Помоги проекту - поделись книгой:
Пядар О’Лери
Шенна
© Юрий Андрейчук, перевод с ирландского, 2020
© Алексей Клепиков, иллюстрации, 2020
© «Додо Пресс», издание, 2020
«Шенна» отца Пядара О’Лери и пять причин прочитать эту книгу
Предисловие переводчика
Перед вами – исторически первое литературное произведение на ирландском языке. В самом конце XIX века ее автор – деятель ирландского возрождения, писатель, переводчик и священник отец Пядар О’Лери – решал чрезвычайно сложную задачу. Через сто с лишним лет после установления англичанами карательных законов, упадка поэтических школ, бегства и гибели образованной части населения, после Великого голода в середине XIX века и планомерного вытеснения колонизаторами ирландского языка из всех сфер общественной жизни ирландской литературы практически не осталось. Сам язык окончательно разделился на три диалекта. Гэльское возрождение требовало новых писателей и новой литературы, но у ирландского языка не осталось ничего, кроме его носителей – простых ирландцев, деревенских жителей, для которых основной формой текста был сказ, история. Не только писателям, но и новым книгам только предстояло появиться буквально из ничего. При этом необходимо было решить, на каком языке писать новые книги: возрождать ли «старый» литературный ирландский язык прошлых столетий или писать литературу с нуля. Писать на повседневном языке, которым говорят обычные люди вокруг, как правило, не читавшие книг, и тем самым создать для них возможность эти книги читать, а затем и писать самим – и одновременно дать представление англоговорящим жителям больших городов, чем живут те, кто говорит по-ирландски.
Отец Пядар О’Лери выбрал второй путь и написал роман-сказку, которую сейчас в Ирландии знают все и которая до сих пор вызывает много споров. И понятие «роман», и понятие «сказка» применимы к истории Шенны довольно условно, потому что эта литературная работа обладает чертами христианской притчи, комедии нравов, сказа, исторической фантастики и даже детектива. Все это вместе дало жизнь полуфантастическому и в то же время абсолютно бытовому стилю Пядара О’Лери. Стилю, за который и взрослые, и дети любят эту книгу. Стилю, который во многом стал основой и для книг ирландского модернизма, и так или иначе для современной литературы на ирландском языке. Здесь существуют и проникают друг в друга полускрытый фантастический мир и повседневная реальность обычных ирландцев.
Повествование разворачивается сразу на двух планах. В современной автору Ирландии конца XIX века маленькие, но вместе с тем не по годам взрослые девочки собираются каждый вечер, чтобы послушать сказку про сапожника Шенну, который, поклявшись всем наивысшим, заключил сделку с Черным Человеком, воплощением дьявола. Эта часть книги – сквозная пьеса с репликами персонажей, за которыми фоном угадывается жизнь бедной ирландской деревни.
В сказке сапожник по имени Шенна роздал ради Спасителя свои последние деньги беднякам и получил за это в награду три желания от Господа Бога, которые бездумно спустил на ветер. После, услышав, как сапожник ропщет на судьбу, Черный Человек предложил ему деньги, а вдобавок к ним – неистощимый кошель золота, которого хватит, чтобы тринадцать лет покупать кожу и шить башмаки, при условии, что незадачливый, вспыльчивый, но трудолюбивый сапожник неминуемо отправится в ад, как только время договора истечет. Перед нами проходят тринадцать лет Шенны, который, зная свою судьбу, к тому же не имеет права, согласно дополнительному условию, ни рассказать никому о сделке, ни объяснить, откуда у него деньги.
При этом и Шенна, и все герои сказки живут на том же самом ирландском Юге, что и девочки-рассказчицы, на границе Корка и Керри, но это очень странный и непривычный ирландский Юг. Жители поселка в основном занимаются ремеслом и торговлей и часто устраивают ярмарки, Ирландией правит король, соблюдающий при дворе древние ирландские обычаи, англичан никто не видел, и их вообще не упоминают. Быть может, в этой Ирландии король испанский все-таки помог ирландцам отстоять свою независимость? Или английской колонизации не было никогда? Кто знает. По сути, перед нами также и первое в Ирландии произведение в жанре исторической фантастики или альтернативной истории.
Сам автор говорил, что, возможно, это Древняя Ирландия. Но для Древней Ирландии на родине Шенны слишком много привычных реалий XIX века, в которые к тому же, по рассказам жителей, проникают настоящие или выдуманные элементы призрачного мира сидов – волшебного народа холмов. Верить или не верить рассказам жителей из мира Шенны, решите только вы сами, читая эту книгу. Тем более что рассказывают тут все и всем.
Полноправным персонажем «Шенны» станут для вас сельские слухи, сплетни и россказни. Жители сказочной деревни никак не могут решить, откуда у Шенны деньги, почему он стал таким странным, ну и, наконец, отчего он не женится, когда у богатого и трудолюбивого жениха для этого есть множество возможностей. Поэтому они строят самые разные предположения. Пядар О’Лери, будучи наблюдательным священником, знал свой народ очень хорошо. На кончике языка ирландца может уместиться едва ли не весь мир, особенно если мир этот ловко приукрашен фантазиями. И эта книга поможет вам гораздо лучше узнать ирландцев.
Повествование тут часто превращается в комедию манер и положений, где практически все основано на слухах. Слухи эти нарастают и приводят к удивительным последствиям. Даже само развитие событий в сказке, кажется, движимо слухами – если не предопределяется ими. Во всяком случае, слухи появляются быстрее событий, даже если те произошли на самом деле. На этом фоне особым персонажем видится священник этой сказочной деревни, который, с одной стороны, разоблачает суеверия и слухи, а с другой – сам точно так же вовлечен в события, строит догадки и допущения. Тем временем, несмотря на все слухи и сплетни, договор Шенны с Черным Человеком в этой сказке абсолютно реален, но о нем никто не узнает, – как реален и сам Черный Человек, которого никто, кроме главного героя, увидеть не может.
Заключив сделку и поклявшись всем наивысшим соблюдать без осечки ее условия, сапожник Шенна и Черный Человек понимают эти условия по-разному. Если сделку нарушит Шенна, то ему предстоит отправиться в ад немедленно, но он не знает об этом. Если сделку нарушит Черный Человек, сапожник будет свободен и спасется, но Черный Человек думает, что сделку ему не нарушить ни при каких обстоятельствах, поэтому он может осечься и отступить от условий только по неведению. Тринадцать лет, вплоть до самой развязки Шенна живет в ожидании конца и пытается найти утешение в работе, он мудреет с годами, но не видит для себя выхода. Цель Черного Человека – искусить Шенну дьявольскими деньгами, погубить его душу и «отменить пользу» тех последних шиллингов, что бедный сапожник некогда отдал нищим ради Спасителя. У Шенны цели нет, как на самом деле в эти тринадцать лет нет и полноценной жизни, но постепенно целью становится сама честная жизнь. Возможно, он сумеет парадоксальным способом распорядиться сатанинскими деньгами во вред дьяволу? Чем можно – и даже необходимо – пожертвовать ради Спасителя? Возможно ли совершить грех ради спасения? Все эти вопросы, безусловно, волновали и священника О’Лери, и писателя О’Лери. И он, как мог, попытался дать на них ответы, в том числе в диалогах Шенны и Черного Человека. Сильная черта «Шенны» – в том, что среди героев, включая и Шенну, и его односельчан, нет положительных и отрицательных персонажей: высокомерный пристав Кормак способен на великодушный поступок, взбалмошная Сайв любит своего отца. Все они живые люди. Но вот многочастный вопрос: обязательно ли в человеке добро победит зло? может ли человек по-настоящему измениться? в какой мере способен человек придерживаться этих изменений, не дави на него неминуемый и неумолимый рок – впрямую определенное окончание жизни?
Ответы на все эти вопросы каждый персонаж дает сам. На мой взгляд, именно поэтому сказка завершается именно так, как ее задумал автор. И над этим у читателя тоже будет время и повод подумать.
Работая над книгой, Пядар О’Лери преследовал и вполне практические цели. Он наверняка хотел, чтобы по его сказке представляли Ирландию и учили ее язык. Поэтому любому, кто увлечен сказками, историей и отчасти географией Зеленого острова «Шенна» придется по душе. Здесь много описаний природы ирландского Юга с упоминанием настоящих, а иногда вымышленных земель, озер и холмов. Много замечательных, с детства известных ирландцу пословиц и чисто ирландских звукоподражаний и повторов, иногда утомительных не менее, чем внутренние монологи героя на распутье, но явно перекликающихся с ирландской поэтической традицией. Есть здесь и стихи, пусть их и немного, но поэзии в мире ирландской сказки оказывается не чужд даже Черный Человек. И все это – настоящее ирландское слово. Тот самый «стиль отца Пядара», стиль Шенны. Не только главная рассказчица – девочка Пегь, но и практически все герои, не важно, живут ли они в настоящей деревне вместе с девочками или в сказочном поселке параллельной Ирландии вместе с Шенной, рассказывают всевозможные случаи из жизни – грустные, страшные или смешные, связанные с сюжетом или отклоняющиеся от него. У каждого рассказчика свое лицо и свой темперамент. Порой, несмотря на сквозную историю Шенны и Черного Человека, роман может восприниматься едва ли не как неупорядоченный сборник интересных коротких рассказов, самопроизвольно возникающих то тут, то там не без воли автора, но скорее по воле героев. Поэтому отдельные главы и иногда даже части глав «Шенны» можно рассматривать как отдельные законченные сюжеты. Из-за этого книгу бывает трудно воспринимать, как целое. Эти неожиданные схлопывания повествования и вложенные сюжеты вместе со взаимопроникновением настоящего и сказочного миров стали приемами многих ирландских писателей, а роман «Шенна» можно считать предтечей ирландского модернизма.
Эта книга сопровождает каждого, чей мир связан с ирландским языком, с самого детства. Она и есть живой мир ирландского слова.
Знаменитый ирландский писатель и критик Алан Титли, когда ему было семь, Черного Человека боялся так крепко, что матери будущего мэтра ирландской литературы пришлось идти в школу и выяснять, зачем учитель рассказывает такие ужасы детям. «Шенну» читал и ценил писатель-рыбак Томас О’Крихинь и островитяне Большого Бласкета, эта книга оказалась одной из первых повлиявших на политика-революционера и поэта Патрика Пирса и многих, многих других. Как сказал тот же Алан Титли, «что бы ни говорили о “Шенне”, он был солнцем или облаком над всей ирландской литературой в первом поколении ее Возрождения и все время после. Если бы в “Шенне” больше не было ничего, к одному лишь голосу [этого романа] все равно стоило бы прислушаться».
Время прошло, Ирландия изменилась, но интерес к «Шенне» остается и у взрослых, и у детей. До сих пор сокращенных изданий для детей и школьников у этой книги едва ли не больше, чем полных и комментированных. До сих пор не утихают споры о том, роман ли «Шенна», и настоящая ли это литература, или же, по выражению писателя Бриана О’Нуалана (вероятно, больше известного русскоязычному читателю как Флэнн О’Брайен), «литература из школьной программы – сомнительная похвала, которую трудно оспорить». Но эти споры и вопросы означают, что мир «Шенны» жив, а непривычный «реально-сказочный» стиль отца Пядара до сих пор не оставляет читателя равнодушным. Не станем же более откладывать это удивительное путешествие во времени и в ирландском слове.
Глава первая
НОРА: Пегь, расскажи нам сказку!
ПЕГЬ: Интересное дело! Сама и рассказывай сказку.
ГОБНАТЬ: У нее ничего не выйдет, Пегь. Нам больше нравятся твои сказки.
ШИЛА: Расскажи, Пегь! Мы будем очень тихо сидеть.
ПЕГЬ: Ну конечно! Уж ты порядком тихо посидела вчера вечером, как я рассказывала вам про собаку о восьми ногах[1].
ШИЛА: А это все потому, что Кать Ни Буахалла меня шпыняла не переставая.
КАТЬ: Врешь ты бессовестно! Ничегошеньки я тебя не шпыняла, малявка!
ГОБНАТЬ: Не связывайся с ней, Кать, никто ее не шпынял, вечно она притворяется.
ШИЛА: Шпыняли, еще как! А если бы нет, я б и не вопила!
НОРА: Дай слово Пегь, что сейчас ты вопить не будешь, Шила, и она расскажет нам сказку.
ШИЛА: Я не буду вопить, Пегь, что бы со мной ни стряслось.
ПЕГЬ: Ну, раз так, садись сюда, со мною рядышком, чтобы никто не мог тебя тронуть без моего ведома.
КАТЬ: Попомните мое слово, теперь ей будет мешать кошка. Вот малявка нахальная! А ведь была б замечательная сказка, кабы не ты со своими воплями!
ГОБНАТЬ: Послушай, Кать, сейчас она из-за тебя разревется и мы останемся без сказки. Если Пегь прогневать, она вовсе не расскажет сегодня сказок. Ну всё, Пегь, все утихли и ждут от тебя сказки.
ПЕГЬ: Давным-давно жил-был человек, и имя ему было Шенна. Был он сапожником, обитал в уютном милом домике у подножия холма, с подветренной стороны. Стоял в том домике плетеный стул, который Шенна смастерил себе сам, и сиживал Шенна на нем обычно по вечерам, когда дневная работа заканчивалась, и, едва только садился отдохнуть, становилось ему хорошо.
Еще у него был мешок с мукой, что висел рядом с очагом. Время от времени Шенна запускал туда руку, доставал полную горсть муки и принимался ее жевать – в тишине и спокойствии. А снаружи прямо у дверей росла яблоня. И всякий раз, когда Шенне хотелось пить – оттого, что жевал муку, – он попросту протягивал к дереву руку, срывал себе яблочко и ел его.
ШИЛА: Божечки, Пегь! До чего же здорово!
ПЕГЬ: А что именно здорово: стул, мука или яблоко?
ШИЛА: Яблоко, само собой!
КАТЬ: А по мне, так лучше мука. Яблоком голода не утолишь.
ГОБНАТЬ: А я бы выбрала стул. И посадила туда Пегь рассказывать сказки.
ПЕГЬ: Какая же ты на лесть гораздая, Гобнать!
ГОБНАТЬ: А ты на сказки еще больше гораздая, Пегь. Ну так как же там вышло с Шенной?
ПЕГЬ: И вот однажды, когда Шенна починял башмаки, он заметил, что не осталось в доме больше ни кожи, ни дратвы, ни воска. Последняя заплатка поставлена, последний стежок сделан, и теперь необходимо раздобыть все, что нужно для работы, иначе башмаки дальше шить не из чего.
На другой день встал он с утра пораньше и вышел из дома за покупками, а в кармане у него лежало три шиллинга. Но не успел Шенна пройти даже мили, как повстречался ему на дороге бедняк, просивший подаяния.
– Подай мне милостыню ради Спасителя, ради душ усопших и ради твоего собственного здравия, – сказал бедный человек.
Протянул ему сапожник шиллинг, и вот осталось у него всего два шиллинга. Шенна сказал себе, что ему и двух шиллингов хватит. Но не прошел и двух миль, как встретилась ему бедная женщина, и была она босая.
– Помоги мне, чем можешь, ради Спасителя, ради душ усопших и ради твоего собственного здравия.
Проняла Шенну жалость. Отдал он нищенке шиллинг, и та ушла.
Совсем скоро встретился Шенне мальчик, он дрожал и плакал от холода и голода.
– Ради Спасителя, – сказало дитя, – дай мне что-нибудь поесть.
Неподалеку был постоялый двор. Шенна зашел туда и купил буханку хлеба, а затем протянул ее мальчику.
Едва только взял хлеб мальчик, облик его переменился. Дитя стало куда выше ростом, и в глазах его засиял чудный свет – такой, что Шенна застыл в изумлении и не смог проронить ни слова.
ШИЛА: Боже правый, Пегь, должно быть, бедный Шенна упал без чувств!
ПЕГЬ: Нет, не упал он без чувств. Но все равно держался из последних сил.
Как только к Шенне вернулся дар речи, он сказал:
– Что же ты за человек?
И получил такой ответ:
– О Шенна! Господь Бог благодарит тебя. Сам же я – ангел. Я третий ангел из тех, кому ты нынче подал милостыню, и теперь есть у тебя три желания. Но хочу дать тебе один совет: не забывай о милосердии.
– И ты говоришь, что желания мои исполнятся?
– Именно так и говорю, – ответил ангел.
– Хорошо же, – сказал Шенна. – Есть у меня дома маленький удобный стульчик, и каждый мерзавец, что заходит ко мне, на него садится. Так вот, чтоб следующий, кто туда сядет, – кроме меня, конечно, – чтоб там и застрял!
– Осторожно, осторожно, Шенна! – молвил ангел. – Вот одно прекрасное желание уже потрачено без толку. У тебя осталось еще два, но не забывай о милосердии.
– Да, – сказал Шенна. – А еще есть у меня дома мешочек муки, и всякий мерзавец, что только ни зайдет, сует туда руку. Так вот, чтоб следующий, кто запустит руку в этот мешок, – кроме меня, конечно, – очень бы мне хотелось, чтоб там бы и застрял!
– Ох, Шенна, Шенна, ни капельки здравого смысла в тебе! – сказал ангел. – Теперь у тебя осталось всего одно желание. Проси милосердия Божьего душе своей.
– Ой, твоя правда, – отозвался Шенна, – чуть не позабыл. Еще маленькая славная яблонька растет прямо у дома, и каждый мерзавец, что проходит мимо, обязательно протянет руку да сорвет себе яблоко. Так вот, чтобы следующий, – кроме меня, конечно, – кто потянется к этой яблоне, там бы и застрял! Ох, люди, – проговорил он, надрываясь со смеху, – то-то я над ними буду потешаться!
Вдоволь нахохотавшись, Шенна поднял взгляд и понял, что ангел исчез. А сам он остался размышлять наедине с собой еще какое-то время. В конце концов и сказал сам себе:
– Ты погляди, ведь нету в Ирландии дурака глупей меня! Ну застряли бы у меня трое: один на стуле, другой в мешке и еще один в дереве, – что мне с этого пользы, коли сам я вдали от дома, без еды, без питья и без денег?..
Только он это произнес, как сразу же заметил впереди высокого и тощего черного человека – тот уставился на Шенну, а из глаз его темное пламя сыпало жгучими искрами. Было у него два рога, словно у козлища, и длинная жесткая иссиня-серая борода. Хвост был, как у лисы, и копыта навроде бычьих. Раззявил он рот и вытаращил оба глаза на Шенну – а тот лишился дара речи.
Чуть погодя Черный Человек заговорил.
– Шенна, – сказал он, – тебе вовсе незачем меня бояться. Я тебе вреда не причиню. И хотел бы принести тебе кое-какую пользу, если только ты примешь мое предложение. Слышал я тут недавно, ты говорил, что остался без еды, без питья и денег. Я дам тебе вдосталь денег при одном маленьком условии.
– Ох, чтоб тебя! – сказал Шенна, как только к нему вернулся дар речи. – А не мог бы ты сказать все то же самое, не таращась так, чтоб человек каменел от твоего взгляда, кто бы ты ни был?
– Тебе и незачем знать, кто я, но я дам тебе столько денег, что ты сможешь купить кожи, сколько хватит на тринадцать лет работы. И вот при каком условии: после этого в назначенный час пойдешь ты со мной.
– А если поладим, куда мы с тобою тогда пойдем?
– Что бы тебе не спросить об этом, когда кожа закончится и мы с тобой отправимся в путь?
– Да ты не промах. Будь по-твоему. Давай-ка взглянем на деньги.
– Это ты не промах. – Черный Человек опустил руку в карман и вытащил оттуда большой кошель, а из кошеля высыпал прямо себе на ладонь горку тяжелых золотых монет. – Гляди! – сказал он, вытянул руку и сунул кучу блестящих звонких кружочков прямо под нос Шенне. – Но погоди же, – сказал Черный Человек, вдруг отодвигая руку обратно, – сделка еще не заключена.
– Да будет сделка! – сказал Шенна.
– Без осечки? – спросил Черный Человек.
– Без осечки, – сказал Шенна.
– Как есть клянешься, всем наивысшим?
– Как есть, всем наивысшим, – ответил Шенна.
Глава вторая
НОРА: Ну вот… Пегь. Вот и мы… опять. Я запыхалась… бегом бежала. Боялась, что сказка без меня начнется и я что-нибудь пропущу.
ПЕГЬ: Вот тебе честное слово, мы бы тебя дождались, деточка. Да и Гобнать пришла совсем недавно.
ГОБНАТЬ: Потому что нам надо было сбивать молоко и мне пришлось идти с маслом в Короткий Овраг, а когда я возвращалась ближним путем, меня застала темень и, ей-ей, натерпелась я страху. Вспоминала про Шенну, и про золото, и про Черного Человека, и про искры, что сыпались у него из глаз, покуда бежала, чтоб не опоздать. И тут подняла голову, глядь – передо мной самый настоящий межевой камень! Посмотрела я на него да сразу увидала – клянусь святым писанием! – что у него рога!
НОРА: Боже, Гобнать, закрой рот и не морочь нам голову своими межевыми камнями и рогами! Рога у камня! Поди ж ты!
ГОБНАТЬ: Может, если б ты сама там оказалась, не была б такая языкастая!
ШИЛА: Глядите-ка! И кто это у нас тут мешает сказку сказывать? Может, Кать Ни Буахалла скажет, что это я?
Поделиться книгой: