Затем Марго долго склоняла нас к химической завивке, но мы были непреклонны, слишком много было примеров того, во что в скорости превращаются роскошные кудри. Носить вместо прически на голове старую мочалку ни мне, ни Тайке не хотелось, поэтому мы были согласны только на простую укладку.
После усилий обиженного дракона Тая стала походить на милого французского пуделя, а я на афганскую борзую.
Потом настала очередь маникюра и педикюра. Марго так долго тиранила мои ноги, что стало совершенно очевидно – ходить я больше не смогу никогда, так и буду разъезжать в инвалидной коляске с накрашенными ногтями… и кто их вообще там, в туфлях увидит, в самом деле?
С руками было немного проще и не так больно. Когда все мои ногти стали такого же цвета, что и прическа, Марго взялась за лицо. Волосы были подняты тугой повязкой, а мой образ тщательно замазан каким-то зеленым цементом. Высыхая, цемент трескался и отваливался небольшими кусочками. Я с ужасом посмотрела на все это дело и покосилась на подругу, она тоже трескалась и пугалась. Я уже представила, что именно такими мы и останемся, вот уж точно на презентации не пройдем незамеченными, но Марго вскоре смыла с нас этот зеленый страх. Физиономии вроде бы существенно не изменились, но хорошо, что они вообще остались при нас.
Потом она занялась нашим макияжем. Выбирая, по ее словам, самые прогрессивные цвета, Марго превратила нас в каких-то очень странных существ с явными признаками психического расстройства на лицах. Потом назвала сумму и пожелала хорошо провести время. Оторвав от сердца бешеные деньги, мы, все из себя красивые и прогрессивные, потопали на выход. Тая вызвала лифт, и пока он поднимался, мы разглядывали друг друга.
– По-моему, мы выглядим слишком прогрессивно, – неуверенно произнесла я. – Больше смахиваем на каких-то безумных клоунов, тебе не кажется?
– Мы ничего не соображаем в моде, – отрезала Тая, однако в ее голосе не было особой твердости. – Теперь мы не будем выглядеть среди богемы как Нюшка с Марфушкой из деревеньки Нижнее Перепердищево.
Лифт подошел и приветливо раскрыл перед нами двери. Начисто позабыв о его недавней подлости, мы преспокойно залезли в кабину и поехали. Между седьмым и шестым этажом мы снова застряли. Нет, сегодня был явно не наш день.
Глава вторая
Перевалило далеко за полдень, когда мы, наконец-то попали домой. Вошли в квартиру, и Лаврентий, увидев нас, как-то странно икнул и попятился.
– Кажется, ему нравится, – заметила Тая.
– Да, но, по-моему, он нас не узнает. Лаврик, это мы, твои мамы! Иди сюда, масик.
Но масик стоял в стороне и недоверчиво смотрел на нас, неуверенно помахивая хвостом.
– Эти сенбернары такие впечатлительные, – фыркнула, разуваясь, Тая. – Чуть что, сразу в обморок. Давай, перекусим побыстренькому и начнем собираться. Я утром принесла к тебе свои платья…
– Все? – удивилась я.
– Нет, только самые достойные, но никак не могу выбрать лучшее, ты мне посоветуешь.
– Хорошо, раз уж доверяешь моему вкусу.
Перекусив, принялись за мучительное дело – выбор наряда, ситуацию осложняло то, что мы не знали и не представляли, во что же одевается богема на презентациях? Тая сетовала на нашу дремучесть и перекладывала тряпки с места на место.
– Может брюки? – предложила я. – На улице слякотно…
– Брюки? – задумалась Тая. – Тогда они должны быть в обтяжку, у тебя есть?
– Да, где-то валялись старые, тесные, в которые с трудом уже влезаю, а выбросить жалко, сейчас поищу.
– Это те, в клеточку?
– Ну, да.
– Даже не думай об этом! Я буду делать вид, что с тобой не знакома!
– Ну, и ладно, – обиделась я.
Перерыв в десятый раз содержимое собственного гардероба и Тайкиной сумки, я остановилась на красных джинсах. Из-за цвета я их ни разу не надевала и купила только потому, что впала в маразм от низких цен на распродаже. Но в одних джинсах идти было не совсем прилично, и я решила надеть Таин черный кашемировый свитер. Она его, оказывается, тоже выбрала, но уступила мне. Тая влезла в мою короткую юбку цвета головной боли и апельсиновую кофту в тон своей новой прическе. Взгромоздившись на каблуки, мы посмотрели в зеркало.
– Чего-то не хватает, – сказала подруга. – У тебя случайно нет другой короткой юбки? У этой цвет какой-то странный.
– Нет, другой нет, зато эта очень дорогая, я ее покупала в крутом магазине…
– Наверное, году в шестидесятом?
– Не нравится, не надевай!
– Ну, раз другой нет, остаюсь в этой, уж очень хочется пойти в чем-то коротком… Нет, ну чего-то все-таки не хватает… Сережки! Мы сережки забыли и всякие там цепочки на шею! Доставай свой ящик.
– Сто раз тебя просила не называть мою шкатулку «ящиком»!
– Почему? Ящик он и есть ящик.
Я не стала спорить, просто принесла шкатулку. Под красные джинсы как нельзя лучше подошли красные клипсы, которые я тоже никогда не надевала и даже не помнила, откуда они взялись. Со всякими цепочками вышла заминка, потому что их оказалось только одна и ее сразу же схватила Тая. Я не стала возражать, тем более, цепочка была желтой и со мною никак не гармонировала.
– Боюсь, я не смогу выйти из дома в таком виде, – покачала я головой, глядя в зеркало. Все это время моя собака сидела в стороне и с напряженным интересом наблюдала за происходящим.
– Мы с тобой совсем одичали и отстали от жизни, – категорично заявила Тая, – поэтому нормальный современный вид повергает нас в состояние столбняка.
– Может, поедем на машине? Так нас меньше народа увидит.
– На твоей колымаге? – ужаснулась подруга. – Ни за что! Она даже за классическую модель не сойдет, потому что сенокосилки не могут быть классикой!
– Кое у кого и сенокосилки нет.
– Потому что я хочу хорошую машину, вот куплю и будем на ней ездить на презентации, а сейчас возьмем такси.
Такси так такси. Мы накормили Лавра и отправились покорять высший свет. Всю дорогу Тая изо всех сил входила в роль завсегдатайки светских тусовок: она растягивала слова, закатывала глаза и размахивала руками. Я старалась делать то же самое, чтобы не ударить в грязь лицом. Таксист как-то странно косился на нас, и с видимым облегчением сказал, притормаживая:
– Приехали, вот ваш ресторан.
Мы расплатились и выбрались наружу. Прямо перед нами красовалось щедро иллюминированное здание с надписью «Ресторан-казино „Фанфан“». Предъявив приглашения, вошли внутрь. Вежливая охрана любезно подсказала направление, и мы без труда отыскали просторный зал с длинной сценой. Пока народа собралось немного, и у нас была возможность осмотреться. Только уселись за свободный столик, как к нам тут же подоспел официант с подносом шампанского.
– Шампанского не желаете? – спросил он.
– Бесплатно? – уточнила я, и Тая больно наступила мне на ногу.
– Конечно, желаем, – жеманно произнесла она, и взяла два бокала.
– Сена, не ставь нас в дурацкое положение своими вопросами! – прошипела Тая, когда официант отчалил. – Конечно же, оно бесплатное, шампанское предусмотрено на таких вечерах!
– Тогда надо было взять побольше, – посетовала я, – вдруг он больше не подойдет?
Подруга обреченно вздохнула и покачала головой. Тем временем я наблюдала за присутствующими в зале, в основном это были парочки, значит, они не могли нас интересовать. Парни, сидевшие за соседним столиком, мне почему-то не нравились, тем более, у одного из них в руке был китайский веер, и это показалось мне подозрительным.
– Слушай, – сказала я подруге, попадая под атмосферу вечеринки, – давай пока придумаем, кем назваться, если нас об этом спросят.
– В смысле? Другие имена?
– Нет, род занятий. Если с нами захочет познакомиться какая-нибудь знаменитость, думаешь, он придет в восторг, узнав, что ты экономист, а я неудачница?
– Почему неудачница? У тебя-то как раз работа более-менее творческая.
– Потрясающее творчество писать идиотские статьи для дрянной желтой газеты. Знаешь, о чем я готовила материал на прошлой неделе?
– О чем?
– О том, что операция по пересадке мозга скоро будет проводиться во всех поликлиниках. Не нравятся свои мозги, возьми другие, получше.
– Серьезно? – удивилась Тая. – Правда? И дорого?
Я внимательно взглянула на подругу.
– Теперь понятно, почему нашу газету все-таки покупают и у нее даже есть свои читатели. Я просто представить себе не могла этих
Пораскинув мозгами, я решила стать дизайнером интерьеров, а Тая художником-модельером. Она даже порылась в сумке и вытащила потрепанный блокнот и ручку, чтобы делать пометки при показе мод, а я критическим глазом принялась осматривать интерьер.
Народ постепенно прибывал. В основном публика была одета в черное. Все девушки, как на подбор, были двухметрового роста, с минимальным количеством одежды. Молодые люди с длинными волосами и надменными лицами курили тонкие черные сигареты, громко смеялись визгливым смехом и так же громко общались друг с другом. Мы внимательно разглядывали общество, кто знает, вдруг где-то здесь бродят двое, предназначенных нам самой судьбою?
– Ты кого-нибудь присмотрела? – шепнула Тая, глядя по сторонам.
– Пока еще нет, а ты?
– И я нет, они все какие-то странные… хотя вон смотри, вроде ничего.
– На нем две девицы висят.
– Это не проблема, если он судьба, мы его отобьем.
– Нет, так не годится, давай приглядываться к свободным.
Но тут погас свет, и на сцену выкатился толстый мужичок с лицом свекольного цвета.
– Добрый вечер, дамы и господа, – сказал он в микрофон, – мы счастливы приветствовать вас на открытии нового модельного агентства «Голубая звезда». В честь этого события, я представляю вам свою новую авангардную коллекцию вечерних платьев.
Под гром аплодисментов на сцену, одно за другим, стали выходить разноцветные чудовища в перьях и каких-то консервных банках. Тая добросовестно принялась что-то помечать в блокноте, я посмотрела, чего она там пишет, но это были всего-навсего каллиграфические каракули. Сделав умное лицо, я стала внимательно глядеть на шагающих по сцене марсиан. Интересно взглянуть хоть на одну психически здоровую женщину, которая напялила бы на себя подобный нарядец. Потом мне это надоело, и я стала рассматривать сидящих за столами, но в темноте многого не разглядишь. Я уже начала было нервничать, поглядывая на часы, как вдруг к нашему столику подошли двое молодых мужчин и шепотом спросили, не занято ли?
– Нет, садитесь! – от радости едва ли не во весь голос выпалила я. Мужчина постарше выглядел очень респектабельно, тот, что помоложе, тоже симпатичный, по крайней мере, у него была нормальная стрижка и в ушах не сверкали сережки.
– Дамы, вы что-нибудь будете пить? – поинтересовался тот, что постарше, и пока я думала, что ответить, Тая пожелала мартини нам обеим.
Мужчины представились, того, что постарше звали Валентином, а помоложе… тоже Валентином, тут уж точно не перепутаешь. Мы немного поговорили о том, о сем и когда принесли мартини, мужчины занялись обсуждением какого-то Ламборджини, которого должны пригнать со дня на день. Я с удивлением слушала их разговоры, представляя бедного, несчастного человека, которого отовсюду гонят, но когда один из Валентинов начал восторгаться тем, какие у него двери и фары, я поняла, что «Ламборджини», это не имя, а марка машины. Как хорошо, что я не успела сказать пару слов в защиту страдальца.
Наконец демонстрация безумных нарядов закончилась, народ долго аплодировал, а толстый свекольный человечек кланялся, с трудом сгибаясь в поясе. Затем на сцену вышли молодые люди в кожаных штанах, заиграли, запели, публика бросилась танцевать, а наши кавалеры вдруг попрощались и ушли. Мы пригорюнились, но отчаиваться не сталим, а допили мартини и, решив тряхнуть стариной, пустились в пляс. Я чувствовала себя немного неловко в красных джинсах, но, сделала над собой усилие, расслабилась и принялась разнузданно вихлять всеми частями тела, как это делало большинство народа.
Бодрая мелодия закончилась, начался медленный танец, и мы вернулись за свой столик. Там сидел какой-то мальчик с дамской сумкой и красным маникюром на ногтях.
– Извините, – произнес он нараспев, – у вас здесь не занято?
– Уже нет, – печально вздохнула Тая, глядя на его ридикюль.
С горя мы взяли по коктейлю и снова принялись изучать публику. Никто в наши представления о судьбе не вписывался.
– Ну, неужели среди такой толпы народа мы никого не встретим? – сетовала Тая. – Этого просто не может быть!
– По всей видимости, может. Мы же только начали и сразу прямо хотим…
– Да, хотим! – капризничала подруга. – Смотри, сколько народа и никто на нас внимания не обращает, что я зря, что ли, сижу вся из себя, как апельсин прогрессивная?
– Ну, что поделать, все сразу бывает только в слюнявых любовных романах. Это только там бедная, одинокая героиня выходит из дома, падает, ломает ногу, ее подхватывает на руки прекрасный героин с горящими от страсти глазами на загорелом лице, увозит ее к себе домой и нежно заботится всю оставшуюся жизнь, закармливая ананасами. У нас так не бывает, сама знаешь.
– Вот это очень и очень обидно!
Около двух часов ночи я пришла к окончательному выводу, что мы даром теряем время и деньги, самостоятельно покупая дико дорогие напитки. По приблизительным подсчетам на эти средства мы могли бы красиво пьянствовать и вкусно объедать с неделю, если не дольше, к тому же завтра на работу рано вставать. Я поделилась этими соображениями с Таей, и, скорбно вздыхая, она согласилась, что имеет смысл уходить. Мы покинули ресторан-казино «Фанфан», поймали такси и расстроенные поехали восвояси.
Сначала завезли меня. Попросив напоследок подругу не очень горевать из-за первой неудачи, я пошла домой. Лаврентий крепко спал, и ему даже лень было встать и меня поприветствовать. Переодевшись в свой любимый маховый халат фасона «мишка на пенсии», я подошла к зеркалу. Мы с секретером выглядели как близкие родственники. Подумав, что никогда мне не стать модной и прогрессивной, я отправилась в ванную смывать с волос «красное дерево».
Глава третья
Утром было все, как обычно: будильник, собака, прогулка, душ, кофе, не желающий закрываться замок двери и не желающий открываться замок в гараже-ракушке. И чуда не случилось – моя «сенокосилка» отказалась служить мне верой и правдой, пришлось ехать на метро.
К слову сказать, моя крошечная квартирка и машинюшка породы «запорожец», должно быть, времен предпоследнего динозавра, чей фасон был старательно слизан с «Фольксвагена жука» являлись единственным капиталом, оставленным мне ветреными родителями. И мама, и папа давненько обзавелись новыми семьями за пределами нашей великой и могучей Родины, что в принципе не нанесло мне особой душевной травмы. Я с самой бессознательной молодости росла как трава в огороде, а родители все где-то путешествовали, куда-то ездили автостопом и, вроде как даже не заметили моего появления на свет. Мне повезло, что в нашем старом доме с нами соседствовали потрясающие люди – две семьи с детишками моего возраста, так вместе с ними и выросла во вполне приличного гражданина общества. Потом состоялся размен нашей квартиры, и я обрела свое собственное жилье в районе метро Выхино вместе с транспортным довеском, чему была рада несказанно. Родители, видимо, посчитав свой долг перед чадом выполненным окончательно, вообще исчезли с горизонта и ограничивались парой звонков в год.
Ныряя в переулки, я старательно объезжала пробки, поглядывая на часы. Пока еще на работу я опаздывала в пределах нормы.
В редакцию влетела еще до появления начальства, которое, как известно, никогда не опаздывает, а всегда задерживается. Усевшись за свой стол, я первым делом принялась наводить порядок, разгребая бумаги. Изменения в моей прическе коллеги заметили сразу, проклятая оттеночная пена даже не поблекла ничуть, дракон постарался на славу.
– Да, – небрежно ответила я на вопросы сослуживцев, – приходится идти в ногу со временем, вчера была на презентации модельного агентства, шикарно, просто шикарно провела время, там был весь свет, вся богема…
– Напиши об этом статью, – раздался голос шефа, чьего появления я не заметила, – не забудь побольше фамилий знаменитостей.
– Там не было таких знаменитостей, которых бы я знала.
– Тогда придумай пару фамилий подлиннее, позаковыристее, пусть читатели думают, что отстали от жизни.
– Ладно, – пожала я плечами и принялась за дело.
Необходимо было представить это мероприятие в виде супер-события века, а не как наши бесполезные потуги найти мужчин своей мечты. Я старалась изо всех сил, врала мощнее мощного, и к концу рабочего дня, статья была в муках рождена. Взяв ее домой на доработку, я попрощалась со всеми и ушла.
Уныло трясясь в метрополитене, я размышляла о своих тухлых жизненных перспективах. Как на зло, на память стали приходить разнообразные фильмы мелодрамного содержания голливудского производства. Как обычно сюжет везде стандартен: толстая, страшная никому ненужная барышня-чумичка внезапно становится столь успешной, прекрасной, желанной, что вокруг нее начинают увиваться самые забубенные принцы и самые накачанные нищие. В результате ушастый принц Уэльский пытается покончить с собой от безответной любви на ее лестничной площадке, она милостиво бинтует его дырку в голове и вежливо вышвыривает вон. И в результате выходит замуж за: а) своего одноклассника, которого знала всю жизнь, но только теперь разглядела, какой же она самом деле распрекрасный и как сильно, мощно и безответно он ее любил все эти годы, б) самого первого парня на Нью-йоркской деревне, в) и самое вкусное – за того, за кого мечтала выйти лучшая подруга-блондинка. А заканчивается все, разумеется, грандиозной свадьбой на триста персон с шестиярусным тортом. Недруги и злопыхатели рыдают, а те, кто верили, что эта плюшка рано или поздно хоть кому-нибудь сгодится, радостно визжат: «Мы верили в тебя, Дженифер (Элис, Сью, Пью, Блюмандейл)!» Сказать честно, что я думаю по этому поводу? Что такие фильмы снимают исключительно для обожравшихся гамбургеров толстух, пребывающих на грани суицида. Так и вижу какую-нибудь тысячефунтовую Энджелу с мешком попкорна и двухлитровым стаканчиком пепси, и смотрит это чудо на экран, всхлипывая и переживая, фантазируя, что не с Дженифер (Элис, Сью, Пью, Блюмандейл) такие чудесные превращения случились, а с нею, родимой. И вот, пошли по экрану титры, зрительница смахивает с третьего подбородка прилипший попкорн и топает в Макдоналдс подкрепиться, как следует после такого сильного душевного переживания. Короче говоря, вранье всё это сплошное, наркоз для пресыщенной биг-маками совести. Мерзость, короче. Тьфу, иным словом.
На остановки, как всегда бесилась публика в нечеловеческих попытках прорваться в маршрутное такси без очереди. Расставаться с предпоследним червонцем, оставшимся после нашего с Тайкой великосветского визита на презентацию злополучного агентства, страх как не хотелось, посему я потопала к автобусу.
В довольно упадническом настроении прибыла домой. Стоило переступить порог и сбросить боты, как зазвонил телефон.
– Сена, наконец-то дозвонилась до тебя! – раздался возбужденный Таискин голос. – Где ты была?!
Поделиться книгой: