Помоги проекту - поделись книгой:
— Сэр! Я руководствовался вводной, сэр! Там было указано — поймать самую жирную рыбину, сэр! Чёткая инструкция, сэр! Приказ командования! Я старался не ошибиться, долго сравнивал, выбрал самую жирную. Сэр!
С минуту капрал рассматривал Мэтта с таким подозрением, что тот даже испытал в некотором роде дежавю — но теперь он словно бы смотрел на самого себя из-под воды, стараясь не шевелить плавниками. Потом врач хихикнул, а капрал помрачнел. Они переглянулись.
— Тест не сдан, — пробурчал капрал недовольно, — но ты получаешь право на переаттестацию через две недели.
И добавил веско, сверля закатившего глаза врача тяжёлым взглядом:
— Подобное доверие к командованию надо поощрять! Без него нет армии.
…Мэтт посмотрел на экзаменатора. Совершенно незнакомый капрал, что о нём может сказать поверхностный трёхсекундный осмотр? Да почти ничего. Разве что…
Такой молодой, а уже капрал. И не службист, сразу видно — причёска явно не уставная, слишком её… много. Китель не надет, а лишь небрежно наброшен на плечи, фуражка заломлена. На форменной рубашке расстёгнута не только верхняя пуговица тугого стоячего воротничка, что вполне допускает устав во внеслужебной обстановке, но и вторая. Манжеты сантиметра на два шире нормы, а предписанный к непременному ношению значок подразделения небрежно пристёгнут к нагрудному карману цепочкой, словно простой брелок.
Интуиция, говорите?..
Мэтт чуть отставил ногу — немного дальше и развязней, чем полагалось по стойке «вольно» — и протянул с кривой ленивой улыбочкой:
— Я руководствовался вводной,
С минуту капрал рассматривал Мэтта с таким подозрением, что тот даже испытал в некотором роде дежавю — но теперь он словно бы смотрел на самого себя из-под воды, стараясь не шевелить плавниками. Потом врач помрачнел, а капрал хихикнул. Они переглянулись.
— Тест не сдан, — сказал капрал с некоторым сожалением. — Но только потому, что это именно тест! В реальной жизни ты бы оказался прав. Увы. Наше командование, оно такое… командование! Короче, через две недели жду на переаттестацию.
И добавил веско, сверля закатившего глаза врача тяжёлым взглядом:
— И не надо мне тут кривиться! Те, кто умеет нестандартно мыслить, нужны армии куда больше тупых исполнителей приказов!
… — Увы, парень, это обычный земной карп бараярской модификации, — медик подмигнул сочувственно и сложил на груди руки. — Как и второй. Зато третья — бинго!
«Так вот почему отобрали металлодетектор!» — вот и всё, о чём в эту минуту мог думать Мэтт, рассматривая мешанину микросхем и проводочков, вывалившуюся из распоротого рыбьего брюха на смотровой стол. Военные медики не стали напрягаться с генетикой, использовали обычную бетанскую роборыбку, только очень крупную. Многие держат таких в домашних аквариумах, помельче и куда ярче раскрашенных — очень удобно, не надо ни кормить, ни воду менять, ни следить за температурным режимом. Большинство заряжаются от света, но даже если у рыбки нет фотоэлементов, всегда можно поменять батарейку, её хватает в среднем на год. Знать бы заранее — можно было не потрошить всех трёх, а просто прощупать им брюшки!
— Тест формально сдан. Потери — 50 %, что вряд ли можно назвать минимальными.
Мэтт подавил попытку возразить — он же не виноват, что медик начал не с той рыбки! Он наверняка специально, он же знал! Должен был знать. Если бы начал с нужной — потерь бы вообще не было, а если бы резал её второй — 25 %, минимальные, меньше в данных обстоятельствах невозможно. Но нет! Он словно специально!
— Вы хотели что-то сказать? — капрал разглядывал Мэтта с профессиональным интересом, и этот интерес Мэтту совсем не нравился.
— Нет, сэр.
— А придётся. Умникам нужна цепь ваших рассуждений. Почему вы выбрали именно этих трёх рыб? Почему сочли оптимальными возможные потери? Дерзайте, курсант.
Мэтт сглотнул.
— Они подозрительно себя вели. Плавали вместе, синхронно так. И ещё сачок…
— Что сачок?
— Он слишком крупный для одной рыбины!
Странный звук заставил Мэтта посмотреть на медика — тот беззвучно ржал, прикрываясь рукой. Капрал мрачно глянул на него, потом вернул взгляд к Мэтту.
— Формально тест сдан. Но лишь формально. Во-первых, 50 % никак нельзя посчитать минимальными побочными потерями. А во вторых, и это самое важное — ты не ответил на задаваемый вопрос, ты просто угадал. Сделал верные выводы на основе неверных предпосылок. Шпион не может выделяться в толпе, он всегда маскируется под типичную внешность и типичное поведение. А тут лишь три рыбы вели себя одинаково. Вы же это проходили. О чём ты думал? Я уж не спрашиваю — чем…
Он что-то черканул в планшетке Мэтта световым пером — слишком длинное, чтобы быть простым «зачёт». Мэтт сник. Доигрался…
— Держи! Поздравляю. Зачёт сдан с отличием. Делать верные выводы на основе неверных предпосылок — это и есть интуиция.
Сингуляриум эст (археология будущего бытия)
Примечание:
Славяне, собаки, кошки — как они должны быть.
«…На собак в древнеславянской диаспоре возлагались две архиважнейшие фунции — охрана внешнего периметра и передача, доставка и распространение информации. Остановимся поподробнее на последней. Слоганы тех лет „собака лает — корован идет“ и „собака лает — ветер носит“ однозначно свидетельствуют о фундаментальном влиянии собак на скорость информационных потоков. Упоминаемое ранее докладчиком „мыло“, без сомнения, также играло существенную роль в обработке информации. И хотя все аспекты взаимодействия логического конструкта „мыло“ и объективно реализованного живого вещества „собака“ до сих пор окончательно так и не прояснены, мы можем выстроить обоснованно аллюзивный ряд от аксиомы „мама мыла раму“ и с высокой степенью вероятности предположить, что конструкт „мыло“ позволял объекту „собака“ и/или другим объектам или конструктам избавляться от спама и/или других информационных загрязнений.
Об интеграции кошек в славянский дискурс достоверной и/или не противоречивой информации почти не сохранилось. Известно только что в определенные периоды их изображениям поклонялись путем жертвенных лайков, в иные же временные интервалы существенно уменьшали реальную численность объектов в массе и/или активность отдельных объектов, выбранных по особым критериям (как-то: спектральный анализ волосяного покрытия) и/или рендомно. Уменьшение активности в последнем случае осуществлялось путем применения тяжелых и/или левитирующих предметов (термин „тапок“ нуждается в уточнении), высоких температур, лишения доступа к необходимым для жизнедеятельности веществам и/или помещения безусловно живого объекта в замкнутый черный ящик — с философской целью превращения его в условно полуживой или же с сугубо утилитарной целью прекращения „падежа скота“. Хотя четкой событийной корреляции в последнем случае исследователям обнаружить так и не удалось в связи с окончательной утратой понятийного значения терминов „падеж“ и „скот“.
Но как бы там ни было, из всего сказанного ранее докладчиком очевидно, что, отказавшись при переходе на новый уровень развития от исторически сложившегося взаимодействия с объектами „собака“ и „кошка“, бывшее человечество утратило слишком много потенциально полезных возможностей. В результате чего реконструкция вышеуказанных объектов и реинтеграция их в современный социум превращается в первоочередную задачу любого уважающего себя пси».
Защитницы отечеств, или Структуральная лингвистика бытия
— Наше дело правое! Навались, девчонки! Заряжай! Цельсь! Пли!
Залп был страшен. Он буквально смел немногочисленных защитников крепости — тех, кто был настолько глуп, что не спрыгнул в укрытие, как только девчонки сдернули маскировочный брезент с этой дуры. Саныч не был глупым, он спрыгнул сразу. Как только увидел и понял, что в этом году им не видать победы, как своих ушей. Спрыгнул, прижался спиной к сложенной из снежных блоков стене, да еще и голову руками прикрыл. Потому и пострадал менее прочих, когда сверху начало падать.
— Навались, девчонки! — До чего же мерзкий голос у Викторьевны, даже сквозь ушанку продирает. — Наши отцы будут гордиться нами! Заряжай! Цельсь ниже на локоть! Пли!
Стена за спиной содрогнулась, по льду пошли трещины, и Саныч понял, что укрытие перестало быть надежным. Вскочил и, петляя как заяц, бросился под прикрытие гостеприимно распахнутых школьных дверей. Рядом бежали другие проигравшие. Молча бежали — под радостные вопли и улюлюканье победительниц.
— Это нечестно! — проскулил Юльич в туалете, смывая кровь с разбитого ледяной шрапнелью лица. — Мы тоже могли взять катапульту в музее исторической физики!
— Правилами не запрещено, — осторожно пожал плечом Жека. Одним плечом пожал, левым — по правому ему знатно приложило обледеневшим до каменной твердости снежным блоком.
Саныч стоял в коридоре, смотрел из окна, как танцуют на снегу девчонки, доламывая брошенную защитниками крепость. Размахивают захваченным вымпелом — напоказ, перед камерами, словно и так непонятно, что теперь их власть. На целый год. Завтра объявят официально по школе и перепишут журналы…
Папины дочки, чтоб их!
Но красивые. Особенно когда такие вот, победительные и счастливые, прямо сияющие. И снег искрится вокруг них сверкающей пудрой. Путается в волосах, тает на разгоряченных восторженных лицах… Может, ради такого и проиграть не так уж впадлу?
— Я другого не пойму. — Жека опять шевельнул плечом, поморщился. — Они что — дуры? Че так старались-то? Той же Викторьевне — ей че, так уж хочется целый год быть Оле-говной? Не, Саныч, ну ты скажи, ну не дуры ли? И себе мороки, и нам.
— А мне все равно, — Саныч с усилием отвел взгляд от окна. Улыбнулся. — У меня папу тоже Сашей зовут.
Быть в тренде, или Маркетингология бытия
— Но зачем обязательно плоские?!
Какое-то время шеф разглядывает меня с нехорошим интересом исследователя, обнаружившего ранее неизвестный науке уровень человеческой глупости. Но до объяснения все же снисходит:
— Потому что это тренд. Модно. Удобно. Практично. Чем площе твой ноут — тем престижнее. Плоская жена не спихнет тебя с кровати. Вакуумных упаковок с любой хнёй в любую сумку куда больше войдет, чем… Да что я тебе объясняю? Это ты должен мне объяснять! Кому за это деньги платят? Короче, материал тебе переслали, твоя задача — его уплостить. Ты понял? Дерзай!
Шеф уходит, отечески потрепав меня по плечу. Ему что, дал задание и умотал, а мне выкручиваться. Соответствовать. Подгонять под тренд. Но попробуйте уплостить, к примеру, рекламу тех же воздушных шаров, причем не удаляя тридиэффектов! Тренд трендом, а эффекты эти заказчик из своего корпоративного кармана проплатил, не поймет. Ладно, глаза боятся, а руки по клаве бегают. Уплостить… сделать плоскими… одноплоскостными… гоняю по экрану варианты. Потихоньку что-то вырисовывается. Будем использовать одну плоскость, вертикальную, и полетят наши шарики вверх, а не на зрителя, как планировалось. Красивые, разноцветные. Много. Полетят-полетят и… улетят.
Скучно.
Не пойдет.
Экшн нужен, оживляшка, пусть и плоская. Шарики-шарики… не просто так летят — дядьку уносят. Толстый дядька смешно вопит, потом смешно срывается — и… вдребезги об асфальт. Картина чудная мне видится с балкона: на сером серое — смесь мозга и бетона…
Трешачок.
Не пойдет.
Мотаем назад. Толстый дядька смешно вопит, срывается, падает… куда? В торт. Отлично! Торт — наше все, классика не стареет. Главное — плоскость выдержана, вверх-вниз и торт, куда уж площе! Торт в ширину вытянуть, чтобы на весь экран. Смачненько. Толстый дядька и торт — это всегда смешно. А еще лучше — не один дядька, а целых три, и все толстые, и все — в торт.
Быстренько меняю вводные, любуюсь результатом. Красотища! Хотя…
Три толстых дядьки и торт… хм… что-то это мне напоминает. Ну и пофиг. Идея сочная, наверняка не я первый юзаю. Может, еще ребенка добавить, покавайнее да помимимишнее, с кудряшками и кружавчиками, ребенков все любят… Или цирк, цирк всегда в тренде. Или куклу, для пущей оригинальности… она оживет и всех схавает… Да не, ну нафиг эти виньетки, антиплагиатор молчит, а значит оригинальность и так уже выше семидесяти трех процентов. Не будем зарываться, оно нам не надо.
Что у нас дальше? Прокладки. С ними проще, они уже плоские. Шутка про бассейн не проканает — слишком глубокая. Уплостим бассейн до лужи. Желтенькой такой. С намеком. В тренде? А то тож! Что там дальше?..
Плоские шутки — хит сезона.
Надо соответствовать.
Гипер-индезит, или Пятимерная физика бытия
Ненавижу гипер! И тех, кому он нравится. Не просто как быстрейшее средство попасть из пункта А в пункт Б, а сам по себе. Высшее наслаждение, крутейший безопасный наркотик, этакая карусель для взрослых. С детства терпеть не могу карусели. Скорей бы все кончилось…
Для меня гипер — бездонная алчная пасть инфернальной мясорубки, глотающая зазевавшихся ротозеев. Черная стремительная жуть воронки непрерывных изменений, бешеная круговерть, от которой скрученные внутренности норовят вылезти из ушей, и всегда где-то рядом — ослепительно белый ободок, незримый и неподвижный. Гипер протыкает разные миры, с разной физикой, и каждый из этих миров стремится перекрутить тебя по своим законам, перекорежив под собственные параметры. Пусть на секунду, но это очень мерзкая секунда, а за ней спешит другая, не менее мерзкая. Чем ближе к центру воронки — тем выше скорость изменений, но лучше держаться там, подальше от жесткого ободка. Ободок — вне миров, одинаково смертелен в любом.
Гадство.
Никак не привыкнуть. Наоборот — черная карусель с каждым разом словно все сильнее выкручивает, мнет, выворачивает наизнанку, меняет структуру и суть, пытается отдавить к внешней границе, где возвратные изменения протекают намного медленнее, вжать в нее. Навсегда…
Отпустило. Сейчас накатит опять. Оно постоянно так. Волнами…
Из дальних командировок не все возвращаются, официально — два-три процента, и вроде как просто уволились и вполне себе счастливы там, да только кто рискнет проверять?
Тошнотворный мрак, нечем дышать, сознание уплывает… Сам бы никогда не сунулся, командировка, чтоб ее. Дальняя. До Квирры простыми скачками почти месяц, вот и погнали. Между прочим, прокол через шесть миров! Шесть реальных шансов попасть в список невозвращенцев, в те не будем уточнять сколько, но уж никак не два процента.
Опять отжимает… Ооо, гадство… что же так долго, всего шесть миров, бывало и больше… Что же так долго и…
Жестко?!
И свет бьет по глазам… откуда тут свет?
Белый.
Круглый.
Все ярче и ярче… Нет-нет-нет, не надо, пусть снова выкручивает, пусть давит, пусть мрак, не на…
— Слушай, машинку ведь ты загружал?
— Ну да. Ты же мне сама пакет сунула.
— Тогда откуда взялся этот носок? У меня сроду не было таких сиреневых в крапинку!
Мастер обмана
— Ага! — радостно вопит трактирщик, тыча пальцем в фальшивую монетку.
Обманщиков у нас ненавидят чуть ли не больше, чем магов, но я — фокусник, мне не то что можно, мне положено. Пожимаю плечами и улыбаюсь философски:
— Что ж, значит, на пиво сегодня не заработал.
Трактирщик ставит на стойку полную кружку:
— Угощаю!
Он доволен и добр — как же, уличил Мастера Обмана, есть чем гордиться. Жаль, не всех так легко сделать счастливыми, хотя и очень хотелось бы. Счастливые не убивают.
Беру кружку и медленно иду к своему столу. Главное — не переиграть и оказаться напротив ужинающего в угловой нише семейства не слишком поздно, пока никто посторонний не заметил и зависшая над их столиком тишина не взорвалась испуганными воплями.
Успеваю.
Поделиться книгой: