Великий поход

– Полагаю, началось, – Хилленкоттер не обратил внимания на оговорку. – Поэтому срочно отправляйте отчет и удвойте, утройте, если надо – удесятерите усилия, но найдите их порталы и базы. Времени уже не просто мало – его практически нет.

Вернувшись в номер, Хаецкий немедленно засел за пишущую машинку – с отчетом стоило поторопиться. Машинка была шумная и довольно тугая, клавиши приходилось нажимать с изрядным усилием, так что отвлечься и подумать не получалось. Сосредоточившись на черновиках, Хаецкий ожесточенно лупил по клавишам, каждые пятнадцать секунд обещая себе, что завтра с утра вытребует себе новую.

Наконец, отчет был закончен, и Хаецкий, завалившись на кровать, уставился в потолок и принялся обдумывать полученные новости. Новости же откровенно не нравились... Если наци решили выступить практически открыто – а одно только название «Национальная социалистическая партия Германии» было открытым объявлением войны – значит, они готовы действовать. Конечно, была еще возможность, что Гитлер и его шайка просто не знают о новом обстоятельстве – терранской эскадре – но ее Игорь, после недолго размышления, отбросил. Даже если бы абвер и прошляпил появление почти двух сотен кораблей всех классов – последующие события не могли не привлечь внимания. И даже если бы каким-то чудом немцы так и не узнали об этом – все равно придется исходить из предположения, что они знают и готовы к бою. А раз они готовы к открыты действиям и не боятся – значит, у них достаточно сил, чтобы противостоять войскам ООН. И, если предполагать худшее, они имеют об этих войсках достаточное представление...Впрочем, даже не зная ничего, кроме самого факта наличия терранской эскадры, можно сказать очень многое – ведь наци отлично знают, каких усилий это требует. Вывод напрашивался – гитлеровцы имеют ядерное оружие, и имеют его отнюдь не в виде опытных образцов.

Вскочив, Хаецкий заправил бумагу в машинку и снова застучал по клавишам, печатая приложение к отчету. Закончив, он взглянул на часы, хмыкнул, взял со стола «Историю германских государств» и погрузился в чтение.

Два канцлера встретились на границе ровно в полдень. Под вспышки и жужжание кинокамер оба политика поковырялись лопатами вокруг заранее выкопанного и держащегося на честном слове столба, выворотили его, пожали друг другу руки и поднялись на трибуну.

– Соотечественники! – начал канцлер Австрии, невысокий абсолютно лысый человек в костюме-тройке. – Сегодня мы, без сомнения, присутствуем при рождении новой эпохи – эпохи мира и единства! Многие века германская нация была разорвана на множество государств и, разделенная границами, не могла проявить своего потенциала – но сегодня все изменилось! Новая Германия – единая, сильная, миролюбивая – станет символом этой новой эпохи и в то же время – ее проводником. Соотечественники! На протяжении десяти лет я имел честь возглавлять республику, и я могу с уверенностью сказать – мы все с честью выдержали выпавшие на нашу долю испытания. Сейчас, передавая свои полномочия Национальному Рейхстагу, я оставляю сильную, процветающую страну, влившуюся в единую германскую семью!

Спустившись с трибуны, теперь уже бывший канцлер присоединился к аплодисментам, которыми толпа встретила его немецкого коллегу.

Канцлер объединенной Германии был, напротив, моложав, подтянут, и просто-таки лучился важностью момента.

– Соотечественники! – торжественно провозгласил он. – Я счастлив приветствовать вас как граждан единого государства германской нации – впервые за почти тысячу лет ее не разделяют ни границы, ни взаимное недоверие, ни религия. Мы должны учесть ошибки прошлого, мы не можем отказаться от своей истории – но сейчас все мы получили уникальную возможность начать все с чистого листа. И я хочу пригласить сюда и воздать благодарность человеку, который сделал все это возможным – своим талантом политика, своим ораторским мастерством, но главное – своей харизмой. Этот человек, которому мы все обязаны нашим успехом – Адольф Гитлер!

– Сограждане! – невысокий человек с косой челкой и маленькими квадратными усиками странно – одновременно и уместно, и неприятно – смотрелся на трибуне.-- В час нашего всеобщего триумфа я хочу напомнить, что именно германская нация – чистейшая ветвь арийской расы – во все века была в центре событий, верша историю. Так было – и так есть сейчас. Мир вступает в новую эру, и первой на этом пути стала Германия, которой, несомненно, предстоит в будущем возглавить объединенное человечество, избавленное от пороков и вредоносных идей, от мертвечины спекулятивного капитала и фальшивого социализма, густо замешанного на еврейском золоте. Отринув все это, мы создадим новое, совершенное общество – сперва в Германии, а затем и на всем земном шаре! Наша сила – в единстве! Одна страна, один народ, один язык – такова новая Германия, Германия будущего!

Человек на трибуне бурно жестикулировал, а его резкий высокий голос становился все громче – к концу своей речи он почти кричал.

Это должно было быть смешно.

Но это смешным не было. Это было завораживающе. Завораживающе – и в то же время пугающе. Этот человек обладал какой-то демонической притягательностью, противоестественной харизмой, способной подчинить любую толпу...

Зачарованная толпа ловила каждое слово, десятки тысяч людей приникли к радиоприемникам, вслушиваясь в голос новой Германии – и далеко не все из них ликовали. Нашлись и те, кто увидел за пеленой слов кошмарный призрак новой мировой войны, кто – не зная – почувствовали рождение безумной тирании... Их было немного, но они не собирались молчать, пусть даже молчание и спасло бы им жизни. И были другие – те, кто в свое время поставил на темную лошадку, так внезапно возникшую на политической арене. Короли германской экономики, едва не лишившиеся своих корон после войны, сегодня они торжествовали – их ставка оказалась выигрышной. Но даже они иной раз задумывались – не ошибались ли они, думая, что этот выскочка станет прекрасной пешкой? Что, если этот странный человек ниоткуда – не пешка и даже не фигура, а игрок?

И лишь немногие – меньше сотни из тех сотен тысяч, кто слышал эти слова, знали, что в действительности стоит за ними. Из-за громогласных и путанных слов выглядывал жуткий лик новой войны – уже не мировой... Войны миров.

Глава 7

Игорь Хаецкий стоял на Красной площади, смотрел на развевающиеся флаги и испытывал отчетливое чувство дежа вю... Все это было до безобразия похоже на конференцию в Таре, где терране впервые заявили о себе – правда, масштаб на сей раз был куда большим. Сейчас в Москве собирались не только европейские лидеры...

Справа от красного флага развевалось зеленое полотнище с золотой арфой, а вот слева... Этот флаг Хаецкому был абсолютно незнаком – полотнище всех семи цветов радуги не вызывало никаких ассоциаций.

– Тауантинсуйю, – пояснила Этне, поймав удивленный взгляд Хаецкого. – Держава Четырех Сторон Света, лидер в Западном полушарии. В свое время сумели отразить натиск испанцев, а затем собрать всех недовольных пришельцами и сбросить конкистадоров в море, попутно позаимствовав немало полезных новшеств... А вот этот флаг, думаю, вам знаком.

– Знаком, – согласился Игорь, разглядывая звездно-полосатый флаг. – Когда-то он и в нашем мире был таким же...

– Да, здесь территория Соединенных Штатов почти не увеличилась, – кивнула Этне. – И причину этого вы видите перед собой.

Еще один незнакомый флаг – черная, желтая, белая и красная полосы, в центре – очень условно изображенная птица, напоминающая чукотские рисунки.

– Полагаю, это флаг индейской конфедерации?

– Именно так. Союз Племен, одно из влиятельнейших государств Западного полушария, хотя и уступают Тауантинсуйю. Заметно уступают, но считаться с ними приходится всем. С ним рядом вы можете видеть флаг Китая...

– Тунмэнхой... – задумчиво протянул Игорь, разглядывая синий флаг с белым солнцем.

– Вижу, вы решили повнимательнее изучить нашу историю?

– В нашем мире эта партия существовала, но потом слилась с несколькими другими и стала называться Гоминьдан, – пояснил Хаецкий. – Ну а после войны благополучно рассорилась со всеми и коммунисты выгнали их на Тайвань... Буквально пару месяцев назад. А это, я полагаю, флаг Японии?

Страна Восходящего Солнца и в этом мире имела привычный бело-красный флаг, но вот следующий... Красно-белое полосатое знамя с золотым восьмилучевым солнцем, похожим на китайский флаг было ничуть не более знакомым, чем радужный инкский флаг.

– Япония, вы совершенно правы. А рядом флаг империи Маджапахит, Давние союзники... Вы рассказывали о войне с Кореей – так вот, у нас она тоже была. Только после после поражения японцы повернули на юг и столкнулись сначала с яванцами, а потом с мусульманами и заключили с империей союз против них. Великая Южная война, сражение в проливе Сунда... Знаете, японцы даже до Калифорнии добирались – правда, надолго там задерживаться не стали – не хотели лишний раз ссорится с испанцами, но несколько поселений все же основали. Потом выменяли на эту территорию Филиппины, и теперь на Тихом океане у альянса почти нет конкурентов... Ну, кроме инков, конечно. Остальных вы, кажется, знаете...

– Как вы полагаете, кто из ведущих игроков может выступить на стороне Германии? – сменил тему Хаецкий.

– Однозначно сказать трудно – проще ответить, кто этого точно не сделает, – Этне заправила выбившуюся прядь за ухо. – Республика, мы, Византия и Пацифика.

– Пацифика?

– Тихоокеанский Альянс – Япония, Маджапахит и Тауантинсуйю. С одной стороны, европейские проблемы их волнуют мало, а с другой – против России и Ирландии разом не выстоит никто. Канада... Ну, небольшой шанс есть, но почти наверняка они будут на нашей стороне, также как и Китай. Мексика, Америка и Союз вообще никого не поддержат – слишком заняты друг другом. А вот Англия, Франция и Португалия... От них вполне можно ожидать такой пакости. И дело не столько даже в их симпатиях к Германии, сколько в антипатии к Ирландии. Италия... Тут можно ожидать всего, что угодно – нынешнее правительство Италии отличается изрядной непоследовательностью, поэтому предсказать его решения проблематично. Ну а как именно лягут карты... Подождем окончания совещания – может быть, немцы даже сболтнут что-нибудь полезное для нас...

Вернувшись в гостиницу, Хаецкий предложил пообедать. Этне согласилась – главы государств могли просовещаться до вечера – и это при том, что сама встреча была трехдневной. Правда, оставшиеся два дня отводились под сугубо второстепенные вопросы – сегодня же речь шла о Германии... А учитывая, насколько скандальной была эта тема – разговор будет сложным. И чем бы он ни закончился – война неизбежна. Сегодня лишь уточнят, когда и как она начнется...

Об этом и говорили за обедом два разведчика. Прикидывали расклады, сравнивали силы, оценивали шансы... Дискуссия продолжилась в номере Этне и грозила затянуться до глубокой ночи – и затянулась бы, если бы не заявление участников совещания.

Первую половину заявления разведчики проигнорировали – это были обычные вежливые разглагольствования. Зато вторая...

«Международное сообщество обеспокоено восстановлением и ремилитаризацией Германии. Признавая за германской нацией право на самоопределение, международное сообщество все же настаивает на существенном сокращении военного бюджета, предлагая при этом присоединиться к Константинопольскоу протоколу. Международное сообщество требует от Германии гарантии неприменения вооруженных сил иначе как для защиты от агрессии.»

– Хорошо, если у нас в запасе год, – заключил Игорь, когда трансляция окончилась. – О двух я даже и не мечтаю...

– Ближе к полутора, я думаю, – поправила Этне, – но это ничего не меняет. Будем исходить из того, что у нас не больше года, да и то лишь потому, что наци придется как-то легализовать свою технику и войска...

– А зачем? Достаточно стянуть технику сюда – и все. Не сидели же они все это время, сложа руки?

– А производственная база в других мирах у них есть? За три года промышленность с нуля не создать... Да, я помню про ваш опыт, но здесь другая ситуация – им пришлось бы делать все с нуля.

– Совсем не обязательно. Если они нашли еще хотя бы один промышленно развитый мир, они вполне могли там обосноваться и строить все, что заблагорассудится, а потом притащить сюда. Думаю, нам стоит усилить группировку, а вам начинать переходить на штаты военного времени – иначе получим еще одно двадцать второе июня...

– Ну а если вы их спровоцируете?

– Если они нападут прямо сейчас, поломав все свои планы, это будет далеко не худший вариант развития событий. Конечно, он оставляет инициативу за ними – но на этот раз мы готовы к войне и более или менее знаем, чего ожидать... А им придется торопиться и перекраивать планы на ходу – они ведь понимают, что мы навалимся на них, как только соберем ударную группировку... Собственно, план примерно таким и был с самого начала.

– Главное ввязаться в битву, а там будет видно?.. Ну, в принципе, такая стратегия срабатывает, – кивнула Этне. – Я отмечу в докладе, что у нас очень мало времени, но на полное развертывание уйдут недели, а мы, к тому же, посередине перевооружения...

– В точности как мы семь лет назад. Только на сей раз у вас будет поддержка – ООН готовит силы именно на такой случай. Осталось только убедить командование, что этот случай пришел...

– Вам проще – вы к этому готовились, – вздохнула Этне. – Вам сейчас только и остается, что изложить все как есть, а мне придется немало потрудиться, изобретая подходящие формулировки...

– Могу помочь, – отчет действительно не был для Хаецкого проблемой , а помочь Этне действительно хотелось. И отнюдь не только потому, что он рассчитывал на ответную услугу...

Отчет Хаецкий отправил с курьером – и всего через полчаса раздался телефонный звонок.

– Слушаю. Так точно, товарищ адмирал. Советник О'Шей уверена, и я склонен в этом ей доверять. Так точно, до связи.

– Горшков?

– Да. Приказал передать, что мы начинаем переброску. Ваше правительство уже известили, но всех остальных – пока нет. Логичное... Да что опять?! – Этне схватила трубку снова зазвонившего телефона – и застыла.

– Будет исполнено, – произнесла она несколько минут спустя.

– Что-то случилось?

– Ирландия начинает развертывание армии по штатам военного времени. Разведка что-то нашла – документы будут у нас примерно через час, посмотрим, что они там откопали, да еще такого, что через мою голову обратились к королю. Это должны быть сведения чрезвычайной важности... Кажется, вы говорили про базу в Антарктиде?

– Руины базы... Черт! Вот где они могли обосноваться – и там же можно прятать флот, сколько угодно.

– Возможно, речь идет именно об Антарктиде, – предположила Этне. – Сколько времени вам потребуется, чтобы перебросить сюда ваши силы?

– Если очень надо – то два-три дня, – ответил Игорь, – да к тому же, пока мы тут сидим, переброска уже идет.

– Если бы еще знать, сколько у нас времени... – вздохнула Этне.

Как оказалось, Хаецкий был прав насчет Антарктиды – разведчикам каким-то образом досталась отснятая инкским самолетом-разведчиком пленка, на которой был запечатлен «карманный линкор», полным ходом идущий на юг.

– Ну вот и все, – хмуро произнес Игорь, – отсчет запущен...

В дверь снова постучали. Гостей не ждал никто, и потому, достав из лежавшей на столе кобуры ТТ, Игорь настороженно осведомился:

– Кто там?

– Патрик О'Шей, – ответил с ужасным акцентом знакомый голос. – Сестрица, может, ты меня все-таки впустишь?

Встав у стены, Этне приоткрыла дверь, заглянула в щель и только после этого впустила брата. Патрик, оценив картину, хмыкнул и вручил сестре записку от Хилленкоттера и письмо от отца.

Записка подтверждала, что Патрик – и в самом деле Патрик, а так же содержала кое-какие дополнительные распоряжения и запросы. Письмо было сугубо личным, и его содержанием Игорь, естественно, интересоваться не стал – хотя настроение Этне оно явно улучшило. Сам Патрик весьма эмоционально рассказал о совещании в штабе, на котором был стенографистом, о том, как его сразу после этого совещания отправили Архангельск, а оттуда – в Москву, о приказе Хилленкоттера охранять экспертов...

– С чего бы такая паранойя? – недоуменно приподняла бровь Этне.

– Так на него покушаться пытались, – Патрик махнул рукой. – Поймали-то этого стрелка еще до того, как он хотя бы подобрался, но он, тварь такая, где-то прятал яд и отравился. Допросить его не успели, документов никаких, особых примет тоже не нашлось – мало, что ли, блондинов...

– Татуировка была? – немедленно спросил Хаецкий.

– Буква «А» на сгибе локтя, а что?

– Что ж, придется признать, что наци уже в курсе нашего появления... – Игорь вытащил пистолет из кармана и убрал в кобуру. – И я бы хотел знать, откуда им это известно... Есть идеи?

Идея у ирландцев была, судя по их взглядам, только одна – та же, что и у него самого. Предательство. Кто-то из аборигенов, достаточно высокопоставленный, сливал нацистам информацию – причем кто-то из тех, кто непосредственно работал с пришельцами. Это, конечно, сокращало круг подозреваемых, но значительно усложняло дело – к фигурам такого ранга не подобраться без очень веских доказательств, а на то, чтобы их найти, потребуется время...За которое предатель может привести их дела к катастрофе. Впрочем, зная Хилленкоттера, Игорь не сомневался, что предателя вскоре найдут. И если для расследования придется арестовать хоть самого короля – адмирала это не остановит...

– Все это очень интересно, но что делать нам? – поинтересовался Патрик.

– Все, что прикажут, – Игорь пожал плечами. – С расследованием справятся и без нас – в этом можно не сомневаться – а пока что вернемся к нашим прямым обязанностям и отредактируем список первоочередных целей с учетом новых данных.

Наконец, длинный и утомительный день закончился. Отправив очередную порцию отчетов, в основном сводившихся к сакраментальному «я так и знал», Этне проследила за курьером, пока тот не скрылся за углом, предупредила связистов и неожиданно спросила:

– Что вы скажете, если я предложу поужинать вместе и на время ужина забыть о делах?

– Что это лучшее, что я слышала за сегодняшний день, – с энтузиазмом ответил Игорь.

В штабе Сил Особого Назначения царил хаос. Строго говоря, штаб, как и сами Силы, пока что существовал по большей части на бумаге – а то, что существовало в реальности, было либо Объединенной эскадрой, либо бессвязным набором самых разных подразделений и отдельными кораблями. Единственным, кто не только свободно ориентировался в этом хаосе, но и усмирял его – только что назначенный командующим генерал армии Дуайт Эйзенхауэр.

Он прибыл утром на борту «Новороссийска», переговорил с Горшковым, с советником О'Шей и тут же начал наводить порядок. К вечеру ему это в первом приближении удалось...

Все было еще хуже, чем во Франции. Правда, за четыре года Айк ничуть не утратил хватку, да и высаживаться под огнем недобитых батарей не приходилось – но перебросить несколько сотен тысяч человек в другой мир – задача ничуть не проще. А с учетом того, что сделать это надо скрытно – так пожалуй, и сложнее. Ну а если добавить к этому тот факт, что участники операции все еще относились друг к другу с подозрением... Впрочем, чем сложнее задача – тем интереснее, а это – самая серьезная работа на его памяти, превосходящая даже Нормандию.

И первое, что сделал Эйзенхауэр – пригласил к себе адмирала Хилленкоттера, возглавлявшего разведку эскадры, и задал ему вопрос:

– Известно ли наци о нашем присутствии?

– Известно, - ответил Хилленкоттер, – но что именно – пока не ясно. Во всяком случае, имело место покушение на меня – нападавший убит, однако при осмотре трупа выяснилось, что это был эсэсовец – сейчас на Терре идет работа с захваченными архивами...

– Терра?

– Да, кто-то предложил называть наш отряд терранами, название прижилось, а затем нашу Землю Террой...

– Подробности сейчас неважны, – отмахнулся Айк. – А пока прошу вас вкратце доложить – что еще нам известно, кроме того, что наци в курсе нашего присутствия.

Особо кратким доклад не получился – Эйзенхауэр постоянно задавал вопросы, уточнял и стремился вникнуть во все детали – но спустя три четверти часа он закончился. Отпустив Хилленкоттера, Айк подошел к висевшей на стене огромной карте мира и принялся отмечать упомянутые Хилленкоттером места. Затем, поставив непривычно красный флажок рядом с Дублином, он взял линейку, приложил ее к карте и задумчиво хмыкнул. Да, работа была явно сложнее того, что он сделал в Нормандии... Но теперь хотя бы стало ясно, с чего начать.

Вернувшись за стол, Эйзенхауэр вызвал адъютанта и распорядился принести справочники и атласы. Появившаяся идея пока что не тянула на план. Но именно что пока... Через несколько дней, когда штаб начнет нормально работать, каждому генералу и адмиралу будет известно, что ему делать, и тогда уже наци не смогут застать Объединенные нации врасплох.

Следующее утро началось с того, что Эйзенхауэр собрал все командование и устроил разнос – больше в целях профилактики, чем из-за реальных просчетов. Хотя, с другой стороны, действительно выкладывались всерьез только Горшков и Хилленкоттер, остальные же считали, что торопиться особо некуда. И были решительно неправы – если враг действительно знал об их присутствии, то атаковать мог прямо сейчас. Правда, сам Айк считал это не слишком вероятным и ожидал, что наци перейдут к активным действиям лишь тогда, когда окончательно подомнут под себя Германию – но на это он отводил не более месяца. Через месяц войска должны быть полностью готовы и к обороне, и к наступлению – и на сей раз хребет нацистского монстра должен быть сломан окончательно.

Завершив на этом совещание, Эйзенхауэр собрал штаб и принялся за постановку задач подчиненным, а затем взялся за доклады разведки. И весьма заинтересовался первым же документом-- докладом ирландского дипломата о происшествии в Иране. Совершенно секретная информация, предоставленная шахом в обмен на какие-то уступки, требовала немедленного изучения... Вот только кого послать? Здесь не Нормандия, здесь он никого не знает... Хотя – вот же кандидаты, он совсем недавно читал их доклад.

Эйзенхауэр выудил из кипы бумаг нужную, взглянул на подписи и, вызвав адъютанта, приказал:

– Принесите личное дело полковника Хаецкого и досье на Этне О'Шей.

Досье на ирландку оказалось до безобразия скудным, но весьма интригующим. Дочь одного из высших сановников Ирландии, коронный советник, по всей видимости, с детства готовилась к работе в разведке... Да еще и брат-физик – невероятная удача, даже верится с трудом. Но раз уж так повезло, просто глупо этим не воспользоваться. Тем более, что все три человека сейчас в одном месте – надо пользоваться случаем...

Отложив документы, Эйзенхауэр пододвинул стопку чистой бумаги и принялся писать. Несколько минут – и приказ готов. Сегодня вечером он будет в Архангельске, а завтра утром троица отправится в Иран и самое позднее к утру послезавтра штаб будет иметь хоть какие-то сведения о потенциальной угрозе.

Эйзенхауэр ненавидел неизвестность.

Глава 8

Ровный гул моторов убаюкивал, но Игорю было не до сна. Не обращая внимание на окружающее, он перечитывал содержимое тонкой папки, полученной вместе с приказом отправляться в Иран. Содержимое от этого лучше не становилось...

Переход. Природный переход между мирами. Стабильный переход. Персы не стали его трогать, подозревая, что без нужной аппаратуры проходить через него опасно, и обратились к Республике за научной помощью – и за пришельцами из параллельного мира. Те, как вполне логично считали иранские ученые, должны были знать о переходах гораздо больше их всех —то есть, хоть что-нибудь...

И вот теперь два десятка ученых и два разведчика скучали на высоте шести тысяч метров, пока пассажирский «Кондор» мчался над Каспием. Через три часа они будут в аэропорту Пасаргады, а завтра утром выдвинутся к пещере, где обнаружился переход. Разведчиков, которым требовалось прощупать почву в Иране, такой маршрут вполне устраивал. Ученых, которым хотелось поскорее приступить к делу – нет, но выбора у них не было – «Кондор» мог приземлиться только в столичном аэропорту, да и немалая часть материалов уже была в столице, а работать без них было бы невозможно. Ученые это прекрасно понимали, но все равно возмущались – просто для порядка... Игорь, разумеется, на них не обращал внимания, углубившись в скудные доклады, Этне же просто спала. И выглядела она при этом еще более симпатичной, чем обычно... Настолько, что пару раз, когда глаза начинали болеть от мелкого текста, он переводил взгляд на Этне – отдохнуть и полюбоваться.

Этне проснулась перед самым приземлением.