Великий поход

Этне подняла глаза от разложенных на столе карт и сходу спросила:

– Ваши корабли могут атаковать немцев на норвежском побережье?

– Зависит от планов Горшкова и Эйзенхауэра, а что?

– Мне кажется, что это будет лучшим способом заявить о вашем присутствии. Линкоров не так уж и много, все они хорошо известны – а ваши еще и сильно от них отличаются – так что незамеченным это не пройдет…

– Думаю, вопрос «как» лучше оставить спецам, – Хаецкий положил на стол папку, – а самим сосредоточиться на «когда». Я тут кое-что набросал, но дальше двигаться пока не могу, пока не получу все выступления…

Этне раскрыла папку и перебрала лежавшие в ней бумаги.

– Да, примерно так, – согласилась она. – И уж точно этому бешеному попугаю стоит выдернуть хвост… Я сказала что-то не то?

С трудом сдерживая смех, Игорь помотал головой.

– Все в порядке, – ответил он наконец, – просто пару минут назад мне в голову тоже пришло это прозвище. Забавное совпадение, ничего не скажешь…

– Ну а как его еще назвать? – пожала плечами Этне. – Вот не понимаю я, как можно верить в весь этот бред?

– Как ни печально, но очень легко, – скривился Игорь. – Сам же Геббельс однажды и сказал, что ложь должна быть грандиозной – потому что люди нередко лгут в мелочах, но обычно неспособны на столь крупную и беспардонную ложь, и даже когда эта ложь разоблачена, сомнения все же остаются… Правда, не у нас. После фабрик смерти сомнений быть уже не может. Мы столкнулись с тварями – людьми их назвать невозможно – которые поставили истребление неугодных на промышленную основу. Я уверен, в ваших правительствах найдутся желающие решить дело миром – но этого допускать нельзя ни в коем случае. Кажется, я это уже говорил, но повторюсь – это мразь наивысшего качества, действительно отборные мерзавцы… Простите, опять я завелся… Просто мне в сорок пятом в эту выгребную яму пришлось нырнуть с головой.

Хаецкий замолчал – вспоминать о Нюрнбергском процессе он не любил, а уж о подготовке к нему – и подавно. Открывшаяся во время поиска доказательств бездна мерзости и глупости ужасала, причем глупость – едва ли не больше мерзости…

Зазвонил телефон. Этне сняла трубку, выслушала, ответила: «Хорошо» и отключилась.

– Готово, – сообщила она. – Доставят в ваш кабинет, поэтому предлагаю отправиться туда.

Толстая папка с множеством вырезок, стенограмм и фотографий лежала на столе. Игорь внимательно изучал содержимое папки, время от времени тасуя, как колоду карт, но ни к каким выводам пока что прийти не мог. И не потому, что данных было мало – скорее, наоборот. Слишком много, да к тому же еще и довольно однообразных…

Геббельс вполне ожидаемо не придумал ничего нового и продолжал крутить свою любимую пластинку, благо она очень хорошо ложилась на местные германские реалии, но время от времени в его заявлениях проскальзывало нечто… Общий тон, пожалуй, который можно было описать так: «Мы все равно непобедимы, даже несмотря на то, что у противника есть чудо-оружие». Признать наличие некоего сверхоружия у врага… Ну, если дела настолько плохи, что правительство хватается за любую отмазку – вполне возможно. Но этого-то как раз и нет! Нельзя сказать, что вермахт идет по Скандинавии победным маршем – но и никакого разгрома не было и в ближайшее время не предвиделось. Да и…

– А, вот оно! – Хаецкий отложил вырезку, схватил карандаш и подчеркнул фразу. – Смотрите!

– Чуждые всем нам технологии… – прочитала Этне. – Любопытно. И вот еще – «чужое оружие и чужие деньги». Ладно, это можно списать на риторический прием, но он же его употребляет едва ли не чаще, чем обвиняет евреев!

– А вот из последнего: «Наши враги могут рассчитывать лишь на помощь пришельцев с иных планет, но даже и они не смогли бы спасти их», – зачитал Игорь распечатку недавнего выступления по радио. – Это уже слишком даже для Геббельса. Похоже, что мы действительно правы, и нам отведена роль злобных марсиан из американской бульварной фантастики…

– Что возвращает нас к вопросу: когда?

– Мне кажется, что в ближайшие месяц-два, – ответил Хаецкий. – Ваш же брат недавно отмечал, что сама идея параллельных миров в научных кругах обсуждалась и была признана возможной. Думаю, вскоре об этой гипотезе заговорят и научно-популярные журналы, а когда идея станет общеизвестной – бешеного попугая воспримут всерьез. Нам надо опередить его, причем неважно, насколько, поэтому предлагаю следующее: вы готовите доклад, а я тем временем намечу места, где наше вмешательство будет наиболее эффективным и эффектным. Обстановка, конечно, к тому времени поменяется раз двадцать, но немцы, похоже, завязли… Так что много менять не придется.

– Так и сделаем, – согласилась Этне. – Я вернусь к себе и займусь докладом, а вы набросайте примерный план акций – одной мы явно не обойдемся.

Три часа спустя Хаецкий пришел к выводу, что лучше всего действительно будет атаковать приморский фланг кораблями или палубными бомбардировщиками, а потом высадить десант. Его, разумеется, придется поручить американцам – с их опытом никому не тягаться, а вот корабли… Лучше всего будет привлечь оба «Ришелье» – их уж точно ни с чем местным не спутают.

Разумеется, все эти выкладки следовало показать отделу пропаганды – причем желательно не американской его части, поскольку эти творческие личности сделали бы из банального артналета бродвейский мюзикл… А как раз слишком эффектного появления и хотелось бы избежать. Хватит и просто незнакомых кораблей…

Заправив бумагу в машинку, Хаецкий уже приготовился печатать, когда в кабинет ворвалась Этне, швырнула на стол какой-то журнал и заявила:

– Нет, вы только посмотрите на это!

– На что? – спросил Хаецкий, развернув журнал. – Мда… Подтверждение теории Гербигера о параллельных мирах?

– Именно. Нам надо торопиться – не сегодня-завтра Геббельс предъявит всем «инопланетных захватчиков», и тогда нам будет куда сложнее жить. Да, по непроверенной информации готовится вторжение немцев в континентальные английские владения.

Придумать новость хуже было сложно, хотя и возможно. Выругавшись про себя, Хаецкий ответил:

– А вот это очень глупо. По крайней мере, до тех по, пока они не покончат со Скандинавией. Если это верно, то нам необходимо узнать, почему они так торопятся и чем это грозит…

– Скорее всего, на них давят пришельцы, – Этне прохаживалась по кабинету. – Поверьте, я знаю немцев – они никогда не приняли бы Гитлера вот так, появившегося из ниоткуда и за три года проделавшего путь, на который у них самих ушло бы раза в три больше…Причем главное – именно что появился ниоткуда, без связей и рекомендаций, но с армией. Следовательно, пост он занял силой – и силой же заставил Рейхстаг поддерживать его решения. Это не так сложно, как может показаться – некоторых из членов Рейхстага я знаю лично, так что в их реакции уверена – но, насколько я поняла, в вашем мире он действовал иначе.

– Скорее, дольше, – поправил Хаецкий, – и осторожнее. Но тогда ему было и некуда спешить, а сейчас… Нацисты знают о нашем присутствии и прекрасно понимают, что с каждым днем у них все меньше шансов на успешное вторжение. Уже сейчас оно неизбежно обернется кровавой баней, и подставить под ядерные бомбы хиви не выйдет… Нет, для того, чтобы иметь хоть какие-то шансы, им придется сперва подмять под себя всю Европу как минимум, вот они и торопятся. И нам, вообще-то, тоже надо торопиться.

Хаецкий выдернул из машинки бумагу, собрал и запер все ненужное в сейф, подхватил со стола папку и сказал:

– Пойдемте, Хилленкоттер наверняка уже ждет.

Хилленкоттер не выглядел довольным – впрочем, Хаецкий сомневался, что причиной тому был он.

– Ваши предложения? – осведомился он на русском с ужасным акцентом.

– Господин адмирал, я достаточно освоила английский, – заметила Этне. – Так будет проще.

– Очень хорошо. Итак?

– У нас мало времени – информация о существовании параллельных миров выброшена в печать. В течение считанных дней кто-нибудь повторит эксперимент Гербигера и подтвердит его выкладки, после чего Геббельсу останется только заявить, что мы намерены захватить этот мир. До того, как последует это заявление, нам необходимо наглядно продемонстрировать, на чьей мы стороне. Полагаю, для этого наиболее эффективным будет высадка десанта в Норвегии при поддержке французских линкоров типа «Ришелье», а также прекращение маскировки направляемых на фронт соединений. Все это должно сопровождаться мощной, но неназойливой пропагандистской кампанией, организация которой лежит уже за пределами наших полномочий.

– Разумно, – оценил Хилленкоттер. – Ваша новая задача – отправиться в Скандинавию, оценить обстановку на месте и подготовить акцию.

– Эм… Так точно, товарищ адмирал! – на автопилоте выдал Хаецкий, ломая голову, зачем начальству проворачивать такой финт. – Это командировка или постоянное назначение?

– Командировка, – «товарища» Хилленкоттер пропустил мимо ушей. – Вашей основной задачей по-прежнему остается сбор и анализ данных о деятельности наци… Да, из Скандинавии возвратитесь в Архангельск.

– Так точно. Когда отправляться?

– Ближайшим рейсом в Мурманск, далее – по обстоятельствам, – Хилленкоттер потерял к подчиненным интерес. – Свободны.

– Так точно! – Козырнул Хаецкий и вышел.

Пройдя несколько шагов по коридору, Этне заметила:

– Оригинальная манера организовать работу…

– Адмирал, похоже, вообще оригинальный человек, – буркнул Хаецкий, – хотя понять его можно. У нас тут, конечно, не лето сорок первого, но все равно ничего хорошего. Спешка, будь она проклята, и опять никто не знает, куда бежать и за что хвататься… Можно подумать, они и впрямь какое-то колдовство используют!

– Да уж, действительно, – Этне поморщилась. – Так ловко использовать эффект неожиданности… Ближайший рейс, если не ошибаюсь, сегодня вечером? Значит, нам надо поторопиться.

– Никаких проблем, я даже вещи распаковать не успел.

Вообще-то, Хаецкий и не стал ничего распаковывать – все необходимое и так под рукой, а в то, что их задержат в Москве надолго, он не верил – и не зря, как оказалось. Суток не прошло, а они снова отправляются куда подальше… Причем на сей раз – на передовую. В Уппсалу, если немцы ее к тому времени взять не успеют… Что вполне возможно. Впрочем, пока что это совершенно бессмысленные рассуждения – сперва надо хотя бы до Мурманска добраться. Впрочем, как раз это проблемой не было… Проблемы начнутся уже в Швеции.

Кристер Сундстрем, фанъюнкер артиллерии, яростно закрутил маховики наводки, ловя в прицел танк. Непривычный, с сильно скошенным носом и длинной пушкой силуэт замер на секунду, и Кристер тут же ткнул кнопку спуска. Грохот, мягкий тугой удар по ушам – и двинувшийся было танк судорожно дернул башней и застыл, окутываясь сизым дымом. Клацнул открывшийся затвор, звякнула о булыжник выпавшая гильза, заряжающий загнал новый снаряд – и Кристер, стерев пот со лба рукавом, снова закрутил маховики.

Русская пушка была столь же непривычна, что и немецкие танки, но Кристера это не волновало уже давно – недели две как минимум. С тех самых пор, как молодой и любящий покрасоваться фанъюнкер обнаружил, что война – это ни разу не красиво, замечательная густая борода – предмет его гордости – жутко мешает, а замечательный новенький «Бофорс» не берет новые немецкие танки даже в борт. Да, с такими танками немцы вполне могли рассчитывать на легкую прогулку – как в Дании…

Не вышло. Шведы и норвежцы живо напомнили, почему вся Европа так боялась «Ярости Норманнов» и, несмотря на все немецкое превосходство, сумели неслабо потрепать врага. Наступление забуксовало, но все же продолжилось, за две недели докатившись до Нидароса и Упсалы…

Но тут в дело неожиданно вмешались русские – негласно, разумеется, но когда это они что-то делали в открытую? Так или иначе, но русские потихоньку предоставили скандинавам новые пушки, одну из которых фанъюнкер Кристер Сундстрем и наводил, танки – еще более странные, чем немецкие, и какие-то совсем уж чудные автоматические винтовки. Разумеется, не бесплатно, но фанъюнкеров, само собой, в такие детали не посвящали, да Кристер и не слишком этим интересовался – у него и своих проблем хватало. И главной из них были, естественно, немцы, которые останавливаться не желали.

Вслед за первым танком появился второй, тут же получивший снаряд, за ним – третий… И так далее. Если и не до бесконечности, то ненамного ближе. После десяти выстрелов – и десяти подбитых танков – немцы стали проявлять к его позиции нездоровый интерес. То ли маскировка посыпалась, то ли кто-то прикинул траекторию, но огонь явно сосредотачивался на нем, и скоро придется перебираться либо на запасную позицию, либо на тот свет. Ни то, ни другое расчёт не устраивало… А появившиеся гаубицы еще и вычеркнули из этого списка половину пунктов, пройдясь по второй линии и превратив ту самую запасную позицию в лунный ландшафт. Самое время подумать о том, можно ли протащить в Вальхаллу пушку…

Додумать эту замечательную в своем идиотизме мысль ему не дали нежданные гости – неожиданно появившиеся в небе самолеты. Очень странные самолеты…Серебристые машины с отведенными назад крыльями стремительно ворвались в собачью свалку над полем боя, прорезали ее, оставляя за собой хаос, развернулись и снова ворвались в бой, без усилий истребляя новейшие немецкие машины… У них были красные звезды русских на крыльях, но звезды какие-то неправильные, хотя Кристер и не смог бы сказать, чем именно – его снова отвлекли. И на сей раз не танки – снова самолеты. Самые обыкновенные винтовые истребители, ничего общего с тем реактивными чудищами, что сейчас рвали в клочья немцев, вот только пилонов под крыльями невероятно много. И, как будто этого мало, опознавательные знаки на них были и вовсе неведомыми – белая звезда в синем круге с красно-белыми «ушами», причем только на одном крыле, на хвосте какие-то буквы – Кристер не успел разглядеть, какие именно…

Странные самолеты промчались над головами, сделали горку над немецкими танками и засыпали их неимоверным количеством крохотных – не больше кулака – бомб. Они не могли пробить броню, никак не могли – но почему-то исправно пробивали. Танки вспыхивали, взрывались, некоторые – наиболее везучие – просто замирали, а из люков выскакивали танкисты… Все это заняло от силы минут пять – то есть на четыре минуты больше, чем фанъюнкер Кристер Сундстрем рассчитывал прожить.

И когда самолеты исчезли так же внезапно, как и появились, Кристер далеко не сразу понял, что наступление остановилось. Где-то кто-то стрелял, что-то взрывалось – но стычки постепенно прекращались, наступала тишина – и только тогда Кристер окончательно осознал: отбились. И неважно, как и с чьей помощью – главное, что Упсала снова устояла… Кристер снял каску, рукавом стер обильный пот, уселся на станину и приложился к фляге. Теплая, пропахшая антисептиком вода… Что может быть лучше?

Глава 10

В Упсале было весело. Даже слишком – немцы решили устроить артналет именно тогда, когда потрепанный «Виллис» затормозил возле штаба. Столь бурное приветствие, разумеется, в восторг не привело ни Игоря, ни Этне, ни, тем более, командующего корпусом. Командующему крайне не нравился факт наличия у противника дальнобойной артиллерии, и то, что немцам удалось протащить всего две двухсот десятимиллиметровых пушки, его утешал слабо.

Весь остальной личный состав на обстрел внимания сверх необходимого не обращал. Личный состав был взбудоражен неким позавчерашним происшествием, бурно его обсуждал и строил теории. В первую очередь, естественно, теории заговора…

Причина этого возбуждения выяснилась очень быстро – оказывается, пока разведчики торчали под Лулео из-за разбитой авианалетом дороги, а потом искали объезд, чтобы не попасть под огонь «карманного линкора», немцы начали наступление на восточном фланге – и получили по лбу. Из Турку сперва прилетела эскадрилья МиГ-15, разогнавшая немецкие истребители, а следом за ними – две эскадрильи «Скайрейдеров», которые буквально засыпали немецкие танки противотанковыми бомбами и сорвали наступление. Пехота, в считанные минуты оставшаяся почти без танков, без самоходок и, что самое неприятное – без транспорта, занервничала и контратаки шведов не выдержала. Шведы, воспользовавшись моментом, продвинулись километров на десять и только тогда задумались – а кто же, собственно, им помог?..

Командующий тоже хотел это знать и справедливо полагал, что двое разведчиков и присланная на их имя шифрограмма могут объяснить если не все, то очень многое.

Два часа спустя, расшифровав послание из штаба, Этне сожгла страницу шифрблокнота и оригинал, вручила расшифровку Хаецкому и заметила:

– До чего же мы были правы – просто отвратительно…

Хаецкий, пробежав глазами текст, убрал бумагу в карман и кивнул. На самом деле все было едва ли не хуже, чем они ожидали. Кто-то выдал информацию о переходе в Иране, выпустив целую стаю тварей – динозаврами они были или нет, но не заметить их было нельзя. Их и заметили… Параллельные миры окончательно признаны реальностью, и командование санкционировало отмену маскировки. Командованию хорошо, а вот им сейчас придется все это объяснять на месте…

– Напомните, как этого генерала зовут? Магнус Лундстрем? – Этне резко встала, стряхнула с берета несколько хлопьев пепла и заложила его под погон на правом плече. – Пойдемте, не будем заставлять его ждать.

Генерал-лейтенант Магнус Лундстрем выглядел еще менее счастливым, чем два часа назад. Подняв на разведчиков покрасневшие глаза, он спросил:

– Так что здесь происходит?

– Полагаю, вы не слишком внимательно следите за новостями, – Хаецкий протянул газету, – поэтому для начала прошу вас прочитать вот это сообщение.

– Полковник, мне не до шуток, – генералу хватило одного взгляда. – Даже если этот параллельный мир и существует, какое это отношение имеет к нам?

– Вы беседуете с одним из жителей этого мира и сражаетесь с другими его представителями. Согласен, это звучит фантастично, но это так. Три года назад ваши противники потерпели от нас поражение и бежали. Мы напали на их след и явились сюда вслед за ними – но они не теряли время и снова готовы подмять под себя всю Европу, если не весь мир. Сначала – ваш, а потом и все остальные, до которых смогут дотянуться… Да, я понимаю, что это звучит, как фантастический роман, но это так и есть. Вы уже видели оружие нашего мира и даже использовали его в бою…

– Так те пушки, танки и винтовки – ваши? – перебил его генерал. – Что ж, это объясняет все. Итак, вы, как я понимаю, решили выйти из тени и начать именно с нас. Спасибо, но почему именно сейчас?

– А потому, что бешеный попугай Геббельс уже готов выставить нас мировым злом. Он и раньше любил это делать, но в вашем мире ему развернуться еще проще. Поэтому мы здесь – официальное вступление Объединенных Наций в войну произойдет именно здесь, а мы будем наблюдать и при необходимости корректировать процесс.

– Когда?

– Дня через два или три, когда политики окончательно договорятся. В ближайшее время вам придут новые приказы, но я бы посоветовал уже сейчас готовить наступление… И учитывать, что наци взбесятся и почти наверняка атакуют первыми и на всех направлениях. Остается только надеяться, что у них под рукой нет ядерной бомбы…

– Не могу сказать, что вы меня обрадовали, но спасибо за предупреждение, – генерал Лундстрем растер лицо. – Вы правы, это все выглядит совершенно фантастично, но раз уж это реальность… Прошу извинить, но я сейчас не могу уделить вам больше времени. Обращайтесь к моему адъютанту, если что-то понадобится… И спасибо за предупреждение.

Штаб располагался в уцелевшем отеле, и гостей разместили там же. Отель, в свою очередь, был перестроен из цитадели девятнадцатого века – и уцелел, скорее всего, только поэтому. Изучить его сколь-нибудь серьезно возможности не было, но замеченное наводило Хаецкого на подозрение, что строители отеля совсем не исключали его переделки обратно в цитадель…

Во всяком случае, это было гораздо лучше, чем блиндаж.

Этне, затребовав у адъютанта сводку, подошла к окну, несколько секунд разглядывала внутренний двор, а затем сообщила:

– Мне кажется, что он поверил слишком легко.

– Верить или не верить уже поздно, – отозвался Хаецкий, заправляя ленту в пишущую машинку, – все факты перед ним… Вопрос сейчас даже не в том, что он решит, а что решит его и наше начальство. Требуется наступление, наступление решено начать здесь, хотя все еще может измениться… Кто там?

В комнату заглянул адъютант с папкой.

– Генерал Лундстрем распорядился передать вам сводки, – сообщил он. – А также сообщает, что, по данным разведки корпуса, противник готовит новое наступление.

– Благодарю, – Хаецкий забрал папку. – Не могли бы вы распорядиться насчет обеда?

Новое наступление – не самый удачный вариант, но и из него можно извлечь пользу.. Правда, придется увеличить группировку… но это уже не их забота. Им велели сделать операцию эффектной, а об эффективности позаботятся другие.

Бегло просмотрев сводки, Хаецкий отдал папку Этне и принялся расхаживать по комнате. Конечно – он предпочел бы лечь – так думалось лучше всего – но и этот способ пойдет…

– Основной целью наступления шведов является Стокгольм, – начал рассуждать он. – Соответственно, наибольшие силы будут сосредоточенны именно на этом направлении, но в движение придет весь Восточный фронт. Наше присутствие должно быть хорошо заметным, из чего следует, что прорыв шведское командование почти наверняка оставит нам. Так?

– Видимо, да, – согласилась Этне.

– В то же время мы знаем, что немцы готовят наступление по всему фронту, но где будет нанесен основной удар – неясно. Так?

– Так. Если верить вот этому, – Этне постучала пальцем по папке, – и шведы, и норвежцы очень хотят это знать.

– Могу им подсказать – Упсала и Нидарос. Причем возможно даже – в ущерб всему остальному. Оба города слишком важны как символ, и это в глазах Гитлера перевешивает их стратегическое значение. Могу спорить, в Нидаросе артиллерия уделяет собору явно избыточное внимание… Точно так же, как этот психопат рвался стереть даже память о Ленинграде.

– Уничтожать город только потому, что он назван в честь основателя государства? Странная идея…

– Но очень в его духе. Поймите, эти нелюди мыслят совсем не так, как мы… Я ведь говорил об их оккультных изысканиях? Вот в этом они все. Разрушение ради разрушения… Ладно, оставим философию – что у нас есть на этих направлениях?

– Авиабаза в Турку, – тут же ответила Этне. – Один раз они уже сорвали наступление, могут повторить. До Нидароса тоже должны дотянуться, если я правильно понимаю. У меня нет последних новостей, но позавчера утром Европейский Флот был переведен в полную готовность и сейчас, скорее всего, уже сосредотачивается на передовых базах. В Норвегии он окажется самое большее через два дня после приказа.

– Прекрасно. Привлечь американцев – у них огромный опыт стратегических десантов – и высадить несколько дивизий у них в тылу, а Балтийский Флот проделает то же самое в Швеции…

Кивнув, Этне открыла шифрблокнот и бодро затрещала машинкой, на ходу шифруя их доклад. Игорь, заглянув ей через плечо, только покачал головой – ни печатать с такой скоростью, ни на ходу шифровать столь длинный текст он не умел. Впрочем, это дело наживное – у Этне, если уж на то пошло, нет опыта полевой работы, но вряд ли это продлится долго…

У самых дверей узла связи их перехватил адъютант, вручивший Хаецкому телеграмму. Развернув ее, Игорь не удержался от горького смеха – президент Франции был убит неизвестным, стрелявшим из окна книгохранилища, и во главе государства встал министр обороны, престарелый маршал Анри Петен… Который и раньше активно выступал за союз с немцами.

– Некоторые вещи не меняются даже в иных мирах, – пояснил Игорь в ответ на недоуменный взгляд Этне. – В нашем мире тоже был маршал Петен, заслуживший кличку «Пютен» за любовь к немцам… Зато вопрос с Францией решен – можно не гадать, кого она поддержит.