предательски щипать в глазах. Сама не знаю, почему я так реагирую на этот разговор. Не понимаю, по какой причине сейчас в груди все сжимается. Не хочу ничего чувствовать по отношению к Адаму. Не должна чувствовать…

Мы подъезжаем к дому. Адам уже здесь. Стоит Максу притормозить, он открывает пассажирскую дверь, подает мне руку. Будто боится, что я могу сбежать.

— До связи, брат. Спасибо, — салютует Максу, когда я выбираюсь на улицу. Макс, кивнув, срывается с места, выезжая со двора. А мне вдруг становится холодно.

— Адам…

— Лали, не начинай, — обрывает меня, впивается колючим взглядом. — Я просто хочу, чтобы до конца рабочей смены ты была в моей квартире. Точка.

Развернувшись, направляется в подъезд здания. И мне не остается ничего другого, кроме как последовать за ним.

В прошлый раз у меня не очень получилось рассмотреть квартиру Адама. Протрезвев, я сбежала от него. А сейчас, пока мы ждали заказанную им китайскую еду, я бродила по комнатам, изучала интерьер.

Холод. Вот первое слово, пришедшее мне на ум. Именно с холодом у меня ассоциируется атмосфера здесь. Все дорого, стильно, но совершенно нет уюта. Кажется, будто сами стены источают стужу. Видно, что здесь никогда не было женской руки. И почему-то мне кажется, что и у Адама внутри точно такой же ледник.

— Вок приехал, — появляется в дверях мужчина, демонстрируя пакет в руке. Кивнув, направляюсь вслед за ним.

Мы устраиваемся в гостиной. Адам включает плазму на стене, идет какой-то боевик. Фильм служит хорошим фоном. Кажется, что у обоих мысли буквально кричат. И если бы не кино, мы бы оглохли от собственных дум.

Адам распаковывает еду, наполняет бокалы вином, пододвигая мою порцию ближе.

— Поешь. Я вообще никогда не вижу, как ты кушаешь. В клубе вечно носишься без остановки, — хмурится мужчина. А мне странно чувствовать от него заботу.

— Это моя работа — обслуживать столики. И делать нужно все быстро, — пожимаю плечами. Губы Адама кривит улыбка. И она заставляет меня нервничать. Не хочу видеть в нем ничего человеческого. Проще думать о Герце как о сволочи.

Вдруг раздается рингтон телефона. Вытянув гаджет из кармана, смотрю на экран. Арсен.

— Кто там? — раздается напряженный голос Адама в тот момент, когда я выключаю звук. — Арсен?

А вот теперь Адам меня бесит. Какое ему дело до того, кто мне звонит?

— Тебя это не касается, — получается слишком грубо, я знаю. Но Адам ведь не отстанет.

— Дай, я возьму трубку, — он поднимается из-за стола, обходит его, направляясь ко мне. Осекаю его взглядом.

— Нет, Адам. Мы договаривались, что ты не будешь лезть в мою жизнь. Ты и так натворил дел. Как мне теперь объясняться с ним? — прячу телефон за спину. Адам, наклонившись, пытается вырвать его из моих рук. Он берет меня в плен своего тела, что еще больше делает меня растерянной. В конце концов, выпутавшись из его хватки, отбегаю.

— Между вами что-то есть? — мне кажется, или он злится?