Помоги проекту - поделись книгой:
– Думаю, это возможно. Один, по крайней мере, точно есть прямо под рукой. Вот он. Это мой собственный. Не служебный, а личный. И потому всерьез попрошу относиться к нему бережно. Поищу и второй, хотя обещать быстро не могу. Как получится. Если сразу не найдется здесь, закажу из Москвы, к утру самолетом доставят. Для такого дела можно и спецрейс сгонять. Я видел такой бинокль у коменданта, но дважды уверен, что комендант зажмется. У него тоже собственный. Даже просить не буду. Легче самолет заказать.
Мне отчего-то очень захотелось присвистнуть прямо в трубку. «Сгонять» спецрейс из Москвы на Северный Кавказ ради того, чтобы доставить моей группе второй бинокль с тепловизором, – это говорило только о том, насколько важна наша миссия и какое внимание уделяется операции. Так, пожалуй, можно работать. Но я все же решил смягчить ситуацию, чтобы она не выглядела так, будто я пытаюсь использовать положение для довооружения группы тем, что нам следовало бы иметь по штату. Но когда нескольких десятков миллионов не хватает на ремонт кабинета министра обороны, штатное расписание спецназа современного вооружения не предусматривает.
– Мы можем, в принципе, и обойтись одним на двоих. Один человек управляет дельталетом, второй смотрит; потом передает бинокль напарнику, а сам переходит за управление. Хотя вертеться наверху, сознаюсь, не слишком удобно.
Это я перебарщивал, конечно. Проблем с тем, чтобы передать бинокль, нет никаких. Но два бинокля в группе всегда лучше одного, и я хотел бы получить их по максимуму. А если генерал как-нибудь выберется из кабинета, рассмотрит мотодельтаплан вблизи и решит, что два пилота сидят близко один к другому и передать им бинокль проблем не составит, я всегда смогу отговориться тем, что удержать управление одной рукой слишком сложно, и можно кувыркнуться, если отпустишь управляющий треугольник. Даже предложу генералу попробовать и прокатиться со мной над крышами города. Сомневаюсь, что он решится. А маленькие хитрости на воинской службе простительны. По штату нам не поставляют бинокли с тепловизорами, поскольку они в России, кажется, не производятся, а импортные образцы стоят как хороший автомобиль-иномарка. Вот и приходится искать варианты, как добыть такую сложную электронику, необходимую в условиях боевых действий и дающую значительное преимущество перед противником, который таковой не обладает.
– Решу этот вопрос, – пообещал генерал. – Завтра в полет отправишься?
– Так точно. Сегодня ночью в сарай заглянем к старушке матери, проверим, в самом ли деле нам там показывали дельтаплан.
– Как вернешься, доложи мне. Свой бинокль я тебе пришлю через полчаса, встречай машину на КПП. И еще… Вот что я думаю… Ты за своей техникой присматривай внимательнее. Если убивают людей, которые тебе помогают, могут и еще что-нибудь нехорошее придумать.
– Я сам подумал об этом, товарищ генерал.
Мы с капитаном Волоколамовым доехали до ангара по той же дорожке, по которой добирались от него до футбольного поля. Группа бежала с двух сторон, словно осуществляла боевое прикрытие, и не отставала; правда, ехал я, не сильно «газуя». Под конец пути я полностью доверил капитану наземное управление, и он сумел лихо развернуться перед воротами, чтобы потом закатить дельталет задом. А меня начал разбирать смех от нашей недогадливости.
– Командир, что-то случилось? – с легким удивлением спросил майор Желобков.
– Случилось, – согласился я. – Команда дураков у нас подобралась. Это вместе с бригадой рабочих. Делать нам было нечего, стали работу себе и другим придумывать.
– Не понял, – пожал Геннадий Викторович широкими плечами.
– А что тут понимать… Зачем мы колонны у ворот прорезали?
– Чтобы крыло прошло без помех.
– А ты не видел, как мы на земле рулили? Именно крылом…
Крыло дельталета легко было повернуть под необходимый угол, и оно легко проходило в ворота. Но никто до этого не додумался. И даже научная бригада, наблюдавшая за нашими действиями, не подсказала.
– Ничего страшного, – не смутился мой заместитель. – Вдруг придется здесь настоящий самолет ставить. На будущее эти прорези могут сгодиться.
– Могут, – согласился я и с силой надавил на управляющий треугольник, поворачивая крыло. – Толкайте, чего встали…
Возвращение мотодельтаплана к месту сборки сложностей не доставило. Выключив свой «подснежник», я знаком приказал сделать то же самое Желобкову. Тот отошел в сторону, понимая, что я желаю с ним поговорить. Я двинулся вслед за майором, по пути сделав знак идущему в нашу сторону Владимиру Андреевичу Кочергину, чтобы он не прошел мимо и дождался меня.
– Слушаю, командир.
– С наступлением темноты я возьму с собой троих и двину в тот сарай, что мы осматривали вчера. Ты остаешься здесь за меня.
– Троих – не мало? – спросил Геннадий Викторович.
– Двое работают, двое прикрывают. Нормально, справимся. Да мы и ненадолго. Но у тебя задача особая.
– Слушаю.
– Как думаешь, по какой причине убили бригадира рабочих?
– Я не привык делать выводы без фактов, – уклонился Геннадий Викторович от прямого ответа. – Мои предположения могут ничего не значить.
– В Москве ударом в межреберье убит инструктор по дельтапланеризму, который обучал когда-то Гамида Абдурагимова. Ты знаешь этот удар…
– Владею, – коротко, почти с неохотой сознался майор. – Но меня в Москве, помнится, в это время не было.
– Ты был здесь… А здесь этим же ударом убит бригадир рабочих, который нам помогал.
– Ты меня обвиняешь, командир? – Майор не удивился, он просто так пошутил, и потому я не нашел нужным ответить на вопрос.
– Инструктор убит, когда его искали в ходе нашей операции, чтобы задать несколько вопросов об Абдурагимове. Бригадир убит, когда он помогал нам оборудовать дельталет под почти боевую машину. Имеем мы право предположить, что это звенья одной цепи?
– Мы имеем право предположить, что нам противодействует конкретная группа, прошедшая обучение в какой-то определенной области, в том числе и рукопашного боя. И в группе есть бойцы, владеющие ударом в межреберье. Это вполне логичное предположение. И я понимаю, Вадим Саныч, что за задание ты для меня придумал.
Желобков всегда был силен в логике; группу часто выручала его уверенность в том, что события никогда не возникают из ничего, а одно естественным образом происходит из другого, следовательно, всегда есть возможность восстановить всю цепочку.
– Я рад за тебя. Говори.
– Ты предполагаешь, что кто-то может покуситься на дельталет?
– И предполагаю, и даже надеюсь на это. По крайней мере, в таком случае мы будем иметь возможность хоть кого-то захватить. Это уже «хвост». Есть предположение, что против нас работают какие-то китайцы. Что за китайцы, никто не знает, но один из них совершал звонок помощнику китайского атташе в Москве. И внешность убийцы бригадира…
– Пусть так. Пусть даже китайцы. На мне засада?
– Да.
– Организую, командир. Но ты же ненадолго отлучишься?
– Постараюсь побыстрее. И в первую половину ночи.
– Значит, рискуешь успеть вовремя и сорвать аплодисменты.
Мы не собирались объяснять друг другу, что все нападения, совершаемые спецназом и вообще любыми специалистами данного плана, как правило, совершаются в то время, когда человек лучше всего спит. То есть от трех до пяти часов ночи. В это время суток и часовые на посту «клюют носом», и вообще всем спать хочется больше, чем в любое другое. И любой спецназ стремится использовать эти биологически неактивные для человека часы для своей работы. И не только спецназ…
– Значит, присмотрись. Что-то попытаются сделать с дельталетом. Я так предполагаю, что пожелают вставить дистанционно управляемое взрывное устройство, чтобы «накрыть» нас в воздухе. Просто испортить машину – мало смысла. Думай, где лучше выставить людей, чтобы никто не сумел уйти. Если нужно, предупреди коменданта о принципе: «Всех впускать, никого не выпускать». Пусть проинструктирует часовых, а то могут сорвать нам операцию. Боюсь, что нападавшие могут и часового снять.
– Это едва ли, им возможность лишнего шума тоже ни к чему. Но коменданта я предупрежу. Занимайся своим делом…
Глава вторая
В своем заместителе я был уверен полностью, не сомневаясь, что он сумеет организовать правильную засаду и даже сумеет остановить естественное рвение коменданта, который по природе своей любит быть причастным ко всем значимым событиям. Но в данном случае комендант, имея в своем распоряжении только своих солдат, не получивших специальной подготовки, сумел бы лишь с потерями отбить нападение нескольких опытных бойцов – и ничего больше. То есть просто спугнул бы нападавших и помешал бы нашим намерениям захватить «языка» – если, конечно, нападение произошло бы. А кто-то более подготовленный комендантской роте был не по зубам, особенно если учесть немалый периметр территории, которую ей приходилось охранять.
А состояться нападение должно было, и в кратчайшие сроки, потому что бандиты находились в очевидном цейтноте. Они, скорее всего, уже в курсе, что мы готовы к полетам, и потому обязаны торопиться. При этом следует учитывать, что противостоять нам будут, как я уже предположил, не простые лесные или горные бандиты, и даже не наемники из исламских стран, а, скорее всего, специалисты, которые умеют передвигаться бесшумно не хуже, чем это умеем делать мы, умеют стрелять не хуже нас и не хуже нас владеют «рукопашкой». Эта категория – «не хуже» – является, естественно, достаточно условным понятием. Мы обязаны так думать всегда, при подготовке к любой операции, накануне любого боя. Всегда лучше переоценить противника, чем недооценить – и натолкнуться на неожиданность. Хотя, исходя из своей практики, да и из данных официальных и неофициальных источников, я знаю, что на равных конкурировать со спецназом ГРУ в настоящее время не может ни одна спецслужба мира. Примеров было много и из боевой практики, и из практики совместных учений. Ни хваленые французские парашютисты, ни еще более хваленая американская «Дельта», никто другой по уровню подготовки с нашими парнями рядом не стоял. Все потому, что нигде нет такой жесткой и систематизированной системы подготовки, как в спецназе ГРУ, и эта подготовка безотказно дает плоды в боевых условиях…
И, тем не менее, готовиться следует ко всему. Если наши с генералом опасения верны и против нас действуют китайские спецназовцы, то это, насколько я знаю, будет наша первая очная встреча, и еще не известно, у кого лучше подготовка. Китайский спецназ полностью «закрыт» от утечки информации, и никто о нем ничего не ведает. Я лично только один раз имел основание посмеяться, когда мне показали нож китайского спецназовца, весь разукрашенный никелем и больше похожий на игрушку, чем на серьезное оружие. Но это, возможно, особенности национального дизайна, жертвующего маскировкой в угоду традициям. О боевой же подготовке китайцев не было известно ничего, кроме того, что они на тренировках лбом разбивают старые глинобитные дома. Интересно было бы посмотреть их в деле. Но нам в нашей ситуации знакомиться с ними предстояло не из-за интереса, и потому отнестись к засаде следовало серьезно. Желобков всегда считался надежным человеком, и я не сомневался в его аккуратности и предусмотрительности.
Майор же, как только к нам подошел Владимир Андреевич, сразу затребовал с руководителя научной бригады еще один баллончик с суперлубрикантом, хотя предоставленный нам препарат еще не был полностью использован.
– Если можно, большого объема, – потребовал майор.
– Есть и большого объема. Есть и граната с суперлубрикантом.
– Гранату не нужно. Может, позже сгодится. Большой баллон на какое расстояние выбрасывает струю?
– До двух метров. Покрывает полосу метра в три. Естественное растечение за счет отсутствия трения.
– Это как раз то, что нам нужно.
Я оставил их договариваться, а сам отправился на КПП, чтобы встретить машину из антитеррористического комитета, и еще на подходе увидел за сваренными из металлических труб воротами генеральский «уазик». Выдрессированный комендантскими порядками дежурный сержант попытался что-то доложить мне, но я остановил его доклад и вышел к машине. Там был только водитель, которого я уже знал в лицо. Он передал мне футляр с биноклем.
– Зарядное устройство в футляре. Пользоваться умеете, товарищ подполковник?
– Разберусь, спасибо, – кивнул я, принимая футляр.
– Генерал сказал, будут вопросы, звоните.
Я развернулся, чтобы вернуться к группе. Вопросов у меня не было, но в это время позвонил сам генерал. Убедившись, что нас никто не слышит, я ответил.
– Тридцать Первый, для тебя есть свежая информация. Я сначала не хотел отрывать тебя от текущих дел, но потом решил все же позвонить. Мне совершенно случайно подвернулась информация из МВД. Даже не подвернулась, а так… услышал слово «узбеки» и заинтересовался. Дальше – больше… Короче, выудил, как мне кажется, важную информацию. Конечно, она может оказаться и «пустышкой», не имеющей отношения к делу. Я вообще еще слишком мало знаю обо всем. Но ты там сам пошарь…
– Слушаю, товарищ генерал.
– Где-то здесь, в горах, объявился некий бандитский отряд, занятый, можно сказать, капитальным строительством. Что они там делают, не совсем понятно. Скорее всего, оборудуют долговременную подземную базу. Пока даже не оборудуют, а только строят, используя труд рабов, привезенных специально для этого. Объект охраняется вооруженными людьми, их больше десятка. В основном это местные жители, но среди них есть несколько якобы узбеков, которые всем там командуют. Они держатся особняком даже от местных жителей. Туда пригнали похищенных из разных областей России бомжей, девять человек. И вот одному из них, понимающему, что по завершении работ их всех расстреляют, чтобы не раскрыть тайну местонахождения объекта, удалось две недели назад сбежать. Четыре дня он шел ущельями, пока не вышел в город и не нарвался на пост ОМОНа. В полиции его допрашивали и допрашивают до сих пор, но поскольку отправлять его, как натурального бомжа, некуда, да и дело пока не закрыто, этого человека поселили пока в общежитии строительного техникума. Живет там в подсобном помещении и заодно кочегарит бесплатно – отрабатывает плату за жилье и еду в техникумовской столовой. Знаешь, где это общежитие?
– На правой горе, перед самым спуском, – сразу сориентировался я. – Мы в их столовой однажды обедали. Больше не пойдем. Обедать, в смысле…
– Зовут бомжа Николаем. С ним сейчас какой-то журналист из Москвы пристроился; записывает его рассказы, живет с ним в одной комнате. Уже три дня. Журналиста зовут, как мне сказали, Илья Лукавый. Ко многому обязывающая фамилия… Ментам он уже надоел, и они ищут причину, чтобы его «прижать». Пока Лукавый осторожничает, и «прижать» его не за что. Но что-нибудь могут и подстроить, если будет соваться не туда, куда следует… Попробуй встретиться с Николаем, но так, чтобы разминуться с Лукавым. А то может и к тебе прилипнуть.
– Я понял, товарищ генерал. Что-нибудь придумаю. Господь избавит меня от лукавого, а от журналиста я сам избавлюсь… Хотя не думаю, что он может чем-то помешать нашему разговору. Но я буду действовать по обстоятельствам.
– У меня все. Когда выезжаешь смотреть дельтаплан?
– Как только стемнеет. А стемнеет у нас минут через сорок.
– Как вернешься, доложи ситуацию.
– Обязательно, товарищ генерал.
– Что касается второго бинокля, то я уже заказал его в Москве. Ночью отправят самолетом. Утром смогу вручить тебе в почти торжественной обстановке. Готовь барабан на этот случай…
Я позвонил в гараж и приказал дежурному подготовить «КамАЗ» моей группы. Долго не думая, поставил на зарядку аккумулятор тепловизора, поскольку зарядка была только половинная и ее могло не хватить на всю ночь.
– Сможешь справиться с генеральским биноклем? – спросил я майора Желобкова.
– Тепловизор?
– Он.
– Не вижу сложности. Доводилось использовать. Но он и тебе, наверное, понадобится… Я думаю, к началу событий – если они начнутся – ты уже вернешься.
– Я тоже так думаю. Тепловизор, правда, полностью подзарядиться не успеет.
– Тебе хватит. А потом… Наверху тоже розетки есть. Монтажные, наверное. Не знаю, зачем они там…
– Наверху – это где? – поинтересовался я.
– Под крышей. Я наверх наблюдателя посажу. Если будет бинокль, это для него.
– Согласен… Что думаешь насчет гостей? Откуда заявятся?
– Вариантов только два: со стороны футбольного поля или со стороны казарм. Остальное маловероятно: со стороны склада – там часовых много; со стороны гаража – там и часовые, и куча дежурных водителей, возможен случайный взгляд. Со стороны поля же практически нет охраны периметра, со стороны казарм – тоже. Правда, из казармы опять же кто-то может случайно выглянуть в окно. Опять-таки освещение… Значит, оттуда гостей можно ждать только в том случае, если они соберутся в окно гранату забросить. Это возможный вариант, но маловероятный. Я не уверен, что они знают нашу казарму. Значит, эта сторона – минус двадцать – двадцать пять процентов. Но уходить будут в любом случае через футбольное поле. Наиболее вероятно, что и подходить будут оттуда же.
– Скорее всего, ты прав.
Я не стал вникать во все тонкости. Если уж доверил Желобкову, значит, доверять ему должен до конца. Майор никогда не подводил.
Из-за ворот послышался звук двигателя грузовика – а вот и наш «КамАЗ». Водитель машины, старший прапорщик Володя, жил рядом с комендатурой, и вызвать его из дома – дело недолгое. Хотя, несмотря на приближение темноты, время было еще рабочее, и Володя, наверное, еще и уйти не успел. Я взял с собой старшего лейтенанта Мальцева, капитана Волоколамова, капитана Поповского и майора Казионова. Не забыл и бинокль прихватить, несмотря на то, что подзаряжался он всего-то несколько минут, а для полной зарядки ему требовалось больше шести часов. Но зарядка всегда может производиться поэтапно, потому расстраиваться особо не стоило. Задачу группе поставил за несколько секунд. Сборы были недолгими. Но по дороге я все же решил заехать в общежитие строительного техникума. Водитель вздохнул – дорога туда была скользкой. Тем не менее ехать было необходимо…
Говоря по правде, я не видел ничего страшного в том, что рядом с бывшим бомжом Николаем в настоящее время находится какой-то журналист, тем более с настоящей журналистской фамилией Лукавый. Меня сам этот факт мало трогал, поскольку интервью я давать не намеревался, а расспросить бомжа мог и без присутствия Лукавого. Я вообще сомневаюсь в том, что даже менты, при всей их естественной непосредственности, проводили допросы в присутствии журналиста.
Заехали прямо во двор строительного техникума. Учебный корпус располагался по другую сторону двора, а котельная составляла одну из его боковых сторон. Из трубы, как и положено, шел дым. Куча угля у стены красноречиво говорила, чем здесь топят. Бомжа Николая, кажется, использовали по полной программе, и из одного рабства он попал в другое. Но народ здесь такой, что любит рабов. Вырваться бедному бомжу будет, я думаю, трудно. Те же менты, которые его сюда пристроили, скорее всего, получают его зарплату. С подобным я уже сталкивался на Северном Кавказе.
– Ждите меня, – сказал я в микрофон «подснежника» своей команде, сидящей в кузове. Водитель «КамАЗа» все слышал и без микрофона и заглушил двигатель.
Я двинулся к металлической двери котельной. Она оказалось закрытой изнутри, и пришлось дать ей несколько увесистых пинков, прежде чем я услышал лязг металла. Некто сдвигал засов, даже не спрашивая, кто пожаловал с визитом, что в условиях Северного Кавказа, наверное, можно считать легкомыслием. Наконец дверь открылась. При тусклом свете горящей где-то в стороне лампочки за порогом с трудом просматривался тщедушный мужичишко неопределенного возраста с откровенно сизым лицом, иссушенным и морщинистым, с мутными то ли от дыма, то ли от, что называется, излишеств глазами. Это позволял рассмотреть даже полумрак. Должно быть, мужичишко ждал кого-то другого и потому так смело открыл дверь. Но, увидев перед собой человека в камуфляже, не только растерялся, но и испугался. И сразу отступил на шаг назад.
Я же, напротив, шагнул вперед без тени сомнения, чем привел Николая – а это был, несомненно, он – в еще больший страх. Он даже не понял, наверное, что перед ним военный, а не бандит, поскольку и те, и другие носят одинаковые камуфлированные костюмы и одинаковые «разгрузки», одеваемые поверх бронежилетов, и даже оружие в руках держат одинаковое. А погоны под всей этой амуницией не видны. И решил, видимо, что за ним снова пришли
– Николай, кажется? – спросил я строго.
Тусклые глаза бомжа открылись, и равнодушие во взгляде сменилось легким любопытством. Вероятно, отсутствие акцента в моей простой фразе он отметил сразу. До этого все, в том числе и менты, разговаривали с ним с акцентом. Ну, разве что журналист Илья Лукавый…
– Ну да, Николай, – подтвердил бомж.
– Рад с тобой познакомиться. Может, пригласишь в гости?
Бомж посмотрел за дверь, приметил военную машину, потом бросил взгляд на здание общежития, причем, как я понял, не на верхние этажи, где жили студенты, и, как мне показалось, тем же взглядом посчитал окна от угла, отыскивая свое. Но туда он меня приглашать не пожелал и отступил от двери в сторону, освобождая проход внутрь маленькой котельной. Я безбоязненно оставил его за спиной и шагнул в полутемное помещение. Под потолком горела только одна покрытая угольной пылью лампочка, но света она давала мало. Красный свет шел из топок, одна из которых была приоткрыта, а в куче угля торчала лопата, показывающая, что я оторвал Николая от работы. Но и этот красный свет освещал только небольшое пространство рядом с котлом, не распространяясь на все помещение.
Я обернулся.
– Представлюсь: подполковник Апостолов, спецназ ГРУ. Надолго я тебя от работы отрывать не буду, но на несколько вопросов все же попрошу ответить.
Поделиться книгой: