Эстеты из Кукановки

— Кого купила? — насторожился мастер.

— Да вот… «Рекорд» этот.

— Кто о чем, — сухо сказал мастер. — А я вам разве о телевизоре вашем что сказал? Неужели у меня, Виктора Дьячкова, ничего больше нет на уме? Я ведь тоже человек, не дизайнер какой-нибудь. У меня, может, свои мечты в голове. Дерзания.

— Извините, — оробела я.

— То-то, «извините», — снизошел он. — Ну, ладно. Попробуем вот тут подкрутить. Думаю, что больше разъезжаться не будут. А если что — позвоните мне.

Подкрутил и ушел.

Виктор Дьячков не обманул. Изображение больше не разъезжалось. Зато по всему экрану пошли волнистые полосы. Все действующие лица как будто плавали в волнах океана. Особенно оригинально выглядели специалисты разных отраслей народного хозяйства, выступавшие с докладами. С интересом смотрелся также профессор, ведущий передачу «Человек и закон»: он вроде бы купался в море, из стыдливости не пожелав снять свой элегантный серый костюм.

Я снова вызвала Виктора. Когда я стала объяснять ситуацию, он меня перебил:

— А я вовсе не за этим пришел. Я пришел потому, что вчерась у вас отвертку забыл.

Тем не менее он посмотрел на волнистое изображение и заинтересовался:

— Ишь… расплавались, — с добродушной улыбкой сказал он. — А вы знаете, хозяйка? Возможно, телевизор тут не виноват. Возможно, где-то поблизости рентген действует. Или зубной врач потихоньку бормашину запустил. А, может быть, какой-нибудь резидент, гадский его нос, в эфир с шифровками выходит. Это надо выяснить. Вы вот что. Вы походите по соседям и проследите, у кого какая аппаратура стоит. А потом, в зависимости от ситуации, и заявляйте. Либо нам, либо на Петровку, 38. Ну, я пошел. Тут в третьем подъезде еще интереснее случай. У них, знаете, изображение с первой программы, а звук — с третьей. Выходит, знаете. Муслим Магомаев и чего-то такое про логарифмы докладывает. А сам руками вот так… и вот так…

И снова черкнув что-то в блокнот, удалился.

Не хотелось мне бегать по соседям, но что поделаешь, если рушится привычный уклад жизни. Как вечер — так и иду. То к одним, то к другим. То за спичками, то за вязальным крючком, то по телефону позвонить, мой вроде не работает. А соседи, по подозревая о моих коварных замыслах, принимала меня приветливо, спички давали без отдачи, просили если что понадобится — заходить еще. А те, что живут рядом, угощали чаем с каким-то черным вареньем, которое снижает давление. Очень милыми и приятными людьми оказались все мои соседи. Так что я была даже рада, не обнаружив у них ни бормашины, ни лазера-мазера, ни летающих тарелок или атомохода. И я снова вызвала Виктора.

Он выслушал мое донесение без особого интереса и начал крутить какие-то винтики. Волны исчезли, но экран снова раздвоился поперек, как в первый раз.

— Понятно, — сказал Виктор. — По второму кругу пошли. Ничего нового больше этот «Рекорд» не покажет… Вы вот что, хозяйка. Вы этот телевизор куда-нибудь девайте, а себе купите новую модель. Цветную. Вот увидите, совсем другая жизнь настанет. Сразу разберетесь — какие футболки на «Спартаке», а какие на «Кайрате». Или, к примеру, возьмем передачу «В мире животных». Все становится на свои места. Я, например, только через цветной телевизор узнал, что обезьяны бывают сиреневого цвета, а бегемоты — зеленого и голубого… Ну, я пошел. Дом ваш большой, и у всех телевизоры портятся. Между прочим, бывают случаи гораздо интереснее вашего. Да. Вот тут у одних пенсионеров каждый человек на экране показывается в трех экземплярах. Скажем, выходит сразу три Аллыпугачевых. Если дуэт — то сразу шесть человек вам поют. В театре такого не увидишь. А уж когда выступает «Орэра» — то на экране и места не хватает, такая получается толчея. А у одних молодоженов телевизор заграничный, капризный. Он только тогда работает, если его кверху тормашками поставить… Ну, пока.

Покупку цветного телевизора пришлось отложить, я уехала в отпуск. А, вернувшись, снова позвонила в ателье и попросила к телефону Виктора Дьячкова.

— А он у нас больше не работает, — ответила сотрудница. — Он ушел.

— Куда ушел? — спросила я.

— Кто его знает! Говорят, что сидит дома и книжку пишет. О том, какие бывают искажения на экранах. Я, говорит, набрал материалу, пока у вас работал, а теперь займусь творческим трудом. Такой оказался прохиндей. Жалоб на него поступило — миллион. И вы, небось, с жалобой? Не надо, мы вам другого мастера пришлем.

Такая попалась обязательная девушка!

На другой день пришел другой мастер. Спросил булыжным голосом — на что жалуюсь. За шесть минут исправил мой телевизор и испарился, оставив квитанцию.

Много времени прошло с тех пор. «Рекорд» мой больше не балуется, но включаю я его редко.

Теперь у меня в нашем доме появилось много знакомых и даже друзей. Есть куда пойти вечером. Меня приглашают то на семейные торжества, то просто на чашку чая. Да и ко мне забегают частенько. За спичками. За дрожжами. А то и просто так, на огонек. Жизнь моя стала не в пример содержательнее и веселее.

И за это я должна выразить свою благодарность Виктору Дьячкову. Ведь если бы он сразу исправил мой телевизор и не дал мудрого совета «пошуровать у соседей», я бы так и осталась сидеть в своем раковине, как улитка, и ежевечерне одиноко пялилась бы на голубой экран, который, если как следует разобраться — вовсе даже и не голубой.

…Спасибо вам, Виктор Дьячков! Спасибо, мастер!

УВАЖИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИНА

Во всех уважающих себя газетах, журналах и еженедельниках первого января обязательно появляется новогодний юмористический рассказ или рассказик. И в нем обязательно приводится какое-нибудь смешное и забавное происшествие.

Поразмыслив здраво, я пришла к заключению, что авторы таких опусов (в том числе и я) занимаются прямым, открытым и бессовестным очковтирательством.

Ведь всем известно, что новогодние материалы сдаются в газету, если автор не звезда и не тянет резину, примерно за неделю. В тонкие журналы за два месяца, а в толстые даже за полгода. Спрашивается, о каких новогодних событиях может идти речь? Ясное дело, только о прошлогодних. Или же — что не лучше — автор притащил в редакцию нахальную побрехушку, которую высосал из пальца.

И у меня возникла идея кончить с этой безобразной традицией и ввести другое правило — неукоснительно точно описывать подлинные новогодние события по горячим следам, то есть начиная с первого января и до следующего праздника, скажем, до 23 февраля. И так далее.

Авторам опасаться нечего, потому что никогда и никто не выдумает такой глупости и нелепости, какую может преподнести нам сама жизнь.

А кто со мной не согласен, тем в доказательство я поведаю подлинную историю, которая произошла в ночь на прошлый Новый год.

Итак, 31 декабря. Вечер.

Один из новых микрорайонов.

Дом повышенной этажности.

Трехкомнатная квартира со всеми удобствами.

Милая, симпатичная семья Ахеевых. Почти новоселы — поменялись сюда в июне. Бабушка Анна Пантелеевна, папа Алексей Ильич, мама Алла Трофимовна и пятиклассник Боря. На встречу Нового года Ахеевы пригласили из другого нового микрорайона своих бывших соседей — Александру Ивановну и Николая Васильевича Фешиных с их сыном — приятелем Бори — Маратиком.

Вечер начался нормально и благополучно. Мужчины всех возрастов, как водится, уселись у телевизора. На экране мелькали красивые лица артистов и певиц. Женщины на кухне, уподобляясь плотникам, пилили, строгали и рубили всякую всячину на салат. А бабушка до блеска натирала яблоки «джонатан» и укладывала их в вазу покрасивее.

Наконец, хозяйка известила, что все готово и можно садиться, проводить старый год.

— Вот еще досмотрим образцовских кукол, — сказал Ахеев. А гость подошел к столу и начал вслух восхищаться сервировкой:

— Ах, какая селедка! Симфония, а не селедка. Это же надо — так разделать. А еще я, к своему восторгу, вижу грибы.

— Грузди своего сбора и посола, — гордо сказал хозяин.

— Да. Теперь это модно, — поддержала разговор Александра Ивановна. — Мы на балконе помидоры вырастили. И лук.

— А я, знаете, хочу арбузы попробовать. Посадить в комнате, а как потеплеет, — высадить на лоджию. А то их всегда зелеными продают. Мои новые соседи говорят, что они на даче виноград развели. И ведь растет, подлец!

— А может, врут? — посомневался Фешин.

Неожиданно мигнул свет. Мальчишки радостно завопили.

— Привет! — сказал Алексей Ильич.

— Это ничего, — сказала бабушка. — Нынче все елки с электрическими лампочками. Нагрузка большая. Вот оно и мигает. А были бы со свечками, не мигало бы. Ничего. Сейчас оно зажгется.

— Безобразие! — сказал Фешин. При этих его словах свет погас совсем. Начались всякие тревожные восклицания и предположения.

— Люди! — закричал Боря, глянув в окно. — Не огорчайтесь! Не только у нас, у всех кругом погасло! Во всех домах!

— Тьфу! — сказала бабушка и ушла в свою комнату укладываться спать.

— Баб! Когда просветлится, я тебя разбужу! — пожалел ее внук.

— Еще чего! Не надо разбужать, — отвергла бабушка. Через минуту все услышали, как она захрапела.

— Так и будем в темноте сидеть? — оскорбленно сказала Фешина. — Хорошенький Новый год. Лучше было у нас устроить. А вы уперлись: к нам, к нам!

Вдруг Алла Трофимовна застонала:

— Ай, какой кошмар! Это ужас! Ой-ей-ей!

— Ты чего, жена? Какой еще кошмар? Ну, чуточку посумерничаем. Не беда.

— Самый настоящий кошмарный кошмар. Холодильник размораживается! А там за-за-заливное из су-су-судака-а… Оно ж не застынет!

— Ну и пес с ним. Съедим его вроде бы ухой. В жидком виде.

— А лимонное желе тоже будешь ухой есть? А пломбир?

— Провались они все! И телефона нет, никуда не позвонишь, не узнаешь, надолго ли эта преисподняя, — сказал хозяин, включая транзистор. — Эге! Уже скоро одиннадцать! Скорее, прошу за стол!

Немножко бил свет из окна, от заснеженной улицы. Но все равно ужинать было очень неудобно: на вилку все время попадало не то, что хотелось. А главное — никак нельзя было наливать.

— Люди! — закричал смекалистый Боря. — У бабушки в ящике есть свечки. Сам видел. Я сейчас принесу.

Он ощупью пошел в бабушкину комнату, попутно свалил горшок с цветком «Девьи грезы» и с торжеством притащил с десяток мелких желтых свечек.

— Давайте сядем традиционно, — предложил Ахеев. — Боря, ты на свое место, а вы, Николай Васильевич…

— Еще чего придумаешь! — рассердилась Алла Трофимовна. — В темноте детей перетаскивать. Лучше зажги свечи.

Зажгли сразу четыре штуки. И сразу стало как-то зловеще и страшно. Как будто вокруг стола сидели привидения.

— Замок Броуди, — сказала хозяйка.

— Рыцари круглого стола, — выдал начитанный Маратик.

— А знаете, это даже интересно, — преувеличенно бодро заявил хозяин. — Как в Лондоне. Там, говорят, свечи в моду вошли.

— Чем это так странно пахнет? — потянула носом Фешина.

— Похоже на ладан. Будто панихида.

— Точно! — подтвердил Боря. — Эти свечки религиозные. Их бабушка из церкви принесла и возле икон зажигает.

— Леший их побери, — старался замять тему Ахеев, — как я буду шампанское открывать? Уже без десяти…

— Елки-палки-печки-лавочки, — ввернул Фешин, — сейчас самые интересные передачи по телеку, а мы тут, как кроты какие…

— Как черви слепые живут! — подхватил Маратик. — Ни сказок о вас не расскажут…

По радио рассказывали что-то радостное и обнадеживающее. Хозяин, окатив пеной рядом сидящих и собственные брюки, все же ухитрился наполнить бокалы шампанским.

Начали бить куранты.

— С Новым годом! Ур-ра! — закричали все и, чокнувшись, выпили. Налили по второму, чтобы не выдохлось. Хозяйка, нарушив ритуал, принесла десерт — торт «Осенний вальс» и фрукты.

— Тишина какая, — умиленно сказала она, ставя блюдо и вазу на стол. — А то как праздник, весь дом трясется трясом. Над нами квартира — там всегда будто танки приступом идут — грохот от каблучищ. А как петь начнут, ревом рев стоит.

— Ну, какой идиот в темноте станет петь и плясать?

— Позвольте, а почему у меня в бокале лимонад? — удивился Фешин. — Где мое шампанское?

Оказалось, что шампанское, перепутав бокалы, выпил его собственный сын. С непривычки, он теперь сидел, пяля глаза на окружающих, и хихикал.

— У меня от этого лимонада почему-то в носу кисло, — сказал он, пытаясь разобраться в сложных, обуревающих его чувствах.

— Еще этого не хватало! — возмутилась Александра Ивановна. — Как теперь везти домой пьяного ребенка? Допраздновались.

— С Новым годом, с новым счастьем! — сказал диктор.

— У нас еще, слава богу, благодаря бабушке свечки есть, — рассудительно сказал Боря. — А в соседних домах темно…

— Боря, угости Маратика тортом, — встревоженно сказала мать, — а еще лучше — идите в ту комнату и играйте в бильярд.

— Ты явно не в себе, мать, — сказал ей муж. — В темноте они себе глаза киями повытыкают.

…Свет загорелся где-то около двух часов, когда уже все спали, улегшись где попало.

Через несколько дней выяснилось, что свет погас по уважительной причине. Оказывается, к электролинии подключали еще два новых незаселенных дома. И эту операцию нужно было провести так, чтобы она вошла в план истекающего года. Иначе у кого-то «летела прогрессивка».

Правда, как строители ни старались, все же подключить новые дома не удалось. Даже ценой затемнения всех остальных домов микрорайона.

Ну, что ж. Кого тут винить? Люди ведь хотели как лучше. Не со зла же они, в самом деле.

И Ахеевы успокоились. И жалобу не писали. Правда, купили толстых, хороших свечек. Но Алла Трофимовна сказала:

— Нет уж. Мы бросимся теперь встречать Новый год куда-нибудь в старый микрорайон. Где уже нет никакого строительства.

ЭСТАФЕТА

— Ура! — крикнул я, стоя с женой на пороге новой квартиры. — Ура!

— Ура-то ура, — сказала жена. — Да в окне дыра. Видишь, уголок стекла отбит.

— Пустяки! — беспечно сказал я. — Сейчас пойду и вызову стекольщика.