Тиран на страже принцессы

– Погоди-ка, – выдохнула я, снова отступив на шаг. – Не значат ли эти твои слова, что сегодня ночью был не последний раз, когда ты прибегнул к такому «трюку для отвода глаз»?

– Кто знает, Оливия, кто знает, – словно издеваясь, холодно ухмыльнулся он. – Все будет зависеть исключительно от обстоятельств.

И этот ответ мне чертовски не понравился!

ГЛАВА 3. Найденыш

– То есть, ночевать здесь?! – возмущенно воскликнула я, уставившись на Крея. – Прямо посреди тракта?

– Не совсем посреди. От тракта мы немного отойдем – к той небольшой роще возле речушки. Там мы сможем разбить лагерь и спокойно заночевать, не опасаясь, что на нас обратят внимание какие-нибудь подозрительные личности, шастающие по тракту глухой ночью.

– Но почему мы должны ночевать в той роще?! – еще больше возмутилась я… все же ведя к ней коня следом за рыцарем, который очевидно не собирался долго и нудно ждать, пока я обсужу с ним его планы. – Неужели поблизости нет какого-нибудь поселка, где можно снять комнату? Да и где-то час назад я видела городишко, мимо которого мы проезжали, но так и не направились к нему. Почему мы не поехали туда, чтобы заночевать?

– То есть, прошлая ночь тебя ничему не научила? – прорычал Крей, пронзив меня взглядом, от которого у меня засосало под ложечкой, а щеки моментально налились румянцем. – Городов и деревень мы по возможности будем избегать. В населенных пунктах могут сидеть шпионы тех, кто охотится на тебя, и они будут присматриваться к путникам, особенно если среди этих путников есть молодая женщина. И не факт, что даже если мы каждую ночь будем изображать кроликов, нам это поможет. При том еще не хватало, чтобы из-за этих частых спектаклей мы с тобой в конце концов увлеклись и взаправду переспали.

– Еще чего! – вскипела я, со всей силы сжав уздечку. – Хотя подозреваю, ты только этого и ждешь!

– Совсем сбрендила? – прошипел телохранитель сквозь стиснутые зубы. – Да если драгоценная дочь его величества будет обесчещена мной, это поставит для меня крест вообще на всем!

– Тем не менее, это не помешало тебе возбудиться прошлой ночью, когда ты прижимался ко мне в постели! – разъяренно выдохнула я, глядя прямо на него. – Или ты думал, что ЭТО можно было не заметить и не почувствовать? Ты взаправаду завелся во время своего представления!

– Потому что я мужчина, дура! – гаркнул Крей, подойдя ко мне почти вплотную и сверля меня взглядом сверху вниз с высоты своего роста. – И то, что я рыцарь под присягой, не делает меня импотентом! Поэтому уж извини, нежная девица ты моя, но да, прямой контакт с привлекательным женским телом меня физически возбуждает, ничего не могу с собой поделать! Единственное, что я способен в таких случаях, это решать, думая головой: давать ли волю физическим желаниям, или нет. И как видишь, с этим прекрасно справляюсь, раз уж вчера мои штаны остались не снятыми, и все закончилось без кровавых пятен на простынях.

– Тем не менее, тебе все равно было весело прошлой ночью! Не так ли? – пробормотала я, понимая, что страх и невыносимое смущение просто не дают мне дальше смотреть ему в глаза, и вынуждают отвести взгляд.

– То есть, по-твоему, это очень весело – завестись, но не получить разрядки? – въедливо фыркнул мужчина, продолжая давить на меня взглядом. – Прости, милая, но разочарую тебя: ощущения не из приятных. Так что будь добра, заткнись, доставай спальный мешок и ложись спать под вон тем деревом!

– Сначала я хочу поужинать и искупаться! – заявила я, демонстративно отвернувшись. – Надеюсь, ты приготовишь еду и не будешь за мной подглядывать?

– Не беспокойся, глаза б мои твои прелести не видели, – выпалил он. И магией собрав хворост, разжег костер, над которым начал возиться с приготовлением ужина.

Взяв из сумки полотенце, мыло и сменное белье, я отправилась к реке. И отойдя подальше, спряталась за густыми высокими кустами, которые должны были закрыть меня от глаз этого жуткого типа. Хорошо хоть погода стояла жаркая, а вода оказалась довольно теплой, так что купаться в ней было даже приятно… хотя я все равно предпочла бы свою мраморную ванну, наполненную маслами, ароматическими солями и душистыми пенами.

Покончив с мытьем, я вытерлась, оделась… и взглянув на свое вчерашнее белье, внезапно пришла к неутешительному выводу: сейчас, когда мы в дороге, рядом со мной просто нет служанок, которые занимались бы стиркой! И что-то мне подсказывает, Крей уж точно не станет этого делать. А значит…

А значит, если я не хочу через неделю остаться без чистого белья, да и без чистой одежды, мне нужно самой себе стирать!

Признаюсь, эта мысль точно не улучшила мне настроение. Но делать было нечего! Пора привыкать к тому, что теперь обо мне никто не будет заботиться (по крайней мере, пока отец со всем не разберется, и я не смогу вернуться во дворец). Так что нужно учиться самой заботиться о себе. А по возможности не сильно полагаться на Крея в плане охраны, и в случае чего быть способной самой выжить, если обстоятельства сложатся таким образом, что его рядом больше не будет… а то и вовсе придется спасаться от него точно так же, как от Гарвендела с Тайредом! Если прикинуть такую перспективу, то стирка собственного белья – меньшая из проблем.

Так что выдохнув, я взяла мыло и выстирала свое белье с полотенцем. После чего решила развесить его сохнуть прямо здесь – в лагерь нести не стала. Еще не хватало, чтобы этот псих лицезрел мое исподнее на веточке!

Покончив с этим, я размяла плечи и собралась уже идти обратно… как вдруг услышала тихий, но очень жалобный писк! Такой беспомощный и душещипательный, что сердце дрогнуло. И замерев, прислушалась, пытаясь определить его источник.

Это повторилось. Кажется, откуда-то слева, и ближе к реке.

Нахмурив брови, я осторожно прошла в направлении, на которое мне указывал звук, время от времени повторяющийся. И то, что он становился все громче с каждым пройденным метром, давало понять, что я двигаюсь куда нужно.

Кажется… да, здесь. Источник писка был за этими самыми ветками густого куста смородины. Убрав которые… я ахнула, ощутив, как сердце облилось кровью!

Своими огромными зелеными глазенками на меня жалостливо смотрел махонький рыжий лисенок с большими ушками и пышным хвостиком. Мокрый, худенький, дрожащий то ли от холода, то ли от страха, то ли от истощения. А его передняя лапка с черной «перчаткой»… о боги! Она была прибита к земле деревянной скобой, которая не давала ему двинуться с места!

– Малыш, кто же тебя так?.. – всхлипнула я, упав на колени перед лисенком. Когда моя рука потянулась к нему, он испуганно отпрянул… только вот прибитая скобой лапка не дала ему убежать. – Не бойся, все будет хорошо, я тебя не обижу, – прошептала я, успокаивающе коснувшись мокрой головки ладонью.

На миг малыш испуганно прижал к ней ушки и зажмурился… но через секунду, поняв, что я не собираюсь ему вредить, медленно открыл глаза и посмотрел на меня исподлобья.

– Я должна вытащить ее, – проговорила я, указав на скобу. – Тебе будет больно… но пожалуйста, не пугайся и не убегай. Ладно?

Возможно мне просто показалось, но похоже, в огромных, влажных зеленых глазах проскользнуло что-то вроде понимания. На всякий случай придерживая малыша одной рукой, второй я взялась за скобу и резко выдернула ее! Тут же лисенок пискнул настолько душераздирающе, что я сама заплакала.

– Тише-тише, все будет хорошо, – всхлипнула я, осторожно беря его на руки и гладя. – Пойдем, тебе нужно помочь.

Прижимая к своей груди этот маленький, мокрый, дрожащий комочек, я направилась в лагерь. У него очевидно была сломана лапка, а значит, он не выживет, отпусти я его прямо сейчас. Да и такой малыш… его мамы поблизости я не увидела (неужели убили охотники, которые так поиздевались над ним?). А сам он, такой кроха, не имеет ни единого шанса в дикой природе. Я понимала, что когда и сама убегаешь от преследователей, брать на себя ответственность за столь хрупкое существо – не лучшая идея. Но иначе поступить просто не могла!

Вернувшись в лагерь, я сразу направилась к костру, возле которого лежала моя сумка, где была спрятана аптечка. Увидев меня, Крей на несколько секунд замер, рассматривая то, что я держала в руках… А потом, резко вскочив с места, закричал:

– Немедленно выбрось эту тварь и прикончи ее, идиотка!

Запаниковав, я отскочила на шаг назад… но лисенка не выпустила из рук! Даже наоборот, сильнее прижала его к себе, закрывая своими ладонями.

– Что ты несешь? – выдохнула я, волком посмотрев на Крея. – Что тебе сделал этот малыш?

– «Этот малыш» – скерлис: обладающая интеллектом опасная лесная нечисть, принимающая облик животных! – прошипел рыцарь, в одной руке держа вытянутый из ножен меч, а другой – шар из черного огня. – Безжалостная мерзкая тварь, не заслуживающая ничего, кроме своего истребления!

Вздрогнув, я опустила взгляд на свои руки. Туда, где «безжалостная мерзкая тварь», свернувшись клубочком, дрожала и смотрела на меня исподлобья, пряча носик в моих пальцах и испуганно прижимая ушки к голове.

– Да ты совсем умом тронулся? Этот малыш и мухи не обидит! – возмутилась я.

– Мух может трогать и не станет, они вне его пищевой цепочки. А вот людям и крупным животным его очень даже стоит опасаться, – отчеканил рыцарь. – Скерлисы не знают пощады. Стоит кому-нибудь с таким столкнуться, и это может стоить ему очень дорого. Сейчас этот кажется таким беззащитным, потому что ослаблен – кто-то, очевидно охотник на нечисть, или просто чертовски удачливый егерь – измотал его, судя по ауре – ритуалом поглощения землей. Его лапа…

– В ней была деревянная скоба, которой он был пришпилен к земле, – вздрогнула я, припомнив эту жуткую картину.

– Я так и знал, – скрипнул зубами Крей. – Верба, контактирующая с кровью нечисти, и вбитая через ее плоть в землю, высасывает из твари ее силы и ослабляет, передавая их земле. Поэтому если охотник не может справиться с нечистью, то просто прибивает ее куском вербы к земле, и со временем та истощается. Вплоть до того, что подыхает, поскольку верба не дает ей освободиться самостоятельно. И после этого земля забирает ее нечистую плоть в себя, возвращая в круговорот жизни.

– То есть, если бы я не вытащила ту скобу… то этот малыш вскоре бы умер? – ужаснулась я.

– Поэтому никогда не делай такого больше! – прорычал рыцарь. – А эту дрянь выбрось наконец и дай мне ее добить.

– НЕТ! – отчаянно закричала я, с новой силой прижав лисенка к себе.

– Нет? – переспросил Крей, от удивления поперхнувшись и закашлявшись. – Ты что несешь вообще, дура?

– Этот малыш не злой, я вижу это! И я не дам его убить!

– То есть, ты хочешь, чтобы он тебя саму загрыз?

– С чего бы ему это делать?

– С того, что он нечисть, а нечисть – это отродья, которым не место в мире под солнцем! – выпалил мужчина. – Они все – осквернены самой землей и прокляты ею же. И поэтому эти озлобленные отбросы не должны по ней ходить.

– Если какое-то существо отличается от тебя или кажется тебе не таким, это еще не повод истреблять ему подобных! – возмущенно закричала я, не выпуская лисенка из рук.

– Скерлисы опасны, они могут напасть!

– Почему-то мне кажется, что существа, которых загоняют, нападают только с одной целью: выжить, чтобы их не убили! – отчеканила я. – Когда ты чуешь отовсюду угрозу, то конечно, будешь атаковать – как и любой дикий зверь, который боится за свою жизнь. Но я вижу по нему, что он не злой, и что не станет никому вредить, если не трогать его и не обижать.

– И ты собираешься рисковать, играя в доверие с нечистью? – вздернул бровь Крей      .

– Собираюсь! – гордо заявила я, вздернув нос. – И не позволю тебе навредить ему только из-за того, что ты априори ненавидишь ему подобных. Тронешь его без причины, и я тебя самого прикончу!

– Какая дерзкая, – прошипел Крей, подойдя ко мне вплотную… и все же погасил черное пламя заклинания.

– Можешь говорить и делать что угодно, но этого малыша я не позволю убить.

– А знаешь что? – сплюнул рыцарь и неожиданно развернулся. – Не буду тебя останавливать. Все равно сейчас эта тварь слаба и безвредна. Ну а когда она начнет набираться сил и будет способна тебя тяпнуть… Я просто буду начеку и прикончу ее. Но сделаю это ровно в тот момент, чтобы ты успела понять, как сильно ошибалась и насколько я был прав. Пока же, раз тебе так хочется поиграть в сестру милосердия – милости прошу!

– Вот и замечательно, – фыркнула я. – Только тебе все равно не придется ничего с ним делать, потому что Пряник меня не тронет.

– Пряник? – закашлялся Крей, снова поперхнувшись. – Ты уже и имя этой твари придумала? И назвала ее… Пряник?

– По-моему, ему подходит, – улыбнулась я, гладя все еще мокрую и холодную спинку. – А сейчас, раз уж не помогаешь, то хотя бы не мешай. Ему нужно согреться, просохнуть, а главное – обработать рану и перевязать лапку, наложив шину.

– Занимайся этим без меня. А я пока лучше закончу ужин, – мрачно пробурчал рыцарь. И держа рядом с собой меч, вернулся к котлу, в котором доваривалась каша с кусками вяленого мяса.

Я же, достав аптечку, взялась за дело. И сама снова чуть не расплакалась, пока обрабатывала ранку лисенка жгучими лекарствами, а затем вправляла сломанную кость, чтобы перевязать лапку, наложив шины! Все это время Пряник, скуля и жалостливо крича, немного извивался в моих руках. Но что самое главное – не вырывался и не пытался убежать. Похоже он терпел, понимая, что происходит и зачем.

В конце концов покончив с перевязкой, я села возле огня, положив малыша себе на колени, и гладила его, пока рыжая шерстка не высохла, красиво распушившись, а лисенок не согрелся. Как раз к тому времени Крей закончил с ужином и протянул мне миску с моей порцией. Я же, не задумываясь, тут же начала скармливать куски мяса, а затем и кашу, Прянику. Который, как ни странно, все это довольно уплетал.

– Все с тобой ясно, – раздраженно буркнул рыцарь… и навалил мне в миску еще еды. – Но да, лучше пусть он нажрется каши, и тогда не попытается сожрать тебя с голодухи, пока ты будешь спать. Голодная нечисть – еще более опасная нечисть.

Возмущенно фыркнув, Пряник гордо задрал носик, и демонстративно отвернувшись от Крея, лизнул мою руку. После чего, не спрашивая разрешения, засунул мордочку в мою миску и начал довольно трескать за обе щеки.

Улыбнувшись, я почесала его за ушком, и сама продолжила есть на пару с ним.

Поужинав, Крей установил вокруг лагеря защитный круг и наложил ряд заклинаний, беря под контроль несколько бегавших и летавших в округе мелких животных – чтобы те шпионили для него. И в случае приближения опасности, заранее его оповестили. После того мы улеглись в спальные мешки под деревом, и рыцарь сразу же отвернулся от меня лицом к этому дереву.

– Пряник, давай спать, – улыбнулась я, потянувшись рукой к лисенку, сидевшему рядом со мной…

Как вдруг он, поежившись, тихонько зарычал, уставившись куда-то! И проследив за его взглядом, я вздрогнула. Вздрогнула, потому что увидела в нескольких метрах от нас выглядывающий из-за дерева силуэт… который был мне чертовски знаком.

Потому что до дрожи в коленках напоминал ту женщину, которую я мельком заметила, убегая ночью из дворца!..

Что… это было?

Мне стоило моргнуть, и наваждение пропало. За деревом просто никого не было, лишь какой-то куст, смутно напоминающий по очертаниям человека.

Но ведь я видела только что не куст!..

Или, все же, куст, а остальное сделала моя фантазия? Ведь этого не может быть – защитный круг, установленный Креем, не должен был никого к нам подпустить, тем более незамеченным. Да и рыцарь наполнил рощу вокруг нас своими подконтрольными животными-шпионами, которые оповестили бы его, появись здесь что-нибудь странное: как материальное, так и магическое.

Тем не менее, мужчина продолжал беззаботно спать рядом со мной, в своем мешке, лицом к дереву.

Так может, мне и правда почудилось? А Пряник ощетинился, просто потому что его какая-нибудь сова испугала?

– Давай ко мне, – вздохнула я, и все еще ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок, взяла лисенка на руки. Чтобы завернувшись вместе с ним в спальный мешок, прижать его к себе, и зарыв нос в его приятно пахнущую шерсть, уснуть.

ГЛАВА 4. Кровавая жертва

Несмотря на все невзгоды, выпавшие на мою голову, кое-что пока оставалось приятным: погода радовала. Теплая, но не слишком жаркая. При этом солнечная, без малейшего намека на дождь. Так что путешествовать в такую погоду было максимально комфортно, и даже ночевки под открытым небом не так сильно напрягали, как если бы полил дождь, или еще чего похуже. Хотя конечно, от постоялого двора с чистыми номерами и ванной комнатой я бы все равно не отказалась! Даже пусть это был бы такой же дешевый постоялый двор, как и тот, где мы остановились в первую ночь нашего путешествия. Главное чтоб только без клопов и жуткой вони изо всех углов.

Но увы, этим Крей меня баловать однозначно не спешил. Похоже, в его планы вообще не входило заезжать в города или деревни, пока у нас не закончатся припасы, которые нужно будет пополнить.

И все же, несмотря на все неудобства, было кое-что, безоговорочно поднимавшее настроение и заставляющее забывать обо всех неприятностях: Пряник. Обустроившись у меня за пазухой маленьким мягким теплым комочком, лисенок с осторожным любопытством поглядывал на мир, высовывая носик через верх куртки. И когда видел что-то для себя интересное – немного приподнимался, опираясь лапками на верхнюю пуговицу, и начинал вилять хвостиком.

Вопреки опасениям (или вернее будет сказать, ожиданиям телохранителя), скерлис не спешил нападать на меня, чтобы подло перегрызть глотку, или хотя бы за палец тяпнуть. Хоть малыш и набирался понемногу сил, а его лапка потихоньку заживала, своего дружелюбного настроя по отношении ко мне Пряник не убавлял. И даже можно сказать больше – многократно его преумножал! Теперь я просто не могла представить себе жизни без этого пушистика, и все больше сомневалась, смогу ли его отпустить, когда он окончательно оправится… и захочет ли сам Пряник от меня уходить?

Таким образом, очередной день в пути на юго-запад совершенно не предвещал беды, и глядя на солнце, медленно приближающееся к горизонту, мы уже присматривали место для ночлега…

Как вдруг из рощи, где мы собирались остановиться, на нас выскочило несколько вооруженных до зубов дылд! И что самое главное, сопровождало их две мантикоры!

– Без лишних движений! – прошипел один из них – очевидно главарь. – Вываливай все золото! Я знаю, деньжат у тебя полно!

Стоп, секундочку… знает? Откуда разбойники с большой дороги могут знать, что отец дал нам в дорогу кучу денег?

– Шли бы вы лучше отсюда, пока целы, – напряженно прошипел Крей, положив руку на эфес меча. И я, недолго думая, решила взять с него пример. Пускай я не была первоклассным воином, но умела сражаться. В том числе и сидя верхом на коне.

– Лучше без фокусов, засранец, – рявкнул главарь, и вместе с его криком мантикоры громко зарычали, щелкнув массивными челюстями. – Мы тебе не по зубам. Отдай нам все деньги… и пожалуй, постой там в сторонке, пока мы наиграемся с этой девкой. И тогда может, мы оставим вас в живых…

Он не успел договорить. Потому что его горло пронзил метко брошенный метательный нож!

На несколько секунд разбойники замолчали, ошарашенно глядя на то, как их главарь, хрипя и выпучивая глаза, падает на землю. Когда же они снова перевели взгляд на Крея… тот уже, стоя на земле, заканчивал трансформироваться в дракона!

Он был около пяти метров в длину – от кончика носа до кончика хлесткого хвоста с темно-красными пластинами. Крепкие лапы с острыми когтями, обсидиановая чешуя, маленькие глаза, двумя алыми углями горящие на морде с мощной челюстью, полной смертоносных зубов. И большие кожистые крылья, которые при необходимости плотно прижимались к спине, совершенно не мешая ловко, проворно двигаться, наступая и уворачиваясь от атак!

Первая мантикора упала на землю с перекушенной глоткой прежде, чем кто-либо успел что-нибудь понять.

Правда вот, дальше разбойники пришли в себя и начали атаковать! Их было много – около десятка. А вторая мантикора все еще оставалась жива и невредима. Поэтому не обращая внимания на одну перепуганную девчушку с дрожащим мечом, вся орава бросилась на черного дракона с единственной целью: вывести его из строя, ранить, а затем добить. И они действовали ловко! Пускай Крей и выводил их из строя одного за другим, отбрасывая в сторону безжизненными тряпичными куклами – те, кто еще оставались на ногах, успевали если не нанести удар по крепкой чешуе, то хотя бы отвлечь, чтобы это сделали другие…

Нет, чтобы это сделала оставшаяся мантикора! Которая, уличив момент, полоснула когтями по спине дракона – прямо меж крыльев!

– Нет!!! – закричала я вместе с рыком моего защитника, который тут же сбил пролетавшую над ним мантикору в воздухе лапой. И не обращая внимания на других атакующих, прижал ее когтями к земле, прежде чем смертельно атаковать ее челюстью, разрывая глотку! Из нее все еще хлестала кровь, окрасившая клыки Крея в алый цвет. Когда дракон, извернувшись и подпрыгнув, снес головы двум из оставшихся разбойников.

Последние два, поняв, что бой проигран, со всех ног помчали в рощу. Только вот Крей не собирался никого отпускать! Расправив крылья, он полетел вперед, маневрируя с невообразимой легкостью. Первого из убегавших он прикончил, не сбавляя ходу – прямо в полете. А второго, догнав, повалил на землю, ударами лап перебив ему ноги!

– Ну а теперь давай немного пообщаемся, – прорычал Крей, и прямо сидя на пленнике, упираясь коленом в его спину, обратился обратно в человека. – Расскажи-ка мне, откуда вы, такие бравые ребята, во-первых взяли мантикор, во-вторых, знали, что у конкретно этих путников полно деньжат?

– Я… мы просто… – выдохнул разбойник, корчась от боли.

– Не вздумай только заливать мне, будто ничего не знаешь, всей информацией владел только главарь, а ты просто с друзьями за компанию пошел. Клянусь богами, если начнешь нести мне эту чушь – будешь умирать очень медленно и очень мучительно. Кто послал вас?