Помоги проекту - поделись книгой:
По мнению многих исследователей, это принятое в 1956 году ошибочное и противоправное политическое решение создало предпосылки для появления коррупции и способствовало зарождению в нашей стране организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. Формируя некое подобие «касты неприкасаемых», оно в то же время благоприятствовало зарождению «телефонного права», получившего особенно широкое распространение на волне очередной критики органов госбезопасности в середине 80-х годов прошлого века.
Кроме того, упомянутый запрет облегчал зарубежным спецслужбам попытки вербовки и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывной деятельности иностранных государств.
Одним словом, решение это имело самые негативные последствия для судеб нашей страны.
Отметим также, что нечто похожее произошло в СССР и в 1988 году, после выхода Закона «О кооперативах», когда органам ОБХСС фактически было запрещено вмешиваться в хозяйственно-административную деятельность новоявленных «хозяйствующих субъектов», реагировать должным образом на многочисленные факты хищений, жертвами которых становились предприятия и их трудовые коллективы, а также простые граждане.
Следствием этого противоправного решения стал уход в 1991 году из отделов по борьбе с экономическими преступлениями МВД высококлассных профессионалов, которые прекрасно понимали, что они уже безнадежно проиграли этот раунд борьбы зарождающейся мафии.
Однако вернемся во времена Хрущёва. Заметим, что и в плане нормативного правового регулирования деятельности КГБ СССР в середине 1950-х годов далеко не все обстояло благополучно. Так, например, «Положение о КГБ и его органах на местах», утвержденное Советом министров СССР, появилось только 9 января 1959 года.
Госбезопасность при А. Н. Шелепине и В. Е. Семичастном
Двадцать пятого декабря 1958 года новым председателем КГБ при Совете министров СССР был назначен Александр Николаевич Шелепин, до этого бывший первым секретарем ЦК ВЛКСМ. (Серов стал начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР.)
Авторы весьма популярной за рубежом объемной «Энциклопедии шпионажа» Норман Полмар и Томас Б. Аллен писали о новом председателе КГБ следующее: «Шелепин старался вернуть органам госбезопасности позиции, утраченные было с окончанием сталинской эпохи. Он уволил или понизил в должности многих высокопоставленных сотрудников КГБ, заменив их молодыми партийными и особенно комсомольскими работниками»[5].
Однако подобное утверждение представляется нам весьма сомнительным.
В одном из интервью В. Е Семичастный подчеркивал: «Со времен Шелепина органы слишком изменились в сторону либерализации. Резко сократили аппарат, упразднили почти всех уполномоченных по районам, кроме пограничных и портовых городов. Прежней силы мы уже не имели и на нее не претендовали… Хрущёв и Политбюро держали органы на расстоянии, еще сказывались события, связанные с Берией. И мы сами не очень стремились вникать в такие дела, потому что понимали: наша задача другая… У Хрущёва была навязчивая идея разлампасить и распогонить КГБ»[6]. Иными словами, Никита Сергеевич хотел лишить сотрудников этой структуры воинских званий, подчеркивавших особый характер службы в органах госбезопасности СССР.
Даже сторонний наблюдатель, каковым, правда, являлся весьма информированный работник аппарата ЦК КПСС, отмечал, что «Хрущёв низвел КГБ до уровня обычного министерства, его председатель А. Н. Шелепин не был даже кандидатом в члены Президиума ЦК, нередко выслушивал упреки „старших товарищей“ по партии, которые он не мог профессионально грамотно парировать»[7].
Шелепин, как писал бывший заместитель начальника ПГУ КГБ В. А. Кирпиченко, по общему впечатлению сотрудников, чувствовал себя на посту председателя человеком временным и не пустил глубоких корней в Комитете, а его преемник, В. Е. Семичастный, еще далеко не сформировался как государственный деятель: в нем было больше комсомольского задора, чем политической мудрости.
Следует особо подчеркнуть, что в день назначения Шелепина председателем КГБ СССР, 25 декабря 1958 года, Верховным Советом СССР были приняты «Основы уголовного законодательства» и «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Эти документы являлись одной из главных юридических составляющих деятельности органов КГБ. Первый из них, призванный стать основой для разработки уголовных кодексов союзных республик, вводил понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений.
Статья 28 «Основ уголовного судопроизводства СССР» определяла подследственность уголовных дел по особо опасным и иным государственным преступлениям следователям и следственным подразделениям КГБ.
Непосредственно компетенция КГБ в сфере правоприменения определялась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так, в Российской Федерации в соответствии со статьей 126 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены восемнадцать составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (статья 65), террористический акт (статьи 66 и 67), диверсия (статья 68), антисоветская агитация и пропаганда (статья 70), организационная антисоветская деятельность (статья 72), вредительство (статья 73), разглашение государственной тайны (статья 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (статья 76), контрабанда (статья 78), массовые беспорядки (статья 79), незаконный переход государственной границы (статья 83), незаконные валютные операции (статья 88) и некоторые другие. И еще по пятнадцати составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры. (Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР были введены в действие с 1 января 1961 года.)
Еще одной чрезвычайно важной новацией стало утверждение 9 января 1959 года Советом министров и ЦК КПСС «Положения о Комитете государственной безопасности при Совете министров СССР и его органах на местах». Положение это, являвшееся до принятия 16 мая 1991 года закона «Об органах государственной безопасности в СССР» основным нормативно-правовым актом деятельности КГБ, имело один серьезный недостаток. Снабженное грифом «Совершенно секретно», оно было недоступно для подавляющего большинства советских граждан (за исключением прокуроров, первых и вторых секретарей республиканских, краевых, областных и городских комитетов КПСС).
Данное положение гласило:
«1. Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального комитета партии и правительства по защите социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов Советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.
2. Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства…
3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального комитета КПСС.
Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается обо всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом министров СССР, а местные органы КГБ — соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете министров СССР.
4. Комитет государственной безопасности и его органы на местах в своей практической деятельности обязаны держать тесную связь с трудящимися, постоянно опираться на их помощь в борьбе с антисоветскими и враждебными элементами и принимать активное участие в проводимой партийными организациями среди трудящихся работе по повышению политической бдительности…»
Во второй главе «Положения» определялись задачи органов госбезопасности, аналогичные приведенными нами ранее (см. решение ЦК КПСС об образовании КГБ при Совете министров СССР). Далее перечислялись полномочия организации:
«КГБ и его органам на местах — в союзных и автономных республиках, краях и областях, для выполнения возложенных на них задач предоставляется право:
а) вести агентурно-оперативную работу в целях выявления и пресечения враждебной деятельности, направленной против Советского Союза, для чего иметь необходимую агентуру, создавать конспиративные и явочные квартиры для работы с агентурой;
б) производить в установленном законом порядке обыски, задержания и аресты лиц, изобличенных или подозреваемых в преступной деятельности;
в) вести следствие по делам о государственных преступлениях с последующей передачей дел по подсудности:
г) проводить специальные мероприятия, направленные на выявление и пресечение преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов:
д) в случаях необходимости по согласованию с начальниками милиции привлекать работников милиции для обеспечения выполнения заданий органов государственной безопасности;
е) вести оперативный учет государственных преступников и лиц, разрабатываемых по подозрению в принадлежности к агентуре иностранных разведок, участии в антисоветских организациях и иной враждебной деятельности;
ж) производить проверку состояния шифровальной службы и секретного делопроизводства в министерствах и ведомствах, а также в подчиненных им предприятиях и учреждениях;
з) производить специальную проверку лиц, имеющих по службе отношение к сохранению государственной и военной тайны, а также выезжающих за границу и въезжающих из-за границы в СССР;
и) вести под надзором органов прокуратуры следствие по делам о преступлениях, совершенных офицерским, сержантским составом, служащими и рабочими органов КГБ, если совершенные преступления связаны с оперативной деятельностью органов безопасности, с последующей передачей дел по подсудности;
к) издавать литературу, учебные и наглядные пособия по вопросам, относящимся к компетенции Комитета».
В пункте 11 раздела «Кадры органов и войск государственной безопасности» отмечалось: «Комитет и его органы на местах должны подбирать в органы государственной безопасности людей, беспредельно преданных Коммунистической партии, социалистической Родине и своему народу, идейно стойких и в первую очередь из числа партийных, советских и комсомольских работников.
Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам… Работники органов государственной безопасности должны быть партийно принципиальными, честными, смелыми, дисциплинированными, строго хранить военную и государственную тайну, постоянно работать над повышением своего идейно-политического уровня, над освоением основ марксизма-ленинизма и повышением деловой квалификации».
Пункт 12 гласил: «Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан.
Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.
Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».
Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать сотрудников «в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности. Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь Уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы».
Заканчивался текст «Положения» следующими словами: «Работники государственной безопасности, облеченные высоким доверием Коммунистической партии и советского народа, должны с честью выполнять возложенную на них почетную задачу по обеспечению государственной безопасности социалистической Родины».
Как отмечали известные исследователи истории органов госбезопасности СССР А. И. Кокурин и Н. В. Петров, выполняя указания Хрущёва, Шелепин провел в КГБ серию кардинальных преобразований, направленных на упрощение его структуры и сокращение численности сотрудников. Если при Серове у председателя КГБ было шестеро заместителей, то летом 1959 года, в русле начатой перестройки, Шелепин сократил их число до трех, произведя попутно и кадровые замены.
Первым заместителем председателя КГБ остался опытный чекист П. И. Ивашутин, двумя другими стали председатель КГБ Белоруссии А. И. Перепелицын и заместитель заведующего Административным отделом ЦК КПСС В. С. Тикунов, ранее не имевший отношения к работе в правоохранительных органах. (Впоследствии, в июле 1961 года, Тикунов был назначен министром внутренних дел РСФСР.) Перепелицын также был недостаточно опытным профессионалом, начавшим свою чекистскую карьеру в апреле 1954 года сразу с должности заместителя председателя КГБ при Совете министров Белорусской ССР.
Таким образом, основное повседневное руководство деятельностью оперативных подразделений КГБ объективно ложилось на Ивашутина.
Столь кардинальная замена руководства в ведомстве, вступившем в очередную полосу длительного реформирования, при замене опытных профессионалов недостаточно компетентными «варягами», вряд ли может считаться оптимальным решением. Уже в апреле 1959 года председатель КГБ Шелепин вновь предложил сократить штат оперативных работников в центре и на местах еще на 3200 единиц, а штат рабочих и служащих — на 8500 человек.
Неудивительно, что подобная затянувшаяся кампания чисток и сокращений не лучшим образом сказывалась как на результатах оперативно-следственной работы органов КГБ, так и на морально-психологическом климате в чекистских коллективах, порождая у сотрудников чувство недооценки важности и нужности общественно-политической значимости их работы по обеспечению безопасности государства и его граждан.
В соответствии с Постановлением Президиума ЦК КПСС и Совета министров СССР от 17 июня 1959 года, продолжилось изменение структуры центрального аппарата КГБ. Конкретно это выразилось в следующем.
Двадцать третьего июня 1959 года был упразднен Тюремный отдел, а функции руководства следственными изоляторами в центре и на местах были переданы в учетно-архивные подразделения КГБ.
Двадцать пятого июня Инспекция при председателе КГБ была упразднена, вместо нее была образована Группа по изучению и обобщению опыта работы органов госбезопасности и данных о противнике. Группу эту, штат которой составлял десять человек, возглавил генерал-майор Т. Н. Бескровный.
В целом данное решение позволило повысить уровень разрабатываемых разведывательных и контрразведывательных операций и оперативных мероприятий.
Было реорганизовано управление, осуществлявшее охрану руководства страны (Десятое управление, или Управление коменданта Московского Кремля, объединили с Девятым управлением КГБ), а также образовано Оперативно-техническое управление (ОТУ) КГБ.
Следующая крупная реорганизация органов госбезопасности была произведена в соответствии с Постановлением Совета министров СССР от 5 февраля 1960 года «О внесении изменений в структуру КГБ при Совете министров СССР и его органов на местах и сокращении их штатной численности». Тогда были ликвидированы Четвертое, Пятое и Шестое управления, а их функции и штаты переданы во Второе Главное управление КГБ.
Второе Главное управление (а фактически — всю контрразведку страны) с момента образования КГБ и до его упразднения в октябре 1991 года последовательно возглавляли: П. В. Федотов (1954–1956), О. М. Грибанов (1956–1964), С. Г. Банников (1964–1966), Г. К. Цинёв (1967–1970), Г. Ф. Григоренко (1970–1983), И. А. Маркелов (1983–1989), В.Ф. Грушко (1989–1991), Г.Ф. Титов (1991).
Соответственно, в 1954–1991 годах военную контрразведку — Третье Главное управление КГБ СССР — возглавляли: Д. С. Леонов (1954–1959), А. М. Гуськов (1959–1963), И. А. Фадейкин (1963–1966), Г. К. Цинёв (1966–1967), В. В. Федорчук (1967–1970), И. Л. Устинов (1970–1973), Н. А. Душин (1974–1987), В. С. Сергеев (1987–1990), А. В. Жардецкий (1990–1991).
На время нахождения Шелепина на посту председателя КГБ СССР приходится побег 12 августа 1961 года, буквально за сутки до возведения знаменитой Берлинской стены, спецагента Богдана Сташинского. Ранее, в 1957 и 1959 годах, Сташинский ликвидировал в ФРГ руководителей Организации украинских националистов (ОУН) Льва Ребета и Степана Бандеру. Ликвидация Бандеры 15 октября 1959 года стала последней подобного рода акцией советских спецслужб. За упомянутые акции Сташинский был награжден орденом Красного Знамени, который ему вручил лично председатель КГБ Шелепин. Однако вскоре Сташинский добровольно сдался полиции ФРГ, был приговорен к восьми годам тюрьмы, но впоследствии, уже в 1966 году, тайно освобожден, ввиду активного сотрудничества с западногерманской контрразведкой.
На открытом суде над Сташинским организатором убийств Ребета и Бандеры был признан А. Н. Шелепин. Это стало причиной массовых антисоветских демонстраций во время его официального визита в Лондон в 1975 году и поводом для последующей отставки с должности председателя ВЦСПС и выведения из состава членов Политбюро ЦК КПСС.
Конечно, каждое разоблачение советских разведчиков на Западе порождало шумные пропагандистские кампании, в том числе связанные с высылкой представителей посольств СССР.
Однако бывали на Западе и шпионские скандалы иного рода. Так, например, сотрудник британской службы безопасности Питер Райт заявил, что «советским шпионом» являлся начальник всемирно известной Сикрет интеллидженс сервис (СИС) Роджер Холлис, возглавлявший МИ-5 с 1956 по 1965 год.
Как отмечал весьма информированный перебежчик, бывший сотрудник КГБ Олег Гордиевский, заместитель директора ЦРУ Джеймс Энглтон подозревал «в работе на Советы» начальника отдела социалистических стран Дэвида Мэрфи.
В конце 1970-х годов в Моссаде обвинили в сотрудничестве с КГБ Нехемию Леванона, более тридцати лет возглавлявшего «Русский отдел» МИД Израиля и курировавшего все операции спецслужб этой страны на территории СССР.
В то же время за рубежом работало немало разведчиков, обеспечивавших СССР секретной информацией о планах, намерениях и действиях США и разведывательных служб других империалистических государств.
Например, тот же Гордиевский свидетельствовал, что уже в 1960 году в созданном за шесть лет до этого Агентстве национальной безопасности (АНБ) США работали четыре агента КГБ.
Шестого сентября 1960 года в Доме журналистов в Москве сотрудники Агентства национальной безопасности Бернон Митчелл и Уильям Мартин провели открытую пресс-конференцию. Именно тогда мир впервые узнал как о существовании, структуре и задачах сверхсекретного АНБ (об этом до сих пор не было известно широкой общественности даже в самих США), так и о том, что оно вело шпионаж, в том числе за странами, считавшимися стратегическими союзниками Америки. Так что, если вспомнить подобные разоблачения Эдварда Сноудена в 2013 году, становится понятным: в спецслужбах США мало что изменилось по сравнению с эпохой холодной войны.
Выступая 26 октября 1961 года на XXII съезде КПСС, Шелепин подчеркивал:
«Идеологи империализма открыто провозглашают, что в борьбе за мировое господство подрывная деятельность их разведок призвана сыграть видную роль. Правящие круги империалистических держав активно и цинично используют разведывательные органы в своей политике, придавая ей все более зловещий и провокационный характер…
Советский Союз и другие социалистические страны — это главный объект для империалистических разведок. Засылая в нашу страну своих агентов, они широко используют для шпионажа и сбора разведывательной информации наши все более расширяющиеся международные связи, и особенно туристические.
Не имея среди советского народа социальной базы для подрывной работы, они пытаются обрабатывать отдельных неустойчивых в политическом и моральном отношениях наших граждан в антисоветском духе, вербовать их в качестве своих агентов, идут на всякого рода ухищрения и провокации, осуществляют диверсии на идеологическом фронте.
Учитывая все это, органы КГБ сосредотачивают свои главные усилия на разоблачении и решительном пресечении действий вражеских разведок. Эта борьба станет тем успешнее, чем выше будет бдительность советских людей, чем активнее они будут помогать органам безопасности, чем решительнее и беспощаднее вся наша общественность будет выступать против фактов политической беспечности, благодушия и ротозейства… Святая обязанность советских людей — надежно хранить партийную, государственную и военную тайну. Само собой разумеется, что мы не должны допускать в наших рядах шпиономании, сеющей подозрительность и недоверие среди людей.
В США очень модным сейчас является термин „разведывательный потенциал“. Но это „секретное американское оружие“, образно говоря, разбивается о моральный потенциал нашей страны, о монолитное единство советского народа, его горячий патриотизм и высокую революционную бдительность».
Далее, приведя ряд фактов нарушения законности, в частности при проведении следствия, председатель КГБ заявлял:
«В органах госбезопасности полностью ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности. Решительными мерами ЦК КПСС и советского правительства с этим покончено навсегда. Тяжкие злоупотребления, процветавшие в период культа личности, никогда, никогда не повторятся в нашей стране, в нашей партии.
Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов. На работу в них партия направила большой отряд партийных, советских и комсомольских работников. Комитет государственной безопасности и его органы на местах имеют сейчас хорошо подготовленные, грамотные, беспредельно преданные партии и народу кадры, способные успешно решать сложные задачи обеспечения государственной безопасности нашей страны.
Вся деятельность органов КГБ проходит теперь под неослабным контролем партии и правительства, строится на полном доверии к советскому человеку, на уважении его прав и достоинства.
Никто сейчас не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут наказанию иначе, как по приговору суда…
Чекисты опираются на народ, тесно связаны с трудящимися, с широкой советской общественностью. Органы государственной безопасности — это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом враги — Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова. Исключительно большую роль в деятельности органов КГБ играют партийные организации, которые заняли достойное, подобающее им место во всей нашей работе.
Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советскому народу. Принципиально новым в работе органов государственной безопасности является то, что наряду с усилением борьбы с агентурной работой вражеских разведок они стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, кто совершает политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия. Это является, на мой взгляд, одной из форм участия органов КГБ в обеспечении воспитательной функции социалистического государства…
Советские чекисты понимают свою большую ответственность перед партией и народом, полны стремления и дальше под руководством партии всемерно укреплять органы государственной безопасности, оттачивать их острие, направленное против происков империалистических держав и их разведок…»
Необходимо отметить, что слова А. Н. Шелепина о расширении профилактической деятельности органов КГБ полностью соответствуют действительности.
В Приказе председателя КГБ при Совете министров СССР № 00225 от 15 июля 1959 года «О применении мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершивших незначительные правонарушения», разъяснялось, что «профилактические меры — это личное воздействие сотрудника органов госбезопасности либо воздействие через общественные организации, печать или радио на лицо, в отношении которого принято решение предупредить его о недопустимости дальнейших антисоветских действий».
Данный приказ являлся конкретизацией пункта 12 «Положения о КГБ СССР и его органах на местах».
В связи с избранием на съезде Шелепина секретарем ЦК КПСС, уже 13 ноября 1961 года Александра Николаевича на посту председателя КГБ сменил его друг и протеже, бывший заместитель по работе в ЦК ВЛКСМ, Владимир Ефимович Семичастный.
Семичастный, как и Шелепин, оставил по себе у сотрудников КГБ, мягко выражаясь, не слишком добрую память.
Новоиспеченный председатель информировал ЦК КПСС о том, что за период с 1954 по 1961 год из органов госбезопасности было уволено 46 тысяч офицеров. Взамен пришли 10 тысяч новых сотрудников, без сомнения, с более высоким уровнем общего образования, но не имевшие как специальной подготовки, так и опыта практической работы в правоохранительных органах.
При Семичастном, в полном соответствии с известной поговоркой о новой метле, произошел ряд изменений в руководстве Комитета. Первым заместителем председателя КГБ при Совете министров СССР остался Петр Иванович Ивашутин, а после назначения того 13 марта 1963 года начальником Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил СССР его сменил Николай Степанович Захаров. Поскольку Захаров, назначенный 3 декабря 1961 года заместителем председателя КГБ, ранее занимал должность начальника Девятого управления (охрана партийно-государственного руководства СССР), то он, безусловно, во многом уступал опытному контрразведчику Ивашутину.
По свидетельствам современников, Семичастный ограничивался административной работой, не испытывал потребности ни в углублении специальных знаний, ни во внедрении в организацию оперативно-служебной деятельности органов КГБ научных достижений. Речи его были проникнуты партийным пафосом бывшего комсомольского функционера и содержали тривиальные призывы и критические замечания. Многие функции фактического руководства КГБ лежали непосредственно на его заместителях.
В то же время мемуары Семичастного раскрывают механизм государственно-партийного руководства обеспечением госбезопасности страны в тот период: Политбюро и, прежде всего, Первый секретарь ЦК КПСС Хрущёв «участвовали в разработке комплексных планов деятельности органов КГБ, в определении их места в советском обществе, в решении кадровых вопросов. Политбюро утверждало основные инструкции, положения, регулировавшие нашу работу, но в конкретные операции не посвящалось — информировалось по результатам. Члены Политбюро знали ту часть нашей работы, которая выполнялась в соответствии с Конституцией СССР и решениями съездов партии. Но в технологию решения этих задач, в том числе и нелегальными методами, оно не посвящалось. Для Первого секретаря не было секретов, но подлинных имен (источников информации. — О.
Принятие решений по повседневным оперативным вопросам возлагалось на меня, моих замов и в ряде случаев — на начальников управлений. Хрущёву сообщалось лишь о самых принципиально важных вещах, которые могли бы серьезнейшим образом отразиться на политике страны»[8].
Обратим внимание читателей на одно немаловажное обстоятельство: бывший председатель КГБ также подчеркивал, что во времена хрущёвской оттепели американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления».
В годы пребывания Семичастного на посту председателя КГБ в жизни этого ведомства, да и всей страны в целом, произошло немало знаковых событий.
Так, например, 10 февраля 1962 года состоялся первый в истории обмен советского разведчиканелегала, полковника Рудольфа Ивановича Абеля (настоящее имя Вильгельм Генрихович Фишер) на сбитого 1 мая 1960 года под Свердловском американского летчика-разведчика Фрэнсиса Гэри Пауэрса. Вот что писал о советском резиденте бывший директор ЦРУ США Ален Даллес: «Абель находился на своем посту девять лет, пока не был арестован. И нет никаких оснований думать, что он не остался бы в США еще на протяжении многих лет, если бы один из его сотоварищей, тоже нелегальный агент советской разведки, не перешел бы на нашу сторону. — И добавлял: — Я хотел бы, чтобы мы имели таких трех-четырех человек в Москве».
А через два года после освобождения Абеля последовал обмен на осужденного в СССР британского агента советского разведчиканелегала Гордона Лонсдейла (полковника Конона Трофимовича Молодого).
В то же время значительный урон деятельности КГБ нанес побег в декабре 1961 года сотрудника хельсинкской резидентуры ПГУ майора Анатолия Голицына, передавшего ЦРУ немало ценной информации о деятельности советской разведки. Им, в частности, были сообщены данные на одного из руководителей британских спецслужб Кима Филби (что сделало неизбежным его арест и вынужденную эвакуацию в СССР), а также на гражданина Франции Жоржа Пака (что привело к аресту последнего).
Гарольд Адриан Рассел (Ким) Филби являлся выходцем из аристократической английской семьи. Будучи убежденным антифашистом, он в 1934 году установил контакт с советской разведкой. В 1940 году поступил в СИС, в 1944-м стал начальником отдела по борьбе с советским шпионажем. В 1949–1951 годах возглавлял миссию связи СИС с ЦРУ и ФБР, передавая в Москву ценнейшую информацию о деятельности британских и американских спецслужб.
Жорж Пак начал сотрудничать с внешней разведкой НКВД в 1943 году в Алжире, где являлся начальником отдела политической информации радиостанции «Сражающаяся Франция». В конце 1950-х годов он был советником президента Франции Шарля де Голля, заведующим канцелярией и советником премьер-министра Франции, затем — представителем Франции в штаб-квартире НАТО в Париже. Пак был арестован 12 августа 1963 года и приговорен за шпионаж к пожизненному заключению, однако в 1970 году помилован и освобожден по личному распоряжению президента Франции Жоржа Помпиду.
Может возникнуть вопрос: а морально ли писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?
Нам кажется, что это не только морально оправданно, но и необходимо, тем более что о предателях из числа советских граждан созданы десятки книг, выпущенных немалыми тиражами и выдержавших не одно переиздание, тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только в Европе, известно гораздо меньше.
В этой мысли меня утверждает и известное заявление Мелиты Норвуд, секретаря главы Британской ассоциации исследований цветных металлов, работавшей над созданием ядерных технологий. Начиная с конца 1930-х годов, Норвуд не одно десятилетие сотрудничала с советской разведкой.
Одиннадцатого сентября 1999 года, когда после публикации очередной книги одного из перебежчиков из КГБ журналисты атаковали восьмидесятисемилетнюю миссис Норвуд вопросами, не сожалеет ли она о сотрудничестве с КГБ, та ответила: «Я делала это не ради денег, а чтобы помешать уничтожить новую социальную систему, которая более справедлива, дает простым людям еду и средства, какие может позволить, дает образование и медицинскую помощь». Мелита Норвуд скончалась 20 июня 2005 года в возрасте девяноста трех лет.
Многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям коммунизма, Советскому Союзу и другим государствам социалистического содружества, так и неприятие идеологии Pax Americana[9], отражавшей стремление правящих кругов США к мировому господству. Причем оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.
Поделиться книгой: