Игра в самозванцев

— Зато общались с его помощником Гариком Рудом, — парировал Тим, и на экране появилась премилая фотка: моё нынешнее тело в откровенном наряде на танцполе в обнимку с рыжеволосым пособником "создателя".

— Хм… — я поморщилась, разглядывая собственное декольте. То бишь, настоящей Релии. Снимок сделали три месяца назад. В ночь убийства вздорной девчонки. — Припоминаю рыжего парня, — призналась я равнодушно. — Но мы виделись лишь раз. Я даже имени его не знала.

— Расскажете это в отделении, — на экран вернулось изображение инспектора. — Через час.

— Через два.

— Нет. Я жду вас…

— Через два часа, инспектор Тим, — отрезала я, и бесцеремонно оборвала видеосвязь.

Следовало подумать, и шестидесяти минут явно недостаточно.

Глава 2. Черная Лиса

Порог районного отделения службы безопасности я перешагнула с тем же чувством, какое испытывали жертвы, поднимающиеся на эшафот. Слишком много воспоминаний жужжало в голове мерзким роем. Как меня втаскивают в точно такое же помещение — беспомощную, с разбитым в кровь лицом. Как бездушно кидают в камеру. Как щёлкает кодовый замок…

Я тряхнула головой, прогоняя картинки из прошлого. Впереди непростой разговор. Возможно, Тим — шестёрка. Но он не новичок. Хватит опыта, чтобы уловить фальшь, если я, поддавшись эмоциям, проявлю неосторожность. Ему нельзя догадаться, что в теле двадцатилетней нахальной девчонки живёт душа на семь лет старше, повидавшая столько мерзости, что Релии Георгин не снилось.

Для встречи с инспектором я выбрала строгое платье цвета молочного шоколада и сапоги того же тона на плоской подошве. Распущенные волосы едва касались плеч. Длинную чёлку то и дело задевали ресницы, накрашенные тушью естественного черного цвета, недавно снова вошедшего в моду.

Ислан Тим предложил устроиться на жестком стуле возле своего стола в общем зале. Личный кабинет у инспектора отсутствовал. Следовательно, он не ведущий сотрудник. Проводит опросы свидетелей по поручению более счастливых коллег, поднявшихся выше по карьерной лестнице. Впрочем, расслабляться рано. Даже мелкий хищник волею обстоятельств умудряется поймать крупную добычу.

Насторожил и стол Тима. Никаких личных вещей, вроде фотографий или статуэток. Только экран на подставке и безликая тёмно-синяя чашка. Этот человек не станет ходить вокруг да около и тратить время на не относящиеся к делу вещи.

— Расскажите, как вы познакомились с Гариком Рудом? — в лоб спросил инспектор, не предложив ни чая, ни воды.

Я усмехнулась, глянула с лёгким вызовом, как женщина, знающая силу притяжения внешности.

— Это не было знакомством в привычном понимании, — протянула я. — Мы встретились на вечеринке. Из тех, где не принято называть имен. Вы понимаете, о чём я. Мы много танцевали и мало разговаривали.

— А потом уехали вместе в закрытую зону. Не так ли?

Я развела руками. Мол, поймали. Но, разумеется, я была готова к вопросу.

Закрытой зоной называли район Небесного Ириса без видеонаблюдения. Туда ездили развлекаться. Точнее, отрываться по полной программе. В клубах или угодных домах, владельцы которых редко играли по правилам. Предлагали нелегальные услуги и товар, вроде дурманящих препаратов и стимуляторов. Правительство закрывало глаза на этот злачный уголок, а Служба безопасности устраивала облавы только после серьезных происшествий. Горожане, отправляющиеся в закрытую зону, отвечали за себя сами и обычно не жаловались, если нарывались на неприятности.

— Да, мы с новым знакомым провели вместе ещё какое-то время. Но занимались, поверьте на слово, не разговорами. В том районе много угодных домов. Главное, платить, и предоставят хоть комнату, хоть… — я закатила глаза, предлагая Тиму самому додумывать конец предложения.

— Что произошло потом?

— Я вернулась домой. На личном лёте. За руль не садилась. Включила автопилот.

Проверить версию было и легко, и сложно. Записи камер лётных зон покажут, что транспортное средство гламурного розового цвета благополучно приземлилось на крыше пентхауса и въехало в личный гараж. Но кто вышел из лёта, инспектору не узнать. На самом деле, Релия Георгин в тот вечер не возвращалась. По причине собственной смерти. На её лёте, соблюдая конспирацию — то бишь затемнив стекла, в дом прибыл Гарик Руд, а утром улетел за пределы Дола, где след терялся.

— На следующий день вы покинули страну. Почему?

Я поджала губы, изображая досаду.

— Инспектор, вы заставляете меня краснеть, — я провела рукой по лбу, который, и правда, вспотел. В отделении было жарковато. Давний трюк. Чем выше температуре, тем сильнее уязвимы подозреваемые. — Я уезжала на реабилитацию. Вернувшись в ту ночь домой, поняла, что пора что-то менять.

Почти не ложь. Руд воспользовался личным экраном Релии и разослал сообщение о причине отъезда ближнему кругу. Большинство не восприняло пост всерьез. Друзья-тусовщики решили: вздорная богачка перебрала выпивки с препаратами и дурачится. Оказавшись в теле Релии, я сделала всё, чтобы укрепить легенду. С момента возвращения не посетила ни одной вечеринки или угодного дома. А на редких встречах с окружением девицы пила исключительно сок и нахваливала современные методы реабилитации.

Инспектор проверить версию не имел ни малейшей возможности. Сведения о лечении от зависимости охранялись законом. Правительство поощряло тех, кто выбирал трезвость. Ни один медицинский центр не позволит сотрудникам Службы безопасности залезть в данные пациентов. Ни в Цветочном Доле, ни в любом другом. А если кто-то попытается нарушить правило, окажется в тюрьме. Надолго.

— Благодарю за откровенность, госпожа Георгин. Однако вы не ответили на вопрос.

— Ответила, — искренне удивилась я. — Исчерпывающе.

— Вы рассказали, куда уехали. Но не почему. Мне интересно, каким образом встреча с Гариком Рудом подтолкнула вас к столь важным переменам.

Я мысленно выругалась. Кажется, я недооценила собеседника. Или переоценила собственный опыт. Сыщик почти застал врасплох.

— Тот парень… — я запнулась, — Руд… он здесь ни при чем. Последняя капля, переполнившая чашу. В последние четыре года я сделала много глупостей. А в ту ночь… Вернувшись домой, я посмотрела в зеркало и… — я умело отвела взгляд в сторону. — Стало тошно, понимаете? Тошно смотреть на себя. Вот и всё.

Я не смела взглянуть на Тима, изображала неловкость. Ждала ещё расспросов. Но инспектор неожиданно положил передо мной рабочий экран.

— Поставьте электронную подпись под аудиозаписью с нашим разговором, — велел он. — И можете идти.

Я достала личную карту из сумки с автографом Релии. Сунула в разъем сбоку экрана и ввела код. О, кто бы знал, каких усилий и денег нам с Квентином стоило его взломать!

Защита у девчонки стояла мощная. Такую, наверное, и сотрудники Службы безопасности не сразу раскусят. Но нанятый хакер справился. Теперь требовалось лишь приложить к экрану ладонь для подтверждения личности, но меня отвлёк пронзительный крик.

— Пожалуйста, не надо! Я ничего не сделала! Это не я!

По телу прошла дрожь. Комната поплыла вместе с инспектором Тимом. Двое мужчин в чёрной форме тащили упирающуюся девчонку лет восемнадцати. Чёрные растрёпанные волосы падали на лицо с боевой раскраской: вокруг глаз сплошная чернота, темно-серые нарощенные ресницы и алая роза на щеке — все атрибуты популярной банды, обитающей в неблагополучных кварталах.

Почудилось, я увидела себя восемь лет назад. Меня, как и эту девчонку, волокли стражи порядка, не слушая оправданий. Я была заведомо виновной. Никого не волновало, что я скажу. Не интересовало, что со мной случится. Я была никем. Пустым местом без права голоса.

— Это не я! — снова закричала пленница. — Я не убивала!

Я закрыла глаза, чтобы не видеть выражения её лица. Жаль, невозможно заткнуть уши. Глубоко похороненные воспоминания вырывались наружу, а я не могла этого позволить. По крайней мере, в этом здании.

— Госпожа Георгин? — позвал инспектор Тим.

— Простите, — прошептала я. — Неприятное зрелище. Такая молодая, а убийца.

— Да. Зарезала родную сестру. Более удачливую в жизни.

По спине пробежали мурашки. Я могла поклясться, что Тим нарочно это сказал, чтобы взбудоражить меня сильнее. Но я заставила себя успокоиться. Положила ладонь на экран, удостоверяя личность Релии.

— Теперь я могу идти?

— Да. Но до конца расследования не покидайте город.

Я послушно кивнула. А что ещё оставалось? Но в душе заклокотал гнев. Распоряжение инспектора перечеркивало наши с Квентином планы о побеге в другой Дол. До конца расследования. Ну и загнул! До скончания веков, что ли? Можно подумать, в деле Лиира когда-нибудь поставят точку.

* * *

Гламурный розовый лёт, жужжа, как майский жук, возвращался домой на автопилоте. Я сидела в пассажирском кресле и глядела с высоты на Небесный Ирис, тянущийся ко мне небоскребами с огромными нарисованными цветами на стенах. Но я почти не замечала их. Перед глазами стояли иные картины. Искаженное от ярости лицо сокамерницы, насмешливый взгляд надзирательницы и клочок неба сквозь плотную двойную решетку. Крохотный клочок, на который я смотрела на протяжении четырех лет. Сначала с надеждой, что всё это не может продолжаться вечно. Потом с тоской, на смену которой пришло отчаянье, а следом и ненависть. Такая, которая не убивает, а мобилизует желание жить. Жить во что бы то ни стало. Вопреки обстоятельствам. Назло врагам.

Моё заточение прошло в Лесном Доле, где города вырастают прямо в чаще между вековых деревьев. Я бы назвала это место, утопающее в естественной зелени, красивым, если б не ненавидела его. Я приехала туда, спасаясь от смерти. От моего прошлого и предательства близких людей. А превратилась в пленницу. Оказалась в тюрьме за преступление, которое не совершала. Я до сих пор бы гнила в сырой камере, если б заключенные не устроили бунт, закончившийся массовым побегом. Ведь за убийство дают пожизненный срок. А именно такое обвинение мне предъявили.

Я и сейчас помню волшебный запах хвои, который вдыхала с наслаждением, гуляя девчонкой по городу с говорящим названием Ель. Я только приехала и верила, что есть шанс на новую жизнь. Но я не успела решить, что делать: остаться в Лесном Доле или ехать дальше на запад в надежде, что меня не найдут пущенные по следу ищейки — лучшие спецы по тайному розыску. Удар кулака в скулу, и я оказалась в подвале на грязном полу, ревя от боли и безысходности.

— Заткнись ты! — приказал раздраженный женский голос. — А ты, кретин, не мог аккуратнее? Зачем портить лицо?

— Оно ей всё равно больше не понадобится. Отвечай: девчонка подходит? Телосложение точь-в-точь как у тебя.

Неизвестная женщина молчала, раздумывая.

— Придётся использовать гель для волос. Она брюнетка.

— Возьмешь многолетний, зато дюжину лет мороки не будет. Твои блеклые патлы всё равно никого не впечатляют.

— Ты уверен, что она…

— Уверен! Не местная! Соглашайся. Я не буду тебе кучу девок в отключке таскать.

— Ладно.

Надо мной склонилось некрасивое лицо с большим носом, грубыми чертами и уродливым шрамом на щеке. Лицо, которому на следующие восемь лет предстояло стать моим. Похитителям было далеко до экспериментов профессора Лиира. Обыкновенная пластика в подпольной клинике, замена отпечатков пальцев, и мы с незнакомкой превратились друг в друга. Повозиться пришлось лишь с волосами. Инъекции геля в кожу головы болезненны. Но, как верно заметил ударивший меня мужчина, эффект сохраняется лет на десять. Отличное средство для дам в возрасте, мечтающих спрятать седину.

А потом… потом, я снова избежала смерти. Меня собирались убить, чтобы выбросить тело на улице в новом облике — инсценировать гибель похитительницы. Но не вышло. Помогла злость. Я преодолела несколько стран не для того, чтобы сдохнуть, как собака, в грязи. Впилась зубами в руку палачу и кинулась прочь. Бежала, не разбирая дороги, на освещенные магистрали, туда, где много людей. Я не подозревала, что моему новому облику вынесен пожизненный приговор, что первый же пост стражей порядка положит конец свободе. Простая проверка в базе данных лиц и отпечатков, и я оказалась в электронных кандалах.

Никому не пришло в голову провести полное сканирование организма — Инга Брир из Лесного Дола была птицей невысокого полёта. Иначе бы сразу выяснилось, что я — не она. Мне тоже пришлось помалкивать. Выбор был очевиден: тюрьма лучше смерти. Потребуй я идентификации настоящей личности, меня вернули бы в родной Дол. Туда, где однажды пытались убить. Где доведут дело до конца, едва представится возможность.

"Я не убивала! Это не я!"

Я тоже кричала эти слова. Поначалу. Но преступление Инги Брир зафиксировали камеры. Утверждать обратное не имело смысла. Да, я была невиновна. Но могла доказать это, лишь подписав себе смертный приговор. К слову, именно это сделала похитительница, поменявшись со мной внешностью. О её судьбе я узнала после побега из тюрьмы. По "легенде", она скончалась в частной клинике для богачей от неизлечимой болезни лёгких. Но я не сомневалась, что до неё добрались ищейки и довели до конца то, что не сумели мои дражайшие родственники. Видно, и её тело не сканировали тщательно, обошлись общей проверкой. Мне это было на руку. Я — настоящая — умерла для всех…

* * *

— Перестань дуться. Лучше расскажи, как прошла встреча с инспектором.

Квентин списал хмурый вид на утренние события. За время моего отсутствия он постарался исправиться. Накрыл в гостиной стол, заказав в ресторане мои любимые блюда. Я хотела "пообижаться" до вечера, чтобы робот помучился. Но вдохнула запах отбивных в грибном соусе и думать забыла о намерении отплатить нахалу. Годы, проведенные в роли заключенной, а потом бродяжки, сделали своё дело. За еду я готова душу продать.

— Нас никто не подозревает, — заверила я, но после того, как проглотила несколько божественных кусочков нежного мяса. — Однако наш отъезд накрылся. Приказано не покидать Дол до конца расследования.

Слово за словом я пересказала Квентину разговор с инспектором Тимом. Медленно. С большими паузами. Я всё-таки когда-то была настоящей леди. Разговаривать и жевать одновременно не в их правилах.

— Значит, остаемся? — резюмировал робот.

— Да. Отъезд вызовет подозрения. А это нам ни к чему.

Квентину решение не понравилось, но он кивнул, признавая мою правоту.

— Чем займёмся?

Я задумалась. С деньгами Релии можно делать всё, что угодно. Развлекаться, жить на широкую ногу, ни в чём не нуждаясь до старости. Но я не хотела бездельничать. И прятаться в пентхаусе тоже. Хватит, только этим и занималась после побега из тюрьмы.

Нужно что-то придумать. Начать жизнь сначала здесь, раз не получается покинуть Цветочный Дол.

Перед глазами встало раскрашенное лицо черноволосой девчонки из участка. Сердце сжалось, зачастило. Злой разум напомнил о собственных злоключениях.

— Квентин, — я поставила на стол чашку с недопитым ягодным чаем. — Если хочешь отработать оплошность с рыжей девицей, для тебя есть задание. В участок утром доставили подозреваемую. Она из "Чёрной розы". Это банда из трущоб. Тим сказал, девчонку обвиняют в убийстве сестры. Узнай подробности.

— Зачем? — робот взглянул с подозрением.

— Просто узнай и всё, — отрезала я, поднимаясь из-за стола. — Сделаешь, прощу твою выходку.

— Ладно, попробую подключиться к системе Службы безопасности.

— Не вздумай! — прошипела я. — Ничего противозаконного! Найди другой способ получить информацию. У тебя в голове тоже шестеренки имеются, а не только в месте, что пониже.

Если робот и "оскорбился", вида не подал. Я же остаток дня провела в делах, отчаянно стараясь не думать о прошлом. Проверила почту, отбраковав надоедливую рекламу. Ответила отказом на приглашения подружек-тусовщиц. Послала непроходимой топью юношу, скинувшего фотку с бывшей хозяйкой моего тела. Откровенную и бездарную. На барной стойке. В соответствующем прикиде. А заодно занесла автора послания в черный список. Пусть не рассчитывает на продолжение увлекательного опыта.

Затем разобрала гардероб Релии и пришла к выводу, что его неплохо обновить. Шкафы ломились от обилия шмоток, но большинство предназначалось для тусовок, а я собиралась создать обретенному телу новую репутацию. Жить своей жизнью, а не играть роль дурочки, не сделавшей за двадцать лет ничего полезного для окружающих. Да, я тоже выросла в роскоши, но меня воспитали иначе. С малых лет внушали, что деньги — это не только привилегия и возможности, но и огромная ответственность.

Квентин вернулся поздно, пропахший дешевыми женскими духами. На мой красноречивый взгляд обиженно фыркнул.

— Всё для дела, между прочим. Дам, обладающих информацией, приходится задабривать.

— Ну-ну, — усмехнулась я, забравшись с ногами в кресле. — А ты старался.

— Старался, — заверил Квентин, вальяжно устраиваясь на диване напротив.

Мимо туда-сюда катался прислужник Сим, перевозя пакеты с отбракованными шмотками в холл. Утром их заберут для нуждающихся. Одежда, конечно, не шибко подходящая для данной цели, но я не сомневалась, что ей найдут применение. Всё лучше, чем будет висеть без дела.

— Рассказывай, — велела я. Достала манера Квентина набивать цену.

Он показательно вздохнул, демонстрируя, как намаялся за день.

Выпендрежник треклятый!

— В общем, как ты и сказала: девчонка зарезала родную сестру.

— А что-то из того, что я не знаю?

— Её зовут Несса Лиса, она из Зоологического Дола.

— Вот как, — протянула я, задумчиво.

Я была там однажды. Ещё в истинном обличье, до того, как моя жизнь разлетелась на острые осколки. Странное место. Города возводили в лесах. Но не сохраняли естественный ландшафт, как в Лесном Доле, а вырубали всё подряд, оставляя заповедные зоны, где жили животные. Их в Доле берегли и поклонялись, как богам. За убийство одной зверушки людей приговаривали к казни.

— Что Несса Лиса забыла в Цветочном Доле? — задала я вопрос, скорее, себе, нежели Квентину. Я знала, что жители этой страны не любили переселяться.

— Она приехала к сестре, — ответил робот. — Надин Лиса перебралась сюда три года назад. В родном Доле их семью не жаловали. Однако старшая сестра не обрадовалась приезду младшей. Сама едва сводила концы с концами. Работала у железоненавистников. Странные они. И нашему брату поручать готовку и уборку не хотят, и сами палец о палец не ударят. Других людей нанимают.