Сны голубого цвета

— Свидетелей опросили?

— Каких свидетелей? Тебе за серебряник такого наплетут! — Ухмыльнулась женщина.

— Так, ладно, а что общего между жертвами, вы интересовались? — Продолжаю наращивать и блистать знанием методов индукции, дедукции и эрудиции, что бы последнее ни значило.

— Девочка, ты к нам из школы благородных девиц пришла, где все изучают тезисами и характеризуют цитатами мудрецов? — Продолжила кусать сыщик.

— А в ней определенно что-то есть! — Выдал эльф и рассмеялся. — Что ж, на этой славной ноте можем желать друг другу доброй ночи и расходиться.

Эльф поднялся, скрипя стулом. Глория вскочила, явно перестроившись. Уже нет той стервозности в глазах. В них какая-то щенячья надежда. Я тоже поднялась.

— Юная леди, — кивнул мне эльф. — Леди Глория.

Кивнул и этой.

— Я провожу, — раздалось робкое с прохода. Дворецкий позвал за собой как — то воровато.

Ну я и пошла из столовой, хотя мысли были помочь девочкам убрать со стола.

К комнату завел, закрыл ставни, поправив шторы, откланялся и дверь за собой прикрыл. На отдельном столике тускло горело три маленьких кусочка свечи на подсвечнике, похожем на дерево. В углу стоял шкаф с тяжелыми на вид дверками, левее трельяж с зеркалом. Сразу навеяло… но с ног валило, так, что сразу и отвеяло. Вещей на кровати уже не было, как и сундука в комнате. Из последних сил переоделась обратно в ночную рубашку. Со шнуровкой справилась сама: дернула ниточку за шеей, узелок и развязался. Только подумала о грязных ногах, заметила тазик с водой у подножья кровати.

Ноги сполоснула в теплой воде, нащупала и полотенчико. Заползла на кровать, как полудохлая змея. Закопалась в мягком одеяле, спина ахнула от блаженства, голова утонула в перьевой подушке. Стала засыпать, и тут вдруг расслышала голоса.

— Объяснитесь, — раздалось от Глории со второго этажа.

Быть может стены тут и монументальные, а вот пол между этажами, похоже, не очень. Слышимость оказалась хорошая! Я ушки — то и навострила, укутываясь под нежное пуховое одеяло в шелковом белье.

— Я не случайно собрал вас двоих вместе, — расслышала я голос Энеля. — Завтра я вынужден отбыть из города на неопределенный срок.

— Я почему — то знала!

— Умерь свой пыл, Глория, — осек эльф и заговорил тише.

Пришлось даже дыхание затаить, чтобы не пропустить чего. Любопытство — моя слабость!

— За девочкой тебе придется присмотреть, — продолжил лорд. — У меня есть определенные опасения, что убийца захочет добраться до нее. Кроме тебя в мое отсутствие Олесю никто не защитит. Придется ей быть все время подле. Она смышленая, быть может под своим углом увидит, чего мы с тобой проглядели.

— Хитры меры нет! — Продолжала возмущаться женщина. — А я — то наивная думала, почему это вы при ней так открыто о деле? А все неспроста. Что ж скрывать, если она будет при мне таскаться, так ведь, мой лорд?!

— Выходит, что так. Раз убедилась, что не ведьма, разве плохо себе в помощники знатную иметь? Не ровен час, связями обрастешь.

— Да уж, — фыркнула женщина. — Видел, как она обращалась с приборами, так королева — мать не обращается. Как бы не оказалась пропавшей внучкой императорской. Но я ж… я ж с ней все равно церемониться не стану, пусть только заикнется мне!

— Умолкни уже, и возвращайся в постель.

А я — то думаю, что это они на «ты» перешли. Ох, щеки мои запылали. И я постаралась поскорее уснуть, чтобы не дай бог еще чего не услышать! Мысль о том, что буду помогать расследовать серийные убийства меня несказанно радовала. Пусть даже это будет сон, зато такой увлекательный!

Что разбудило меня, не знаю. Такое ощущение, что кричал петух в окно и его тут же пнули. Раннее утро, свет сквозь плотные шторы пробивается слабо. Я вдруг ощутила страх, осознавая, что проснулась в том самом мире! Ужас вперемешку с отчаянием стали накрывать меня с головой. Я ведь черт побери должна была проснуться в своей кровати дома!! Что подумает мама, когда не обнаружит меня?! Сколько я уже тут?! Часов восемь?! Жесть…

Что делать?!

Сердце забухало в перепонки, показывая, что оно готово к погружению. Я постаралась успокоиться, сконцентрироваться… выходило плохо, но мне как ни странно помогала местная обстановка, мягкая кровать и нежное одеяло, которое умиротворяло и успокаивало своим шелковым теплым прикосновением. Все мое тепло после ночи оно сохранило и теперь будто бы жалело и обнимало.

Я закрыла глаза, устроившись поуютнее. Стала представлять свою ладонь. Точки вскоре состроили ее. Я проверила связь образа с мыслями, сжав и разжав кулак. Стала строить свою комнату. Но ничего не получалось. Проявлялась эльфийская, где я была в гостях. Стены, мебель, детали. Все серое, но в голубом свете. Я подошла к трельяжу и сотворила зеркало так, где оно и должно быть. Вышло плохо, не зеркало, а клякса, ибо я не успела рассмотреть его перед сном. Но мне это было не важно. Главное, чтобы был функционал. Оно должно было отражать! Должно… я смотрела на гладь и отчаянно пыталась представить там свою комнату. Но ничего не выходило. Затем я попробовала класс, и то же хренушки.

Я ощутила над головой топот! Кажется, эльф проснулся и теперь собирается в дорогу! Едва не вылетев из сна, я вцепилась всеми мыслями в зеркало. И тут до меня дошло.

Собравшись с мыслями, я стала представлять себя в отражении. И вскоре на меня уже смотрела шестнадцатилетняя девушка со шрамом на щеке. Уловив, что изображение как и в прошлый раз стало замещаться таинственной незнакомкой, я полезла на трельяж. Ноги вдруг отяжелели, зеркало стало сужаться. Понимая, что меня вытягивает из сна, я рванула прямо в стремительно уменьшающуюся стеклянную кляксу.

— Не уходи! — Раздался позади далекий, такой протяжный женский голос. Совершенно мне незнакомый. — Ты нужна мне…

Я очутилась у учительского стола. Сразу почувствовала легкость и власть над всем этим безвкусным хрупким миром, ибо этот мир, был точно мой. Ни секунды не медлив, я открыла глаза, оказавшись дома в своей миленькой, родненькой постельке. Со всеми знакомыми звуками и запахами.

Вскочив, как бешеная, я ухватила мобильник. И не поверила своим глазам. Было все еще утро воскресенья, девять часов пятнадцать минут.

Я дернула руку к щеке. Шрам… чертов шрам там, где ему и положено быть. А я уж решила… Ох, какие глупости.

Завтра в эту гребанную школу переть. Интересно, как будут реагировать на меня одноклассники после моей выходки и прогулов. Наверное, они уже все кости мне промыли, выдвигая версии о суициде. А еще мне интересно, что же на самом деле читала Ирина Григорьевна.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭТО НЕ СОН?!

На этот раз на первый урок я опоздала. Как ни в чем не бывало вошла в класс. Ни с кем не здороваясь, плюхнулась на парту и кинула на пол сумочку. Сегодня поклажа была тяжелой, шесть уроков — проще застрелиться.

Ирина Григорьевна, что вела историю, одарила меня хмурым взглядом, продолжая читать какую — то выкладку из военных хроник. Но никаких замечаний не сделала. Класс сидел на редкость тихо. На меня посматривали украдкой, стараясь этого не демонстрировать. Вероника за спиной сидела тише воды, ниже травы.

Гнетущая обстановка нисколько не печалила. Настроение у меня было боевое, несмотря на то, что ночью спала плохо. После странного «голубого сна» я будто окрылилась, понимая, что свет клином на обществе мажоров не сошелся.

Урок закончился. Все побежали в кабинет химии, в том числе и две мои «подружки», проигнорировав меня. Полненькой Кати сегодня не было, но вряд ли бы это что — то меняло.

— Олеся? — Учительница придержала, когда я стала выходить последней. — Не спеши.

Подошла к ее столу. На нем любовного романа не наблюдалось. Женщина выпрямилась, сделавшись строгой.

— Здравствуйте, Ирина Григорьевна, — ответила, уткнувшись взглядом в ее пересохшие губы, и сунула мамину записку под нос.

— Э… — замешкалась женщина, но приняла. — От мамы?

— Да, пропустила из — за плохого самочувствия, — прокомментировала я.

Классная отложила записку, даже не взглянув. Выдохнула, будто у нее есть своя техника дыхания, чтобы сильно не разбеситься раньше времени.

— Мне не нравится нынешняя обстановка в классе, — выдала она. — Олеся, ты новенькая девочка, а к твоей персоне уже куча претензий. Я понимаю, что у тебя трагедия, но и ребят можно понять. Хм… класс был всегда дружный, и хотелось бы, чтобы так и оставалось. В пятницу я провела беседу с учениками. Знай, по любым вопросам можешь обращаться ко мне. Мы ведь можем все решить на нашем уровне. Я, конечно, могу понять твою маму, женщина взвалила все на себя. Но не стоило сразу идти к директору.

Я чуть слюной не подавилась. Естественно, я знать не знала, что мама пойдет жаловаться за меня!

— Вадим Феликсович — руководитель уважаемый, мудрый и рассудительный, но иной раз бывает строгим, — продолжила, но тут в кабинет вошла женщина и обратилась ко мне.

— Олеся? Олеся Виноградова?

Я кивнула, встав в пол-оборота. Довольно высокой женщине на вид лет двадцать пять. Стильное каре черных волос, карие глаза с наращенными ресницами, и милая улыбка с блеском для губ.

— Ирина Григорьевна, мне бы девочку взять поболтать.

— Конечно, конечно, Елена Викторовна, — расплылась классная перед женщиной. — Мы как раз закончили.

Женщина оказалась школьным психологом. Привела меня в свой кабинет на третьем этаже. Стала приветливо и непринужденно со мной общаться, профессионально выявляя мое настроение, настрой и мнение о жизни в целом.

Это была моя шестая по счету женщина — психолог за год. И поэтому я быстро ее раскусила.

— Расскажи мне, пожалуйста, как тебе новая школа, новый класс? — Стала подступаться к проблеме женщина.

— Вы же все знаете, — обломала ее сценарий. — Раз в пятницу прибегала моя мама к директору, он вам все передел и попросил поработать со мной.

Елена Викторовна усмехнулась.

— Верно говоришь. Тогда перейдем к сути. Что тебя беспокоит, когда ты находишься с одноклассниками? Не переживай, это останется между нами. Даже директор не будет знать. Это профессиональная этика, которой я строго придерживаюсь. А давай так, воспринимай меня, как подругу.

Я не ответила, продолжила сверлить ее взглядом. Она смотрела на меня приветливо, но чувствовалось ее напряжение.

— Что вы от меня хотите? — Выдала я.

— Чтобы ты чувствовала себя среди одноклассников комфортно. И понимала, что я и многие другие в школе поддерживают тебя. Ты не одинока в своих проблемах.

— А какие у меня проблемы? — Съехидствовала я.

— Вот я и хотела спросить, — выкрутилась психолог.

— У меня все хорошо, — выдала ей. — Просто поссорилась с одной из девочек…

— Можешь рассказать об этом? — Подхватила женщина.

— Простите, я не готова пока это обсуждать, — ответила витиевато.

— Что ж, — сдалась та. — Тогда я от себя дам пару советов и отпущу на урок. Я в курсе твоей трагедии и очень соболезную. Я знаю, что ты старше всех как минимум на год, а большинства учеников и на полтора — два. Общий язык с ними искать несколько сложнее, чем со сверстниками. Уверяю тебя, все детки в классе добрые и отзывчивые, многих знаю еще с младших классов. Быть может стоит рассказать им о том, что случилось. Не всем, но хотя бы некоторым. В пятницу я проводила тесты с классом, и знаешь, три девочки записали тебя в подруги. И это уже после первой недели знакомства. Это о многом говорит…

Минут двадцать она еще распиналась, а я думала о своем. Обычно у психологов бывает наоборот. Просто этой женщине я не доверяла.

На химию я не пошла. На половину урока идти смысла не видела. Вернулась в классный кабинет, сперва встала у двери, но вскоре поняла, что уроков никаких там не ведется.

Зашла и тут же застала Ирину Григорьевну за чтением!

— Почему не на уроке? — Чуть ли не вскрикнула женщина, попутно пряча книгу.

— У психолога была, — брякнула я без тени смущения. — Можно тут посижу пока?

— Следующим уроком литература в музейной аудитории, совместный урок с 11 «б». Аудитория должна быть свободна, может туда пойдешь? Хотя лучше бы на химию.

— Можно я посижу здесь? Немного устала после встречи с психологом, — решила состроить из себя беспомощную.

Учительнице деваться было некуда. Явно раздосадованная, она принялась заниматься заполнением какого — то журнала.

— Я на минутку, кабинет не оставляй, — выдала вдруг она, отвлекая меня от гипнотической экскурсии по сайту вещичек на смартфоне.

Кивнула, делая вид, что мне все равно. Ирина Григорьевна вышла, а у меня сердце заколотилось чаще. Сейчас или никогда! Мне всего — то надо взглянуть! Я поднялась и спешно бросилась к столу, стараясь выловить любой шум за дверью. От адреналина руки затряслись, когда я потянулась к ручке выдвижного ящичка. Дернула, но он не поддался! Еще раз… безрезультатно! И тут до меня дошло — закрыт на ключ.

За дверью стали доносится шаги! Я отскочила, как ошпаренная от стола и двинулась к умывальнику. Дверь открылась, показалась учительница с одноразовым стаканчиком, наполненным водой.

— Что случилось? — Тут же спросила учительница.

— Я руки помыть, — брякнула, а у самой сердце бьется, как у зайца.

Совместный урок. Это когда из — за болезни одного учителя приходится другому учить в два раза больше бездарей.

Аудитория оказалась просторной, с палатном для проектора. Видимо, тут периодически крутят «Войну и мир» в нецветной версии. Добралась я до нее не сразу, практически к началу занятий. Мест было много, однако расселись все так неудобно, что пришлось усаживаться с кем попало. Выбрала лохматого очкарика интеллигентного вида с параллельного класса, сидевшего на самой первой парте около учителя. Пристроилась рядом. Жаль, что все «козырные» места позади были забиты.

Старенькая учительница с добродушно — беспомощной улыбкой смотрела поверх голов и никак не могла своим сосредоточенным молчанием утихомирить ребят. Гам стоял, как в театре перед показом.

— А что это за новая девочка? — Расслышала за спиной разговоры девчонок, похоже, с разных классов.

— Это наша новая невменяемая, — прошептала другая. — Лучше к ней вообще не лезь, иначе пожалуется директору и будешь писать тесты после уроков.

— Жесть…

— Ты присмотрись к ней, не такую жесть увидишь, — вмешался в разговор один из парней. — Красавица и чудовище в одном лице. Вернее на одном.

Парень рассмеялся.

— Дебилы, — бросил кто — то слева. — Нельзя над этим смеяться.

— И нельзя этим пользоваться, — фыркнула в ответ одна из девочек. — А строить из себя жертву нечего. Я лучше голодным детям Африки посочувствую, да котятам на улице.

Это была Вероника.

— Тише вы, — осек какой — то парень. — Я группу создал, заходите, обсудим, как ее проучить.

Мне было крайне неприятно все это слушать. И больно. Просто даже от того, что ненавистники мои множились… Мой класс расскажет другому, те дальше сплетни разнесут, в итоге вся школа будет считать меня невменяемой уродкой. К нелюбви одноклассников была готова, но чтобы масштабы росли, да множились — к такому нет.

— Тишина в аудитории!! — Рявкнула вдруг бабуля, что у меня чуть сердце остановилось. Очкарик тоже дернулся от неожиданности.

Оба класса тут же притихли. Занятие началось… Затем еще два пролетело. И только на шестом уроке, на котором была алгебра, я поняла, что не так. Одноклассники решили меня полностью игнорировать, объявив тем самым бойкот.

Поздравляю, Олеся, ты стала изгоем за первую же неделю знакомства…

— Борисова Светлана, остаешься дежурить! — Объявила к конце урока Ирина Григорьевна. — Все свободны, готовимся к первой самостоятельной работе, что будет в среду.

И все рванули из класса, как угорелые.

— Эй, стулья поднимаем! — Взвизгнула моя «подруга» Света в след одноклассникам.