Помоги проекту - поделись книгой:
В последние годы экономисты стали создавать альтернативные показатели экономического процветания на основе индикаторов качества жизни вместо простого валового объема производства. Индекс устойчивого экономического благосостояния (ISEW), фордэмский индекс социального здоровья (FISH), индикатор реального прогресса (GPI), индекс экономического благосостояния (IEWB) и индекс человеческого развития ООН (HDI) — вот лишь некоторые из новых показателей. Эти новые индексы характеризуют общее повышение благосостояния общества и учитывают такие аспекты, как детская смертность, продолжительность жизни, доступность медицинского обслуживания, уровень образования, средний недельный заработок, искоренение бедности, неравенство доходов, доступность жилья, чистота окружающей среды, биологическое разнообразие, снижение преступности и количество свободного времени. Правительства Франции, Великобритании, а также Европейский союз и ОЭСР имеют официальные индексы качества жизни и все больше полагаются на них при оценке общей результативности экономики.
Если для повышения качества жизни необходимо общее представление о нашей коллективной ответственности перед более широким сообществом, в котором мы живем, то возникает вопрос, где границы этого сообщества. В новой эре наша пространственно-временная ориентация выходит за пределы жестких политических границ и охватывает саму биосферу.
Новое открытие пространства и времени
Непреклонность, с которой экономисты эпохи Просвещения отстаивали в своих новых теориях истинность положений ньютоновской механики, заставила их воспринимать пространство и время крайне механистически и утилитарно. Пространство рассматривалось как вместилище — склад, — полное полезных ресурсов, готовых для отчуждения в экономических целях. Время, в свою очередь, представлялось податливым инструментом, которым можно было манипулировать для ускорения процесса изъятия и создания неограниченного экономического богатства. Человеческий фактор считался внешней силой, которая воздействовала на ресурсы, рассеянные в пространстве, и трансформировала их наиболее эффективным образом с использованием уменьшающих трудоемкость технологий в полезные вещи. Утилитарный подход к пространству и эффективное использование времени стали критически важными пространственно-временными координатами классической экономической теории.
Существовавшие в эпоху Просвещения и в последующий период допущения относительно пространства, времени и посреднической роли человека отражали существовавшие тогда представления. Геологи и химики считали, что неживая материя Земли существовала как своего рода вечный, пассивный резервуар для нетронутых запасов, которые ожидали, когда придет человек, приведет их в движение и превратит в продуктивное богатство. В наше время новые открытия в сфере науки о Земле, в частности взаимосвязи геохимических процессов и живых систем, ставят под сомнение этот последний оплот классического экономического мышления.
Мы уже касались функционирования биосферы в предыдущих главах. В 1970-х гг. британский ученый Джеймс Лавлок и американский биолог Линн Маргулис конкретизировали механизм создания идеальных условий для продолжения жизни на планете в результате взаимодействия геохимических и биологических процессов. Их очень любопытная гипотеза Геи приобрела многочисленных сторонников после того, как в последующие десятилетия стала подтверждаться исследователями из самых разных областей.
Лавлок и Маргулис обратили внимание на то, что Земля представляет собой саморегулируемую систему, которая функционирует во многом подобно биологической системе. В качестве доказательства они привели пример поддержания баланса кислорода и метана. Содержание кислорода в атмосфере планеты должно поддерживаться в очень узком диапазоне, чтобы обеспечить существование жизни. Если концентрация кислорода выйдет за верхнюю границу этого диапазона, то Земля превратится в огненный шар, а все живое на ней исчезнет. Так как же поддерживается баланс кислорода?
Эти двое ученых считают, что стоит концентрации кислорода в атмосфере подняться выше допустимого уровня, как микроскопические бактерии начинают более активно вырабатывать и выделять метан. Метан, попавший в атмосферу, сокращает содержание кислорода до тех пор, пока оно не вернется в соответствующий диапазон. Это всего лишь одна из бесчисленных цепочек обратной связи, которые делают биосферу благоприятной для процветания жизни.
Новое понимание принципов работы цепочек обратной связи в экологических сетях используется в моделировании информационно-энергетических сетей в зарождающейся экономике третьей промышленной революции. Если технология, как и искусство, является отражением жизни, то новая сетевая инфраструктура экономики третьей промышленной революции все больше и больше начинает напоминать по своим принципам экосистемы планеты. Установление экономических, социальных и политических взаимосвязей, подобных биологическим взаимосвязям в экосистемах Земли, — это критически важный первый шаг на пути встраивания нашего биологического вида в ткань более широких биологических сообществ, в которых мы живем.
Формируется новая научная картина мира, предпосылки и допущения которой более совместимы с сетевым образом мышления, лежащим в основе экономической модели третьей промышленной революции. Старые научные взгляды представляют природу как объекты, новые научные взгляды — как взаимосвязи. Для старой науки характерны разъединение, изъятие, разбиение и сокращение, для новой науки — вовлечение, пополнение, интеграция и целостность. Старая наука нацелена на то, чтобы сделать природу производительной, новая наука — на то, чтобы сделать природу устойчивой. Старая наука стремится к власти над природой, новая наука — к партнерству с природой. Старая наука выдвигает на первый план независимость от природы, новая наука — активное взаимодействие с природой.
Новая наука заменяет колониальное видение природы как врага, которого грабят и порабощают, на ее видение как сообщества, которое надо развивать. Право эксплуатировать, осваивать и владеть природой как собственностью дополняется обязательством служить природе и обращаться с ней достойно и уважительно. Оценка природы с точки зрения стоимости полезности медленно уступает место оценке с точки зрения внутренней стоимости.
Если все живые организмы непрерывно взаимодействуют с геохимическими процессами, поддерживая гомеостатическое состояние, благоприятное для вечного существования биосферы и поддержания жизни на Земле, то обеспечение долгосрочного благосостояния человечества зависит от нашей способности жить в тех пространственно-временных рамках, в которых функционирует Земля. Классическая и неоклассическая экономическая теория и практика с их одержимостью изъятием и потреблением разрушили механизмы обратной связи между геохимическими и биологическими процессами на Земле, истощили экосистемы планеты и привели к резкому изменению температуры и климата на планете.
