Убийство в отеле «Киннен»

− Констебль Уайт, будьте добры.

Уайт скользнула вперед. Ее движение получилось неожиданно грациозным для столь худощавой и неуклюжей особы. Она медленно обошла Тифа со спины и остановилась рядом. Мальчишка вжался в стул, поворачивая голову следом.

Она опустилась на корточки сбоку и чуть позади от Тифа, обняла его правой рукой за плечо, будто они были старыми друзьями, и приблизила губы к его уху. Адамат с трудом расслышал ее шепот.

− Наверное, ты не промах, раз тебя приняли в такую банду, как «Брадобреи с Черной улицы». − Ее левая ладонь змеей скользнула на колени парня и обвила за запястье его руку с бритвой. Тиф попытался высвободиться, но безуспешно. − Однако ты слишком молод, чтобы знать, каково это уступить, когда сидишь на стуле и вот это, − она стиснула его пальцы вокруг лезвия, − приставлено к твоему горлу. В тебе нет уважения, которым преисполняется любой человек, когда его обнаженное горло подставлено незнакомцу.

Тиф облизнул губы.

− Адамат, что...

Уайт прижала к губам Тифа костлявый указательный палец правой руки, провела им вниз по подбородку до кадыка и чиркнула ногтем по горлу.

− Горло перерезают быстрым, изящным движением, но за ним скрывается столько жестокости. Скорее всего, именно поэтому «Брадобреи с Черной улицы» выбрали такой фирменный знак. Но ты знал, что если надрезать горло неглубоко, а потом подцепить кожу вот здесь, − она надавила ногтем, − то можно резать вверх и при должной тщательности снять лицо целиком, а человек все еще будет жить и дышать?

По лбу Тифа скатилась капля пота.

Уайт отпустила его запястье и сжала его плечи обеими руками, почти материнским жестом.

− Это можно сделать, даже когда человек в сознании, если достаточно крепко привязать тело и голову. Но я не советую. Слишком велика вероятность ошибиться, когда он дергается и кричит. Ты спросишь, что делать с человеческим лицом? − Она пожала плечами. − Да что угодно. Натянуть на манекен. Надеть на вечеринку. Куча вариантов.

Тиф попытался раскрыть бритву и с лязгом уронил ее на пол. Мгновение он шарил вслепую и наконец сдался.

− Пороховой маг. − Его голос дрожал. − Примерно полгода назад он околачивался тут в поисках работы. Поначалу не знали, кто он, просто хороший наемный стрелок. Ему поручили пару дел «Каменщики с Южной улицы». Потом прошел слух, что он маг, и никто, слышите, никто не захотел, чтобы сюда совал нос Королевский совет. Он был... как там...

− В черном списке? − предположил Адамат, заметив, что тоже хрипит. Ему доводилось наблюдать, как полицейские угрожают свидетелям. Бездна, он сам порой играл в грозного следователя, но такого еще никогда не видел. С одной стороны, он был впечатлен. С другой, ему стало немного не по себе.

− Да, в черном списке, − с жаром подтвердил Тиф. − Его никто не трогал. Говорят, он ушел.

«Каменщики» были одной из крупных банд Адопеста, состоящей в основном из уволенных портовых рабочих, которые распрощались с надеждой найти постоянную работу и терроризировали конторы, на которые раньше горбатились.

− Как он вообще получил работу? − спросил Адамат. − Чужаки не могут просто заявиться сюда и сразу устроиться.

Тиф покосился на Уайт и облизал губы.

− Он приходился то ли кузеном, то ли еще кем одному из старших «Каменщиков». Оба северяне. Я думаю, он выгребатель. Слушайте, я больше ничего не знаю. Сказал все, что мог.

− А знаешь, куда он ушел? − тихонько проговорила Уайт на ухо Тифу.

− Нет! Понятия не имею. Может, кто и знает, но не я.

− Кто? − спросил Адамат.

− Наверное, кто-то из больших боссов. Я без понятия.

Адамат достал из бумажника еще две банкноты и сунул мальчишке.

− Спасибо, Тиф. На этом все.

Тиф подобрал бритву и выскочил из таверны, распространяя за собой запах пота и мочи. Адамат проводил его взглядом и повернулся к Уайт, поймав себя на том, что не может смотреть ей в глаза.

− Что думаете?

Если Уайт и поняла, что ее маленькое представление произвело на Адамата такой же мощный эффект, что и на Тифа, то этого не показала. Пружинящим движением она вскочила с корточек, будто ей было лет на тридцать меньше.

− Нужно побеседовать с одним из больших боссов.

− Это будет в высшей степени трудно и, полагаю, излишне.

− Неужели? 

− У нас есть зацепка. Тиф сказал, он выгребатель.

− Не знаю такого термина.

− Так пренебрежительно называют откатчиков. Они трудятся в северных горах, выкатывают тачки с углем из самых глубоких шахт. Одна из худших и тяжелейших работ в Адро.

− Думаете, он осужденный? Из Горного дозора?

− Нет. − Адамат полуприкрыл глаза, перебирая сведения у себя в голове. − Если мне не изменяет память, а она мне обычно не изменяет, выгребатели − диалектное слово. Так называют откатчиков в Кемптине, в шахтах, принадлежащих семейству Кемптин. − Он наконец заставил себя посмотреть Уайт в глаза. − Записи о найме на работу должны храниться в Общественных архивах. Вы хороший исследователь?

− Неплохой.

− Нам нужна информация обо всех откатчиках, которые работали там последние два года.

− Нудная работенка...

− Документы − отличный способ отслеживать людей. Обычно никто не заботится о том, чтобы замести следы, даже когда следует. Если вы этим займетесь, я попробую тут все разнюхать и поискать среди «Каменщиков» кузена порохового мага.

− Вы же сказали, что в этом нет необходимости.

− Я так и считаю. Но не повредит отработать обе зацепки. Я не буду приближаться к нему без вас.

Ноздри Уайт затрепетали. Мгновение она пристально смотрела на Адамата, потом коротко кивнула.

Они вышли на улицу, и Уайт, забравшись в кэб, отправилась в Общественные архивы. Адамат подождал, пока кэб уедет, и начал искать транспорт для себя. Проще было воспользоваться одним кэбом, их конечные пункты находились недалеко друг от друга, но Адамат не хотел, чтобы она об этом знала.

Он взял первый попавшийся кэб и заплатил кучеру, прежде чем залезть внутрь.

− Сэр, вам куда?

− В Вороненую башню.

Пора поговорить с Рикардом Тумбларом.

* * *

Вороненая башня располагалась на городской площади напротив полицейского участка. Сложенная из черного базальта, она напоминала торчащий посреди города гвоздь и олицетворяла беспощадность Железного Короля, который бросал в ее темницы тех, кто выступал против него. Для народа это было такое же, если не более серьезное, предостережение, что и гильотина посреди площади.

Сами размеры здания говорили о том, что здесь сидят не только политические заключенные, но и обычные преступники. Было очень удобно, что башня находится недалеко от первого участка.

Адамат показал удостоверение надзирателю на входе, за большими главными дверьми. Тот направил его на три лестничных пролета вверх, где другой надзиратель проводил его по длинному коридору к толстой деревянной двери, дважды постучал в нее, а потом отпер и распахнул для Адамата. 

− Если что, кричите, − сказал надзиратель.

Камера оказалась маленькой, с единственным зарешеченным окошком, выходившим на боковую улочку. Койка, стул и стол с письменными принадлежностями. Единственный источник света – печка в углу, рядом с которой сидел на корточках Рикард Тумблар.

На нем был тот же костюм, что и вчера утром, изрядно помятый, воротник рубашки запачкан вином и потом, волосы растрепаны. Рикард посмотрел на Адамата с упреком.

«Как будто я виноват в том, что ты здесь».

− Сколько ты заплатил страже, чтобы попасть в камеру для аристократов? − спросил Адамат.

− Всего сотню кран, − ответил Рикард. − Думаю, им приказали посадить меня с чернью, но несколько месяцев назад я оказал услугу кузену начальника тюрьмы. Адамат, почему я здесь? С тех пор, как меня сюда привели, я требовал встречи с тобой, но меня никто не слушает. Ты же говорил, что меня не подозревают.

Адамат поискал, куда повесить шляпу. Не нашел и оставил ее в руках.

− У меня забрали дело.

− Что? Почему?

− Кто-то хочет повесить убийство на тебя, Рикард. Кто-то, имеющий такую возможность.

− Ну конечно! Вот почему меня пытались подставить. Но я этого не делал, и... − Рикард осекся. − Ты имеешь в виду, кто-то из полиции?

− Или кто-то, имеющий сильное влияние на полицию. Комиссар лично забрал у меня дело и передал своему бездарному племяннику.

Адамат подумал, не рассказать ли Рикарду, что комиссар решил насчет гильотины, но это было бы жестоко. Пока Рикарду знать об этом не обязательно.

− То есть я попал в переплет?

− Похоже на то.

− Вот дерьмо!

− Еще бы. Кто мог это сделать? − спросил Адамат.

− Ты имеешь в виду, кто хочет моей смерти?

− Смерти? Не просто смерти. Тебя хотят опозорить и засадить в тюрьму. Мне нужно знать, кто так сильно хочет убрать тебя с дороги, что готов ради этого убивать невинных, например, Мелани.

Судя по выражению лица, до Рикарда начало доходить. Адамат ждал, пока в его глазах загорится огонек понимания. Рикард вечно прикидывался простодушным. Все для него были друзьями, возможными деловыми партнерами или любовницами. Из-за такого отношения он не раз попадал в неприятности, но по той же причине разбогател.

− Что ты хотел провернуть, Рикард? Мы не общались уже... довольно долго. Из газет помню, что полиция подавила твою последнюю попытку объединить портовых рабочих в профсоюз.

Рикард пренебрежительно отмахнулся.

− Это было несколько месяцев назад.

− И ты придумал что-то новое? − не отступал Адамат.

− Да. Я решил идти на самый верх. Мне удалось пропихнуть в Палату Пэров законопроект, провозглашающий частичную легализацию профсоюзов. На самом деле мелочь, но жизненно важная для будущего профсоюзов. Голосование назначено на следующую неделю.

− Поэтому ты снял номер так близко к Палате?

− Да. Я всю неделю старался заручиться поддержкой достаточного числа аристократов, чтобы законопроект приняли.

− Почему я не читал об этом в газетах?

Рикард фыркнул.

− Потому что почти все газеты в Адопесте принадлежат Вианам, а они категорически против профсоюзов. Все сводится к голосованию знати, но без общественной поддержки никто на это не пойдет.

Адамат почесал подбородок, глядя на угли в печке, и покачал головой:

− И это настолько важно, что можно решиться на убийство?

− Крупнейшие предприниматели Адро против профсоюзов. Их же вынудят поднять заработную плату как квалифицированным, так и неквалифицированным работникам. Прибыль сократится на миллионы. Некоторые из этих кровопийц убьют и за тысячу кран, не говоря уже о том, во сколько им обойдутся профсоюзы.

− Понятно, − сказал Адамат. − Дашь мне список имен?

− Каких имен? − поднял голову Рикард.

− Тех предпринимателей. Которые громче всех выступали против.

− У тебя же забрали дело?

− Да. Но кое-что наклюнулось, и, может, у меня будет шанс сунуть нос в твое дело. − Адамат выдавил улыбку. − По старой дружбе.

Выражение лица Рикарда почти стоило того дерьма, что огребет Адамат, если комиссар прознает о том, что он навестил заключенного.

− Спасибо тебе! − воскликнул Рикард. − Да, погоди, сейчас напишу.

Адамат подождал, пока тот перечислит на бумаге шесть семейств и девятнадцать отдельных людей. Он запомнил их, глядя через его плечо, но все равно сложил листок и сунул в карман на случай, если потребуются доказательства.

− Интересно, ты ведь сам предприниматель, − произнес Адамат. − Почему ты за профсоюзы? Тебе тоже придется платить своим рабочим больше.

− Я уже плачу им больше, − с гордостью пояснил Рикард, − и у меня есть надежные доказательства, что более высокая зарплата и сокращение рабочего дня увеличивают продуктивность. Я убежден, что в один прекрасный день профсоюзы превратят Адро в великую индустриальную державу Девятиземья.

− А тебе оно на что?

Несмотря на жалкое состояние, Рикард лукаво улыбнулся:

− Кто-то ведь должен возглавить объединение профсоюзов.

− А, ясно.

Адамат покачал головой, сознавая, что, хоть раньше ему и слабо верилось в авантюры Рикарда, как ни удивительно, многие из них увенчались успехом. Он произнес суше: