– Как бы заведение не спалить, – осторожно заметил он. – Ты бы отошёл на всякий случай. Вдруг одежда займется?

– Ещё немного, милейший, – сказал Карсидар.

И в самом деле: всего через несколько мгновений ручка ложки шевельнулась, перегнулась пополам в наиболее тонкой части – однако жидкое олово не растеклось вслед за тем по углям, не разбилось на отдельные шарики, а повисло на конце нерасплавившейся толстой части огромной каплей, точно заключённой в тончайший, но прочный мешочек.

– Ну и ну! – воскликнул поражённый Пеменхат.

– Воды, – приказал Карсидар.

Пеменхат бросился на кухню и притащил большую кружку с водой. Карсидар плеснул её в камин, и от погасших с бешеным шипением угольев клубами повалил пар.

– Ещё, – потребовал он.

Когда Пеменхат вернулся с очередной порцией воды, Карсидар держал каминными щипцами застывшие остатки ложки.

– Вот так. – Он бросил металл в воду, чтобы остудить окончательно. Затем вынул олово и поднёс его к уху.

Пеменхат явственно расслышал, как серьга вновь запищала, только чуть громче и басовитее, чем в прошлый раз. Можно сказать, она тихо зудела.

– А теперь смотри сюда, – сказал Карсидар.

Расстегнув пуговицы куртки, он одним легким движением сбросил её с левого плеча, и глазам Пеменхата открылось загадочное приспособление, закреплённое на руке Карсидара. В приспособлении можно было разместить сразу три арбалетных стрелы, что указывало на его назначение.

– Это отсюда ты выпустил ложку? – с живейшим интересом спросил Пеменхат. – Но как?

Карсидар распрямил левую руку, напряг мускулы – и устройство метнуло одну из стрел, которая вонзилась в стену над камином. Теперь Пеменхат понял принцип его действия: это оказалось предельно зауженное подобие арбалета с той лишь разницей, что стрелу толкала по узенькому желобку не тетива, а свёрнутый колечками длинный тонюсенький прут. В исходном состоянии колечки прута были растянуты примерно втрое и удерживались защёлкой. При напряжении мускулов защёлка соскакивала, колечки резко спешили друг к другу и с силой швыряли вперёд прицепленный к ним предмет. Сейчас это была арбалетная стрела, но при «проверке» Карсидар зарядил один из желобков ложкой. Сделал он это, когда засовывал её в рукав.

Несмотря на то, что Пеменхат понял, каким образом Карсидар ухитрился выстрелить столь неподходящим для этой цели предметом, удивление его не уменьшилось.

– Откуда у тебя такая вещица? – только и смог спросить он.

– Смастерил на досуге, – пояснил Карсидар одеваясь. – Очень полезная вещь. Ты вооружён тайно, с виду оставаясь беспомощным. Между прочим, этот рукавный арбалет пару раз спас мне жизнь. Приятная мелочь, а?

– Но эти прутья…

Карсидар застегнул последнюю пуговицу, цокнул языком и продолжал:

– Совершенно верно, в прутьях-то как раз вся загвоздка. Ты ведь никогда прежде таких не видел, не правда ли?

Пеменхат кивнул в знак согласия и нетерпеливо спросил:

– Небось, они тоже заставляют петь твою серьгу?

– Именно так, любезный Пем, именно так!

– И откуда они взялись, эти штуковины?

Карсидар хитро усмехнулся.

– Ложку я получил в подарок. Собственно, раньше таких ложек у меня было три. Эта оставалась последняя.

– И не жалко тебе? – удивился Пеменхат. – Ведь такая диковинка.

– В самом деле диковинка, – подтвердил Карсидар. – Но ты ещё не пробовал её на вес. А возьми-ка в руки.

Пеменхат взял остатки ложки и подивился тому, сколь лёгким оказалось это необычное олово.

– И всё-таки жаль, – вздохнул он. – Хорошая была ложка.

– Ничего, невелика потеря. Тем более, пожертвовал я ею вовсе не ради забавы, – произнёс Карсидар с загадочным видом. – Так вот, ложки мне подарил один торговец, у которого я купил эти самые прутья – за немалую цену, надо сказать. А что до монеты, то её в числе прочих я позднее получил от другого торговца в уплату за обычные услуги, какие оказывают мастера. Но что самое главное – слушай внимательно! – этих двоих купцов объединяло то обстоятельство, что они оба прибыли к нам из далёких южных краёв. Ты понял, почтенный Пеменхат?

Похоже, старик действительно понял намек. Это было ясно хотя бы по тому, как сильно он задрожал и едва сумел промямлить:

– Не хочешь ли ты сказать…

– Я уверен, что все эти вещи – и ложки, и прутья, и золото, из которого отчеканена монета, – попали к нам из Ральярга.

Пеменхат уронил на пол кусок странного металла, в который превратилась ложка, отвернулся, сел и протянул:

– Та-а-а-ак… – затем ещё:

– Та-а-а-ак.

Наконец заговорил тихо, почти зашептал:

– Значит, Ральярг. Загадочная южная страна, где не побывал ни один смертный… Откуда, по крайней мере, не вернулся живым никто. Лежащая за непроходимыми, высочайшими в мире горами страна, где творятся невиданные чудеса. Все путники либо срываются в бездонные пропасти, либо замерзают в горах, где ужасно холодно, несмотря на близость к югу, либо… превращаются в бесплотные тени колдовством обитателей Ральярга. Так говорят…

– Ерунда! – перебил его Карсидар. – Так болтают! И болтают чистейшей воды вздор! Во-первых, по слухам, однажды из Ральярга вернулся мальчишка…

– А ты его видел?! – немедленно окрысился Пеменхат. – Его вообще кто-то видел, мальчишку этого?

– Но если о Ральярге говорят правду, правдой должны быть и эти слухи, – резонно возразил Карсидар. – Кроме того, это было давно. Так давно, что… я сам, пожалуй, был тогда мальчишкой.

– Да уж, – согласился Пеменхат. – Когда об этом стали поговаривать, я был примерно твоих лет.

– Вот именно. Откуда же мне знать, в таком случае, правду! И во-вторых, кто-то ведь должен был вынести вещи из Ральярга. Не бесплотные же духи сделали это. Что ты скажешь, любезнейший Пем? У тебя есть другие предположения?

Пеменхат не нашёлся с ответом.

– Вот что я тебе скажу, – продолжал Карсидар. – Не всё с этой таинственной страной чисто, согласен, но и не всё столь вздорно. Вот я и решил проверить, что там и как на самом деле.

Карсидар замолчал и принялся внимательно следить за реакцией Пеменхата. Старик понял не сразу, но когда понял, медленно встал, заслонил лицо руками, попятился от него и с дрожью в голосе пролепетал:

– Погоди, погоди… Я думал, что какой-нибудь барон… или кто побогаче, пусть даже принц крови или, может, сам король… В общем, всё равно кто, но нанял тебя для похода к месту, где… где могут быть зарыты сокровища Ральярга… всякие такие ненужные штуковины… Но не ты же сам…

– Сам, – заявил Карсидар, разведя руками.

– Но не в самый же Ральярг!..

– Именно в Ральярг, почтеннейший Пеменхат.

Эти слова произвели на старика действие, подобное укусу змеи. Он подпрыгнул, завертелся на месте, бестолково заметался по залу, опрокидывая стулья и скамьи, налетая на столы, наконец остановился и завопил:

– Болван! Безумец!! Самоубийца!!!

– Более того, я пришёл сюда, чтобы пригласить тебя отправиться со мной. Именно тебя рекомендовал мне в свой смертный час наш общий друг Ромгурф, – как ни в чём не бывало закончил Карсидар, точно речь шла об увеселительной прогулке или увлекательной охоте.

– Да ты совсем рехнулся! – прорычал Пеменхат. – Кто же поминает погибших при таких обстоятельствах, как экспедиция в Ральярг?!

– Суеверия и предрассудки, нагромождённые на досужую болтовню, – невозмутимо подытожил Карсидар.

Он ожидал, что Пеменхат вновь взорвётся, но старик, похоже, совсем выдохся. Едва переставляя ноги, он поплёлся за стойку, тяжело опустился на стоявший там табурет и с полным безразличием в голосе заговорил:

– Не поеду, ни за что не поеду. Даже если бы ты собрал все тридцать четыре жуда золота, которые предлагают за твою безумную голову и отдал их мне… Даже если бы собрал дважды, трижды, четырежды тридцать четыре жуда – и тогда бы не поехал.

– Но ведь я не предлагаю тебе деньги, – просто сказал Карсидар.

– Что же тогда, позволь спросить?

– Развлечься. Составить мне компанию.

Пеменхат всплеснул руками.

– Но ведь ты предлагааешь не развлечение, а похоронную процессию! Ты да я – хороша компания, нечего сказать…

– Почему же? – брови Карсидара взметнулись вверх. – Раз какой-то никчемный мальчишка смог выбраться из загадочной страны, почему бы не вернуться оттуда двум таким мастерам, как мы с тобой…

– Повторяю, я не мастер! – рявкнул Пеменхат.

– Хорошо, почему бы не вернуться оттуда мастеру Карсидару и почтенному старому Пеменхату? Ответь-ка мне, будь любезен.

– Там верная смерть, – как заклятие повторил старик.

– Вот заладил! – рассердился Карсидар. – Смерть, смерть… Откуда ты знаешь? Тем более что нас, возможно, выручит третий.

Пеменхат непонимающе моргнул и спросил:

– Какой ещё третий?

Карсидар ответил прямо и вполне откровенно:

– В Торренкуле есть квартал, где обитают гандзаки.

Пеменхат икнул и молча уставился на него.

– Ты отправишься в город, – продолжал Карсидар.

Пеменхат лишь лязгнул зубами. А Карсидар развил свою мысль до логического конца:

– Спросишь гандзака по имени Читрадрива, расскажешь о деле. Приведёшь сюда. Он и будет третьим.

Старик смотрел перед собой каким-то отсутствующим взглядом.

– Гандзак, значит, – сказал он с идиотским смешком. – И с гандзаком предстоит ехать не куда-нибудь, а прямиком в Ральярг. Так?

– А что, гандзаки людей едят? – в свою очередь спросил Карсидар. – Или рога у них на голове растут?

– Так ведь всем известно, что это первейшие из первых колдуны. И… насчёт людей… того, сомнительно. Некоторые говорят такое… – Пеменхат повертел растопыренными пальцами. Похоже, внутренне он готов был гневаться, возмущаться, однако способность бурно проявлять чувства у него попросту иссякла.

– И это пустое, – твёрдо сказал Карсидар. – Ты, я вижу, веришь всяческим сплетням.

– Как и все старики, – подтвердил Пеменхат. – Но это не сплетни, это мудрость. Общеизвестная истина. Гандзаки проклятый народ. Кстати, если не людей, то лошадей они точно едят! И общаться с ними – всё одно что целоваться с ядовитым пауком. Как, впрочем, и касаться предметов, сделанных в Ральярге. Жаль, что ты не предупредил меня заранее о золотой монете и ложке. Я бы ни за что не взял их в руки.

И он брезгливо вытер пальцы о штаны.

– Зря, – возразил Карсидар. – Сделанные в Ральярге прутья спасли мне жизнь, причём неединожды. А с Читрадривой покойному Ромгурфу довелось познакомиться очень близко. Гандзак как-то здорово выручил его и… Право, жаль, что Читрадривы не было с нами в тот раз. Может быть, Ромгурф остался бы в живых.

– Но зачем же тащить гандзака с собой в Ральярг? – недоумевал старик.

Карсидар хмыкнул и почесал затылок.

– Скажи мне вот что, почтенный Пем. Ты подаёшь постояльцам еду на деревянных блюдах, напитки разносишь в глиняных кувшинах, а к этому присовокупляешь оловянные ложки. А если бы к тебе заявился король Орфетанский, какую бы ты посуду выставил ему?

– Нечего королю делать в такой дыре да ещё в заведении бывшего мастера, – вполне резонно возразил Пеменхат.

– Ну а всё же, – настаивал Карсидар.

– Всё же… – задумчиво отозвался Пеменхат. – Ну, блюда, я полагаю, подошли бы фарфоровые, кубки хрустальные, а приборы даже не из серебра, а из чистого золота.

– То же и с Читрадривой, – подхватил Карсидар. – Ральярг – край не просто неизвестный, а весьма странный, если судить хотя бы по этим вещам. И гандзаки странный народ. Так если королю подают еду на богатой посуде, почему бы не прихватить с собой диковинного спутника, когда направляешься в диковинную страну?

Подумав немного, Пеменхат согласился:

– Что ж, это верно. Необычные вещи могут сгодиться в необычных обстоятельствах. Да и сам ты необычен, мастер Карсидар. И желание твоё необычно – отправиться туда, откуда никто не возвращался… Между прочим, тебе что за дело до Ральярга?

Голос Пеменхата неожиданно окреп. Карсидар взглянул на него и увидел, что старик весь напрягся и ждёт ответа.

– Я не знаю, – неожиданно просто сказал он. – Возможно, страсть к приключениям, но… нет. Какая-то сила, которая есть внутри меня, какой-то неслышимый голос шепчет мне на ухо…

Он поднес руку к голубому шарику серёжки – и неожиданно резко дёрнулся и, вытянувшись, замер.

– Что случилось? – всполошился Пеменхат. – Что с тобой?

Но как мог Карсидар объяснить ему это, когда и сам толком не понимал, что с ним произошло. Это было глупо: вспышка чёрного света, мгновенный туман сознания и – какой-то намёк…

– Нет, ничего. Пустяк, – сказал он, с трудом переводя дыхание. – А ты уж и перепугался. Но успокойся, со мной такое иногда случается, не стоит обращать внимания.

– Ничего себе «успокойся»! Ничего себе «иногда случается»! – принялся выговаривать ему Пеменхат. – Да это вроде паралича, насколько я понимаю. А ну как произойдёт это в самый разгар драки… И как только доблестный мастер Карсидар до сих пор жив, несмотря на такие приступы?