Помоги проекту - поделись книгой:
Опять же это предполагает принятие городом системного подхода к закладыванию новой инфраструктуры. Взаимодействие столпов ведет к возникновению новой парадигмы развития и реального мультиплицирующего эффекта. Хотя столпы, составляющие инфраструктуру третьей промышленной революции, по отдельности создают не такую уж значительную стоимость для экономики, когда они объединяются в интерактивную систему, которая ведет себя подобно развивающемуся организму, рождается новая экономика. Как и любой организм, она взрослеет, достигает зрелости, а потом дряхлеет.
Я подчеркиваю это, поскольку наша группа столкнулась с неправильной интерпретацией информации, которая чуть не поставила под угрозу наши усилия за несколько недель до официального представления генерального плана публике. CPS сообщила средствам массовой информации, что реализация плана третьей промышленной революции обойдется в огромную сумму — $16 млрд и значительно повысит стоимость электроэнергии. Эта сумма фигурировала в отрыве от контекста и без каких-либо пояснений. Естественно, первой реакцией стало опасение, что генеральный план опустошит городскую казну и приведет к быстрому росту стоимости электричества для населения. Нам пришлось срочно вмешиваться и объяснять, что $16 млрд распределяются на 20 лет и что расходы не превышают 5% годовых вложений в экономику, уже осуществляемых в частном и муниципальном секторах. Помимо прочего мы объясняли, что в результате мультиплицирующего эффекта при создании новой инфраструктуры в экономике появятся многочисленные новые компании и рабочие места. Когда наш отчет был наконец опубликован и деловое сообщество, общественные группы и городской совет увидели $16 млрд в соответствующем контексте, страсти поутихли, а город получил возможность спокойно и вдумчиво оценить план.
Крушение надежд на атомную энергию
Недопонимание со стороны прессы было всего лишь мелкой неприятностью. Значительно более серьезные последствия повлек за собой существенный просчет руководства CPS, допущенный за несколько недель до публикации генерального плана. Он спровоцировал публичный скандал и привел к отставке ключевых руководителей и председателя совета директоров. Пока город улаживал политические неурядицы, генеральный план выпал из центра внимания. К счастью, и скандал, и меры, предпринятые мэром и городским советом, в конечном итоге укрепили доводы в пользу развертывания третьей промышленной революции в Сан-Антонио.
С наших первых разговоров с Авророй Гейс вопрос распределения приоритетов между будущими источниками энергии всегда имел для CPS и Сан-Антонио очень важное значение. CPS определила для себя два направления развития энергетики и активно развивала их. Она сделала ставку на атомную и ветровую энергию, а также серьезно подумывала о развитии солнечной энергетики.
CPS была крупнейшим акционером двух АЭС, которые покрывали значительную долю потребностей города в электроэнергии. В 2006 г., когда экономика и США, и Сан-Антонио демонстрировала стремительный рост, CPS забеспокоилась о том, что в случае продолжения такого роста город начнет испытывать дефицит электроэнергии к 2016 г. Для устранения прогнозируемого дефицита руководство CPS решило повысить «базовую нагрузку» — минимальную мощность, поддерживаемую в течение 24 часов в день, — путем ввода в строй новых электрогенерирующих мощностей на угольных электростанциях или АЭС. Предпочтение было отдано АЭС, поскольку они не выделяют углекислого газа и, следовательно, дают чистую энергию, которая не должна мешать городу в достижении его целей по сокращению выбросов парниковых газов.
CPS, объединившись с NRG Energy, создала совместное предприятие с Toshiba с целью строительства двух ядерных реакторов. Каждая компания получала 40% в проекте, получившем название Nuclear Innovation North America (NINA), и нужно было найти покупателя на оставшиеся 20% собственности. В 2007 г. CPS и NRG подали заявку в Комиссию по ядерному регулированию США на строительство ядерных реакторов — первую заявку в США за 28 лет, прошедших со времен аварии на АЭС Three Mile Island в Пенсильвании в 1979 г.{128} Город выделил $276 млн на предварительные проектные работы с условием, что CPS, планировавшая для покрытия расходов на строительство поднять тарифы для потребителей на 5%, ограничится 3,5%-ным ростом{129}.
Одновременно CPS значительно повышала свои ветрогенерирующие мощности. Реализация размещенного ею заказа на строительство 910 МВт мощностей на основе возобновляемых источников энергии, 94% которых приходилось на Texas Wind, позволила бы CPS утверждать, что она производит больше электричества за счет энергии ветра, чем любая муниципальная энергетическая компания в США. Могла ли CPS позволить себе одновременное развитие и атомной, и возобновляемой энергетики?
При ответе на этот вопрос необходимо учитывать три дополнительных фактора. Во-первых, на местном уровне существовало громко заявлявшее о себе общественное движение против развития атомной энергетики. Общественные организации беспокоил риск загрязнения окружающей среды, поскольку призрак Three Mile Island все еще витал в воздухе. Помимо этого беспокойство вызывала так и не решенная за 60 лет существования атомной энергетики больная проблема транспортировки и хранения смертельно опасных ядерных отходов.
Во-вторых, городской совет беспокоил потенциальный перерасход средств в случае строительства двух электростанций, и он опасался, что город и налогоплательщики столкнутся с постоянным ростом тарифов, плохо отражающимся на потоке городских доходов и местной экономике.
В-третьих, не было ясности в том, какой именно вид энергетики будет лучше способствовать созданию новых экономических возможностей и так необходимых рабочих мест.
Эти моменты постоянно всплывали в наших частных разговорах с представителями CPS и на публичных встречах. У Авроры Гейс произошло своего рода прозрение после поездки в Испанию, однако понимала ли она, что в выбранных CPS путях развития крылось философское противоречие? Более глубокая проблема заключалась в том, продолжит ли город опираться на традиционную, централизованную энергетическую систему XX века или начнет долгосрочный переход к распределенной системе XXI века. Речь шла об очень разных подходах к обеспечению энергией — один был вертикальным, а другой горизонтальным. Выбор последнего потребовал бы полного переосмысления того, как энергетические и коммунальные компании зарабатывают деньги.
Как ни удивительно, но в 133-страничной пояснительной записке к генеральному плану атомная энергия упоминалась всего в одном месте. Наша группа представила графически оценки риска превышения сметы, связанного с рассматриваемыми CPS источниками энергии. Собственный анализ CPS давал диапазон, на одном конце которого строительство атомной электростанции обходилось на 6% дешевле прогнозной стоимости, а на другом — на 50% дороже (стоимость первых двух ядерных реакторов CPS, построенных в 1980-х гг., превысила первоначальную смету на 500%){130}. В отличие от этого, стоимость строительства ветроэлектростанции могла оказаться на 10% ниже прогнозной или на 15% выше ее. Разброс рисков для солнечной электростанции был примерно таким же, как у ветроэлектростанции{131}. График сопровождался следующим текстом:
Риски, связанные с превышением расчетной стоимости предлагаемых вариантов, необходимо тщательно взвесить. Любая инвестиция, оказывающаяся у верхнего края стоимостного диапазона, поглощает капитал, который в ином случае может быть направлен на развитие других инициатив по переходу к третьей промышленной революции{132}.
Это единственное упоминание риска превышения расчетной стоимости строительства новых атомных электростанций обернулось впоследствии против CPS. Всего через месяц после официального выпуска нашего генерального плана и за три дня до голосования в городском совете Сан-Антонио по вопросу дополнительного вложения $400 млн в атомный проект стоимостью $8,5 млрд офис мэра был поставлен в известность о том, что Toshiba повысила проектную стоимость строительства двух энергоблоков на невероятную сумму — $4 млрд. Судя по всему, некоторые топ-менеджеры CPS знали об этом довольно давно, но помалкивали и не информировали совет директоров и городской совет.
После обнародования этой новости полетели головы. Бартли был снят с должности, а Аврора Гейс под давлением нового мэра Хулиана Кастро взяла ответственность на себя и подала в отставку. Вместе с тем еще до объявления о перерасходе Гейс не раз выражала беспокойство по поводу того, что CPS делает слишком большую ставку на атомную энергию в ущерб переходу на новые возобновляемые источники энергии и распределенное генерирование электричества. Она даже потихоньку пыталась добиться сокращения доли города в проекте с 40 до 20%, достаточных для покрытия потребностей CPS в атомной энергии. В августе мэр Кастро согласовал новые сокращенные обязательства.
Теперь, когда проектная стоимость достигла $12 млрд, а по независимым оценкам, была ближе к $17–20 млрд, город пошел на попятную{133}. По соглашению между CPS, NRG и Toshiba, достигнутому при посредничестве мэра Кастро, CPS сократила свою долю в техасских АЭС с первоначальных 40 до 7,6%, или суммарно до $1 млрд{134}.
Впрочем, если Сан-Антонио и сорвался с крючка, то этого нельзя было сказать об американских налогоплательщиках. Совместное предприятие NRG, NINA и Toshiba активно обхаживает инвесторов и добивается гарантий по кредитам от Министерства энергетики США, чтобы дать зеленый свет проекту. Так что в случае перерасхода и угрозы банкротства совместного предприятия американский налогоплательщик оплатит часть счета.
Скандал вокруг строительства АЭС высветил другую больную проблему Сан-Антонио — проблему создания рабочих мест. Когда в апреле 2009 г. действовавший на тот момент мэр Фил Хардбергер принимал нашу глобальную группу на трехдневном семинаре, посвященном генеральному плану, он подчеркивал, что главное для города — найти новые способы генерирования экологически чистой энергии и возможности для повышения занятости, особенно городского рабочего класса и малообеспеченных. Перед нами ставилась задача поиска таких новых источников энергии, которые не только будут экологически чистыми, но и обеспечат занятость населения.
В атомной индустрии любят поговорить о том, что строительство крупных АЭС создает рабочие места. В 2010 г. в передовой статье Кристин Тодд Уитман, бывший губернатор штата Нью-Джерси и директор Агентства по охране окружающей среды при президенте Джордже Буше, заявила, что строительство нового поколения атомных электростанций может создать в стране «вплоть до 70 000 новых рабочих мест»{135}. При более внимательном изучении этого вопроса, однако, перспективы повышения занятости выглядят не так радужно.
При сооружении одного реактора в строительном секторе появляется всего 2400 рабочих мест, а когда реактор сдан в эксплуатацию, для его обслуживания требуется всего 800 работников с полной занятостью. Чтобы появились обещанные бывшим губернатором 70 000 рабочих мест, нужно начать строительство 22 АЭС, стоимость которых составит $200 млрд, если не больше, при этом строительство займет не менее 20 лет — слишком большие затраты времени и средств для такого скромного прироста занятости. В то же время, по данным Союза обеспокоенных ученых, одной из самых уважаемых научных ассоциаций, если федеральное правительство введет норму, требующую от коммунальных компаний получать не менее 25% электроэнергии из возобновляемых источников, то это приведет к созданию почти 300 000 рабочих мест. Более того, стоимость строительства двух техасских АЭС, составляющая $12–18 млрд, практически эквивалентна общим вложениям в течение следующих 20 лет, которые необходимы для создания инфраструктуры третьей промышленной революции на пяти столпах и достижения целей города по сокращению выбросов углекислого газа{136}.
Ну а как быть с дополнительной мощностью, которую должны дать АЭС? Прогнозы роста потребности в энергии, использовавшиеся CPS, строились на основе традиционной модели, которая может оказаться неадекватной в будущем. Коммунальные компании с давних пор исходят из роста нагрузки и годовых продаж на уровне 1–2%{137}. Это эмпирическое правило остается незыблемым вот уже четыре с половиной десятка лет. Однако, как только потребители начнут меньше потреблять сторонней энергии и больше производить собственной, спрос должен заметно снизиться. В 2009 г. спрос на электроэнергию в Техасе упал на 3,2%{138}. Такое же снижение потребления электроэнергии наблюдается по всей Америке, да и в Европе тоже. Это заставляет переоценить будущие потребности и прогнозы роста.
Не исключено все же, что рост потребления электроэнергии в связи с развитием Интернета и других коммуникационных услуг, а также со стороны электромобилей, заряжаемых от розетки, подстегнет рост потребности в электрогенерирующих мощностях в предстоящие годы. Вопрос, однако, в том, как этот спрос будет удовлетворяться — за счет традиционных источников энергии, то есть за счет ископаемого топлива и урана, или все в большей мере за счет возобновляемых источников энергии. CPS явно склоняется к последним.
История с атомной энергетикой отодвинула начало перехода Сан-Антонио к третьей промышленной революции чуть ли не на год. Когда я работал над этой книгой, город и его энергетическая компания только начали приходить в себя, или, как любят говорить в Техасе, снова вскочили в седло и стали двигаться к своей цели, прокладывая дорогу к постуглеродному будущему. Их программа обеспечения энергоэффективности — одна из лучших в стране. CPS и город за два последних года сократили потребляемую электрическую мощность на 142 МВт и наметили довести экономию до 771 МВт к 2020 г. Если существующие электрогенерирующие мощности возобновляемых источников энергии составляют 910 МВт, то к 2020 г. Сан-Антонио планирует довести их до 1500 МВт{139}. CPS уже осуществляет двухлетнюю программу установки 40 000 интеллектуальных счетчиков в зданиях мегаполиса и, таким образом, приступила к созданию интеллектуальной энергосети. Она также заключила договор с GM на организацию станций зарядки электромобилей Chevy Volt{140}. В общем, Сан-Антонио встал на путь перехода к экономике третьей промышленной революции.
Парадоксальная коммерция
Самая сложная задача CPS заключается в трансформировании ее бизнес-модели и стиля управления в соответствии с требованиями новой эры распределенной энергии, управляемой коммуникационной интернет-технологией. Перед европейскими энергетическими и коммунальными компаниями стоит та же задача, а в скором времени она встанет и перед этими компаниями во всех остальных частях света.
Как и другие энергетические компании, CPS традиционно сама занималась генерированием электроэнергии, а затем сама продавала ее конечным потребителям. В соответствии с новой бизнес-моделью CPS должна покупать электроэнергию у некоторых своих клиентов и поставлять ее другим клиентам. В прошлом миссия CPS заключалась в производстве и продаже как можно большего количества электроэнергии. Теперь же ее целью является повышение энергоэффективности, а следовательно, как ни парадоксально, продажа все меньшего количества электроэнергии. Хотя CPS еще некоторое время продолжит традиционную эксплуатацию электрогенерирующих мощностей на основе ископаемого топлива и урана в централизованной системе управления и распределения, ей также придется активно осваивать новую бизнес-модель управления чужой энергией и оказания услуг по оптимизации использования энергии и повышению энергоэффективности.
Мы предложили CPS начать поиск новых возможностей по всей цепочке создания стоимости в инфраструктуре третьей промышленной революции. Например, CPS Energy и город могли бы заняться финансированием и обслуживанием различных компонентов и процессов, составляющих инфраструктуру третьей промышленной революции на пяти столпах.
Стоит заметить, что ни CPS, ни город не могут реализовать экономический план действий такого масштаба в одиночку. Чтобы стать ведущим регионом США по переходу к третьей промышленной революции, город и CPS должны обеспечить всестороннее участие клиентов. Малые и средние предприятия, сообщества собственников жилья, ассоциации соседей и экологические и потребительские группы — все они являются потенциальными игроками и партнерами в реализации плана перехода к третьей промышленной революции в Сан-Антонио и Южном Техасе.
Многие проблемы Сан-Антонио характерны и для соседних округов. По нашему мнению, Сан-Антонио нужно позиционировать себя как центр энергетической сети, объединяющий коммунальные компании, других поставщиков энергии и пользователей, под флагом создания инфраструктуры третьей промышленной революции в южной части Техаса.
Во время встреч с представителями CPS Energy меня неотступно преследовала мысль о том, что сказала бы моя мама о радикальном эксперименте, который мы затеяли. Моя мать, ушедшая из жизни в 2007 г., когда ей было 67 лет, родилась в Эль-Пасо, штат Техас, в 1911 г. Ее семья обосновалась в Техасе в 1890-х гг. Рабочие, бурившие разведочную скважину в местечке Спиндлтоп у города Бомонт, наткнулись 10 января 1901 г. на нефть на глубине 300 м — из скважины ударил мощный нефтяной фонтан высотой 45 м. Эта единственная скважина давала 100 000 баррелей нефти в день — больше, чем все остальные скважины в США в то время, вместе взятые.
Когда моя мать была маленькой, тысячи предпринимателей бурили наудачу скважины по всему Техасу в надежде найти черное золото. Многим это удалось, и Техас стал в общественном сознании синонимом большой нефти. Америка, в свою очередь, превратилась в выдающуюся мировую державу второй промышленной революции.
Не удивительно ли, что новое поколение техасских предпринимателей занимается разработкой ветровой и солнечной энергии с намерением превратить Техас в ведущий в области зеленой энергии штат? Хотя, возможно, здесь просматривается и закономерность. Своими стараниями они прокладывают путь, показывают всей стране, как оседлать следующую энергетическую лихорадку и восстановить мировое лидерство путем перехода на чистую энергию третьей промышленной революции.
Мою маму, без сомнения, порадовали бы изменения в Техасе. Думаю, она бы не преминула напомнить мне старую техасскую поговорку: «Если ты оказался в глубокой яме, то перестань копать». Хороший образец житейской мудрости для конца нефтяной эры.
Стремительное княжество Монако
Всего через три месяца после нашего трехдневного семинара по генеральному плану для Сан-Антонио я и моя группа получили приглашение от князя Монако Альбера II посетить его крошечное княжество в южной части Франции на Лазурном Берегу.
С князем Альбером мы познакомились в феврале 2007 г. в Париже. Президент Франции Жак Ширак попросил меня провести ознакомительный семинар для правительства и лидеров бизнеса со всего света в тот день, когда Межправительственная группа экспертов по изменению климата при ООН должна была обнародовать свой долгожданный «Четвертый обобщенный доклад об оценках» в Париже. Семинар был нацелен на анализ различных экономических инициатив, которые необходимы для перехода глобальной экономики в постуглеродную эру. Князь Альбер был одним из участников дискуссии.
Когда люди думают о Монако, они представляют себе высокий уровень жизни, привлекающий богачей и знаменитостей со всего мира, Гран-при гонки «Формула-1» и роскошное здание казино в стиле Belle Époque. Однако есть и другая сторона Монако, которая заслуживает не меньшего внимания. Дед князя Альбера, князь Альбер I, был первым главой государства, взявшим под покровительство движение за сохранение мировых океанических экосистем. После кругосветного плавания в 1906 г., во время которого он собирал данные и проводил исследования морской фауны и флоры, князь Альбер I учредил всемирно известный Океанографический институт — первое научное учреждение, занимающееся глубоким исследованием океанов с целью сохранения подводной жизни. Князь Ренье III продолжил эту работу и стал уважаемым на международном уровне защитником морской среды обитания. Во время его правления Монако стало первой средиземноморской страной, сбрасывавшей только «чистые муниципальные сточные воды и другие стоки в море»{141}.
Что меня поразило на парижском семинаре, так это глубина познаний князя в сфере изменения климата и его прагматический подход к предотвращению кризиса в Монако. Понимая масштабы воздействия, которое изменение климата уже оказывает на океаны, князь Альбер II переключился на проблему глобального потепления и стал ведущим выразителем идей борцов с изменением климата среди мировых лидеров.
Мы вновь пересеклись с князем в марте 2009 г. Я приехал в Монако для выступления на годовой конференции по передовым технологиям третьей промышленной революции, которая сводит вместе лучшие умы мира в технологической сфере с «зелеными» предпринимателями и финансовыми институтами. Эта конференция — детище Мунго Парка, проницательного предпринимателя с тонким чувством настроения технологического сообщества и талантом отыскивать потенциальных победителей среди тысяч конкурирующих зеленых технологий. Мунго поддерживал тесные отношения с монархом и предложил нам встретиться, чтобы обсудить вопросы, интересные для обеих сторон.
Нас провели в небольшую комнату, заполненную книгами и старинными картами. Она напоминала кабинет начала XX века из кинофильма «Индиана Джонс: в поисках утраченного ковчега». Князь Альбер был сдержанным, скромным человеком, который, я подозревал, с удовольствием посвятил бы себя научным исследованиям, если бы не его принадлежность к королевской фамилии.
Князя беспокоила предстоящая конференция ООН по изменению климата в Копенгагене, намеченная на конец года. С его точки зрения, разработке системного экономического подхода к проблеме глобального потепления уделялось недостаточное внимание. Ему было известно о модели экономического развития, которую я подготовил для Европейского союза, и он хотел знать, чем может помочь продвижению идеи третьей промышленной революции. Я сказал, что нам нужны действующие модели и что Монако было бы неплохим полигоном для проверки некоторых последних идей, особенно с учетом осуществляемых там инициатив по борьбе с изменением климата. Князь согласился, и мы наметили сроки, в которые наша группа совместно с его министрами и техническими экспертами должна была начать разработку проекта генерального плана третьей промышленной революции для Княжества Монако. Мы рассчитывали завершить разработку к октябрю с тем, чтобы князь Альбер мог представить его как перспективный план действий для других мировых лидеров на конференции ООН по изменению климата в Копенгагене. Учитывая, что времени оставалось совсем мало, мы засучили рукава и приступили к работе.
Хотя Монако, подобно Сан-Антонио, ожидало от нашей группы помощи в достижении целевых показателей 20–20–20 к 2020 г., трудно было найти более непохожие территориально-государственные образования. Княжество Монако — независимое суверенное государство, которое по форме управления является конституционной монархией. Если Сан-Антонио — это растущий город со значительным слоем бедноты, то Монако — плотно застроенный городской анклав, зажатый между побережьем Средиземного моря и горами, где живут богатейшие люди мира. ВВП на душу населения там равен €51 092 при нулевой безработице. Операционный бюджет правительства составляет €744 209 751{142}. В Монако нет подоходного налога, источниками доходов правительства являются 20%-ный налог на добавленную стоимость и 5%-ный налог с продаж. На территории княжества площадью менее 2 км2 проживают 35 000 человек. Днем население удваивается за счет приезжающих на работу и туристов.
Думаю, следует уточнить, кто же именно проживает в Монако, с учетом признания, которое было сделано на первой встрече нашей группы по глобальной политике с представителями княжества. Нам сообщили, что многие богатые жители Монако бывают там лишь время от времени и приезжают главным образом для отдыха. Поскольку в княжестве нет подоходного налога, они декларируют свои дома как основное место жительства — все это, как мы узнали, создает деликатную, неафишируемую экологическую проблему. Для подтверждения статуса основного места жительства домовладельцы должны ежемесячно предоставлять копии счетов за коммунальные услуги, которые показывают, что они занимают помещения. В результате бытовую технику нередко не отключают, и она работает 24 часа в сутки семь дней в неделю, даже когда в домах никого нет. Это приводит к пустой трате энергии и увеличению выбросов углекислого газа в крошечном княжестве. Правительство пытается в определенной мере решить проблему путем предоставления довольно значительной субсидии на переоборудование домов в зеленые мини-электростанции, которые могут отдавать чистую энергию в электросеть (подробнее об этом будет сказано далее в настоящей главе).
Первое, что мы спросили, — откуда Монако получает энергию? Порядка 17% электроэнергии княжество получает от морской тепловой насосной установки, 25% потребности в энергии для отопления и охлаждения покрывает мусороперерабатывающий завод-электростанция{143}. Наибольшая часть электроэнергии поступает из Франции, основные электрогенерирующие мощности которой приходятся на АЭС.
Застройка в Монако настолько плотная, что там практически нет места для создания крупных энергетических парков. Зато там есть шестикилометровое побережье, где можно использовать энергию волн и ветра, и необычно высокая плотность потока солнечного излучения, которое можно преобразовывать в электричество с помощью тепловых и фотоэлектрических систем{144}.
Большой проблемой для Монако является переоборудование зданий в солнечные электростанции без ущерба для архитектурного наследия. Представители княжества прямо заявили нам, что не хотят менять вид зданий и создаваемую ими атмосферу, включая цвет и форму.
Поверхность крыш в Монако составляет 24% его территории, и половина этой поверхности пригодна для установки солнечных батарей (то есть обращена на юг и не затенена). По нашим расчетам, более 30% целевых 50 ГВт·ч возобновляемой энергии к 2020 г. могут дать установленные на крышах солнечные батареи{145}. Выработка электроэнергии удвоится, если использовать для сбора солнечной энергии фасады зданий. Значительную часть оставшегося потенциала солнечной энергетики можно освоить, если арендовать прилегающие к границе земли Франции и разместить на них гелиоустановки с системой слежения за солнцем. Наша группа предложила также опробовать экспериментальные морские фотоэлектрические системы, которые позволят княжеству генерировать энергию в Средиземном море. Прототип морской фотоэлектрической системы диаметром 100 м уже испытывается в Персидском заливе рядом с Абу-Даби. Плавучие фотоэлектрические модули, расположенные далеко от береговой линии за пределами видимости, могут дополнительно покрыть 15% потребности княжества в возобновляемой энергии и помочь в достижении целевых показателей 2020 г.{146}
Правительство всерьез задумалось о превращении зданий в мини-электростанции и предлагает 30%-ные субсидии — с потолком в €30 000 — для поддержки желающих установить солнечные батареи{147}. Однако можно ли сделать так, чтобы город внешне не стал похожим на гигантскую электрогенерирующую систему?
Наша архитектурная группа и специалисты по градостроительству совместно со специалистами по энергетике нашли пути получения энергии без нарушения эстетики городского ландшафта. Большинство солнечных элементов имеют темно-синий цвет. Их монтируют на довольно непривлекательных панелях. Если здания в Монако покрыть такими панелями, то результат будет катастрофическим.
К счастью, сейчас компании встраивают небольшие фотоэлектрические элементы прямо в кровельную черепицу, козырьки зданий, стены, стекло, ставни и даже в жалюзи, маскируя их практически на любой доступной внешней поверхности.
Ветрогенераторы также можно встроить в здания. Для многих это оказывается неожиданностью, поскольку в наших представлениях ветрогенераторы — это гигантские сооружения, стоящие рядами. Не так давно, однако, появились новые ветрогенераторы с вертикальной осью, которым не нужно поворачиваться против ветра и которые более приспособлены к турбулентным потокам воздуха, характерным для плотной городской застройки. Такие ветрогенераторы можно установить на крышах существующих зданий в Монако и таким образом расширить возможности использования возобновляемых источников энергии.
Зеленые крыши и стены также стали популярными, и мы рекомендовали их для Монако. Встраивание растительной среды в строительные конструкции сокращает стоки дождевой воды, увеличивает теплоемкость (смягчает эффект локального городского перегрева летом и помогает сохранять тепло зимой) и повышает биологическое разнообразие города. В 1998 г. программу создания зеленых крыш начали осуществлять в Базеле, Швейцария, и к настоящему моменту 20% плоских крыш там стали зелеными. В Торонто, Канада, и Линце, Австрия, сейчас требуют делать плоские крыши на всех новых зданиях зелеными. Все эти методы — солнечная и ветровая энергетика, зеленые крыши — помогают Монако вернуться в собственную нишу и поощряют сознательный подход к биосфере.
Последнее замечание по Монако: в каждом месте, имеющем мировую известность, есть своя изюминка. У Монако — это быстрые автомобили. Автогонки и Монако являются синонимами в общественном сознании. В генеральном плане мы предложили княжеству подать пример миру и заменить автобусы с двигателями внутреннего сгорания в своем небольшом парке общественного транспорта на автобусы на топливных элементах. Княжество Монако в силу своих небольших размеров может осуществить переход очень быстро и с минимальными затратами и стать первой в мире страной, где общественный транспорт имеет нулевые выбросы.
После завершения нашего семинара для руководителей в Монако Байрон Маккормик из группы по глобальной политике и я встретились с Мунго Парком в баре гостиницы, чтобы обсудить идею, с которой носился Мунго. А что если устроить вторые ежегодные автомобильные гонки в Монако для спортивных электромобилей и водородных автомобилей со всего мира? Автомобили будут заряжаться электричеством от солнечных батарей, ветрогенераторов и других возобновляемых источников энергии в зданиях Монако. Что может быть лучше для демонстрации завершения второй промышленной революции и начала третьей? Мне было интересно, как на это отреагирует Байрон. Этот человек всю жизнь проработал в General Motors и был среди тех, кто отвечал за перспективные разработки компании, включая разработку автомобилей на топливных элементах. Его реакция была быстрой и искренней: «Где я должен поставить подпись?»
Когда наша группа завершила работу в Монако и отправилась в аэропорт, меня занимала мысль о том, сможет ли эта Мекка богатых и знаменитых изменить свой образ и стать местом, которое задает передовые, высокотехнологичные стандарты экологически устойчивого развития для всего мира.
Безуглеродная провинция Утрехт
Если Монако — место для отдыха, то Утрехт — место для работы. Промышленная по своему характеру, предпринимательская по духу и невероятно прагматичная, эта небольшая провинция, расположенная в центральной части Нидерландов, без сомнения, является местом, где правит бизнес. Провинция — один из самых быстро развивающихся регионов Европейского союза. Низкая безработица, сравнительно высокий уровень жизни, университет мирового уровня — все это делает провинцию одним из критически важных центров европейской экономики знаний.
В отличие от других мест, где мы работали, Утрехт не страдает от отсутствия планирования. Планов там уйма — 10-летние планы, 20-летние планы, проработанные с такой детализацией, которую редко встретишь на провинциальном уровне. Подозреваю, что у людей, которым веками приходилось все успевать до наводнений, инстинкт планирования закрепился на генетическом уровне.
Голландцы давно привыкли заранее готовиться к будущим опасностям, и сегодня это очень кстати в мире с нестабильными ценами на энергоносители, дефицитами то одного, то другого и потенциально катастрофическими экологическими и социальными последствиями техногенного изменения климата.
Помня об этом, провинция поставила перед собой амбициозную цель — возглавить переход Европейского союза к третьей промышленной революции, сократить выбросы парниковых газов на 30% к 2020 г. (на 10% выше целевого уровня для ЕС) и стать территорией с нулевым балансом по выбросам углекислого газа к 2040 г. Мало кто в настоящее время замахивается на то, что задумали в провинции Утрехт.
Чтобы помочь достижению этой цели, провинция и Круглый стол руководителей глобального бизнеса по вопросам третьей промышленной революции начали сотрудничество в сфере переосмысления направления экономического развития в XXI веке. Миссия заключалась в подготовке превращения Утрехта в первую провинцию биосферной эры. Если бы провинция Утрехт смогла найти траекторию движения, позволяющую добиться нулевых выбросов углекислого газа через 30 лет, это вдохновило бы тысячи других регионов на повторение ее пути.
Как и другим густо населенным регионам, провинции Утрехт придется расширять городскую зону и застраивать новые пригородные районы для удовлетворения демографических потребностей в последующие два десятилетия. Там уже существуют планы строительства двух новых пригородных анклавов — Рейненбурга и Сустербурга. Рейненбург будет представлять собой район примерно с 7000 домами, а в Сустербурге планируется построить порядка 500 домов. Провинции также придется обновлять существующую инфраструктуру в старых городских районах.
Перед этим административно-территориальным образованием стоит та же проблема, что перед другими быстро развивающимися городами и регионами: как развивать новые проекты и при этом не допустить отставания старых секторов города. Наша задача осложнялась необходимостью поддерживать экономический рост и создавать условия для жизни быстро увеличивающего населения при одновременном сокращении выбросов углекислого газа в регионе.
Вместо движения по накатанному пути с его дилеммой «экономический прогресс или экологическая устойчивость» провинция начала изучать возможность использования роста для финансирования зеленой реконструкции. Иначе говоря, задумалась, как сделать, чтобы новые здания, которые обычно требуют больше энергии и увеличивают существующий счет за выбросы углекислого газа, имели нулевой баланс по выбросам углекислого газа и одновременно помогали более старым секторам города модернизировать их инфраструктуру.
Эта идея сродни финансированию проектов за счет роста налоговых поступлений, которое используется при реконструкции обветшалых районов таких городов, как Чикаго, Альбукерке и Алмеда. Она заключается в том, что провинция будет финансировать проекты реконструкции старых секторов города за счет поступлений от налога на недвижимость во вновь застроенных районах. Вместе с тем, поскольку конечная цель экономическая, такие программы нередко критикуют за чересчур робингудовский характер — отъем денег у богатых и раздачу их бедным.
Однако если городская реконструкция предполагает также энергосбережение и защиту окружающей среды целого региона, то «энергетическое финансирование» в конечном итоге является благом и для богатых, и для бедных. Поступления от налога на недвижимость в районах новой застройки можно направлять в фонд, из которого субсидируется модернизация домов в старых районах города. Модернизация сокращает потребление энергии и выбросы углекислого газа в атмосферу и, таким образом, идет на пользу жителям, компаниям и обществу в целом.
Однако даже при наличии такого инновационного плана финансирования реконструкцию целого города легко осуществить в теории, но не на практике. Как и в случае любой экономической проблемы, вопросом номер один становится распределение приоритетов. Как определить, какие здания нужно реконструировать в первую очередь? Улучшение теплоизоляции односемейных домов — отличная идея, которая может существенно повлиять на потребление энергии, но реконструкция, скажем, небоскреба Willis Tower в Чикаго позволяет сберечь столько электроэнергии, что ее достаточно для энергоснабжения 2500 домов.
Было ясно, что провинции Утрехт нужен такой план, который, с одной стороны, включал бы в себя все, а с другой — оставался бы финансово разумным. Adrian Smith + Gordon Gill Architecture, градостроительная фирма из Чикаго и член нашей глобальной группы разработчиков, предложила программное решение для провинции Утрехт, позволявшее привлечь к решению проблемы достижения нулевых выбросов все местное сообщество.
План предполагал создание виртуальной трехмерной модели города. На первом этапе с помощью студентов и преподавателей местного университета нужно было провести детальный энергоаудит всех зданий Утрехта. Общественные здания подлежали проверке в первую очередь, за ними наступал черед жилых и коммерческих зданий. Затем здания следовало классифицировать в соответствии с их потенциалом энергосбережения (красным помечались здания с наибольшим потенциалом энергосбережения, желтым — с высоким потенциалом и т.д.).
После определения потенциала энергосбережения наступал этап оценки стоимости реконструкции каждого здания. Полученная информация должна была показать, куда в первую очередь следовало вкладывать деньги. Имея данные по потенциалу энергосбережения и затратам, можно было переходить к поискам источников финансирования, рассмотрению проектов и предложений.
Виртуальная трехмерная модель создает онлайновую торговую площадку для энергии. Одно из самых серьезных препятствий на пути реконструкции жилых зданий — низкая прибыльность. По этой причине сервисные энергетические компании интересуются главным образом крупными коммерческими проектами. Они более прибыльны, а маржа при работе с односемейными домами крайне низка. Энергетическая информация должна быть широко доступной в Интернете и открывать возможности для игры на масштабе. Компаниям не надо делать предложение каждому односемейному дому, а каждому домовладельцу не надо искать компанию для реконструкции его дома — сервисная энергетическая компания может объединить в пул все красные здания или все желтые здания, расположенные по соседству, предложить более низкую цену реконструкции и при этом получить проект, сопоставимый по масштабу и прибыльности с крупным коммерческим контрактом. Объединение в пул сводит вместе сервисные энергетические компании и домовладельцев, живущих по соседству, и они начинают сотрудничать в решении проблемы экологической устойчивости. Поскольку для получения эффекта масштаба нужно, чтобы довольно много домовладельцев согласились на объединение и участие в коллективной реконструкции, «вовлечение» начинает укреплять поддержку жителями плана перехода к третьей промышленной революции.
В стремлении обеспечить как можно более широкое участие людей в своих планах провинция Утрехт создала веб-сайт, посвященный анализу генерального плана третьей промышленной революции и рекомендациям, включая список приоритетных проектов, и начала диалог со своими гражданами, местным деловым сообществом, исследователями из университета и даже со средними школами, приглашая весь регион к сотрудничеству. Генеральный план превратился в инструмент горизонтального взаимодействия. Сейчас он представляет собой платформу для всеобщей дискуссии о путях перехода к экономике третьей промышленной революции.
Люди критикуют ту или иную часть генерального плана, высказывают свои идеи и даже голосуют за понравившиеся проекты. К обсуждению подключаются новые игроки, они делятся своим опытом и знаниями, группируются по интересам и создают сети в рамках видения основы на пяти столпах. Третья промышленная революция стала всеобщим делом, голландским аналогом коллективного строительства амбаров в старой Америке, где всем миром приходили на помощь соседям. Это и есть демократизация энергии и суть распределенного капитализма.
И ведь дело идет! Население провинции активно участвует в формировании своего собственного экономического будущего. Принцип «только не у меня дома» уступил место сотрудничеству во имя сохранения окружающей биосферы.
Что мы вынесли из опыта, полученного при работе с генеральными планами, так это понимание того, что сам процесс является делом всего общества. Иначе говоря, он требует активного участия всех трех секторов — правительства, делового сообщества и общественных объединений соседей. Революционное преобразование инфраструктуры города, региона или страны глубоко затрагивает всех граждан, изменяя характер их жизни, работы и отдыха. Гарантированное представление всех интересов на каждом этапе обсуждения обеспечивает поддержку общества. Без широкого согласия относительно целей и задач вряд ли какое-то административно-территориальное образование получит достаточный капитал, чтобы сплотить своих граждан и подвигнуть их на такие фундаментальные структурные изменения.
ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ПЛАНЫ многому научили и группу разработчиков, и местных участников. В числе прочего мы начали понимать, что третья промышленная революция меняет не только энергетический режим. Новая система, возникающая в результате гармонизации инфраструктуры на пяти столпах, настолько отличается от существующей системы, что порождает совершенно новую модель бизнеса. Элитарные, ископаемые источники энергии первой и второй промышленных революций создавали благоприятные условия для вертикальной экономики масштаба и гигантских централизованных предприятий по всей цепочке поставок, которые имели рациональную иерархическую структуру управления и конкурировали на антагонистических рынках. Широко распространенные возобновляемые источники энергии третьей промышленной революции в отличие от этого приводят к появлению тысяч распределенных фирм, которые сотрудничают в сетях, напоминающих больше экосистемы, чем рынки.
В новой эре конкурентные рынки будут все больше замещаться созидательными сетями, а централизованный капитализм все больше будет вытесняться распределенным капитализмом.
Часть II
СИЛА ГОРИЗОНТАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ
Глава 4
Распределенный капитализм
Энергетические режимы определяют характер цивилизаций — как они организуются, как распределяются плоды коммерции и торговли, как осуществляется политическая власть и как поддерживаются социальные взаимоотношения. В XXI веке контроль над производством энергии и ее распределением начал смещаться от гигантских централизованных энергетических компаний, выстроенных на основе ископаемого топлива, к миллионам мелких производителей, которые генерируют для себя возобновляемую энергию в своих жилищах и торгуют избытками в информационно-энергетическом сообществе. Демократизация энергии оказывает глубокое влияние на то, как нам придется организовывать свою жизнь в нынешнем столетии. Мы входим в эру распределенного капитализма.
Чтобы понять, насколько новая инфраструктура третьей промышленной революции может изменить распределение экономической, политической и социальной власти в XXI веке, полезно оглянуться назад и посмотреть, как опирающиеся на ископаемое топливо первая и вторая промышленные революции перераспределяли властные отношения в XIX и XX веках.
Старая энергетическая элита
Ископаемое топливо — уголь, нефть и природный газ — является элитным источником энергии по той простой причине, что оно встречается только в определенных местах. Оно требует значительной военной мощи для получения доступа к месторождению и постоянного геополитического управления для его поддержания. Для извлечения ископаемого топлива из-под земли и его перемещения к конечным пользователям необходимы централизованные, вертикальные системы контроля и значительная концентрация капитала. Способность концентрировать капитал — существо современного капитализма — критически важна для эффективного функционирования системы в целом. Централизованная энергетическая инфраструктура, в свою очередь, задает условия для всей остальной экономики, насаждает сходные модели бизнеса в каждом секторе.
Возьмем железные дороги, которые бесспорно были центральным элементом первой промышленной революции, опиравшейся на энергию угля и приводимой в движение паром. Железные дороги стали прототипом централизованного бизнес-предприятия, доминирующего во времена первой промышленной революции. Прежде всего строительство железной дороги было связано с капиталовложениями, которые значительно превосходили те, что требовались для строительства текстильных фабрик, судов, каналов и других дорогостоящих проектов того времени. Даже самые богатые семейства не могли в одиночку полностью профинансировать строительство железной дороги. Необходимо было привлекать средства из внешних, порой очень далеких источников. Для привлечения капитала железные дороги начали продавать ценные бумаги. Поначалу развитие американских железных дорог финансировали главным образом европейские инвесторы, по большей части из Великобритании, Франции и Германии{148}. Потребность в крупном концентрированном капитале превратила крошечную провинциальную Нью-Йоркскую фондовую биржу в гиганта, а Уолл-стрит — в эпицентр современного капитализма{149}.
С приходом железных дорог произошло отделение владения от управления. У руля этих гигантских предприятий встали профессиональные администраторы нового образца, а право собственности было рассеяно вплоть до дальних уголков Европы. Новые контролеры бизнеса мало походили на мелких семейных предпринимателей, которых превозносили теоретики классической экономики вроде Адама Смита и Жан-Батиста Сэя на заре рыночной эры в конце XVIII века.
Организационные проблемы при управлении железной дорогой были беспрецедентными. Прокладка рельсовых путей протяженностью в сотни километров на пересеченной местности представляла сложную задачу. Поддержание в порядке насыпей, ремонт паровозов и вагонов, обеспечение безопасности движения добавляли организационных проблем. Экспедирование грузов и отслеживание местонахождения тысяч находящихся в пути железнодорожных вагонов, соблюдение расписания и своевременная доставка пассажиров в пункты назначения по всему континенту выливались в сложнейшую задачу, требующую многоуровневого управления и огромного штата работников.
Чтобы почувствовать, насколько крупным было это предприятие нового типа, взгляните на следующие цифры: в 1891 г. на Пенсильванской железной дороге работало 110 000 человек, а в американской армии в то время стояло под ружьем всего 39 492 человека. Еще большее впечатление производят расходы Пенсильванской железной дороги, которые в 1893 г. достигали $95,5 млн, почти 25% совокупных расходов американского правительства. Ее выручка в том году составляла $135,1 млн, а доходы федерального правительства — $385,8 млн{150}. При этом Пенсильванская железная дорога была одной из семи железнодорожных групп, контролировавших две трети железнодорожных перевозок в США{151}.
Управление огромным коммерческим предприятием такого размера, как континентальные железные дороги, представляло колоссальную проблему. Совершенствование бизнес-операций стало одной из главных частей процесса оптимизации коммерческих возможностей.
Что именно требовалось для совершенствования модели бизнеса? Макс Вебер, выдающийся социолог начала XX века, докопался до самой сути этого вопроса и определил необходимые критерии и операционные допущения, которые впервые были опробованы железными дорогами, а потом вошли в практику компаний и в других отраслях. Современная рациональная бизнес-бюрократия характеризуется рядом принципиально важных признаков. Сама структура является пирамидальной с потоком власти, направленным сверху вниз. Все операции регулируются заранее установленными правилами, а детальные инструкции определяют функциональные обязанности работников и порядок выполнения работы на каждом уровне организации. Для оптимизации результата задачи разбиваются на части в соответствии с разделением труда, и работа организуется как фиксированная последовательность этапов. Успех оценивается на основе фактических достижений и объективных критериев. Различные процессы рационализации позволяют компании собирать воедино и интегрировать множество видов деятельности и в результате повышать производительность, сохраняя контроль над всеми операциями.
Историк бизнеса Альфред Чандлер ясно описывает сущность новой структуры управления железными дорогами и ее значимость как прототипа модели бизнеса для других отраслей. Он отмечает, что железные дороги
были первыми, кому потребовалось большое число штатных менеджеров; первыми, у кого появился центральный офис, управляемый менеджерами среднего звена под руководством топ-менеджеров, которые подчинялись совету директоров. Они были первыми американскими деловыми предприятиями, выстроившими масштабную внутреннюю организационную структуру с тщательно определенными сферами ответственности, полномочиями и каналами связи между центральным офисом, департаментами и полевыми подразделениями; и они были первыми, кто использовал финансовую и статистическую отчетность для контроля работы множества менеджеров{152}.
Стоит еще раз подчеркнуть, что централизованные, вертикальные бюрократические организации, возникшие вместе с железными дорогами, нуждались в грамотной рабочей силе. Разве может гигантское предприятие вроде железной дороги управлять сложными логистическими операциями без передачи письменных распоряжений по командной цепочке и получения письменных отчетов от армии работников, разбросанных на огромных пространствах? Грамотная рабочая сила располагает коммуникационным инструментом, который создает условия для появления культуры коммерческих контрактов. Без письменной информации было бы невозможно координировать сложные рыночные операции и быть в курсе коммерческой деятельности по всей цепочке поставок. Бухгалтерские книги, транспортные накладные, счета-фактуры, чеки и календарные планы являются критически важными инструментами в организации современного делового предприятия. Письменная информация также способствовала появлению единой системы ценообразования, которая так важна для функционирования индустриальной экономики.
Крупные централизованные железные дороги непосредственно влияли на процесс трансформации отраслей, с которыми они имели дело. Размах деятельности, связанной со строительством железнодорожной инфраструктуры, создавал благоприятные условия для появления гигантских подрядных организаций, которые контролировали работу сотен субподрядчиков, участвовавших в строительстве. Железные дороги также развивали собственные неосновные виды деятельности. Пенсильванская железная дорога, как, впрочем, и другие железнодорожные компании, покупала горнодобывающие предприятия, обеспечивавшие надежные поставки угля для локомотивов. Она даже финансировала сталелитейную компанию Pennsylvania Steel Works, чтобы обеспечивать себя сталью для изготовления рельсов{153}.
Железные дороги, кроме того, стали повивальной бабкой для телеграфной индустрии. В первые десятилетия они были одноколейными и столкновения поездов на них случались довольно часто и обходились очень дорого. Их руководство быстро ухватилось за телеграф как за средство коммуникации, позволяющее контролировать и координировать железнодорожное движение. Телеграфная компания Western Union быстро обошла конкурентов, протянув провода вдоль железнодорожных путей и организовав телеграфные отделения на станциях. Ее успех в немалой мере был обусловлен переходом на тот же самый централизованный, вертикальный стиль управления, что и у железных дорог.
Крупномасштабная, рационально структурированная, централизованная бюрократия, принятая железными дорогами, идеально подходила для координирования более сложных коммерческих взаимосвязей, которые стали возможными благодаря углю и энергии пара. Сокращение расстояний и сжатие времени в результате слияния технологии на основе энергии угля и пара с печатными средствами коммуникации ускоряло коммерческую деятельность во всех звеньях цепочки поставок, от добычи и транспортировки угля и других полезных ископаемых на заводы до поставки готовой продукции оптовикам, дистрибьюторам и розничным продавцам.
Кардинальное ускорение коммерческого процесса сопровождалось не менее впечатляющим снижением транзакционных издержек. Это было связано в значительной мере с новой вертикальной экономией на масштабе. Массовое производство товаров на гигантских централизованных фабриках сокращало себестоимость единицы продукции и позволяло производителям распределять экономию по всей цепочке поставок вплоть до конечного потребителя. Массовое производство дешевых товаров стимулировало потребление, а вслед за ним — появление новых фабрик, производящих еще больше товаров по еще более низким ценам.
Вертикальная экономия на масштабе стала определяющей чертой зарождающейся промышленной эры, а гигантские деловые предприятия превратились в норму. Новые компании с организационной структурой, подобной структуре железных дорог и телеграфа, стали быстро распространяться. После Гражданской войны появились крупные оптовики, а вслед за ними и крупные розничные продавцы вроде Marshall Field’s в Чикаго, Macy’s в Нью-Йорке и Wanamaker’s в Филадельфии. Примерно в это же время появились и торгово-посылочные фирмы, такие как Montgomery Ward и Sears, Roebuck and Co.
Первые общенациональные сети продовольственных магазинов — Grand Union, Kroger, Jewel Tea Company и Great Western Tea Company — воспользовались новыми континентальными линиями связи и стали прибирать к рукам цепочку поставок продовольственных товаров. К началу 1900-х гг. небольшие фермы, обслуживавшие местные рынки, начали уступать дорогу крупным агропредприятиям, которые поставили производство пищевых продуктов на индустриальную основу.
Поделиться книгой: