Терма ума

Хил неопределенно покачал головой:

— Ничего. Хочу… чтобы тебя не убили. Ну, и ангелов этих накрыть было бы здорово. — Он вдруг склонился к Рикеру и озорно блеснул глазами: — Я буду там, рядом с отелем. Прикрою тебя, если что пойдет не так. Это мое условие. Как тебе?

— Идет. Только не выдавай себя и ко мне не приближайся.

3.

Отель «Парацельс» походил на огромную, поставленную на ребро таблетку. Наверное, это было связанно с названием. По вертикальной разделительной полосе вверх и вниз скользили кабины лифта.

Рикер попросил номер ближе к конференц-залу и протянул документы одетому в бордовый костюм портье. Тот клацнул клавишами, заглянул в монитор и вдруг напрягся.

— Вы уже сняли номер, мистер Локк, — сказал он с казенной улыбкой и вернул документы. — Три дня назад забронировали, все оплачено. Номер двести тринадцать, подальше от конференц-зала.

Рикер мысленно обругал Хила. Да и сам виноват, нужно было трижды проверить. Он поднялся по лестнице на второй этаж и огляделся. Двести тринадцатый номер — слева, вход в конференц-зал — справа, в самом конце коридора. На потолке — камеры.

Делая вид, что отыскивает номер, Рикер дошел до конференц-зала и бегло осмотрел контакты над дверью. Они указывали, что на входе имеется детектор оружия. Скорее всего, он был встроен в дверной проем.

«Придется отложить пистолет», — с огорчением подумал Рикер и пошел к себе.

Номер с экологическим классом «ААА». Много полезной ерунды: ионизатор воздуха, массажные кресла, минеральная ванна, какой-то подключенный к розетке «сапог».

Рикер завалился на кровать не снимая обуви. Даже не верилось, что вокруг полно ангелов. В этом отеле их — около сотни. За пятнадцать лет службы он столько не изловил. Зато повидал всяких. Видел лощеных богатеев — обладателей непозволительно дорогих перламутровых генов, струльдбругов с памятью как у бабочки, работяг, откладывающих половину зарплаты на ежемесячную дозу амриты. Видел избранных самой судьбой ангелов — тех, кто живет на чистом вирусе. Но существовал еще один вид, который ни разу не попадался. Рикер верил, что он существует. Надеялся.

Вечером он заказал ужин в номер. Поев, открыл программку конгресса. Официально была заявлена тема: «Футурология и инвестиции». Среди докладчиков значился Фрэнсис Локк. Рикер достал планшет, открыл расшифрованные документы и начал читать текст доклада. Локк, похоже, постарался, чтобы слушатели заскучали. Прочитав несколько страниц, Рикер не заметил, как уснул.

Открыл глаза уже за полночь. Над кроватью горел свет, планшет валялся в ногах, на столике подсыхал недоеденный ужин — остатки капустного салата, половина синтетического стейка.

Рикер поразмыслил, как завтра появится в конференц-зале. Вряд ли ангелы знают в лицо Фрэнсиса Локка. Они крайне редко встречаются вживую, скрытны, постоянно меняют внешность. Но охрана все-таки будет. И охрана серьезная.

Он включил планшет и запросил в системе план отеля «Парацельс». Судя по схеме, из конференц-зала имелся другой выход. Короткий коридорчик вел на пожарную лестницу, по которой можно было спуститься к автомобильной стоянке или подняться на крышу — к вертолетной площадке. Так ангелы и будут удирать, если что.

Рикер запросил ключ от запасного выхода, минуты две ждал, пока сгенерится санкция. Планшет мигнул синим, тут же вздрогнул магнитный ключ в кармане брюк. Доступ разрешили.

Снаружи он увидел очередной пример символизма дизайнеров — кусты вокруг отеля «Парацельс» были рассажены в виде химических формул. Неоновой подсветкой мерцали бордюры. Где-то неподалеку чирикала птичка — возможно, настоящая. Людей не наблюдалось. Надпись над входом гласила: «Все — яд, и ничто не лишено ядовитости; лишь доза делает яд лекарством». Чушь какая-то. Рикер два раза глубоко вздохнул и, придав себе задумчивый вид, побрел направо по дорожке вдоль фасада. Он обогнул здание и остановился в тени дерева. На парковке было тихо. Из дверцы одного автомобиля выглядывала женская ножка — дама протирала салфеткой запачканную туфельку.

Рикер отыскал пожарную лестницу и взошел по черным металлическим ступеням на площадку второго этажа. Брыкнулся ключ в кармане, дверь послушно отворилась. Коридорчик был не таким коротким, каким выглядел на схеме, и довольно узким.

Рикер открыл вторую дверь и проник в конференц-зал. Луч фонарика высветил прямоугольное помещение с рядами синих кресел. Ряды наползали друг на друга полукругами, как зубы в пасти акулы. На сцене стояла кафедра с пятерней микрофонов и стол — тоже с микрофоном.

«Где-то нужно спрятать пистолет».

Он дошел до своего места в третьем ряду. Кресло трансформировалось так и сяк, но места для тайника не нашлось. Не положишь ведь пистолет на пол. Скотч к бархату не приклеится. Рикер вышел на сцену и осветил изнутри кафедру. На уровне пояса там выпирала дополнительная подставка для бумаг, между ней и корпусом имелась щель шириной с кулак. Рикер облепил пистолет скотчем и прикрепил к внутренней стороне полки. Теперь у докладчика Фрэнсиса Локка в случае чего найдется весомый и неожиданный аргумент.

Вернувшись в номер, Рикер вздрогнул. Внутри находился кто-то еще. Рука машинально дернулась к кобуре и тут же опустилась — кобура-то порожняя. Он увидел Хила. Напарник стоял у окна, разглядывая собственное отражение.

— Как вошел? — спросил Рикер и тут же догадался. Тот сделал запрос в системе, и все — дверь открыли.

Хил смотрел на него из отражения в окне. Каким-то он был слишком серьезным.

— Скажи честно, напарник, зачем туда идешь?

Рикер не ответил. Так они и стояли, глядя друг на друга как через зеркало. Кондиционер имитировал шум листьев в саду.

— Я тут твой ужин доел, — сказал Хил и повернулся. В руке у него была открытая бутылка пива из мини-бара. — Кишки гудели как тромбон.

Он опустился в кресло, вытянул ноги и отхлебнул из зеленого горлышка.

— Я ведь могу хоть сейчас спецназ вызвать, — сказал он. — Не дергайся только. Я знаю, что у тебя нет оружия.

Рикер взял в мини-баре другую бутылку и сел в кресло напротив. Вкус пива ему не понравился. Безалкогольное, отдает лимонной цедрой.

— Ты вчера спрашивал, не хочу ли я стать ангелом, — напомнил он.

— Ну.

— Я ведь уже был им.

Хил замер с бутылкой у рта.

— Был?

— Отец подсадил на амриту, когда мне было двенадцать.

— Отец… — ошеломленно повторил Хил и поставил бутылку на пол. — Как это случилось?

— Недалеко от нашего дома находилась церковь неогностиков. Однажды я взобрался на высокое окно и заглянул внутрь. Мне было лет десять, и я хотел почувствовать «запах Бога» — так мы, мальчишки, называли ладан. — Рикер снова с отвращением глотнул пива и обтер губы большим пальцем. — В окно я увидел толпу скорбящих. Оттуда несло холодом и запахом трупа. Я покрылся мурашками. Мне показалось, что сейчас меня заморозят, втащат внутрь и станут отпевать. С тех пор я жутко боялся всего религиозного. Увижу крест или полумесяц — и чувствую трупный запах. Психолог сказал, что это танатофобия — боязнь смерти.

— И папаша решил сделать тебя ангелом?

— Он считал, будто это все исправит. Но я стал бояться еще сильнее. Мне казалось, что все здания построены на костях. Запах мертвечины повсюду…

Рикер замолчал. Он вращал в руках бутылку, не решаясь отпить еще.

— Что было дальше? — спросил Хил.

— После амриты я перешел на амброзию. Кощей два раза принимал. Когда мне исполнилось шестнадцать, инспекторы отсканировали мой возраст и догадались. Меня поместили в лагерь и дезактивировали.

— Ну и дела! Значит, ты из бывших…

— Потому и нахожу ангелов.

Хил поднялся с кресла и вновь заглянул в окно, словно пытался убедиться в существовании окружающего мира.

— А как же танатофобия? Как ты справился?

— В лагере был центр неогностиков. Я проходил там курс реабилитации. Неогностики мне в итоге и помогли.

— Клин вышибло клином?

— Что-то вроде того.

Хил прошелся по номеру, поднял бутылку с пола, бессмысленно посмотрел в горлышко.

— Слушай, это понятно, — сказал он. — Мне говорили, что среди охотников есть бывшие. Мало, конечно, верилось, но… Черт, скажи мне, зачем ты лезешь на собрание? В одиночку всех арестуешь?

— Скажу, когда все закончится. Пока я сам не уверен.

— Уверен в чем?

— После конгресса, — твердо ответил Рикер.

— Ладно… — протянул Хил недовольно. — Завтра я буду в машине на парковке. Возле пожарного выхода.

4.

Утром двери конференц-зала были открыты. Над входом появилась вывеска: «Международный конгресс „Футурология и инвестиции“. Организатор — Объединенный блок инвесторов Северного и Южного Союзов. Вход по пригласительным билетам».

Часть публики уже находилась в зале. Другие участники толпились у входа. Охранники с железобетонными улыбками пропускали их по одному, сканировали документы, услужливо указывали место в зале.

Когда очередь подошла, Рикер скорчил вежливую мину и протянул приглашение охраннику. Он внутренне сжался, услышав писк сканера — показалось, что его документ пискнул громче остальных.

Большинство ангелов в зале имели респектабельный вид. Всем около сорока, одеты в костюмы, некоторые — в старинных галстуках.

«Должно быть, этим галстучным лет по сто, — подумал Рикер, проходя на свое место. — Никак не могут избавиться от привычек молодости».

За столом на сцене уже восседала модератор — чернокожая женщина с дредами, как у Горгоны. Она перекладывала бумаги, время от времени поднимала взгляд, следила за наполнением зала. Другая дамочка в белой блузке и черной мини-юбке разгуливала у кафедры, прижимая плечом телефон. Руки у нее были заняты бумагами и планшетом.

Когда участники конгресса расселись на места, охранники прикрыли двери. Свет чуть померк. Женщина с дредами осмотрела зал, выдержала минутную паузу и сказала в микрофон:

— Доброе утро! Меня зовут Дени, я возглавляю отдел коммуникаций Объединенного блока инвесторов Северного и Южного Союзов. Рада приветствовать вас на Международном конгрессе «Футурология и инвестиции». Сразу попрошу участников придерживаться установленного регламента. Надеюсь, все понимают, что я имею в виду?

По залу прошел одобрительный гомон. Никто не возражал против легкой конспирации.

— В программе заявлено двенадцать докладов, — продолжала Дени. — Прошу не начинать прения, пока докладчик не закончит выступление. Общее время не регламентировано, так что самые важные вопросы мы успеем обсудить. Через час будет перерыв, я приглашу вас в банкетный зал. Есть вопросы? — Несколько секунд она глядела на присутствующих, потом прочитала с листа: — Предоставляю слово Мерабу Пятигорскому. Прошу докладчика пройти на сцену.

«Слишком часто говорит „прошу“», — отметил Рикер.

С первого ряда поднялся лысеющий ангел в сером костюме. Глядя себе под ноги, взошел на сцену и разместился за кафедрой.

— Я буду говорить неформально, вы уж простите, Дени, — первым делом предупредил он и продолжил, обращаясь к залу: — Я сам не инвестор, чего уж скрывать, но многим помог найти верное решение. Уверен, помогу и с вложениями в технологии бессмертия.

Зал зашумел, услышав нарушающее конспирацию слово. В то же время многие расслабились. Здесь собрались деловые люди, времени на лишний политес у них не было.

— На сегодняшний день существует пять известных нам технологий бессмертия, — продолжил Пятигорский. — Начнем по порядку. Хаома. Статистика показывает, что ее принимает более пятидесяти пяти процентов ангелов. Если бы не побочные эффекты, могло бы быть девяносто. В настоящее время в Южном Союзе есть два центра по выработке нового препарата на основе хаомы. Оба нуждаются в финансировании. Разработчик заявляет, что препарат может появиться через два года, побочные эффекты снизятся на двадцать — двадцать пять процентов. Не бог весть как много, но даже это вызовет серьезные изменения на рынке. Фьючерсы уже пляшут самбу, вы знаете. Так что те, у кого солидные вложения в хаому, могут начинать шевелиться.

Рикер слушал и думал о том, как рассмотреть сидящих в зале. Впереди одни затылки, и оборачиваться не станешь.

«Увижу лица, когда буду стоять за кафедрой», — успокоил он себя.

Был и другой шанс. Возможно, тот, кто ему нужен, сам выйдет на сцену.

— Кощея и прочую кустарную ерунду я в расчет не брал, — говорил тем временем Пятигорский. — Надеюсь, в зале немного людей, занимающихся этим бизнесом. Они должны понимать, что дело это бесперспективное и мало общего имеет с бессмертием.

Когда Мераб Пятигорский закончил выступление, ангелы зааплодировали. Послышались вопросы.

— Вы не затронули еще две технологии: трансплантацию и перенос сознания, — сказал мужской голос с последних рядов. — Каковы прогнозы?

— С точки зрения бизнеса? — уточнил Пятигорский.

— Любые! — крикнул кто-то, и по залу прокатился смех.

Пятигорский отложил бумаги и принял задумчивый вид.

— Перенос сознания — это утопия, — сообщил он со скорбью. — Он появится не раньше, чем ученые научатся конструировать человеческую душу. Романтикам лучше инвестировать в поиск неземного разума… ну или в вечный двигатель вложиться.

Снова смех в зале.

— Что касается трансплантации органов… По моему скромному мнению, такой технологии бессмертия не существует. Это фикция. По существу, трансплантация происходит беспрерывно у каждого человека, только на клеточном уровне. Клетки отмирают, заменяются новыми. За два месяца обновляется кожа, а за семь лет — весь организм. Сбои происходят на другом уровне — функциональном — и в обмене веществ. Замена органов не решает эти проблемы, а лишь оттягивает старость, помогает с нею бороться. Это — медицина.

В зале нашлось много несогласных. Воспользовавшись возникшим оживлением, Рикер разглядывал лица, но нужного не находил. Неужели его нет? Не может такого быть!

Вдруг кто-то произнес:

— Вы не сказали про так называемое алмазное бессмертие. Почему?

Рикер повернулся на голос, но определить владельца не успел.

— Простите, я не анализирую фольклор, — ответил Пятигорский. — Если вопросов больше нет, то мой доклад закончен.

Модератор Дени сказала в микрофон:

— В нашей программе изменения. Один докладчик отсутствует. Я прошу подняться Фрэнсиса Локка. — Она оглядела зал. — Вы готовы, мистер Локк? Вам слово!

Рикер встал с кресла и, зажав планшет под мышкой, пошел на сцену. Спускавшийся в зал Пятигорский похлопал его по плечу, как давнишнего коллегу. Рикер встал за кафедру и оглядел собравшихся.

Зал был почти полон. Приглушенный свет размывал лица, все они казались одинаковыми, лишь усы и бороды выделялись из общей массы. Но разве усы с бородою — примета?

— «Дурная бесконечность» — должно быть, вы слышали этот термин, — начал Рикер, подглядывая в записи Локка. — Когда Гегель ввел это понятие, о бессмертии только мечтали. Тем не менее именно Гегель определил нравственные проблемы, с которыми человечеству пришлось столкнуться спустя несколько веков. Что имел в виду философ? То, что бесконечность нивелирует конечные величины. Разве есть разница между двойкой и миллионом, если впереди миллиарды миллиардов, а за ними триллионы триллионов? Гегель полагал, что бесконечность вынуждена делиться на отдельные конечные циклы, чтобы обрести смысл.

Рикер поглядывал в зал. Понимания на лицах было не много: на конгресс собрались бизнесмены, а не философы. Рикеру даже стало жаль покойного Фрэнсиса Локка, обидно за него.

— Даже алхимики, создавая свои эликсиры, отыскивали дверь в бесконечность разума, а не тела… — Рикер замолк на полуслове. Речь прервал тревожный гудок детектора.

Он повернулся к дверям и обомлел, увидев Хила, стоящего посреди прохода в окружении красных мигающих ламп. Детектор продолжал гудеть. Хил такого явно не ожидал. Он смотрел в зал с сидящими ангелами, а те уже все поняли. Хил попытался отыскать взглядом Рикера и совсем растерялся, заметив напарника на сцене за кафедрой.

Рикер не видел, как охранники выхватили оружие. Просто раздались выстрелы — пять или шесть подряд, — и Хила отбросило к стене. Падая, он достал пистолет и дважды выстрелил.

— У него граната! — завопили у входа.