Помоги проекту - поделись книгой:
— Эй, планы меняются. Как тебя звать, кстати?
— Айре… стадии… студиель Сик… Ски… рысь, — произнес Рысь, запинаясь. Зубы стучали, язык онемел, губы не слушались. Да и имя он себе выбрал… ну слишком сложное.
— М-да, — произнес эльф задумчиво. — А меня Смит. Просто Смит. Для друзей. Надеюсь, мы подружимся.
И, повернув менестреля направо, пинком в спину придал ему ускорение.
Глава 2
Я энергично шагал из конца в конец огромного тронного зала. Во-первых, мне лучше думалось на ходу, а во-вторых, это давало возможность попирать ногами вселенную. Выложенную мозаикой на полу карту принадлежащих мне земель. И всего остального.
Мантикора, покинув потолочную балку, почти бесшумно кралась по моим следам. Почти, потому что отравленный наконечник скорпионьего хвоста тянулся, подпрыгивая на плитах и отбивая ритм «Милого Августина». Я даже незаметно стал напевать про себя. Настроение у меня было прекрасное. А всего-то маленькая звездочка, сияющая в дальнем углу от трона на нарисованной башенке с вымпелом, подписанным: «Сархаш». Я взмахнул согнутой в локте рукой:
— Иес!
Мантикора задрала хвост и флегматично поскребла себя за ухом.
— Я могу его съесть? — спросила она.
— Ни в коем случае! Я должен выяснить, откуда исходит зараза, и придушить ее раз и навсегда. А потому с героя будут пылинки сдувать, пока он нас к этой заразе не приведет. К тому же, герой никогда не бывает один.
Мантикора облизнула усы в предвкушении. Надо проследить, чтоб не облопалась зверушка.
А по поводу «не бывает один» соображения у меня имелись. Я повел рукой, и воздух дрогнул, выпуская самое соблазнительное создание, которое только можно представить. Мантикора чувственно чмокнула.
— Сидеть! — хриплым меццо-сопрано одернула ее мой лучший агент. Генетически модифицированная вампо-демочка обошлась мне по цене четырех линкоров и инфаркта ведущего алхимика королевства, но Миледи того стоила. Ноги от ушей, аппетитная попка, грудь четвертого размера — натуральная, между прочим, никаких маго-медицинских фокусов. И наличие интеллекта в блондинистой голове.
Я поманил вампо-демочку указательным пальцем, косо оглядывая монашеский серый балахон и платок, укутавший голову по самые гланды.
Мотнул волосами:
— Не годится.
Коротким взмахом клинка распорол на ней тряпки и притянул девицу к себе. Мантикора ахнула и свалилась в обморок. Для меня же прелести Миледи, как всегда, остались без последствий. Если она и досадовала по этому поводу, то чувства свои умело скрывала. Я осмотрел ее рот, подобный алой розе и старательно прячущий клыки… ямочки на щеках… Заглянул в серо-стальные глаза.
— Деточка, ты отстаешь от моды. Сейчас носят зеленые. И с размером не стесняйся. Чем больше, тем выразительней. Зеркало дать?
— Ваши глаза станут зеркалом для меня, о Властелин!
От ее невероятного голоса завибрировал воздух, и с каминной полки упало и разбилось несколько дорогих моему сердцу безделушек. Не стану мелочиться, вычту из гонорара. Между тем глаза Миледи округлились, заняв едва не половину лица, и стали ярко-зелеными. Копьями растопырились ресницы.
Я кивнул. И потянул агента за уши, придавая им ненавязчивую кошачью остроту. Во-первых, слышать будет лучше, во-вторых, опять же, мода. Операцию сопроводило деликатное: «Ой!» Уши заалели.
Я хмыкнул и коснулся вьющихся мелким бесом платиновых волос.
— Не то. Нужны рыжие. Волны покрупнее. И до… хм, — я указал на себе, какая именно меня устроит длина. И не вздумай их стричь и заплетать.
Миледи захлопала ресницами:
— Но… господин! Они же будут путаться в ветках! И как их мыть в полевых условиях?
— Казню! — грянул я и задумался, откуда Миледи известно про полевые условия. Впрочем… на то она и лучший агент. — Ты обязана соответствовать мировым стандартам. И если они требуют, чтобы ты выглядела, как блудница, то будь добра выглядеть, — и я потрепал пухлую щечку. Миледи щелкнула зубами. Но, как обычно, промахнулась. Я засмеялся. Выхватил из воздуха полупрозрачную ядовито-розовую балетную пачку:
— Вот, будешь носить это.
Я оглядел агента со всех сторон. Чего-то явно не доставало. Миледи стояла, потупившись, не пытаясь мне подсказать, что же я упустил. Глаза, волосы, юбка… А!
Щелкнув пальцами, я согнулся под тяжестью последнего элемента ее туалета, чашки глухо звякнули, стукаясь друг о друга, зашуршало кольчужное плетение.
— Только не это, мой Господин! — Миледи рухнула и стала пресмыкаться у моих ног. Я тронул ее носком сапога:
— Вставай и без глупостей. Без этого по-настоящему эротично не может выглядеть ни одна женщина.
— Когда-нибудь… я вас убью, — объявила Миледи глухо.
— Ну, тогда у нас впереди вечность. Встала, раз-два! Я сам застегну, в виде высшего благоволения.
И, несмотря на стоны, слезы и молнии, летящие из-под колючих ресниц, я надел на Миледи бронелифчик.
— Так. А теперь легенда.
Я вынул, опять же, из воздуха массивный, переплетенный в покоробленную кожу том. Том рвался из рук и давно бы искусал нас с вампо-демочкой, если бы не запиравшие его прочные ремни с массивными пряжками.
Я небрежно кинул свод Миледи:
— Изучишь на досуге. Там имена и титулы родственников до шестнадцатого колена, гербовник и генеалогическое древо. А если кратко, ты эльфийская принцесса… полукровка. Я захватил твое королевство, убил родных, а тебя сделал сексуальной рабыней. Ты долго стонала под моей пятой, пока не перегрызла ошейник и не отправилась искать героя, который отомстит за беды и страдания эльфийского народа и вернет тебе трон. Звать тебя, — я зажмурился, припоминая, — Лаирнэ Лиарфаннан о’Элбрэт. Имя подлинное.
Агент чуть заметно скривилась.
— Если тебе не нравится грызть ошейник, можешь вскрыть замок пилочкой для ногтей.
— Да нет, Владыка, — чуть заторможено отозвалась она. — Неужели он поверит в этот бред?
Я пожал широкими плечами:
— Как у них там говорится, «пипл хавает». Накинул на плечи занавеску — эльф. Взял в руки лыжную палку — боец. Два аккорда по струнам бренькнул — ступай в менестрели. Ну а в чужой мир попал — тут же на блюдечке с каемочкой королевство поднесут. И принцессу в постель подложат. И ни до одного не доходит остолопа, — я гневно грянул себя по лбу кулаком, — что если у себя на родине ты ни на что не годишься, то в другом мире не сгодишься тем более. А… не надо о грустном, — я щелкнул пальцами, отправляя в руки Миледи пергаментный свиток.
— «Все, что вы хотели узнать о попаданцах, но боялись спросить» (1), — выразительно прочитала она. — Реальное имя: не известно. Самоназвание: Айрастидиель Скайрысь, — вампо-демочка хмыкнула. — Пол: мужеской. Возраст: от 20. Профессия: менестрель (предположительно). Внешность…
И стала крутить в воздухе трехмерное изображение. Я деликатно отвернулся.
— Кстати… Ты как эльфийка тоже обязана на чем-то играть.
— Я только на клавесине умею.
— Ерунда. Возьмешь мандолину. Дери струны и ори погромче. И, главное, ни в чем себе не отказывай. Чем больше в песнях крови, любови, королевств, темниц, стенающих дев, павших эльфов, воющих на луну волков и облаков, улетающих в закат, тем больше шансов прослыть гениальной.
— Милорд!
— Молчать! — обозлился я и, перепрыгнув совершенно забытую нами мантикору, все еще пребывающую в глубоком обмороке, толчком распахнул бронированную дверь в малый арсенал.
Лучше бы я этого не делал. Вечно забываю, что у Миледи при виде рубяще-колющих инструментов сносит крышу. Впрочем, кто у нас без недостатков?
А она между тем обвешивала себя хопешем, махайрой, бастардом, цвайхандэром, фламбергом и бхелхетой, распределяя вес так, чтобы не крениться на сторону. Умоляюще посмотрела на меня, взмахнув длиннющими ресницами, и приладила за спину луки длинный, ассиметричный с двойным изгибом и рожками на концах. Схватила колчан со стрелами, оценила мои гневно зеленеющие глазищи и второй хватать не стала. И на самом выходе, куда мне удалось ее дотолкать с преизрядным трудом, цопнула на бегу буздыган, глефу, дюжину метательных ножей, дагу, кортик и алмазную пилочку для ногтей. (2)
«Я эльфийская принцесса, я собралась на войну…» (3) — кисло процитировал я, спотыкаясь о мантикору. Та зевнула, показав нечищеные зубы, но в себя приходить не стала.
— Итак, твоя задача, — обернулся я к агенту. Та сурово звякнула арсеналом:
— Добраться до Сархаша, найти объекта «Лапочка», втереться в доверие, проследовать за оным до источника неприятностей и… — ротик, похожий на розу, приоткрылся.
— Никаких «и», просто доложить и ждать указаний.
Миледи кивнула и нервно облизнулась раздвоенным языком.
Чем дальше уходили эльф со Скайрысем от лобного места, тем дома становились ниже, дым жиже, а улицы грязнее. Амбрэ здесь стояло такое, что немедленно хотелось брякнуться в обморок. И менестреля удерживало лишь лицезрение дерьма и помоев под ногами. Рысь брезгливо поджимал пальцы, старательно выбирал место, куда ступить, но полностью уберечься все же не смог. Радовало хотя бы то, что битого стекла здесь не было. Парень занозил нос, укрытый в расколотой лютенке. Обгоревшие, искусанные плечи горели под рубашкой. И что-то щекоталось, ловко избегая хлопающей ладони.
Смит сердито бурчал, следя за ужимками спутника, страшно недовольный задержкой, и бросал косые взгляды то на темнеющее небо, то на кривые переулки, разбегающиеся во все стороны, чтобы внезапно вынырнуть впереди вторым концом.
— Как-то здесь… неправильно, — жалобно пробормотал менестрель.
— А ты что думал, в сказку попал?
Эльф зафыркал.
— Все, пришли уже, — он небрежно ткнул пальцем в двухэтажную хибару, завершавшую улицу. Над хибарой изрядно поиздевались время и непогода. Обглоданные жучком черные балки выпирали из криво оштукатуренных, заляпанных известкой стен. И все строение кривилось на сторону, как пьяное, и было подперто корявыми брусьями, вбитыми в глинистый берег заросшего ряской и тростником озерца. В озерце квакали лягушки, над водой зудела мошкара. Зато лишенные окон стекла хибары были украшены пламенеющей вовчугой (4) и кокетливыми занавесками. А на гербовом щите над дверью изображена была смачная такая кружка, увенчанная пышной пеной и обведенная полукольцом непонятных Рысю рун.
— «Дрим одинокого эльфа». Дивное место.
Поднатужась, Смит опрокинул деревянную лохань, стоящую у порога, так что менестрелю пришлось скоропостижно подпрыгнуть, дабы избежать омовения. И стал ковшиком, прикованным к бочке, черпать дождевую воду, чтобы наполнить лохань заново. Предложил любезно:
— Ноги вымой.
Сам же достал из недр костюма щетку и стал старательно драть ею сапоги.
— Дивная корчма, — повторил эльф, разгибаясь. — Гномы строили.
— А почему… она такая?
— Кривая? — Смит воздел щетку к небу. — Так два придурка тут магическую дуэль учинили. Полгорода снесли. А корчма только покосилась. Правда, зодчий этого не пережил. Ушел под землю от стыда. И теперь только время от времени пропадают в погребах пиво и колбаса. Ну! Поболтать и внутри можно.
И пропихнул Рыся в двери.
Таинственный свет озарял середину залы, таинственные тени таились по углам. В них тоже кто-то прятался.
Смит на подобные мелочи внимания не обратил и направился прямо к стойке. Запустил по выскобленным доскам некрупную серебряную монету. Трактирщик ловко поймал ее и укусил. Полюбовался вмятиной на серебре, обтер о рукав и сныкал под передник.
— Как обычно?
— Только пива два.
Хозяин кивнул и, наполнив, протянул эльфу кружки, оплывающие влажной пеной. Выставил подле миску с чем-то лихо закрученным и щедро посыпанным крупной солью. Взяв заказ, спутники заняли последний пустой угол, и Рысь с облегчением вытянул ноги, поколотые сухим тростником, устилавшим земляной пол корчмы. Но насладиться пивом ему не удалось. Двери громко бамкнули о беленую стену.
— Эля! Или я тебя по стенке размажу! Бокал и блюдечко.
— О Темнейший! — Смит пополз под стол. — Меня здесь нет.
На мгновение из-под столешницы высунулась рука, сгребла кружку и горсть хрустящей закуси и тут же снова исчезла. Рысь остался в гордом одиночестве. И мог вволю разглядывать завернутого в плащ незнакомца, правда, большей частью со спины. Спина внушала.
Был вновь пришедший пониже попаданца-менестреля, зато вдвое шире. Болтались, доставая до лопаток, черные, в тон плаща, нечесаные волосы. Из них торчали эльфийские уши и двуручная рукоять широкого меча, упрятанного в изукрашенные стразами ножны. Плащ незнакомца подозрительно топырился на уровне бедер, отчего-то наводя Рыся на непристойные мысли. А остальное загораживал стол.
— Это кто? — спросил Рысь, нагибаясь.
— Сам Топинамбур Лютый! А теперь молчи…
А вот в трактирщике не было ни страха, ни почтения.
— И бокал, и блюдечко, и ночную вазу! — сварливым голосом возопил он. — А сколько ты мне должен уже — знаешь?! А не пошел бы ты в «Вонючего хорька»? Как раз дыра по тебе. Пустозвон!
Эпитет был несколько более энергичный, но Рысь, будучи интеллигентен, не осмелился бы повторить такое даже про себя.
— Темный и прислужник Темных! — прохрипел Лютый трагически. — Сегодня, когда год прошел с того дня, когда пепел моей возлюбленной, моей ласточки, моей феи Рапсодии унесся к небесам, что я вижу? Только подлую и мелочную неблагодарность! Только забвение веры отцов и презрение к нищему менестрелю. И за этих мерзавцев я кровь проливал! — Топинамбур рванул плащ на груди и разметал руки в стороны, становясь похожим на летучую мышь-переростка.
И тихо заметил:
— Ну, последний раз в долг, а?
— Только ради Рапсодии. Красиво горела.
С вытянутым лицом прошествовал трактирщик к середнему столу, неся в одной руке блюдечко, а в другой стеклянную кружку с каким-то странным пойлом. И не ясно было, то ли он скорбит по погибшей возлюбленной Лютого, то ли по тому, что за эль не будет уплачено.
Топинамбур принял кружку, резко выдохнул и втянул пойло в себя. Обтер рукавом рот. И скорбно замер над блюдечком. Трактирщик даже сочувственно похлопал его по загривку:
— Ну, будет, будет; ей в Заграньих чертогах лучше, чем на нашей грешной земле.
— Я отомщу! — прохрипел Лютый и закашлялся: похоже, эль пошел не в то горло. Хозяин поднял к балкам страдальческий взор:
— А ты знаешь, сколько сейчас стоят услуги мага-краснодеревщика?
— И за этих мерзавцев… я, — Топинамбур грохнул себя кулаком в грудь, — кровь проливал!
Взор трактирщика, сойдясь на нем, разом стал пристальным и жестким:
Поделиться книгой: