Сны голубого цвета

— Свет, ты справишься, — хохотали ребята. — Света, мы в тебя верим! Рыжая, не ной!

За окном был солнечный день. А я даже пятую точку от стула оторвать не могла. Сил не было. И желания двигаться в массе идиотов тоже.

— Света, закончишь, ключи сдашь в учительскую, — произнесла классная и заметила меня за партой. — Олеся?

— Я помогу подруге, — выпалила в ответ.

— Спасибо, я сама, — бросила рыжая, хмуря нос.

— Ты мне еще поговори, — цыкнула на нее женщина, звякнула ключами о стол, ухватила сумку и спешно ретировалась с кабинета.

Света подошла ко мне.

— Слушай, Олесь, иди, пожалуйста, — начала и замялась, видимо мой прямой взгляд подействовал.

— Что я тебе сделала? — Напала сама. — Уродкой назвала? Или что?

— Не подставляй, а? — Бросила Света с обидой и отступила. — Я хорошо к тебе отношусь, но ты сама себя так повела.

— Посмотрела бы на тебя, — фыркнула я и поднялась. — Сейчас была бы на первом курсе института, а не боролась с малолетками.

Поднялась и стала переворачивать стулья. Света осунулась и занялась тем же делом. Видимо, понимая, что спорить с невменяемой бесполезно. Дальше я взялась за уборку доски. У раковины сразу же навеяло. Мне вдруг показалась, что из зеркала идет голубое свечение. Но это больше выглядело, как игра света, проникающего в класс через окна.

— Не тормози, — раздался голос Светы за спиной. — Меня уже водитель ждет.

— Мы не доделали, — брякнула я, поворачиваясь к учительскому столу, на котором лежали ключи.

— Стулья, доска, все норм, — бросила Света. — Пошли.

Но у меня были другие планы. На связке было три ключа: один обычный и два поменьше.

Я дернула ручку ящика тумбы, но он оказался закрыт.

— Эй, ты что?! — Возмутилась Света.

Но я не стала обращать на нее внимания. Попробовала один ключ, затем второй. Ничего не подошло. Я взяла из канцелярского набора, что стоял на учительском столе, ножницы и стала пробовать поддеть язычок замка.

— Ты серьезно?! За это исключат из школы, — не унималась Света.

— Держи язык за зубами, и все будет хорошо, — ответила ей, продолжая ковырять.

— Ты подстава реальная, — рыжая двинулась от двери. — Я тебя сдам.

— Сюда иди, — рыкнула на нее. — Хочешь узнать, что читает наша классная?

— В смысле?

— В смысле, что она любовный роман тут прячет, — попыталась заинтересовать я. — Хочу выложить в сеть.

— Да ну?! — Ахнула Света и подбежала обратно. — Откуда знаешь?

— Видела.

— Да не ковыряй так, — со знанием дела брякнула Света. — Следы останутся, смотри сюда.

С этими словами она выхватила ножницы и обошла стол сзади. Отодвинула примыкающую парту с мерзким шаркающим звуком и пристроилась за тумбой.

Вскоре я поняла, что она делает! Света отковыряла заднюю фанеру, как оказалось, прибитую обычными скрепками, обнажая тыльную сторону ящичков. Затем она засунула руку туда.

— Что — то есть, сейчас, — комментировала, кряхтя. — Блин, не подцепить. Так… еще немного.

Раздался звук открывающейся двери!

Света дернулась с испуга и вскрикнула, хватаясь за ладошку. Я обернулась. На нас смотрел мужчина средних лет в белой рубашке и черных брюках.

— Светлана Станиславовна, нам бы выезжать, потом вашему отцу машина понадобится, — произнес тот.

— Боря, ты меня напугал, — простонала Света. — Блин, я поцарапалась.

— В машине аптечка, — невозмутимо ответил тот, и они оба удалились, оставив меня одну с раскуроченной сзади тумбой.

Я полезла сама. Нащупала книгу, изловчилась, подцепив и потянула. Одной рукой не вышло, сунула вторую. Заветная добыча поддалась! С замиранием в сердце я вынула книгу! И тут же пришло разочарование. Обложка не сиреневая, как во сне, а оранжевая. Перевернула на лицевую сторону. Джоанна Линсей! Вот только не «Мужчина моей мечты», а «Мужчина моих грез»!

Я рассмеялась, сев на задницу прямо на пол. Или моя таинственная незнакомка из зеркала ошиблась, показывая другую книгу Джоанны, или Ирина Григорьевна поглощает эротические романы этого автора с невероятной скоростью! Закладка была уже на середине.

Через пару мгновений меня накрыл шок и наступил ступор, переросший в сполох мыслительного процесса. Мысли зароились в голове с такой скоростью, что слились в одно сплошное месимо, мир вокруг я уже не воспринимала. Ибо поняла, со мной творится что — то невероятное!

Мои сны открывают окно в другой мир! И волнительно… и страшно… и необычайно торжественно. Ведь любое проявление сверхъестественного во мне — это чудо, которого всегда так хотелось! Пусть я и урод для окружающих, но что если могу многое, чего не может никто из них!?

Я могу добывать любую информацию, узнавая все через сны. Да даже варианты контрольной, если потребуется! А что если получится что — то с гаджетами? Как мило будет прочесть любую переписку или узнать что — то… О, как на счет банковских счетов?! Так, стоп! Куда — то в криминал понесло.

Меня вдруг стало интересовать другое. А что еще можно сделать?! Дело ли в зеркалах и той загадочной женщине? Кажется, это она пыталась остановить меня, когда я сваливала обратно. Быть может стоит попробовать с ней пообщаться через зеркало, не вступая за границы собственного сна? Ибо иное может быть опасным. Ведь все, что не под моим контролем, пугает. Еще как пугает!

Сны голубого цвета пугали меня именно по прошествии. Когда я была там, мне казалось это забавным и совсем не страшным. А после, когда понимаю истинную реальность, становится жутко.

Психолог застала меня на полу под партой. Мало того, что я все еще держала в руке книгу, фанера была оттопырена так, что этого нельзя было не заметить!

Вот и приплыли. К невменяемой прибавьте воровку, которая любит книжки для взрослых…

— Олеся? — Раздалось обеспокоенное. — Ты что там делаешь? У тебя все хорошо?

— Да, Елена Викторовна, — брякнула я, выползая. Книгу оставила на полу с призрачной надеждой, что она не заметит.

Женщина помогла подняться.

— Я этих криворуких плотников на дух не переношу. Куда попало достой? — Проявила заботу та.

— Все хорошо.

— Так, а почему Ирина Григорьевна тебя дежурить оставила, мы же это обсуждали…

— Я сама напросилась помощь, — ответила быстро и тут же придвинула парту к столу, предварительно подтолкнув фанеру ногой кверху.

Прислонилась, как и было! Похоже, психолог не заметила подвоха.

— Врач до трех, может проводить тебя? — Излишняя забота бесила.

— Лучше закройте, пожалуйста, кабинет, — выдала я и помчалась прочь, наполняясь вороватой радостью и одновременной тревогой. Как бы психолог не раскусила обмана…

Три следующие ночи я спала плохо. Мысли терзали мой мозг, что не мог прекратить интенсивную работу даже ночью. К утру четверга приплыла такой разбитой, что это заметила классная руководительница.

Кстати, по поводу происшествия с книгой никто и слова не сказал. Все прошло, как ни в чем не бывало. И если не присматриваться к стыку стола с партой, то можно и не заметить, что фанерка тумбы немного отходит. А тем временем бойкот продолжался. Но я была от этого только рада. Никто не трогал, только шептались иногда, поливая грязью и обсуждая мои недостатки.

Ирина Григорьевна на последнем уроке Алгебры почему — то разошлась. Сперва она вызвала к доске по изученному материалу девочку, которая считалась отличницей по итогам прошлых лет, что неоднократно всплывало, когда ее расхваливали учителя. Стоило ей поплыть по элементарным вопросам, учительница неожиданно взвинтилась и вызвала еще четверых, всем залепила двойки. Сложилось такое ощущение, что мы на уроке китайского, и никто не знает языка! Одноклассники тупили, словно у нас тут класс коррекции… А учительница бесчинствовала, словно наказывала класс за то, что они знают о ее пристрастиях.

— Виноградова, к доске, — продолжила карать классная, добравшись и до меня.

Я поднялась и пошла в своем стиле, взглядом уткнувшись в пол. Раздраженная учительница поторопила, никак не выделяя меня среди всех. И это мне польстило даже. Я взбодрилась.

— Держи, третий пример, — женщина сунула мне брошюрку.

Интегралы я помнила еще с прошлой школы, успев отучиться в одиннадцатом классе около двух месяцев, прежде чем слегла в больницу. Пример оказался простым, как и предыдущие, которые не смогли решить мои нынешние тупоголовые мажоры.

Мне даже не надо было повторять материал… Я усмехнулась себе под нос.

— Садись, два, — бросила нетерпеливо Ирина Григорьевна.

А я, игнорируя ее порыв, быстро начала писать на доске.

— Ну неужели?! — Ахнула учительница. — Хоть кто — то в этом классе учится!

— А что ей еще остается, — бросил едва слышно Олег, мой сосед по парте, и мерзко захихикал себе под нос.

— Булатов, к доске!! — Рявкнула классная на козла. — Виноградова, молодец, садись, пять.

Олег вывалился к доске, как баран на убой. Получил свою законную двойку и вернулся с раскрасневшейся мордой.

— Виноградова, готовься к олимпиаде по математике, которая будет в октябре в Бауманке, — выпалила учительница, поставив перед фактом.

Прекрасно. Меня теперь будут, как диковину, по институтам таскать для большей известности!

Вечером меня срубило часов в девять.

***

Я проснулась, когда еще только проклевывалось солнышко из — за горизонта лесистой шапки, кусочек которой виднелся из нашего окна. Стоя у окна, понимала, что до подъема в школу было еще около двух часов. Вечерами я думала, что стоит вновь погрузиться, чтобы больше понять, чтобы больше познать. Бывало набегал страх, а бывало и смелость. А сейчас я не знаю… стоит ли рисковать?

Легла в теплую кроватку и закуталась одеялом. Как же хорошо дома, и никуда не хочется. Но что-то внутри меня звало и утягивало. И я поддалась.

В собственном сне откуда — то появилась смелость, а с ней и желание двигаться и познавать. Я вновь оказалась в своей комнате. Но не спешила в школу. А двинулась в коридор, где на двери прихожего шкафа было зеркало во весь рост. Декорации наплывали, как и всегда, создавая замкнутую атмосферу квартиры. Все до деталей, вплоть до расставленной обуви, стоило сфокусироваться на этом.

Коридор в сером свете оказался будто в тумане, как только встала напротив зеркала. Стекло во весь рост пугало. И даже не потому, что это уже не окошко, а целая дверь. Просто за спиной была стена, которая станет помехой, если нужно будет отступить. Однако я сетовала на собственный контроль, если потребуется, просто пройду сквозь нее. Я так раньше делала. Или на крайний слушай перенесусь куда — нибудь… в больницу. К сожалению, воспоминания о море и отдыхе, как за пеленой. Тем, что было когда — то давно, не так легко воспользоваться в снах.

Стоило сконцентрироваться на главном, зеркало тут же отразило меня в пышном бальном платье голубого цвета с распущенными до плеч волосами. Даже напрягаться не пришлось, будто за плечами годы тренировок. Пятнадцатилетняя девочка смотрела на меня пристально, будто это вовсе не я, а совершенно другой человек. Единственное, что смутило, такой наряд видела впервые.

Незнакомку долго ждать не пришлось. Проявилась следом, как только подумала о ней. Я сразу отметила для себя прогресс: в прошлый раз, чтобы вызвать ее, мне потребовалось представить себя без шрама. А теперь я сразу была без него. И уже после вызвала нужного мне персонажа. А не получила его случайно.

Или все это мои заблуждения? А незнакомка сама пробивается ко мне, как только я представляю свое отражение? Секунды две… время во сне не определить точно. Однако, кажется, что ждать она себя не заставила.

Кремовое платье средней пышности с голубоватыми отблесками и русые кудри до самых плеч. Куча блестяшек на шее и в волосах. Зеленые глаза сияли, похлеще украшений. Она стояла будто в полуметре от меня, и казалось, что в любой момент может дотянуться и ухватить. Но выражение ее лица было настолько добродушным и располагающим, что ощущение опасности вскоре растворилось без следа.

Какие — то время я смотрела на нее, а она неотрывно на меня. Никаких больше бумажек и книг. Просто я попыталась вывести ее на чистую воду, ибо она не сильно — то и шевелилась. Видимо, переживала, что я проснусь от ее отличительных движений, как это было в первый раз.

Я сделала первый шаг, показав на нее пальцем. Она повторила, но долю секунды проиграла мне. Если на этом акцентироваться, все становится заметным. Затем я показала на себя. Она тоже. Так… я решила исполнить что — нибудь сложнее и показала ей два средних пальца с оттопыренными большими, как это принято у парней из фильмов про афроамериканцев.

И тут она прокололась, замешкавшись с жестами. А я рассмеялась беззвучно. Она тоже, но теперь по — своему.

Помахала ей рукой. Она выдохнула с облегчением, отступила немного и присела, как в средневековье приседают дамы перед кавалерами. Кажется, называется реверансом.

Мысленно надвинув на себя платье, что дал поносить на званном ужине эльф, я тоже исполнила приседание. Она вернулась к зеркалу и прислонила руку к нему. Я отшатнулась, но выдохнула с облегчением, ибо девушка натолкнулась на невидимое препятствие, словно дотронулась до стекла.

Недолго думая, она провела пальцем по невидимому стеклу, вырисовывая… сердечко?!

Я чуть во сне не подавилась слюной. А она тут же растянулась в улыбке, рисуя еще и еще. Господи, как мило.

— Прям любишь? — Спросила я с иронией и поняла, что голос звучит лишь в моем сознании, как некий пустой шепот.

Но она услышала его! Ибо тут же кивнула! Активно заработали ее губы, но я не слышала ничего. Вскоре она поняла и перестала говорить, надув щеки. Кажется, ей лет восемнадцать от силы, а я — то думала, что по ту сторону взрослая женщина.

Девушка явно была расстроена, что не слышу ее. Но недолго. Она отступила и сделала приглашающий жест. Позади нее и вокруг, будто дымкой наплывало голубое марево, закрывая собой обстановку, в которой была незнакомка.

Не чувствуя ровным счетом никаких опасений, я шагнула через зеркало. Голубая вспышка тут же накрыла все видимое пространство, растворяя и ее образ, будто в ядерном взрыве. А затем она сменилась чернотой и ощущениями пробуждения. Я откинула пуховое одеяло, через секунду убедившись, что нахожусь в комнате лорда Энеля!

Поднялась с кровати, подошла к шторам. Тут же обратила внимание на трельяж с табуретом. На столике пара баночек, все на месте, ничего не валяется и не разбито. Отодвинула шторку. Улочка провинциального европейского городка с вымощенными дорожками и домами времен Наполеона Бонапарте. При свете восходящего солнца смотрелось все это именно так.

Чуть левее, за кованным забором, что я тут же узнала, стоял экипаж. Лорд Энель мелькнул едва — едва, видимо, садился в карету. Кучер шлепнул по лошадиным задницам, и лошадки поскакали.

За стенкой послышались шаги. В дверь деликатно постучались, и, похоже, лишь для формальности. Вошла Глория в той самой одежде, что была за ужином на той неделе. Немного разлохмаченная и не выспавшаяся на вид.

— О, знатную особу и будить не пришлось, — брякнула ехидно. — Лорд отбыл по делам особой важности, и вверил твою шкурку мне. Собирайся, поедем в мою приемную. Мне работать надо, а не сидеть с тобой тут и нянчиться. Хм, и где ты откапала это тряпье? Давай переодеться помогу, времени на возню нет.

В не совсем ясном порыве захотелось ее обнять, как давнюю подругу, по которой сильно соскучилась, но этот важноватый, даже недовольный вид отбивал всю нежность.

— Извините, а сколько уже дней прошло? — Поинтересовалась я.

— Чего? — Нахмурилась Глория и это ей совсем не шло.

— Как давно я здесь?