Любовь во времена драконов

— Да. — Я посмотрела на свои руки, вцепившиеся в покрывало.

— Дитя. — Она положила свою руку на мою. — Дракон внутри тебя желает, чтобы его пробудили, хочешь ли ты этого или нет. Я признаю, что ты для меня кажешься человеком, и я не знаю, как это может быть и как тебе это изменить, но отрицанием это не изменишь, хотя ты можешь продолжать убеждать себя, что ты не Ясолд де Бушер, но твой разум не успокоится, пока ты не примешь это.

— Мой разум успокоится? На данный момент я не могу себе даже представить, что это такое. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь не сойти с ума. — Мне очень жаль. Я не хочу быть самой большой королевой драмы, как бы там ни было, но вы должны признать, что вся эта ситуация может легко свести девушку с ума.

— Это испытания, да, — согласилась она тем же успокаивающим голосом.

Мне просто хотелось кричать. Вместо этого я сделала еще один глубокий вдох.

— Ладно, давайте рассмотрим ваши странные заявления и скажем, что вы правы. Я дракон, волшебно перевоплотившейся…

— Не перевоплотившейся… воскресшей, — поправила она меня.

— Какая разница?

— Я перевоплотившееся… когда моя физическая форма отживает свое назначенное время, я отступаю в сны и ждут новую форму. Я рождаюсь заново, вспоминая все, что было раньше, но с новым телом. То есть перевоплощаюсь. Воскрешение — это возвращение к жизни того, кто был мертв.

Я сделала третий глубокий вдох. Удивляясь, куда делся воздух из помещения.

— Это круто. Ты перевоплощенная. Я возрожденная. Мы просто остановимся на этом и перейдем к сути моих рассуждений… Если я дракон, почему я не люблю золото? Почему я не могу дышать огнем? Почему я не могу превратиться в огромного страшного животного?

— Потому что дракон в тебе еще не проснулся. Я думаю… — она замолчала, ее взгляд стал задумчивым. — Я думаю, он ждет.

— Чего ждет?

— Я не знаю. Ты узнаешь, когда придет время. Пока ты должна прекратить борьбу с драконом внутри тебя. Твои сны, они о твоем прошлом, не так ли?

Я отвернулась, почувствовав, как мои щеки стали горячими, когда я вспомнила весьма эротический сон, который только что у меня был.

— Они касаются кого-то по имени Ясолд и мужчину по имени Балтик.

— Как я и ожидала. Дракон — это та часть тебя, которая хочет, чтобы ты все вспомнила, — сказала она, погладив мою руку и поднявшись. — Он хочет, чтобы ты приняла свое прошлое для того, чтобы разобраться с настоящим.

— Ну, дракон может просто пойти и прыгнуть с горы, потому что я хочу, чтобы моя жизнь вернулась в прежнее русло.

— Я не думаю, что это возможно. Он проснулся. Он хочет чтобы ты все вспомнила. Время пришло, Ясолд.

— Печенье коровы! — огрызнулась я. — Никто не говорит мне, что делать. Ну, кроме Доктора Костич, но это полностью в рамках моего ученичества. И он не посылает мне эротические сны!

— Эротические сны? — спросила с улыбкой на губах Каава.

— Я не думаю, — я снова покраснела, проклиная свой слишком разговорчивый рот, — что тип моих снов подлежит обсуждению, так же как и то, что мой разум трещит по швам.

— Твой разум не делает ничего подобного. Позволь дракону поговорить с тобой, я думаю, что вы поймете, как пройти через это трудное время, — сказала она от двери. Она колебалась несколько секунд, а потом добавила: — Это действительно не мое дело, но я гордилась своими знаниями из истории драконов и, я признаюсь, мне очень любопытно… когда ты и Балтик встретились… он предложил тебе стать его половинкой сразу же или это произошло после того, как Константин Норка заявил на тебя свои права?

Я моргнула от неожиданности, затем печально рассмеялась.

— Если эти сны не плод моего извращенного ума, то нет, Балтик не просил меня быть его парой, когда мы встретились. Совсем наоборот. Он подошел очень близко к тому, чтобы убить меня, а потом сказал мне, что он никогда не будет спать с серебряным драконом.

— Захватывающе, — сказала она задумчиво. — Очень увлекательно. Я понятия не имела. Спи спокойно, Ясолд.

— Талли, — грустно сказала я, но это было сказано уже закрытой двери.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал мне плод моих чресл спустя шесть часов, когда я нашла его в столовой. Бром сидел с миской овсянки, с полной тарелкой яиц, картофеля и тремя тостами, покрытыми джемом, лежащими рядом с ним.

— Спасибо, — сказала я, поцеловав его в голову, прежде чем взять чашку в буфете. — И я надеюсь, ты все это планируешь съесть. Ты же знаешь, как я отношусь, когда переводят продукты.

— Это только потому, что Гарет делает такой большой ажиотаж вокруг денег, — сказал Бром, обращаясь к Майе, которая сидела в конце стола с чашкой кофе перед нею. — Он жмот.

— Вполне возможно то, что ты ешь, как лошадь повлияло на его лекции по экономии, — сказала я, посмотрев на него многозначительным взглядом. Я подняла крышку с серебряного чайника и заглянула внутрь. Там был кофе.

— Если ты предпочитаешь чай, у нас есть кое-какой, — сказала Май, наблюдая за мной.

— На самом деле, я большой любитель шоколада, — сказала я с извиняющейся улыбкой. — Я боюсь, что термин шокоголик относится ко мне слишком точно.

— Я уверена, что мы сможем найти немного горячего шоколада, — сказала она, поднимаясь.

— Не стоит беспокоиться за меня…

— Это не беспокойство. Я просто пойду и скажу Ренате. — Май исчезла, оставив меня с Бромом. Я сидела напротив него, пытаясь принять решение.

— Габриэль говорит, что здесь есть музей, в котором есть человеческие мумии. Мы можем пойти и посмотреть на них? — спросил Бром.

— Возможно. Я должна сегодня сначала увидеть Доктора Костича. Мне сказали, что он в городе, и мне нужно выяснить есть ли у него для меня работа.

Выражение Брома было странным, главным образом из-за полного тостом и яйцом рта, которые он только что засунул.

— Габриэль сказал, Типин или Маат могут взять меня, пока ты будешь занята делами драконов.

— Делами драконов? — Я нахмурилась, лениво потирая пальцем бусины вдоль края стола. — Какими делами дракона?

Бром задумался на несколько секунд, его щеки двигались, пока он жевал.

— Что-то похожее на иностранное слово, типа саркофаг.

— Sárkány8, — сказала Май, входя в комнату с высокой, спортивного телосложения женщиной, которая возвышалась над ней. Как и Типин, она казалась потомком аборигенов, с прекрасным темным цветом кожи, который привлекал внимание к ее серым глазам. — Это Маат, кстати. Она вторая в элитной гвардии Габриэля. — Мы обменялись приветствиями. Маат подошла к буфету, наполняя тарелку почти таким же количеством еды, что и Бром.

— Прежде чем ты спросишь, — продолжила Май, садясь обратно на свое место, — Sárkány это в основном собрание, где виверны обсуждают драконьи дела. Костя созвал такой сегодня.

— Костя? — Я на секунду замерла, когда лицо всплыло в моей голове.

— Да. — Май и Маат смотрели на меня. — Ты его знаешь?

Я сморгнула изображения, медленно сказав:

— Он был в моем сне.

— Каава говорила, что у тебя бывают сны о твоем прошлом. Это должно быть очень запутанно для тебя, видеть себя, но не иметь возможности поучаствовать в этом.

— Да, — ответила я и затихла, когда быстро зашла молодая женщина с кружкой горячего шоколада для меня. Я поблагодарила ее, вдыхая прекрасный шоколадный запах.

— Sárkány созван на три часа дня, — продолжила Май, потягивая свой кофе.

— Я уверена, что мы сможем не мешаться под ногами, пока вы проводите свою встречу.

— Это не то, что я имела в виду, — сказала Май с легкой улыбкой. — Sárkány созывают, чтобы виверны могли представить вас остальным драконом.

— Я очень устаю, говоря людям, что я не дракон. — Я вздохнула.

— Я знаю. Но я думаю, что это будет полезно для тебя встретиться с ними. Ничего не случиться, если они лично убедяться, что ты человек.

— А что если… — Я закусила губу. — Хорошо. Я приду на встречу.

— Отлично! — сказала довольная Май. — Бром, вероятно, сочтет встречу довольно скучной штукой, так что Маат вызвалась взять его в Британский музей, чтобы посмотреть мумий. — Я оценила Маат. Она выглядела достаточно крепкой, чтобы остановить грузовик, и поскольку она была одной из элитной гвардии Габриэля, я предположила, что она была вне моего доверия.

— Это очень любезно с твоей стороны, но я не хотела бы навязываться, — сказала я ей.

— Это вообще не проблема. — Она отмела все возражения вилкой, полной салата и яиц. — Мне нравятся Мумии, и я очень заинтересовалась экспериментами Брома с мумифицированием животных. Прежде чем я узнала, что должна была быть частью гвардии Габриэля, я думала, что могу быть ветеринаром.

— Вот кем хочет Салливан, чтобы я был, — сказал Бром с полным ртом еды.

Я хмуро посмотрела на него, и он приложил огромное усилие, чтобы проглотить.

— Ты не питон, — сказала я ему. — Жуй, прежде чем глотать.

— Это не мое дело, но почему ты называешь свою мать Салливан? — спросила Май.

— Гарет ее так называет. — Бром пожал плечами.

— Твой муж называет тебя по фамилии? — Взгляд Май перешел ко мне.

— Гарет немного… специфический, — сказала я, наливая еще горячего шоколада. Он был отличным, очень горячим, так как мне нравилось, и с бельгийским какао.

Она пробормотала что-то уклончивое.

— Я решила после разговора с твоей… э-э-э… как ты называешь Кааву? — спросила я Май.

— Называю ее?

— Да. Я имею в виду, ты не замужем за Габриэлем, не так ли? Не мне судить! Многие люди живут, не вступая в брак. Мне просто интересно, что ты называешь его мать.

— Я называю ее Каава. — Она моргнула на меня дважды.

— Поняла.

Она улыбнулась, и я снова поняла, что в ней было что-то, что вызвало знакомый отклик.

— Брак — это человеческая условность. Я никогда не была человеком, поэтому я не чувствую необходимости оформить наши с Габриэлям отношения. Связь между вивереном и парой гораздо более крепче, чем смертный брак, Ясолд. Нет такого понятия как развод в мире драконов. — Глаза Брома стали круглыми, когда он посмотрел на нее.

— Драконы, получается, никогда не делают плохой выбор, их вторые половинки так подходят им? — Я не могла не спросить, но старалась сдержать кислоту своего тона в моем голосе.

— Я уверена, что некоторые делают, — сказала она, взглянув на Маат. — Я просто никогда не встречала таких. А ты?

— Да, хотя это бывает редко, — сказала мне Маат. — Это не часто, но может случиться, если два человека в паре, хотя не должны быть.

— Что они делают? Доживают свой век в тихом страдании, пытаясь сделать лучшее из того, что у них есть, несмотря на то, что у них нет вообще никакой надежды удовлетворить или осчастливить супруга, нет надежды на романтическую жизнь? — я не могла не спросить.

— Это и есть развод? — спросил Бром опять с полным ртом яиц.

— Брак.

Май пыталась спрятать улыбку, но Маат откровенно смеялась.

— Я хотела бы увидеть дракона, который согласиться жить в тихом страдании. Нет, если соединенная пара не совместима, они принимают единственное верное решение.

Я ждала, когда она продолжит, но она молчала. Я должна была знать. Мое любопытство не будет удовлетворено, поэтому я спросила.

— И что это?

— Один из них убивает другого, — сказала она, слегка пожимая плечами. — Смерть — это единственный способ разорвать связь. Конечно, обычно выживший не живет долго, но это жизнь драконов. Они спариваются на всю жизнь, и когда один из пары уходит, другой часто принимает решение закончить его или ее страдание.

— Здорово, — сказал Бром, выглядя слишком очарованным для непринужденности моего ума. — Ты знаешь дракона, который умер? Интересно, мог бы я мумифицировать что-то настолько большое. Они умирают в форме дракона или людей? Что происходит с ними, когда они мертвы? Вы хороните их как смертных или сжигаете их, или что-то еще?

— Достаточно комментариев «как смертных», молодой человек, — сказала я ему. — Ты смертный. Мне плевать, что кто тебе говорит… Ты обычный маленький мальчик, хотя и со странным увлечением мумий.

— Салливан опять все отрицает, — сказал он Маат, которая кивнула головой в знак согласия.

— Нам пора уходить, потому что если мы сейчас не уйдем то, кто-то найдет себя запертым в своей комнате и не пойдет в музей, — сказала я, смотря сердитым взглядом на моего ребенка.

— Ты собираешься убить Гарета? — спросил он меня, полностью игнорируя мой взгляд.

— Что? — я таращилась на него.

— Габриэль сказал, что ты замужем за драконом по имени Балтик, но ты же замужем за Гаретом. Это означает, что тебе придется избавиться от одного из них, и тебе не нравится Гарет, так что ты должна избавиться от него. — Он нахмурился. — Хотя я этого не хочу, потому что если ты так сделаешь, то, как сказала Маат, прекратишь свои страдания.

— Я уверяю тебя, что у меня нет намерений убивать ни себя, ни твоего отца. Мы можем теперь идти? Хорошо. Мне очень нужно увидеть доктора Костича сегодня. В какое время вы хотите пойти в музей? — спросила я Маат.

— Мы можем уйти сразу же после завтрака, если тебе так удобно. Там столько всего можно посмотреть, что это продержит нас там весь день.

— Я лучше возьму мой планшетник и фотоаппарат, — сказал Бром, начиная подниматься со стула.

— Сядь, — приказала я. — Доешь или ты никуда сегодня не пойдешь. — Он опустился на свой стул, ворча под нос о не желании тратить драгоценное время.

— Типин вчера звонил Доктору Костичу сказать ему, что ты проснулась, чтобы ты не беспокоилась, что он не знал где ты, — сказала мне Май.

— Дело не в этом. Я — его ученица. Я не сомневаюсь, что у него огромная гора работы, которая ждет меня.

— Какую работу должен делать ученик? — спросила Май.