Любовь во времена драконов

— Много-много расшифровки, — сказала я, вздыхая. — Мы копируем обширные тайные сборники, большинство из которых описывают довольно странные вещи, которые никого в здравом уме больше не волнует. Есть некоторые полезные вещи, которые можно изучить, например, как владеть тайными заклинаниями, но они попадают к более продвинутым ученикам. Ученики моего уровня проводят свои дни, совершенствуясь в заклинаниях удаления бородавок и способах, как почистить уши человека. На прошлой неделе… или скорее на той прошлой неделе, которую я помню… я наткнулась на упоминание заклинания, которое заставит брови человека самовозгораться.

— Вау, — сказала Май со странным выражением на лице.

— Я знаю. Восторг, верно? — Я вздохнула и взглянула на часы. — Когда-нибудь я доберусь до интересный заклинаний, но пока… мне уже пора идти. Бром, я ожидаю, что ты будешь вести себя хорошо с Маат и не создавать ей никаких неприятностей. — Он скривился, когда я взяла свой кошелек, но его глаза загорелись, когда я сунул несколько купюр в карман его рубашки.

— Не забудь, что Sárkány в три, — сказала Май, когда я взъерошила волосы Брома.

Был небольшой оттенок предупреждения в этих словах, что я признала с кивком, покидая столовую.

Я не совсем было уверена, какой прием ожидала от доктора Костича, но я предположила, что он выразит хоть какую-то радость, что я вновь среди учеников.

— Ох, это ты, — однако было приветствие, которое я получила. Он посмотрел через очки для чтения на меня, его брови были нахмуренны, его голубые глаза были холодные, как айсберг.

— Доброе утро, сэр. Доброе утро, Джек.

— Привет, Талли. Рад видеть тебя снова. Ты напугала нас, когда просто исчезла месяц назад. — Мой любимый ученик Джек, молодой человек лет двадцати, с веснушками, открытым лицом, дикими рыжими волосами и с дружелюбным характером, который напоминал мне щенка, улыбнулся на несколько секунд, прежде чем некоторая холодность просочилась в него от нашего босса.

Когда глаза, как у буравчика, доктора Костича обратились к нему, Джек опустил свой взгляд обратно на средневековый гримуар, из которого он делал заметки.

— Спасибо. Я понятия не имею, почему фуга поразила меня именно тогда, а не в октябре, как это должно было быть, но я очень извиняюсь за какие-либо неудобства, которые доставила вам, — сказала я Костичу.

Он нажал несколько клавиш на ноутбуке перед ним и отодвинул стул, смотря на меня еще более тщательно. Мне пришлось сдерживать себя от ерзания под его пристальным взглядом, избегая его взгляда, осматривая гостиный номер люкс, который он всегда заказывал, когда был в Лондоне. Все выглядело так же, как когда я оставила его около пяти недель назад, все казалось нормальным, но что-то явно было не так.

— Я был в контакте с серебряным виверном, у которого, я пологаю, в данный момент ты гостишь, — сказал он наконец, резко указывая мне на кремового цвета стул Людовика XIV. Я села на край, ощущая себя так, как будто я была отправлена в кабинет директора. — Он сообщил мне целый ряд фактов, которые я нашел бесконечно удручающими.

— Мне жаль слышать это. Я надеюсь, что, возможно, я смогу объяснить некоторые обстоятельства и освободить вас от этого бедственного положения, — сказала я, желая, чтобы это звучало не так высокопарно.

— У меня мало надежды, что это произойдет, — сказал Костич, постукивая пальцами. — Виверн сообщил мне, что ты на самом деле не простой ученик, как думала.

Я посмотрела на Джека. Его голова склонилась над гримуаром, но он смотрел на меня, его взгляд был серьезным.

— Вы знаете, Габриэль хороший парень и все такое, но у него какие-то действительно дикие идеи. Я не придерживаюсь с ним одинаковых взглядов, — сказала я быстро на всякий случай, если он решит задуматься о моем психическом состоянии. Господь знает, что я делала это для нас обоих.

— По сути, виверн мне сказал, что ты дракон и была когда-то членом его клана, — продолжил Костич, как будто я не говорила ни слова.

Я внутренне вздрогнула от мрачного взгляда на его лице. Я знала из его тирады в прошлом году, что Костичу не очень нравились драконы.

— Как я уже говорила, дикие идеи. Он неправ, конечно. Все видят, что я — человек!

— Нет, — сказал он, застав меня врасплох. — Ты не человек. Ты кажешься человеком — да, но ты не он. Я знал это, когда ты подала заявку на ученика.

— Вы знали? — У меня было чувство, что мои глаза вылезут от удивления. Я моргнула несколько раз, чтобы попытаться убрать ошеломляемое выражение с моего лица. — Почему вы ничего не сказали мне?

— Это не редкость — он пожал плечами, — найти кого-то из смешанного наследия в L’au-dela9.

— Я не… смешанного наследия.

— Я предположил, что у тебя один родитель был человек и один бессмертный, как и у твоего мужа.

— Вы шутите, да? — Я опять вылупилась на него. — Гарет? Мой Гарет? У него бессмертный родитель?

— Твой муж представляет наименьшей мой интерес, за исключением, когда он прерывает меня с требованиями и глупыми угрозами, — ответил он, стреляя в меня взглядом, который заставил меня застыть в моем кресле. — Ты знаешь, ты не подходишь Кодексу Магистра, по которому мы живем наши жизни?

— Да, сэр, — сказала я жалобно, зная, куда он ведет.

— Тогда ты будешь не удивлена, что из-за нарушения устава номер сто и восемьдесят семь, ты была снята со статуса ученика.

Слабый разряд электричества пробежал сквозь меня, как его слова дошли до меня.

— Вы меня выгоняете? — спросила я не в силах поверить в это. — Я знаю, вы расстроены из-за моего неожиданного отсутствия, но выгнать меня из-за этого? Это вряд ли кажется справедливым!

— Я не «расстроен», как ты выразилась. — Его бледно-голубые глаза смотрели скучающе. — Это бесполезная эмоция. Ты лишена своего ученичества. Кроме того по состоянию на этот момент ты находишься под интердиктом10, запрещающий использовать любые знания, которые ты получила во время твоего пребывания в качестве моего помощника. — Он набросал пару символов в воздухе. Они на миг засветились бело-голубым перед тем, как раствориться во мне.

— Но, сэр…

— Строго говоря, запрещение было не обязательным, поскольку у тебя ограниченные полномочия. — Он посмотрел на меня так, что я задрожала от беспокойства. — Ты не использовала в последнее время свои силы, не так ли?

— Нет. Вы знаете, мне не комфортно делать это без большой подготовки. — Я сжалась в кресле.

— Я хорошо осведомлен об этом факте. — Его губы сжались. — Что ты впустую потратила мои время и ресурсы, когда я пытался научить тебя, дракона, того, у кого нет способностей обращаться с тайной силой, это я не забуду долгое время.

— Но у меня есть сила, — запротестовала я. — Может быть ее немного и я, может быть, не очень комфортно с ней обращаюсь, но я узнала множество вещей с тех пор, как стала вашей ученицей! Я могу убрать даже самые стойкие бородавки. Брови живут в страхе из-за меня! У моей соседки был случай климатического гипергидроза11, и я решила эту проблему и ее пальцы вернулись в норму в мгновение ока!

Его губы сжались еще сильнее, пока они почти не исчезли друг в друге.

— Ты была моим учеником в течение семи лет, все равно тебе с трудом даются самые элементарные навыки. Джек со мной шесть месяцев и он уже превзошел твое мастерство в десятки раз!

Я взглянула на Джека, желая возразить, что это не моя вина, что магия не дается мне так легко. Но слова, что драконы не могли владеть магической силой, звучали в моей голове.

— Теперь, когда я знаю правду о тебе, нет ничего удивительного, что ты не смогла достичь прогресса в учебе, как должна была. Я не знаю, как я мог быть так слеп, так глуп, чтобы поверить в твои рассказы, что тебе просто нужно больше времени, чтобы изучить пути магов, но уверяю тебя, что я не сделаю ту же ошибку во второй раз. Тебя освобождают от твоих обязанностей, Талли Салливан. — Боль пронзила меня от звука моего имени. Я встала, не зная, что могла еще сказать или сделать, чтобы заставить его изменить свое мнение.

— Я делаю успехи, — сказала я печально. — Я почти освоила заклинание прочистки уха.

— Четырехлетний ребенок может справиться с заклинанием ушной серы лучше, чем ты после четырех месяцев его изучения, — отрезал он.

— Я пыталась, — сказала я, мое настроение упало.

— Глупо. Я не сомневаюсь в твоей преданности; это та причина, по которой я делал тебе скидку, и теперь, когда я знаю, почему ты отсутствовала, я волен двигаться дальше.

— Я сожалею, — сказала я, безумно желая расплакаться. — Я никогда не хотела обманывать или оскорблять вас и если бы был способ или какая-нибудь эпического рода задача, которую я могу сделать, или чрезвычайно сложное волшебство, которое я могу проанализировать, чтобы доказать вам, насколько серьезно я отношусь к своей карьере мага, я бы сделала это.

Он некоторое время молчал, я была убеждена, что он собирался превратить меня в жабу, или еще хуже. Но к моему удивлению он медленно сказал:

— Есть, пожалуй, чем ты можешь услужить мне. Это никоим образом не повлияет на мое решение удалить тебя, как ученика, но если ты действительно хочешь сделать для меня что-либо, то, возможно, мы можем прийти к пониманию.

Я прикусила изнутри губу, желая сказать ему, что если я собираюсь сделать ему одолжение, я ожидаю, что он вернет мне мою должность, но я была знакома с ним достаточно долго, чтобы знать, что он не потерпит никакого давления или ультиматума. Но, возможно, я смогу убедить его в своей преданности и самоотверженности.

— Что это может быть? — спросила я.

— Есть дракон, о котором ты без сомнения слышала, — сказал он, его голос был низким и убедительным. — Он известен как Балтик, он обладает наиболее тревожными навыками и умениями, одна из которых уходить и приходить по его прихоти. — Я несколько онемела, интересно, весь ли мир вращается вокруг Балтика с глазами черного дерева.

— Я желаю знать, какие у него еще магические способности, все ли он показал в многочисленных случаях. Его компаньон, которого мы взяли в плен, упал в обморок, отказываясь говорить, несмотря на угрозу изгнания в Акашу. Я также хочу знать, каким образом он получил Антония фон Эндрэс, световой меч, и забрать его у него.

— У Балтика есть световой меч? — спросила я растерянно. — Но он сделан из тайной магии. Никто, кроме изображенного на нем, не может владеть им.

— И все же он владеет им и довольно умело, я бы сказал, — ответил он, потирая руку, как будто она болела.

— Вы хотите меня, ученика с небольшой силой и мастерством…

— Ты больше не ученик, — прервал он быстро, его брови сделали элегантные арки над его длинным носом. — И ты не можешь обладать никакой силой с интердиктом на тебе.

— Вы хотите, чтобы я без силы и умения, совершенно не в состоянии выработать какую-либо магию, забрала бесценный меч у мага-воина дракона? — Я покачала головой. Даже для меня это звучало, как чистейшая глупость. — Я не имею ни малейшего понятия, как сделать что-то подобное, даже если предположить, что я могу.

— Твоя неспособность понять все возможности — это твое упущение, не мое, — ответил он, его внимание вернулось к его ноутбуку.

— Но я даже не знаю, как найти этого Балтика…

— Когда у тебя появится, что сообщить мне, ты можешь связаться со мной. До тех пор — доброго дня.

— Возможно, если бы мы смогли поговорить об этом…

Он посмотрел вверх, сила вышла из него. Я была у двери, прежде чем поняла, что он заставил меня двигаться.

— Доброго дня.

Спустя несколько минут, я стояла возле отеля, заполненного счастливыми туристами и посетителями, тупо смотря на людей и их действия, проходящих мимо меня, но не способная разобраться в своих мыслях. Все они, казалось, кружились вокруг ужасного беспорядка, который, как я сомневалась, смогу когда-либо разобрать.

Серебряные драконы думали, что я связана с Балтиком. Мои сны были сосредоточены на Балтике. Доктор Костич хотел, чтобы я что-то забрала у Балтика.

— Я начинаю ненавидеть это имя, — пробормотала я себе.

Швейцар бросил на меня любопытный взгляд. Я прошла несколько шагов, не уверенная, куда собираюсь идти.

— Я могу вам помочь? — спросил швейцар.

— Я… у меня есть немного времени, чтобы убить. Есть ли поблизости парк? — Спросила я, решив обратиться к той среде, которая всегда меня успокаивала.

— Шесть кварталов на север, мэм. Прямо по улице.

Я поблагодарила его и быстро зашагала, нуждающаяся в успокаивающем воздействии чего-то зеленого и растущего, чтобы навести порядок в моем измученном разуме. Я чувствовала себя лучше почти в тоже мгновение, когда мои ноги коснулись травы, запах нагретой солнцем земли и травы и листьев с деревьев, которые окружали парк, как забор, наполняло меня чувством благополучия.

В парке было много людей в этот день, без сомнения наслаждаясь последними днями лета, прежде чем мрак осени наступит. Группы детей мчались с Фрисби и вертолетами с дистанционным управлением, пары лежали в томных объятиях, измотанные матери и отцы гоняли свои выводки, и вездесущие хихикающие группы школьниц собрались, чтобы лебезить перед музыкальной группой, которая сидела на развлекательной сцене в углу парка.

Я направилась в противоположную сторону, глубоко дыша, чтобы наполнить мою душу запахом и ощущениями зеленой жизни, в конце концов, я уселась на одну из двух скамеек, которые стояли спиной к спине рядом с заколоченным ларьком. Не успела я плюхнутся на выбранную мной скамейку, как две молодые девушки, которые казались в их позднем подростковом возрасте, подбежали и уселись на стоявшую позади моей скамейку, стрельнув в меня, любопытным взглядом.

Я улыбнулась и закрыла глаза, повернув лицо к солнцу, надеясь, что они не долго тут просидят, не тогда, когда группа собиралась играть в другом месте.

Девочки, видимо, решили, что я безобидна, потому что начали болтать в голос так, что я не могла не услышать.

— Я не могу поверить, что у него есть яйца, стальные яйца, чтобы сказать мне, что он предпочел бы навестить своих родителей на Мальте, чем поехать со мной в Рим, но он это сделал, даже не задумываясь, насколько я могу судить. Я имею в виду — Рим против Мальты? Рим абсолютно выигрывает.

— Абсолютно, — сказала вторая девушка. — Ты была права, бросив его. Кроме того, это дает тебе свободу походить по магазинам Италии, если ты понимаешь, что я имею в виду. Итальянские мужчины такие нежные, не думаешь?

— Некоторые из них, — согласилась первая девушка. — Те, что не очень волосатые. Некоторые просто… тьфу. — Она вздрогнула и я начала поглядывать вокруг в поисках другого места. — Я имею в виду, Боже мой, то, что они запихивают в свои плавки! Это просто непристойно!

Мой телефон недоуменно что-то пробубнил как раз в этот момент, заставляя меня отправить молитву благодарности, когда я открыла его, ожидая услышать Брома с просьбой, заранее получить карманные деньги на какой-то ужасный инструмент мумификации.

— Алло? — Однако, это был не его голос, который поприветствовал меня.

— Салливан? Какого черта ты делаешь в Англии до сих пор? Бром сказал, ты осталась там! Это какая-то шутка?

— Гарет. — Две девушки посмотрели через плечо на меня. Я наполовину отвернулась и понизила голос. — Я все думала, когда же ты вспомнишь обо мне и позвонишь.

— Вспомню о тебе и позвоню? Ты в своем уме? Я пытался связаться с тобой в течение многих недель. Что Костич на этот раз заставляет тебя делать?

— Это немного сложно, — сказала я, помня о девушках, хотя они, казалось, перешли к оценке качества каждого мужчины, который проходил мимо. — Я все еще здесь, потому что у меня был приступ.

— Что? — Его вопль почти оглушил меня. — Когда? Как? Какого черта ты думала?

— Я не… я спала. И я не знаю, как или почему это произошло. Я жила в доме с кое-какими людьми, с которыми Костич работал. Они забрали меня и Брома.

— Ты преображала? — спросил он тихо, но я слышала жадность в его голосе.

— Нет. Но это поднимает очень хороший вопрос… как долго я занимаюсь этим?

— Чем? — Его голос был настороженным.

— Как долго я делаю золото для тебя? Доктор Костич говорит, что ты бессмертный. Как долго мы женаты?

— Ты знаешь, сколько времени мы женаты… десять лет. Ты видела свидетельство о браке.

Да?

— Я не помню. Ты что-то сделал с моей памятью?

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Сейчас он звучал разъяренным, говоря тихим, ужасным голосом, который послал мурашки по моим рукам. — Если ты пытаешься отвлечь меня, потому что ты преображала для какого-то ублюдка, который принял тебя у…

— Я только что сказала тебе, что нет. К счастью, ни у кого не было больших кусков свинца под рукой.

— К счастью? Ты тупая сука. Ты хоть представляешь, сколько это будет нам стоить? Как, черт возьми, я расскажу об этом Рут?

— Я не знаю, и мне не нравится, что меня обзывают. Послушай, Гарет, все немного запуталось. Доктор Костич выгнал меня из гильдии магистра и я…

— Он что? — Нецензурная брань последовала за этим добрые две минуты. — Что ты сделала?

— Ничего, я клянусь.

— Тогда почему он выгнал тебя?