Если мы хотим выжить и добиться процветания как биологический вид, то нам необходимо пересмотреть наши представления о пространстве и времени. Классическое определение пространства как резервуара или склада для хранения пассивных ресурсов должно уступить место представлению о пространстве как о сообществе активных взаимосвязей. В новом построении геохимическая структура Земли рассматривается не как ресурс или объект, а как сложная часть интерактивного взаимодействия, которое поддерживает жизнь на планете. А раз так, то нужно смещать экономические приоритеты с производительности на генеративность и с чисто утилитарного использования природы на служение взаимодействию, которое обеспечивает существование биосферы.
Аналогичным образом эффективность должна уступить место устойчивости в организации времени. Сам подход к организации процессов необходимо пересмотреть, чтобы подстраиваться под регенеративные циклы природы, а не просто под ритмы рыночной продуктивности.
Переход от производительности к генеративности и от эффективности к устойчивости позволит человечеству вновь следовать за взлетами и падениями, ритмами и циклами более широкого биосферного сообщества, неотъемлемой частью которого мы являемся. В этом и есть подлинный смысл третьей промышленной революции. Именно по этой причине существующая экономическая теория в том виде, в каком ее преподают в школах бизнеса по всему миру, не может служить системой координат для прокладывания пути в новую экономическую эру и формирования биосферного сознания.
Скептикам, которые настаивают на том, что любые попытки подстроить экономическую деятельность человека под ритмы и циклы биосферы тщетны, поскольку они противоречат нашей биологической склонности к обеспечению независимости и управлению природой на расстоянии, полезно будет ознакомиться с кратким вводным курсом в хронобиологию.
Все формы жизни, от микробов до людей, состоят из мириад биологических часов, которые подстраивают их физиологические процессы под более масштабные ритмы биосферы и планеты. Живые существа, включая людей, регулируют свои внутренние и внешние функции в соответствии с солнечными сутками (суточные ритмы), лунным месяцем (лунные ритмы), временами года и годовым обращением Земли вокруг Солнца (годовые ритмы). Психолог Джон Орм отмечает, что «физическая Вселенная ритмична по своей природе. Луна вращается вокруг Земли, Земля вращается вокруг Солнца, а Солнечная система меняет свое положение во времени. Результатом всех этих феноменов являются регулярные ритмические изменения, и выживание биологических видов зависит от их способности следовать этим ритмам»{271}.
Любой, кому довелось испытать на себе нарушение суточного ритма организма в результате быстрого пересечения часовых поясов на самолете, понимает, что организм человека тонко настроен и подчиняется ритмам планеты и что любое нарушение приводит к рассогласованию внутренних процессов. Температура нашего тела поднимается и понижается определенным образом каждые 24 часа. То же самое можно сказать и о температуре кожи. Менструальный цикл женщин совпадает с лунным циклом. Сезонная депрессия обычно случается в зимние месяцы, когда продолжительность светового дня самая короткая, а чувство апатии и депрессии сходно с зимней спячкой, во время которой у многих млекопитающих замедляются физиологические процессы{272}.
Исследователи в области хронофармакологии начинают понимать, что время приема лекарства или осуществления хирургического вмешательства может влиять на их эффективность, и подстраивать график лечения под внутренние биологические часы человека.
Тот факт, что люди, как все другие живые существа, биологически привязаны к циклам Земли, изменяет наше представление о пространстве и времени. Само наше существование вплетено в пространственно-временные координаты Земли. Клетки нашего тела непрерывно замещаются каждое мгновение. Наше существование — это процесс поступления в тело потока низкоэнтропийных калорий из природы и восстановления клеток с той скоростью, с которой они отмирают и выбрасываются в окружающую среду для утилизации. Каждый из нас является воплощением потоков энергии и геохимических и биологических процессов, протекающих в биосфере. В планетарной системе жизнь, геохимические процессы и земные циклы образуют жестко согласованный набор взаимосвязей, который обеспечивает функционирование каждого существа и биосферы в целом.
На протяжении большей части истории наш биологический вид существовал в гармонии с ритмами планеты. Энергия ископаемого топлива во времена первой и второй промышленных революций впервые оторвала человечество от циклов Земли. В наши дни электрическое освещение, доступное в любое время суток в любой день недели, круглосуточная интернет-связь, авиаперелеты, сменная работа и мириады других видов деятельности позволили нам забыть о первобытных биологических часах. Солнце и смена времен года стали играть значительно меньшую роль в нашем выживании — по крайней мере, мы думаем, что это так. Наша растущая зависимость от богатых запасов инертной солнечной энергии в форме углеродного топлива породила иллюзорное представление о том, что успех на Земле зависит в большей мере от человеческой изобретательности и технического совершенства, чем от стабильных природных циклов. Теперь мы знаем, что это не так. Навязывание искусственных производственных ритмов — особенно поклонение машинному производству — принесло огромное материальное богатство значительной части человечества, но за счет деградации экосистем Земли и создания угрозы стабильности биосферы.
Третья промышленная революция возвращает нас обратно к солнечному свету. Использование потоков энергии, текущих через земную биосферу, — энергии солнца и ветра, энергии воды, энергии биомассы, геотермальной энергии, энергии волн и приливов — позволяет нам воссоединиться с ритмами и циклами планеты. Мы вновь встраиваемся в экосистемы биосферы и начинаем понимать, что наш индивидуальный экологический след оказывает влияние на благосостояние всех других людей и каждого существа на Земле.
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ ВВП и подходов к измерению экономического благосостояния общества, пересмотр представлений о производительности, понимания понятия долга и того, как сбалансировать наши бюджеты производства и потребления с бюджетом природы, критический анализ понятия имущественных отношений, переоценка значимости финансового и социального капитала, изменение взглядов на экономическую стоимость рынков и сетей, изменение нашего представления о пространстве и времени или о том, как функционирует биосфера Земли, совершенно невозможно в рамках традиционной экономической теории.
В этом и других отношениях изменения в нашем понимании человеческой натуры и смысла существования человека настолько подрывают представления, бытовавшие на протяжении последних двух столетий, во времена первых двух промышленных революций, что классическая и неоклассическая экономические теории, сопровождавшие и узаконивавшие две предыдущие промышленные эры, вряд ли устоят перед новой экономической парадигмой.
Скорее всего, не потерявшие свою ценность представления и положения традиционной экономической теории будут переосмысливаться и перерабатываться с точки зрения термодинамики. Использование законов термодинамики в качестве общего языка позволит экономистам начать осмысленный разговор с инженерами, химиками, экологами, биологами, архитекторами и градостроителями среди прочих, чьи дисциплины опираются на термодинамику. Поскольку именно эти, другие области и порождают экономическую деятельность, серьезная междисциплинарная дискуссия может со временем привести к синтезу новой экономической теории и практики, к появлению новой поясняющей экономической модели, соответствующей парадигме третьей промышленной революции.
Экономика является не единственной дисциплиной, нуждающейся в трансформации. Наша государственная система образования, как и наша экономическая теория, практически не менялась с момента ее введения на заре современной рыночной эры. Подобно классической и неоклассической экономическим теориям, она тоже обслуживала первую и вторую промышленные революции и отражала операционные допущения, политику и практику их коммерческого порядка.
В нынешние времена переход от централизованной второй промышленной революции к горизонтальной третьей промышленной революции подталкивает к модернизации образовательной системы. Переосмысление фундаментальных концепций, на которых строится образование, и сопровождающей их педагогической практики будет непростым делом. Преподаватели по всему миру только приступают к реструктуризации учебного процесса с тем, чтобы привести его в соответствие с потребностями молодых людей, которым надо научиться жить в распределенной, ориентированной на сотрудничество экономике, встроенной в мировую биосферу.
Глава 8
Новая среда обучения
Я находился за кулисами, пытаясь сосредоточиться на пяти карточках с заметками и обдумать ключевые моменты своего выступления. В зале сидели 1600 преподавателей средних школ и чиновников, представлявших органы управления образованием на федеральном уровне и уровне штатов. Это были не просто учителя, а те, кто ведет углубленные программы подготовки учеников, лучшие преподаватели Америки, отвечающие за подготовку самых способных учащихся к поступлению в колледж.
Мероприятие называлось годовой конференцией Совета высших учебных заведений, организации, осуществляющей надзор над SAT-тестированием — стандартным тестом, который миллионы учеников американских средних школ должны сдать, если они хотят поступить в высшее учебное заведение.
Гастон Кейпертон, бывший губернатор Западной Вирджинии и нынешний президент Совета высших учебных заведений, попросил меня выступить перед собравшимися. Единственное его пожелание выглядело так: «Встряхните их! Раскройте им будущее. Заставьте переосмыслить миссию американской системы образования в глобализированном мире».
Легко сказать. Неизвестно, как учителя отреагируют, если я буду описывать то, что, на мой взгляд, действительно нужно делать. По правде говоря, система образования в Америке, да и в мире в целом, давно превратилась в пережиток прошлого. Программа устарела и никак не связана с реалиями нынешнего экономического и экологического кризиса. Ее методологические и педагогические допущения, которые правили сферой образования почти 150 лет — с момента введения обязательного государственного образования, — в значительной мере являются причиной того, что человечество все ближе и ближе подходит к краю пропасти.
Готовы ли учителя, удобно расположившиеся к креслах и, без сомнения, ожидающие воодушевленной речи о ценности хорошего образования, узнать, что значительная часть того, чему они учат и как учат, неадекватна и пагубна для будущего развития человечества?
Я вышел на сцену, собрался с духом и начал обрисовывать мрачными красками нынешнее состояние мира, чтобы настроить аудиторию на размышления. Я следил, как менялась реакция присутствовавших, особенно выражение лиц и жестикуляция, по мере развертывания картины кризиса, перед которым мы стояли. В зале царило спокойствие, и было непонятно, как расценивать его. Когда дело дошло до разбора традиционной образовательной системы, по рядам прокатился легкий ропот. Настроение публики изменилось решительным образом только тогда, когда я стал описывать новые, распределенные и основанные на сотрудничестве методы преподавания и модели обучения. Сотни учителей оживились и начали кивать в знак одобрения. В конце мне было ясно, что многие учителя уже давно задают себе непростые вопросы о будущем образования, экспериментируют с новыми методами преподавания и педагогическими подходами и пробуют готовить следующее поколение к жизни в распределенном обществе на основе сотрудничества.
Когда я закончил, зал встал и зааплодировал, однако от меня не ускользнуло, что многие при этом обменивались очень выразительными взглядами. Для них это был момент самоутверждения — осознания того, что они шли правильным путем, что их собственные попытки переосмысления американской системы образования не напрасны.
В педагогической среде слышны новые разговоры. По мере того как видение третьей промышленной революции укореняется в общественном сознании и материализуются первые пробные элементы инфраструктуры на пяти столпах, педагоги, а также работодатели и политики начинают спрашивать, какие изменения необходимы, чтобы подготовить будущие поколения к жизни в новой экономической и политической эре. Понятно, что в первую очередь озабоченность вызывает инструментарий. Уже идет широкая дискуссия о новых профессиональных и технических навыках, необходимых учащимся, чтобы стать продуктивными работниками в условиях экономики третьей промышленной революции.
Образовательная подготовка рабочей силы XXI века
Университетам и средним школам необходимо начать подготовку рабочей силы для третьей промышленной революции. Учебная программа должна все больше концентрироваться на передовых информационных, нано- и биотехнологиях, науках о Земле, экологии и теории систем, а также на профессиональных дисциплинах, включая производство и маркетинг возобновляемой энергии, трансформирование зданий в мини-электростанции, установку водородных и других систем аккумулирования энергии, строительство интеллектуальных энергосетей, производство электромобилей, заряжаемых от розетки, и автомобилей на топливных элементах, создание зеленых логистических сетей.
Хорошо понимая потребность в выпуске учащихся с профессиональными и техническими навыками, необходимыми для жизни и работы в экологически устойчивой экономике третьей промышленной революции, наша глобальная команда сотрудничает с университетами и школьной системой с целью создания в них новой среды обучения. В рамках генерального плана для Рима, например, мы совместно с Ливио де Сантоли, деканом Школы архитектуры Университета Ла Сапиенца, и его командой работаем над превращением зданий кампуса университета в инфраструктуру третьей промышленной революции с генерированием возобновляемой энергии, водородной технологией аккумулирования энергии и интеллектуальными энергосетями. Цель — объединить университет Ла Сапиенца с другими университетами, средними и начальными школами в сеть третьей промышленной революции, которая будет охватывать весь Рим. Эту пилотную сеть в последующем можно связать с коммерческими и жилищными энергетическими кооперативами и превратить в полноценную инфраструктуру.
Не менее амбициозная программа осуществляется в школьных округах по всей Калифорнии. Средние и начальные школы создают товарищества с банками и другими коммерческими предприятиями с целью оборудования автостоянок в кампусах навесами с солнечными батареями. В соответствии с заключаемыми соглашениями коммерческие партнеры финансируют установку навесов и получают право продавать электроэнергию школам в течение 20 лет по согласованной цене, которая ниже стоимости традиционной электроэнергии из централизованной энергосети. Коммерческие партнеры кроме этого получают налоговые льготы на федеральном уровне и уровне штатов для обеспечения выгодности такой сделки.
Семь с половиной десятков средних и начальных школ уже генерируют зеленую энергию, и директора считают, что идея навесов с солнечными батареями на автостоянках станет очень популярной в ближайшие годы. Они видят две причины роста популярности зеленых кампусов.
Во-первых, в условиях жесткой экономии при сокращении школьных бюджетов зеленое электричество позволит существенно снизить затраты на энергию. В объединенном школьном округе Милпитаса неподалеку от Сан-Хосе солнечные батареи покрывают 75% потребности в электроэнергии в течение учебного периода и 100% в летнее время. Экономия на счетах за электроэнергию может составить от $12 млн до $40 млн за весь срок службы солнечных батарей. Мощность солнечных энергетических систем в районе залива Сан-Франциско увеличилась в пять раз с 2008 по 2009 г. и в 2010 г. была достаточной для обеспечения электроэнергией 3500 домов{273}.
Во-вторых, создание инфраструктуры солнечной энергетики в кампусах позволяет учащимся знакомиться с новой технологией третьей промышленной революции, создает практическую учебную среду для получения навыков, которые потребуются в развивающейся зеленой экономике. «Школьники воспитываются в окружении [зеленого электричества], и оно становится частью их понимания того, как функционирует общество», — заметил Брэд Паркер, консультант по навесам с солнечными батареями в объединенном школьном округе прибрежной части Сан-Луиса в центральной Калифорнии{274}.
Точно так же, как в прошлых десятилетиях школы оборудовались персональными компьютерами и подключалась к Интернету, чтобы учащиеся могли генерировать свою информацию и обмениваться ею в виртуальном пространстве, в наши времена школы должны получать технологии третьей промышленной революции, чтобы они могли генерировать собственную возобновляемую энергию и делиться ею в открытом энергетическом пространстве.
Новые технологии необходимо дополнить учебной программой третьей промышленной революции. Преподаватели уже начинают вводить образовательные программы по интеллектуальным энергосетям в начальных и средних школах и в колледжах. С учетом того, что половина работников американской коммунальной сферы уйдет на пенсию в ближайшие 5–10 лет, федеральное правительство выделило $100 млн на продвижение таких программ. Объявляя о выделении этих средств, министр энергетики Стивен Чу заметил, что «создание и эксплуатация инфраструктуры интеллектуальных энергосетей обеспечат работой десятки тысяч американцев»{275}. По оценкам Министерства энергетики, федеральные субсидии позволят подготовить более 30 000 работников для новых рабочих мест, которые ждут их в эру третьей промышленной революции.
Стимулирование у учащихся интереса к электричеству и энергосетям является первоочередной задачей. Лайза Магнусон, директор по маркетингу Silver Spring Networks — компании, выпускающей аппаратные и программные средства для интеллектуализации национальной энергосистемы, говорит, что Америка должна опираться на творческий потенциал молодого поколения, которое выросло на Интернете. В пилотной учебной программе, которая проходит обкатку в школьных системах штатов Огайо и Калифорния, учащимся предлагают написать реферат на тему «Как интеллектуальная энергосеть изменит вашу жизнь или повлияет на карьеру в будущем». Воспитание у детей такого же представления о производстве энергии и совместном использовании чистого электричества в интеллектуальной энергосети, как и о создании и обмене информацией в Интернете, откроет шлюзы для инноваций третьей промышленной революции, когда они повзрослеют. «Мы хотим снова сделать энергетическое хозяйство привлекательным», — говорит Магнусон.
На университетском уровне уже создаются современные исследовательские лаборатории, которые дадут следующему поколению изобретателей, предпринимателей и технических специалистов инструменты, необходимые для разработки прорывных технологий эры третьей промышленной революции. Университет штата Огайо, например, располагает одной из немногих высоковольтных лабораторий в США. Исследователи и студенты используют ее для создания виртуальных платформ в целях моделирования характеристик и функций интеллектуальной энергосети.
В нашем генеральном плане для Сан-Антонио предусматривается организация научно-исследовательского и технологического парка рядом с кампусом Сельскохозяйственного и политехнического университета Техаса, который будет стимулировать взаимное плодотворное сотрудничество талантливых исследователей с различных факультетов университета и компаний, занимающихся разработкой и внедрением технологий третьей промышленной революции. Подобное партнерство университетов и частного сектора сослужило хорошую службу второй промышленной революции.
ХОТЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ И ТЕХНИЧЕСКИЕ НАВЫКИ критически важны для перехода к третьей промышленной революции, преподавателям не следует ставить телегу впереди лошади и чрезмерно концентрироваться на них за счет более глубоких изменений, которые необходимы. Если мы изменим только набор навыков учащихся, не затрагивая их сознание, то почти ничего не сделаем для изменения идеи о том, что воспитание производительного работника является главной миссией образования. Мы получим в результате рабочую силу, подход которой к экономической деятельности будет по-прежнему вязнуть в болоте утилитарного духа двух предыдущих промышленных революций. Учащиеся с биосферным сознанием, однако, будут рассматривать профессиональные навыки третьей промышленной революции не как простые технические инструменты превращения их в более производительных работников, а как экологические средства служения нашей общей биосфере.
Самый устаревший институт мира
Идея о том, что главная миссия образования заключается в подготовке производительных рабочих, уходит корнями в представление о человеческой натуре, зародившееся в эпоху Просвещения на заре индустриальной эры. Само слово индустриальный восходит к латинскому слову industrius (деятельный, усердный) и относится к умонастроению, которое сопутствует современной рыночной экономике и является принципиально важным для ее успешного развития. В конце Средних веков экономическая деятельность строилась на идее поддержания относительно стабильного образа жизни. Молодые люди долго ходили в учениках, прежде чем стать признанными мастерами своего дела. Хотя профессиональные знания высоко ценились и тщательно охранялись, экономическая деятельность, как отмечалось в предыдущей главе, ограничивалась воспроизведением привычного образа жизни. Исходя именно из этого устанавливались цены и определялся объем производства. Понятие прогресса в те времена еще не проникло в общественное сознание.
Термин индустриальный берет начало от теолога Жана Кальвина и первых реформаторов-протестантов, которые утверждали, что каждый индивидуум стремится к улучшению своей доли как божьего избранника и к спасению в следующем мире во Христе. На заре рыночной эры идея улучшения доли трансформировалась из теологического предписания в экономическое ожидание и «добропорядочного» человека стали ценить и уважать за его усердие. Философы эпохи Просвещения вроде Джона Локка и Адама Смита считали человека от природы склонным к стяжательству, прагматизму и преследованию личных интересов и рассматривали усердие как врожденную способность обеспечивать материальный успех. К концу XIX века, когда первая промышленная революция набрала обороты, работодатели начали оценивать усердие человека как его производительность, и производительность стала определяющей характеристикой поведения человека.
Система государственного школьного образования, которая создавалась в Европе и Америке, была в значительной мере нацелена на развитие производительного потенциала, заложенного в каждом человеке, и формирование производительной рабочей силы, необходимой для промышленной революции. Сотни миллионов подростков на протяжении восьми поколений обучались исходя из представлений эпохи Просвещения о природе человека.
Наши идеи относительно образования неизменно вытекают из существующего восприятия реальности и представлений о природе, особенно представлений о природе человека и смысле его жизни. Эти представления институализируются в нашем образовательном процессе. Чему мы во все времена реально учим, так это представлениям текущей эры.
Взгляды людей, однако, изменяются со временем. Образ мышления городского профессионала в наши дни очень отличается от образа мышления крепостного крестьянина в XV веке и уж тем более от образа мышления охотника и собирателя, жившего 20 000 лет назад. Представления человека сильно меняются при переходе к новому энергетическому режиму, который делает возможными более независимые и сложные социальные отношения. Как говорилось в главе 2, для координации такой цивилизации необходимы более сложные коммуникационные системы. А когда энергетические режимы пересекаются с коммуникационными революциями, представления человека меняются кардинальным образом.
Все общества во времена охотников и собирателей строились на устной культуре, пропитанной мифологическими представлениями. Гидравлические сельскохозяйственные цивилизации опирались на письменность и обогатили мир религиозными и теологическими представлениями. Технология печатного представления информации создала коммуникационную среду для организации бесчисленных видов деятельности во времена движимой углем и паром первой промышленной революции две сотни лет назад и привела к переходу от теологических представлений к идеологическим представлениям в эпоху Просвещения. В XX веке электронные средства коммуникации стали механизмом управления и контроля второй промышленной революции на основе нефтяной экономики и автомобильного транспорта. Электронные средства коммуникации породили новые психологические представления.
Сегодняшние информационные и коммуникационные технологии, имеющие распределенный характер, сливаются воедино с распределенными возобновляемыми источниками энергии, образуют инфраструктуру третьей промышленной революции и дают начало новому виду представлений — биосферному сознанию. Мы начинаем представлять наш биологический вид во всем его разнообразии как единое семейство, а все другие виды жизни на Земле — как наше расширенное эволюционное семейство, существующее в тесной взаимосвязи в общей биосфере.
Биосферное сознание
В новую глобальную эру третьей промышленной революции главной миссией образования является выработка у школьников навыка видеть себя и действовать как часть общей биосферы.
Пробуждение нашего биосферного сознания совпадает с открытиями в сферах эволюционной биологии, нейрокогнитивных исследований и детского развития, которые показывают, что люди биологически предрасположены к сопереживанию, что мы по своей природе являемся не рациональными, отстраненными, жадными, агрессивными и самовлюбленными, как предполагали многие философы эпохи Просвещения, а любящими, склонными к общению и сотрудничеству, взаимозависимыми. На смену виду человек разумный приходит вид человек сопереживающий. Социальные историки говорят, что сопереживание — это социальный клей, который позволяет все более индивидуализирующимся и несходным группам населения поддерживать связи с более широкими сообществами и, таким образом, скреплять общество в единое целое. Сопереживать — значит приобщаться к цивилизации.
Сопереживание эволюционировало на протяжении нашей истории. В обществах охотников и собирателей оно редко выходило за пределы племенных кровных связей. В гидравлическую сельскохозяйственную эру сопереживание стало шире и распространилось на связи, основанные на религиозной принадлежности. Евреи стали сопереживать своим собратьям-иудеям, как если бы они были членам расширенного семейства, христиане стали сопереживать своим собратьям по вере, мусульмане — своим и т.д. В индустриальную эру с появлением современного национального государства сфера сопереживания вновь расширилась, включив в себя на этот раз людей с общей государственной идентичностью. Американцы стали сопереживать американцам, немцы — немцам, японцы — японцам. В наши дни, на заре третьей промышленной революции, сопереживание выходит за государственные границы и распространяется до биосферных границ. Мы начинаем смотреть на биосферу как на наше неделимое сообщество и сопереживаем собратьям-людям и другим созданиям, словно они являются членами нашего расширенного эволюционного семейства.
Осознание того, что мы — представители сопереживающего биологического вида, что сопереживание эволюционирует и что мы взаимосвязаны в биосфере так же, как и в блогосфере, имеет огромное значение для переосмысления миссии образования. Новые модели преподавания, нацеленные на переход от состязательного образования к процессу обучения на основе сотрудничества и сопереживания, появляются как результат попыток школ и колледжей найти контакт с поколением, которое выросло на Интернете и привыкло к взаимодействию в открытых социальных сетях, где информацией делятся, а не хранят ее как сокровище. Традиционная посылка «знание — сила», предполагающая личную выгоду, уступает место идее о том, что знание — это выражение общей ответственности за коллективное благополучие человечества и планеты в целом.
В школах по всему миру преподаватели внушают ученикам с младых ногтей, что они являются органической частью биосферы и что все, с чем они имеют дело в жизни, — пища, которую едят, одежда, которую носят, автомобили, на которых ездят, электричество, которое используют, — оставляет экологический след, влияющий на благополучие других людей и живых существ на Земле. Так, гамбургер, съеденный в ресторане быстрого питания, может быть изготовлен из мяса бычка, который нагуливал вес на пастбищах, отвоеванных у тропических лесов в Центральной Америке. Вырубка деревьев — это сокращение лесного покрова и гибель биологических видов, живущих в лесах. Сокращение лесного покрова — это уменьшение поглощения углекислого газа, выбрасываемого в атмосферу при сжигании угля на централизованных электростанциях. Повышение температуры Земли в результате накопления углекислого газа в атмосфере влияет на круговорот воды в природе и ведет к более сильным наводнениям и засухам по всему миру, к снижению урожайности и падению доходов бедных фермеров и их семей. Потеря доходов — это голод и недоедание населения, входящего в группу риска. Вот такие последствия связаны с котлетой в булочке.
Скептикам из более зрелого поколения идея биосферного сознания может показаться перебором, даже несмотря на то, что их дети и внуки совершенно естественно идентифицируют биосферу как свое расширенное сообщество.
Эдвард Уилсон, известный гарвардский биолог, говорит, что тесная взаимосвязь с биосферой — это не утопическая идея, а древнейшее чувство, заложенное в нашу биологию, но, к сожалению, утерянное в процессе развития человека. Уилсон считает, что люди внутренне стремятся к единению с природой, и называет это «биофилией»{276}. Он ссылается на исследования многих культур, которые показывают склонность людей к открытым пространствам, тучным лугам и полям, испещренным островками деревьев и водоемами. По мнению Уилсона, эта первородная идентификация с ранней фазой развития человека как биологического вида продолжает существовать в глубине нашей биологической сущности как своего рода генетическая память. Последние исследования больных, находящихся в стационаре, показали, что они быстрее выздоравливают, когда видят в окне деревья, открытые зеленые ландшафты и водоемы. Это свидетельствует о восстановительной ценности природы{277}.
Биофилия выходит за пределы ландшафтов и распространяется на наших эволюционных сородичей. При взаимодействии с животными мы непрерывно ощущаем наше сходство. Как и мы, наши братья меньшие стремятся продолжить свое существование. Каждый из них — уникальное создание. Каждое существо имеет свой жизненный путь, каждый день которого полон возможностей и рисков. Все мы уязвимы — наша жизнь, будь то жизнь лисы, пробирающейся через лес, или человека, передвигающегося по городу, чревата опасностями. Мы особенно близки с нашими сородичами-приматами, которые похожи на нас не только внешне, но и по поведению. Они — разумные существа, которые воспитывают своих детенышей, проявляют эмоции, учатся друг у друга и создают рудиментарную культуру, передаваемую от поколения к поколению, устанавливают социальные связи в играх и ухаживании, сообщают друг другу о своих чувствах путем сложных социальных ритуалов, похожих на наши.
По утверждению Уилсона, мы эмоционально идентифицируем себя с нашими братьями меньшими настолько тесно, что начинаем воспринимать их жизнь как свою собственную. Короче говоря, мы сопереживаем. Найдется ли такой человек, который ни разу в жизни не сопереживал какому-нибудь существу — домашнему питомцу или случайному дикому животному? Когда мы видим жеребят, резвящихся на пастбище, излучающих радость жизни, или раненую белку, которая сжимается от боли и страха, нас наполняет глубокое чувство сопереживания — так мы выражаем признание тайны жизни, связывающей всех нас воедино на земле. Сопереживать — значит поддерживать чью-то борьбу за существование и процветание. Мы признаем неотъемлемую ценность чужой жизни так, как если бы эта жизнь была нашей собственной. Сопереживая, мы выражаем наше родство с нашими ближними.
Хотя все мы в тот или иной момент жизни проявляем биофилию, в урбанизированном, высокотехнологичном обществе связь с природой и нашими ближними непрерывно ослабевает. Впервые в истории подавляющая часть человечества, живущего в искусственной среде, оказалась практически отрезанной от остальной природы. Уилсон, а вслед за ним все большее число других биологов и экологов стали опасаться, что утрата биофилии, создавая реальную угрозу физическому, эмоциональному и психическому благополучию людей, в конечном итоге может завести в тупик наше когнитивное развитие как биологического вида.
Ясно одно: если мы не вернем нашу природную биофилию, то нам никогда не обрести биосферного сознания. Пять столпов третьей промышленной революции на деле являются всего лишь инструментами, позволяющими нам реинтегрироваться в естественный мир. Они дают возможность реорганизовать нашу жизнь и вновь признать взаимозависимости общей биосферы, в которой мы живем совместно с другими существами. Однако если третья промышленная революция не будет сопровождаться изменением нашего видения и восприятия мира — формированием биосферного сознания, — то она закончится, так и не достигнув цели.
Возвращение биофилии
Как же нам привнести биосферное сознание в свою жизнь и, таким образом, восстановить взаимосвязи с природой, сохранить Землю и спасти наш биологический вид?
Оуэн Барфилд, не так давно умерший британский философ, дал характеристику текущему периоду жизни нашего биологического вида. Он отмечал, что человечество прошло через два великих периода взаимоотношений с природой.
На протяжении 90% истории нашего существования на Земле мы жили как охотники и собиратели. Наши древние предки общались с природой напрямую и очень близко. Существовало очень мало границ между индивидом и другими. Жизнь проживалась в туманном состоянии, где живые существа и другие феномены взаимодействовали, рекомбинировали и менялись местами в невероятном хаосе, который антропологи называют недифференцированной мглой.
Повседневная жизнь тонко подстраивалась под природные циклы и меняющиеся времена года, как и в случае любого другого живого существа на Земле. «Мать-земля» была не столько метафорой, сколько реальной первобытной сущностью, от которой практически полностью зависело выживание охотников и собирателей. В результате люди относились к ней с чувством благоговения, с любовью и одновременно со страхом, подобающим их полной зависимости от милости природы.
Великий переход от охоты и собирательства к возделыванию земли радикально изменил взаимоотношение людей с природой — с полной зависимости от милости и щедрости природы на все более ощутимый контроль и управление ее ресурсами. С окультуриванием растений и одомашниванием животных человек начал отделяться от естественного мира и возводить вымышленный барьер между поведением людей и животных. К концу Средних веков, чтобы считаться цивилизованным, нужно было избавиться от «жестокого» животного характера. Последующие поколения становились все более самосознающими и независимыми, но за счет потери прежней органической связи с природой.
Барфилд писал, что человечество стоит на пороге третьего этапа своих взаимоотношений с природой — этапа воссоединения с естественным миром, но не из-за чувства зависимости и страха, как было на более раннем этапе развития нашего биологического вида, а в результате сознательного решения стать органической частью более широкого сообщества живых существ{278}. Это и есть биосферное сознание. За пределами внимания Барфилда, однако, остался базовый исторический процесс, в итоге которого все более самоосознающий себя и индивидуализированный биологический вид оказывается способным сделать поворот и вновь увидеть свою взаимозависимость с природой. Такое понимание является ключом для переосмысления подхода к обучению нынешнего и будущих поколений таким образом, чтобы обеспечить формирование биосферного сознания.
Каждая более сложная энергетическая/ коммуникационная революция приводит к более глубокой дифференциации задач, которая влечет за собой индивидуализацию и углубление самоосознания. Недифференцированное «мы», которым характеризовалось простое существование охотников и собирателей, уступает место мясникам, пекарям и свечникам, у каждого из которых под влиянием его уникальной задачи в обществе пробуждается чувство собственной индивидуальности. Даже сегодня фамилии нередко восходят к названию ремесла, которым их владельцы занимались веками: Смит (кузнец), Таннер (кожевник), Уивер (ткач), Кук (повар), Трейнер (тренер) и т.д.
Рост самоосознания людей — это психологический механизм, позволяющий сопереживанию развиваться и процветать. По мере осознания собственной индивидуальности мы начинаем понимать, что наша жизнь уникальна, неповторима и хрупка. Именно это экзистенциальное чувство единственности и неповторимости жизни позволяет нам сопереживать другим, идущим своим путем, и выражать солидарность. Мы делаем это, совершая поступки, цель которых — помощь другим в борьбе за улучшение их жизни. Сопереживать — значит почитать чужое существование.
Если сопереживание является частью нашей натуры и мы внутренне стремимся к единению с природой, то как разбудить и развить нашу природную биофилию? Уилсон подчеркивает, что «здесь должны сказать свое слово психологи»{279}. Они должны помочь нам воскресить первоначальную биофилию, которая по-прежнему существует в глубинах нашего коллективного подсознания. Взгляды Уилсона разделяют очень многие.
Теодор Рошак, автор термина экопсихология, довольно пренебрежительно отозвался о психиатрии как профессии в своей вышедшей в 1992 г. книге «Голос Земли» (The Voice of Earth). Рошак заметил, что Американская психиатрическая ассоциация включила в свое Руководство по диагностике и статистике более 300 психических заболеваний, но даже не упомянула о возможности возникновения психических расстройств у человека в результате потери связи с природой. Он пишет, что «психотерапевты всесторонне проанализировали все формы дисфункциональных семейных и социальных отношений, однако у них отсутствует даже понятие дисфункциональных экологических отношений»{280}. Рошак особо подчеркивает, что Руководство по диагностике и статистике «определяет тревожное расстройство, вызванное разлукой, как чрезмерную тревогу, связанную с отлучением от дома и от тех, к кому человек привязан. Однако никакое отлучение не может быть более глубоким и всепроникающим в наш век тревоги, чем отрыв от естественного мира». Рошак бросает вызов психиатрии как профессии, утверждая, что пора вводить «экологическое определение психического здоровья»{281}.
Примерно тогда же, когда Рошак писал о психических расстройствах, причиной которых может быть изоляция от природы, к дискуссии начали присоединяться другие участники из стана философов. Арне Несс, глубокий эколог и философ, ввел такое понятие, как экологическое «я». Глубокие экологи исходят из того, что, пока люди смотрят на природу как на некое продуктивное средство, они будут считать другие биологические виды ресурсами, позволяющими реализовывать утилитарные потребности. Овеществление наших братьев меньших никогда не даст возможности человеку психологически идентифицировать их как непохожие на нас уникальные существа, имеющие естественную ценность и заслуживающие отношения как к целям, а не средствам. Глубокие экологи, в частности, осуждают многих традиционных экологов за этику сохранения природы исключительно для нужд человека.
Нессу и другим глубоким экологам, которых я лично знаю и уважаю, все же не хватает целостности, когда дело доходит до взаимоотношений с отдельными животными. Хотя они и выражают личное уважение к другим созданиям, их отношение к ним нередко носит скорее когнитивный характер, чем эмоциональный. Джоанна Мейси, еще один пионер экофилософии, утверждает, что восстановление эмоциональной связи с другими созданиями дает нам возможность расширить границы самоощущения от индивидуального до экологического. Именно акт сопереживания отдельно взятым созданиям, находящимся в тяжелом положении, позволяет преодолеть ментальную изоляцию и восстановить связь с нашими животными корнями. Мы начинаем идентифицировать себя с другими созданиями, как если бы они были нами, и смотреть на них как на часть нашего расширенного эволюционного семейства. Через эмпатическое расширение мы расширяем свое «Я».
Такая эмоциональная идентификация распространяется не только на другие формы жизни, но и на экосистемы и саму биосферу{282}. Экологический активист Джон Сид, пожалуй, лучше других описал пробуждение биофилии. Размышляя о судьбе тропических лесов, он говорит: «Я стараюсь думать, что за сохранение тропических лесов борется не Джон Сид как человек. Это я как часть тропических лесов пытаюсь защитить себя. Я — часть тропических лесов, завладевших в последнее время умами людей»{283}. Идея сознательного, расширенного экологического «Я», активно пытающегося включиться в бесчисленные взаимосвязанные отношения, из которых складывается живая биосфера, и есть то самое, что Барфилд имел в виду, когда говорил о третьем этапе развития человечества.
Воспитание у наших детей представления о себе как о расширенном экологическом «Я» — то есть биосферного сознания — будет важнейшим тестом для нашего поколения. От этого зависит, сможем ли мы своевременно установить новые, экологически устойчивые взаимоотношения с Землей и, таким образом, замедлить изменение климата и предотвратить наше собственное исчезновение.
Зная о грядущих опасностях, преподаватели начинают задаваться вопросом, действительно ли простое достижение экономической продуктивности должно быть главной миссией образования. Не следует ли нам уделять как минимум такое же внимание развитию у молодежи внутренней склонности к сопереживанию и биофилии с тем, чтобы она могла думать и действовать как часть единого семейства, включающего в себя не только людей, но и наших братьев меньших?
Распределенная система обучения на основе сотрудничества
Новое поколение преподавателей начинает отказываться от процессов обучения, которые сопровождали первую и вторую промышленные революции, и нарабатывать практику преподавания, нацеленную на формирование расширенного экологического «Я», сопряженного с биосферным сознанием. Доминирующий вертикальный подход к преподаванию, цель которого заключалась в воспитании конкурентоспособной, независимой личности, уступает место распределенному подходу на основе сотрудничества с прицелом на внушение чувства социального характера знания. Интеллект в новой системе мышления рассматривается не как то, что человек наследует или накапливает, а как общие познания, распределенные среди людей.
Новый подход к обучению отражает процессы получения и обмена информацией, идеями и опытом в Интернете, в открытых обучающих пространствах и социальных сетях. Распределенное обучение на основе сотрудничества также готовит трудовые ресурсы XXI века для экономики третьей промышленной революции, которая строится на тех же принципах.
Более важно то, что, приобретая навыки думать и действовать в распределенном, ориентированном на сотрудничество ключе, учащиеся начинают воспринимать себя как сопереживающие личности, вплетенные в сети общих взаимосвязей во все более широких сообществах, которые в конечном итоге охватывают биосферу в целом.
Распределенное и основанное на сотрудничестве будущее начинается с допущения о том, что обучение всегда является глубоко социальным процессом. Мы учимся в результате участия. Хотя традиционное образование поддерживает идею о том, что обучение — это индивидуальное дело, в реальности «процесс осмысления идет при взаимодействии индивидуумов в той же мере, что и внутри каждого из них»{284}. Каждый из нас время от времени погружается в индивидуальные размышления, но даже в эти моменты наши мысли так или иначе тесно связаны с прошлым опытом общения, из которого мы вынесли общие понятийные представления. Новые реформаторы системы образования акцентируют внимание на разрушении стен и вовлечении всего разнообразия участников в более распределенные образовательные сообщества на основе сотрудничества как в виртуальном, так и в реальном пространстве.
Распространение социальных сетей и различных форм сотрудничества в Интернете выводит образовательный процесс за пределы классной комнаты в глобальную образовательную среду в киберпространстве. Yahoo! и Skype позволяют учащимся дистанционно присутствовать в виртуальных классных комнатах. Когда учащиеся, представляющие очень непохожие культуры, участвуют в выполнении совместных учебных заданий и классных проектах в реальном времени в виртуальном пространстве, процесс обучения трансформируется в горизонтальное взаимодействие со всем миром.
Учащиеся Бруклинской школы телекоммуникаций и Школы Ли в Винтертуре, Швейцария, участвовали в совместном проекте создания виртуальной классной комнаты во время войны в Ираке с целью изучения восприятия представителями различных культур войны на Ближнем Востоке, а также других глобальных конфликтов и мирных инициатив. Учащиеся обменивались мнениями, задавали друг другу вопросы и выполняли виртуальные классные задания, пользуясь при этом онлайновыми чатами, видеоконференциями и досками объявлений.
Во время такого обмена мнениями учащийся из Швейцарии заявил, что большинство американцев поддерживают войну, но ему тут же возразили двое учащихся из Америки, у одного из которых дядя был военным и находился в Ираке, а у другого родители имели палестинские корни. При проведении онлайновых виртуальных занятий школьники нередко заводили разговор о проблемах, которые были им близки. Один из американских школьников поинтересовался у швейцарца, может ли он в своем городе приобрести нож и пистолет так же легко, как и в Нью-Йорке{285}.
Расширение границ классной комнаты дает возможность молодым людям общаться со своими сверстниками по всему миру, ведет к углублению чувства сопереживания. Образование становится в прямом смысле планетарным делом, что ускоряет формирование биосферного сознания.
Расширение среды обучения на глобальном уровне в киберпространстве сопровождается ее расширением на местном уровне в школах. Традиционный барьер, разделяющий классную комнату и местное сообщество, разрушается по мере того, как процесс обучения становится более распределенным и вбирает в себя как формальные, так и неформальные режимы получения образования в более широких и разнообразных социальных пространствах гражданского общества.
В последние 25 лет американские средние школы и колледжи занимаются внедрением программ совмещения образования с общественно полезной деятельностью — образовательной модели, основанной на сопереживании и сотрудничестве. Эта модель кардинальным образом изменила образовательный процесс для миллионов молодых людей. Условиями окончания школы являются работа учеников в качестве волонтеров в ближайших некоммерческих организациях и участие в инициативах местных общин, направленных на оказание помощи нуждающимся и улучшение общего благосостояния. По данным Министерства образования США, четыре из пяти представителей поколения 2000-х принимают участие в общественной деятельности во время учебы в средней школе{286}.
В Чикаго в рамках инициативы Memory Bridge учащихся из беднейших кварталов в южной части города обучают работе со страдающими болезнью Альцгеймера в домах престарелых. Уникальность чикагской программы заключается в том, что многие учащиеся — это выходцы из мира ужасающей бедности, где наркомания, безудержная преступность и насилие являются образом жизни, а жестокость — стратегией выживания. Оказание поддержки беспомощным старикам, которым с трудом даются самые простые вещи, пробуждает в учащихся сопереживание, позволяет им преодолеть себя и воспитывает долго подавляемое стремление к общению{287}.
Работа в бесплатных столовых, медицинских пунктах и центрах помощи, участие в экологических проектах, образовательных программах и в сотнях других видов некоммерческой деятельности в ближайшей округе трансформировали процесс обучения. Общение со множеством людей из разных слоев общества привело к заметному усилению чувства сопереживания среди молодых людей. Исследования показывают, что многие учащиеся испытывают глубокое сопереживание, когда оказываются в незнакомой среде, где требуется помощь. Полученный там опыт нередко становится переломным моментом, меняет представление о том, что составляет смысл жизни. В образовательных системах других стран реализуются собственные программы совмещения образования с общественно полезной деятельностью.
Поделиться книгой: