Скиталец по мирам

— Ну, хорошо. Я тогда твою порцию тоже съем, — ехидно протараторил этот обжора и поспешно сбросил вызов.

Я успел уловить на заднем фоне голос ведущего суперпопулярного телешоу «Вторая жизнь». Суть программы состояла в том, что люди, получившие пожизненные сроки, сражались на арене. Перед этим в их тела имплантировали различные усилители: оружие, чипы, военные протезы и так далее. За каждое убийство участник боёв получал очки, которые мог потратить на улучшение тела. Тот, кто по итогам года занимал первую строчку в рейтинге, получал помилование от самого императора.

Жестоко, но вот такое неординарное шоу пользовалось бешеным успехом у жителей империи. Ничего не напоминает из истории Земли, а?

Тем временем ноги донесли меня до нужного места. Тут затаился канализационный люк, который скрывался прямо за мусорными контейнерами возле бетонного забора. Людей вокруг практически не было, а те, что шли мимо, ничего не видели из-за плотного ряда контейнеров. Я, привычно матерясь, отодвинул люк и быстро спустился по вделанным в стену скобам, а железную крышку вернул на место.

Воняло тут так, что хоть топор вешай. Сразу начали слезиться глаза, словно воочию увидел свою зарплату. Я включил фонарик, встроенный в коммуникатор, и осмотрелся. Ящик был на месте. Он всё так же стоял возле ржавой решётки, перекрывающей прямую кишку города.

Подошёл к стальному ящику, по щиколотку утопая в мутной воде, и по памяти набрал комбинацию цифр. Отчётливо прозвучал щелчок. Я откинул массивную крышку, та глухо заскрежетала. Петли надо будет смазать. Ржаветь уже стали. Внутри хранились ингредиенты, пригодные для сборки взрывных устройств. Мало кто знал, что я владел поверхностными навыками создания подобных «игрушек». Те месяцы, которые я оттрубил в тюрьме, не прошли даром: мне удалось подружиться с одним стариком, который сел за серию терактов. Это был идейный борец с режимом, которого приговорили к шоу «Вторая жизнь». Дед начал выступать в нём полгода назад и до сих пор был жив.

Когда я узнал, кто этот старик по прозвищу Бах, мне тут же захотелось перенять его знания. Ради этого я крайне убедительно строил из себя такого же противника строя, как и он. Примерно через месяц дедуля размяк и понемногу начал обучать меня. Я крепко запомнил те лекции, произнесённые дребезжащим голосом. Уже перед тем, как его перевели на арену, он рассказал, где зарыл свой ящик с кое-какими компонентами для большого бума.

Выйдя на свободу с чистой совестью, я нашёл заначку Баха, а потом с большим трудом и огромными предосторожностями перетащил сюда. Более безопасного места, чем канализация, отыскать не сумел.

С тех пор я иногда спускался к своему тайнику и в обществе любопытных крыс собирал, а потом разбирал бомбы. Тренировался, в общем. Но, если честно, не думал, что когда-нибудь решусь применить взрывное устройство. Просто жизнь приучила к тому, что всегда и везде стоит чему-нибудь учиться. Ведь мы, голодранцы, так и получаем образование. Тогда в тюрьме мне показалось, что навыки старика обязательны к изучению. Мало ли что может приключиться? Вот, собственно, и приключилось.

В последнее посещение канализации я собирал бомбу на основе нервнопаралитического газа. В грядущей операции я его использовать не хотел. Кровь на руках мне не нужна. Придётся в ускоренном порядке менять газ на тот, что менее губителен: всего лишь вызывает судороги и глубокий обморок, но не убивает.

Я закрепил коммуникатор на потолке и с великой осторожностью вытащил из взрывного устройства двухкамерную колбу, в одной части которой плескалась бесцветная жидкость, а в другой — находился серый порошок. Если её разбить, жидкость смешается с порошком, и это приведёт к молниеносному выделению смертельного газа.

Во время манипуляций с колбой у меня от напряжения выступал пот на лбу, а лёгкий холодок страха гулял по спине. Вдруг кто-то радостно запищал за крышкой ящика. От неожиданности я чуть колбу не уронил. Перед глазами пронеслась вся жизнь, а в канализации стало пахнуть ещё чуть хуже.

— Белла! — сквозь стиснутые зубы яростно выдохнул я, аккуратно положив колбу в кожух с мягким нутром.

Из-за ящика показалась упитанная крыса с голым хвостом. Она встала на задние лапки и требовательно смотрела на меня красными глазами-бусинками.

— Ты меня чуть не убила! — рыкнул я на неё. — Вот не везёт мне на существ с такими именами.

На крысу мои слова не возымели никакого действия. Извинений я не услышал, и взгляд её не стал менее требовательным.

— На, — проронил я, достав из кармана кусок колбасы и бросив ей.

Белла схватила его, что-то благодарно пискнула и ускакала в глубь канализации.

— Вот и приручай животных, — пробурчал я, принявшись вставлять во взрывное устройство другую колбу.

В этот раз всё прошло без эксцессов. Я вытер краем рукава вспотевший лоб, а затем положил готовую бомбу в футляр. Предварительно стерев с неё все отпечатки пальцев. Теперь пора на поверхность.

Я быстро вылез из канализации и поставил крышку люка на законное место. Следом встал на цыпочки и выглянул из-за контейнеров. На улице никого не оказалось, только вдалеке шёл мужик, изрядно качаясь и истошно горланя похабную песню.

Я торопливо вышел на тротуар и спокойно двинулся к стройке. Если меня поймают с бомбой — это лет двадцать, а то и пожизненное заключение. Благо место продажи чипа было недалеко. Идти минут десять.

Пока я шёл — мыслями вернулся к той беседе в особняке. Интересно, почему хрен со шрамом не предложил чип кому-нибудь из нашего правительства? Они бы с руками оторвали, если тот действительно из пирамиды и ему сотни лет. Есть большие шансы продать чип даже в нерабочем состоянии за очень хорошую сумму в золоте. Его купят просто ради изучения и добычи технологий. Но могу предположить, что гипотетический военный получил его не слишком честным путём, а по-простому спёр, поэтому не хочет сотрудничать с правительствами. Он пошёл по более безопасному пути, задумав продать чип одному из местных криминальных боссов. Звучит странно, да? Но в нашем мире много странностей.

Ещё немного помусолив эту тему, я посмотрел на экран коммуникатора. Время уже перевалило за полночь. Вот-вот могут показаться патрули. Надо ускориться. Я почти побежал, быстро преодолевая расстояние.

И тут из-за угла появилась длинноногая припозднившаяся куколка. Она была хороша, как холодное пиво в жаркий день. У меня аж волосы на руках встали. Девушка заметила мой интерес. Вот только жаль, что наши эмоции кардинально не совпали. Она облила меня презрительным взглядом из-под густых ресниц, а потом вдруг спросила, заметив гитарный футляр:

— Вы музыкант?

— Эм-м, — смешался я. — Ага.

— А на чём играете?

— На барабанах, — неуклюже ответил я, проходя мимо неё с бомбой в футляре. — Люблю, когда громко звучит.

Она проводила меня озадаченным взглядом, а потом двинулась своей дорогой. Нет, вы видели, видели? Сама со мной заговорила. И почему-то на миг мне показалось, что наша встреча совсем не случайна.

А стройка между тем приближалась. Через несколько метров я уже находился на её пыльной территории. Прошёл ещё какое-то расстояние и отыскал глазами то место, которое описывал Джин. Очень удобно. Оно со всех сторон окружено недостроенными домами, разрисованными граффити, рядом плещется океан. Звуки прибоя разносились далеко по окрестности.

Недолго думая, я подобрал железный штырь и выкопал им неглубокую яму в податливой земле, которую сюда завезли с материка. После чего положил в неё бомбу, засыпал почвой и стал легонько утрамбовывать. Два притопа, три прихлопа — и готово. Вроде никто ничего заметить не должен. Место, в котором я «похоронил» взрывное устройство, ничем не отличалось от остального пейзажа.

Отряхнув руки, я посмотрел на время. Оставалось всего ничего. Надо срочно валить домой. Я побежал прочь, снизив скорость только тогда, когда покинул пределы замороженной стройки. Дальше шёл лишь чуть быстрее обычного, но всё же мне удалось добраться до своей улицы до того, как ожили камеры.

Возле моего дома, как и во всём этом захолустье, их не было. «Одноглазых наблюдателей» тут когда-то пытались установить, но местная шпана постоянно их разбивала. Кстати, я к этому благородному делу тоже приложил камень народного гнева.

Наконец-то проникнув в подъезд, я добрался на лифте до шестого этажа. Тут на лестничной клетке околачивалась соседка из квартиры справа и парень по имени Микаэль Нильштейн, сценический псевдоним Мик Нил. Он жил на этаж выше и был мне другом. Я поздоровался с приятелем за руку и посмотрел на соседку, которая курила, сидя на ступеньке лестницы. Мой взгляд наткнулся на её округлившийся живот.

Мик заговорщицки подмигнул мне и многозначительно произнёс хорошо поставленным голосом:

— Нет, она не потолстела. Просто членский взнос. И я тут ни при чём.

— О как, — выдохнул я. — Поздравляю.

Она молча кивнула, глядя мутными глазами сквозь сигаретный дым, и промычала, еле ворочая языком:

— Когда родится… ты приглашён… обмоем.

Я втянул ноздрями воздух. Да, точно, пахнет спиртным, аж закусить охота.

— Хорошо.

Мне тогда было неведомо, что ко времени рождения её сына судьба занесёт меня так далеко от этого места, что страшно сказать.

— Ли, а ты мой монолог не послушаешь? — внезапно спросил Мик, достав из кармана измятый листок бумаги и поправив длинную чёлку, которая падала ему на физиономию, закрывая лицо до самого тонкогубого рта.

Парень был комиком и выступал в местных барах, пытаясь веселить народ. Порой я испытывал испанский стыд, слушая его спичи. Так-то он человек хороший, но стезю выбрал не ту. Ему бы лучше куда-нибудь в театр или на телевидение.

Мик был хрупким бледным юношей со взором горящим и правильными чертами узкого лица. Его пронзительные чёрные глаза иногда вспыхивали таким огнём вдохновения, что становилось страшно. Вот только то, что он шутил в эти мгновения, едва ли вызывало смех. Ему бы так же увлечённо читать стихи или играть роли, но никак не веселить народ. Я это часто повторял, но он упирался и говорил, что сердце велит ему писать шутки.

Я устало произнёс, намеренно сгорбившись:

— Давай потом? Мне сегодня пришлось нехило впахивать.

— Ладно, завтра зайду, — погрустнел парень, а затем насмешливо добавил: — Надеюсь, тупиковая ветвь развития ускачет в клуб?

— Сэм? — уточнил я, и так прекрасно догадываясь, кого он имел в виду; парни сильно недолюбливали друг друга.

— Да.

— Уйдёт. Я, скорее всего, тоже, — добавил, памятуя об операции «Большой бум».

— Жаль, — ещё больше опечалился друг.

В этот момент громко икнула соседка и выронила сигарету. Хотела наклониться за ней, но упала, продемонстрировав нижнее бельё, показавшееся из-под задравшейся юбки.

— Помогите… ик… даме подняться, — промычала девушка.

Обученный манерам Мик начал суетиться, а я торопливо скрылся в квартире, подумав о том, что на этом этаже настоящий кладезь занимательных личностей. Себя и Сэма я смело включил в их число. Вот посудите сами. Справа жили три девицы, включая ту, которой сейчас помогал Мик, и всё состояли в официальном браке друг с другом. Кстати, как они теперь будут жить, если одна забеременела от мужика? Ладно, это их дело. Поехали дальше… Я и Сэм, понятно, чем занимались. А сосед напротив всё время варил какую-то ядрёную вонь. Я не удивлюсь, если его рано или поздно заберут за распространение наркоты. Только новосёлы, которые проживали рядом с любителем вони, представляли собой образцовую семью из пяти человек: два мужа, жена и два сына. Лишь на них вся надежда в этом загнивающем мире.

Неожиданно из потока мыслей меня вырвал голос друга, донёсшийся из комнаты:

— Долго же ты дышал свежим воздухом. Я даже запись со «Шмеля» успел посмотреть… Красивая баба.

— Да я мир спасал, пока ты тут ляжки тянул, — весело крикнул я, сняв ботинки и отправившись в душевую кабину, которая была такой маленькой, что Сэм, когда мылся, чуть не выбивал задницей раздвижные дверцы.

— Ну, и как успехи?

— А ты разве не замечаешь, что до сих пор жив? — иронично бросил я, избавляясь от одежды, а потом закидывая её в стиральную машину.

— Молодец, — похвалил меня друг, а затем серьёзно добавил: — Твой дед-террорист опять умудрился выжить.

— Вот кто действительно молодец, — глубокомысленно прошептал я, включив воду.

Парень крикнул что-то ещё, но я его уже не слышал, так как смывал с себя грязь. Короткий душ освежил и прочистил мысли. Выйдя из кабины, я надел чистые трусы и направился на кухню, где, используя горячую воду, сотворил себе из серой субстанции вполне годный суп. Сел на стул, бескультурно поставил локти на стол и принялся поглощать его под тревожные восклицания Сэма. Он продолжал смотреть «Вторую жизнь». Из комнаты раздавались приглушённые звуки: предсмертные хрипы, хлопки выстрелов, визг бензопилы и чьи-то стоны.

Дохлебав супец, я посмотрел на экран коммуникатора, чтобы уточнить который сейчас час. Выходило, что пора бы уже звонить Антиквару, а то босс начнёт лютовать. Я плотно закрыл дверь в кухню и набрал номер. После непродолжительного ожидания раздался такой хриплый голос, будто Антиквар всю жизнь провёл глубоко в шахте:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Вы сейчас не смотрите «Второй шанс»? — вежливо поинтересовался я, пряча за банальными словами важный подтекст.

— Нет, но хотелось бы узнать, что там произошло, — внушительно произнёс босс.

Я услышал нотки недовольства. Он явно хотел, чтобы я позвонил раньше и сообщил о том, что вышло из слежки за Джином.

— Всё нормально. Наш любимец выиграл. Могу в подробностях рассказать, как это было, — проговорил я, поковыряв зубочисткой между зубов.

— Хотелось бы услышать при личной встрече. Сейчас уже поздно. Так что заходи утром… — Антиквар назвал время, услышав которое я еле сдержал болезненный стон. Это было чертовски рано. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, — вяло обронил я и сбросил вызов.

Набери я шефа раньше, он мог бы настоять на немедленном приезде, пока сегодняшняя карта отключённых камер ещё актуальна. Теперь же подобный ночной визит был подозрителен, а проблемы с полицией никому не нужны: тем более нам.

Я устало выдохнул, помассировав большими пальцами виски. Пока всё идёт неплохо: о делах Джина вызнал, бомбу заложил и успел позвонить боссу, пока его терпение не лопнуло. Пора бы на боковую. Оставалось спать всего несколько часов. Будь проклят этот одноглазый упырь, который заставил меня подниматься так рано.

В не самом лучшем расположении духа я вошёл в комнату. Там как раз заканчивалось шоу. Сэм сидел на мягком кресле-мешке перед экраном ЖК-телевизора, который с такой точностью передавал картину, что создавалось ощущение полного погружения. Я замер, глядя, как на меня смотрит ствол пистолета. Вот он выплюнул пулю и размозжил голову коротковолосой девушке с грубыми чертами лица. На камеру попали ошмётки мозга и капли крови. Начали медленно стекать по объективу. Неприятное зрелище.

Сэм обрадованно выдохнул, сжав пудовые кулаки и затопав ногами:

— Вот никогда она мне не нравилась.

— А теперь пора спать, — пробубнил я и выключил телевизор нажатием кнопки на пульте.

Комната погрузилась в темноту. Друг возмущённо завопил:

— Там ещё несколько минут! Вдруг кого-нибудь грохнут?

Я спокойно объяснил, в котором часу мне завтра вставать, и он, побурчав, согласился, что спать действительно пора.

Заскрипела кровать. Я залез на второй ярус, а парень расположился внизу. Он насмешливо произнёс:

— Сегодня опять храпеть будешь?

— Я так комаров отпугиваю, — пробормотал я, мгновенно начиная засыпать.

— Ли, а ко мне в зале сегодня та самая красотка подошла и сама заговорила, — с придыханием поведал мне друг.

— Вот чудеса, — выдохнул я, перевернувшись набок.

— Ага. Подошла и говорит: молодой человек, уступите тренажёр, — рассказал парень, мелко захихикав, чтобы не разбудить всех соседей своим обычным громогласным гоготом.

— Смешно, а теперь заткнись, пожалуйста, — вежливо, по своим меркам, попросил я.

— Чтоб тебе кошмары приснились, — прошептал Сэм, немного обидевшись.

На этой дружеской ноте он наконец-то замолчал. Тишина мигом позволила мне унестись в мир снов. Жаль, я там пробыл совсем недолго. Только закрыл глаза, как коммуникатор начал настойчиво пиликать, всё увеличивая и увеличивая громкость.

Я разлепил веки, тяжело вздохнул и спрыгнул на пол. Друг даже не пошевелился. Хотелось пнуть его, но я сдержал злокозненный порыв. Пусть спит. Дальше я полез в умный шкаф, где хранилась выходная одежда. Вытащил оттуда приличного вида штаны и рубашку. Они уже были отглажены с помощью пара — шкаф постарался, поэтому он и назывался «умный». Если бы он ещё и готовить умел, я бы вообще не задумывался о женитьбе.

Собравшись, посетил санузел, поел, а потом вышел из квартиры и нажал кнопку вызова лифта. Тот примчался, словно верный пёс к хозяину, и послушно открыл двери. Я зашёл внутрь, спустился на первый этаж и покинул подъезд.

На улице царила серая хмарь. Солнца не было видно за высотками, пронзающими свинцовое небо. Немногочисленные люди, зябко ёжась, шли к станции скоростного поезда, чтобы скорее попасть на работу. Их пустые глаза были обращены к асфальту. Пространство заволакивали отчаяние и безнадёга.

Я пораженно прошептал, приглаживая волосы, стоящие дыбом:

— Вот, оказывается, как выглядит утро: время боли и кофе.

Тяжело выдохнул и, чуть сгорбившись, двинулся по тротуару. Через пару метров влился в ряды точно таких же сутулых людей, потом преодолел вместе с ними расстояние до эскалатора и взошёл на него.

Держась за скользящий поручень, я поднимался на рифлёной ступеньке к прямоугольной прозрачной будке, крепящейся к стальному основанию. Там уже нетерпеливо притоптывали ногами десятки человек, хотя поезда ходили часто — интервал между ними составлял не более пяти минут.

Я дополз до станции и вклинился в толпу, раздвигая её плечами. Какой-то дядька злобно прошипел проклятие, но не стал связываться, а я, состряпав рожу кирпичом, замер в ожидании поезда.

Мой взгляд был устремлён на узкое полотно, по которому передвигались поезда на магнитной подушке. Полотно располагалось на раздваивающихся столбах в трёх метрах над уровнем обычной дороги, где шныряли электромобили.

Ждать пришлось недолго — прошла всего минута, прежде чем показался поезд. Он приближался, словно огромная серебряная пуля. Тормозить начал издалека, а остановился ровно напротив будки. Поезд быстро выпустил одних пассажиров и всосал других.