Бондиана

— Разберемся, — пообещал Глеб с угрозой в голосе. — И что он на крыше делал, и кто стрелял… Пробей-ка нам его адресок. Да только не тот, который он сам в анкете указал, а настоящий.

— Обижаете, капитан. Уже.

— Поедем брать?! — азартно вскинулся Пабло.

— Поедем… поговорить. Степана вот только дождемся, он что-то задерживается, давно уже должен был вернуться. — Глеб поднял голову, расслышав шаги в коридоре. — О, легок на помине…

Дверь в кабинет начальника участка распахнулась с грохотом, словно ее пнули ногой. Рита охнула, Пабло выругался.

Джеймс услышал шаги в коридоре задолго до Глеба и понял, что идут двое. Причем один по тяжелой вкрадчивости походки довольно уверенно идентифицируется как старший констебль, а анализ алгоритма сбивчивых и неуверенных шагов другого позволяет с высокой степенью вероятности определить, что идет он отнюдь не добровольно. В итоге Джеймс оказался единственным из присутствующих, кто точно знал, что увидит, когда дверь откроется. Но все равно постарался придать лицу выражение легкого удивления. Не большего, чем у капитана. Но и не меньшего.

— А че я?! Че я-то?!

— Разберемся.

Глава 6

Снайпер

Интересное наблюдение — насколько же рядовые сотрудники или бойцы становятся похожи на своего начальника или командира: например, копируют его манеру говорить. Это «разберемся» Степан Туча произнес с теми же самыми мрачно-обещающими интонациями, что и Глеб Ржаной несколькими секундами ранее. И вряд ли это касается только копирования любимых выражений и подражание манере разговора. И точно так же вряд ли относится только к одному старшему констеблю.

Джеймс еще не решил, насколько подобное обстоятельство может быть опасным или полезным для него самого, но на всякий случай предпочел его запомнить и учитывать в дальнейших расчетах.

Степан вышел на снайпера совершенно иным путем, не через базу, а используя так называемый человеческий фактор. Продавщица из «Друга желудка» не только отлично запомнила раннего посетителя с длинной спортивной сумкой, но и позволила обаятельному старшему констеблю безо всякой возни с ордерами («Ой, да кому они нужны, эти бумажки! Степушка, ну что я вас первый день, что ли, знаю?! Передавайте привет Павлику, что-то он давно не заходит, совсем исхудал, наверное») скопировать запись с расположенной над кассой камеры.

Разговорчивая продавщица также сообщила, что хотя имени покупателя она и не знает, но зато отлично знает, где он живет: в желтом доме с балкончиками, том, что рядом с центральным парком, первый подъезд, третий этаж, квартира налево, звонить три раза (ну и как же, скажите, ей не знать-то, когда у нее как раз в том самом подъезде живет двоюродный племянник мужа сестры соседки по даче!). А еще этот шлемазл постоянно тусит в том самом уже упомянутом центральном парке вместе с бандой «Крысодраконов» («Ой, да какая там банда, Степушка! Юные бездельники, что целыми днями сидят на лавочках и кричат друг другу, какие они крутые да страшные, и трескают пиво на мамкины деньги!»).

А еще ранний покупатель хвастался, что теперь все будет иначе и все наконец узнают, какой он крутой на самом деле, и еще пожалеют, что не ценили («Ой, Степушка, да кто же его всерьез принимает, этого оболтуса? Они вечно такое кричат на своей лавочке!»).

Однако Степан всерьез принял. Прогулялся до желтого дома у парка, поднялся на третий этаж и даже позвонил три раза, как было сказано. А потом обнаружил, что дверь не заперта.

Ну и вошел.

На этом месте доклада подчиненного окончательно помрачневший капитан уточнил почти ласково:

— Степушка, а доложить как положено… или там подмогу вызвать… этого ты, конечно же, сделать не мог?

— Там зона покрытия слабая, — невозмутимо повел огромными плечами Степан. — Ну вы же знаете эти старые районы и дома с арматурой, там вечно связь пропадает. И потом, вы же сами велели действовать по обстановке.

Искренность старшего констебля при этом была на уровне 51 %. То есть связь в том районе действительно порою барахлила, но были ли с нею проблемы сегодня — Степан не проверял.

— По обстановке, Степа, — это не значит одному идти на захват вооруженного киллера.

— Та с него киллер — как с меня балерина! — презрительно фыркнул Степан.

Вживую задержанный выглядел еще более жалким, чем на экране. Та же самая унылая рожа вечно всем недовольного неудачника, разве что немытые волосенки не свисают патлами, а собраны в куцый хвостик, да рубашка порвана.

— А я виноват, что она такая хлипкая? — меланхолично поинтересовался Степан (с искренностью в 84 %) в ответ на укоризненный взгляд капитана. — Я его просто удержать пытался, он же все время падает.

Тут старший констебль не искажал информацию — и в этом заключалась основная проблема с задержанным: допросить сразу же его оказалось невозможно из-за состояния сильнейшего алкогольного опьянения. Энди Таффер не только не мог стоять самостоятельно — он и говорить-то почти не мог. А когда пытался, то нес какую-то околесицу, а потом и вообще заснул на половине фразы. Холодная вода и нашатырка имели временный и не слишком вразумительный эффект, а более радикальных средств протрезвления в аптечке полицейского участка не нашлось.

В итоге Степан с Санчесом уложили задержанного отсыпаться в одной из пустующих камер, решив повременить с допросом до утра, тем более что винтовка с оптическим прицелом, обнаруженная в тайнике под диваном («Тоже мне, тайник! Та я в младшей школе рогатку от матери — и то лучше прятал!»), давала вполне обоснованный повод не только к задержанию «до выяснения», но и к полноценному аресту.

В кабинет начальника Пабло вернулся непривычно молчаливым и словно пришибленным. В ответ на удивленный взгляд Риты пояснил сквозь зубы:

— У него там ожоги. И ссадины. На плечах и спине. Рубашка рваная, вот и… видно.

— Ну и что такого? — не поняла Рита. — Он же пьяный! Ничего не соображает, вот мог и пораниться.

— Да нет же! — Пабло сморщился, словно тухлый лимон разжевал. — Это такие особые следы, характерные очень, их только нейрохлыст оставляет, я видел… — И добавил, обращаясь уже к Джеймсу: — Ну вы знаете, майор, это такая…

— Я знаю, что такое нейрохлыст, — сказал Джеймс очень ровным голосом и чуть повел плечами.

— И откуда у нас на Нереиде эта пакость взялась? — озадаченно продолжил ничего не заметивший Пабло. — Не иначе как от приезжих! Я эту дрянь только раз в жизни и видел-то, у одного туриста. Представляете, майор, он ею своего киберохранника дрессировал! Ну не сука ли?!

Джеймс кивнул, медленно и осторожно.

Вообще-то он собирался для поддержания конспирации равнодушно пожать плечами и ответить нейтральной фразой: мол, человек имеет полное право обращаться со своим имуществом так, как ему вздумается.

Но не стал.

Вдруг понял — не стоит. Не здесь, не сейчас. И даже не потому, что это привлечет к нему то самое лишнее внимание, которого он бы так хотел избежать.

Просто они огорчатся.

И почему-то это казалось важнее.

Глава 7

Ночь в участке. Часть 1

Пока Джеймс не остался один в управлении, он до конца не понимал, как необходимо ему это одиночество. Удачно получилось, что о размещении инструктора никто не позаботился заблаговременно, да и сегодня вспомнили уже под только под вечер, когда времени отыскать что-либо приличное уже не оставалось.

Правда, тут же начали наперебой предлагать раскладушку на кухне (Глеб), диван в гостиной (Рита — с уточнением, что он мягкий и удобный), надувной матрас в кладовке (Невидимка — с упором на то, что там есть терминал с выходом в инфранет) и даже трехспальную верхнюю кровать над компьютерным столом (Пабло — «Для братьев делал, но они все равно раз в год приезжают, так что кровать сейчас пустует»).

Хорошо, что про дежурства полицейские заговорили немного раньше, выясняя, чья очередь сегодня спать на диване в кабинете начальника участка: из-за катастрофическогй нехватки кадров выделить кого-то из пятерых сотрудников на прием звонков по горячей линии еще и по ночам Глеб не мог, как и назначать полноценных дежурных с предоставлением следующих суток под отсыпной отгул, иначе днем в полиции просто некому было бы работать. В итоге пошли на компромисс — по ночам дежурили все по очереди, в том числе и капитан. Но имели официальное право на этом дежурстве спать, если не случится никакого форс-мажора.

Вот Джеймс и предложил подежурить сегодня — все равно он, мол. выспался на полгода вперед в спасательной капсуле и на космодроме. Заодно и в инфранете посидит, новости почитает — если остальные, конечно, не возражают.

Остальные, конечно, возражали — в том смысле, что неудобно обременять целого майора тем, с чем легко справляется младший констебль. Но возражали не так чтобы очень активно, и Джеймсу легко удалось их переубедить.

И вот теперь все двухэтажное здание в его полном распоряжении. На целую ночь. На втором этаже нет ничего интересного, только камеры, в одной из которых отсыпается Таффер. Но Джеймс не жадный, ему и первого хватит.

Тихо. Спокойно. Не нужно принимать немедленные решения и ежесекундно высчитывать слова и поступки с наименьшей угрозой разоблачения и последующей ликвидации.

Хотя одно решение принять все-таки надо, и прямо сейчас. Остаться или бежать? Удобный случай. До утра его точно никто не хватится, можно выиграть время. Целую ночь.

Нет. Неразумно. Немедленное разоблачение ему не грозит, он же не какой-нибудь DEX, чтобы срывы устраивать. Уйти надо по-бондовски аккуратно, лучше всего — имитируя собственную смерть. В идеале — добыв паспортную карточку на другое имя.

Джеймс съел принесенные Ритой пончики («Вы же наверняка голодный, а я ваш телохранитель и должна заботиться!»), запил их крепким сладким кофе с молоком из ее же термоса. И понял, что уже принял решение.

Он остается на несколько дней. Это разумно и правильно со всех точек зрения.

И конечно же, он вполне отдает себе отчет в том, что ему доставляет удовольствие возможность еще немного побыть рядом с людьми, которых возмущает избиение киборга. С искренностью от девяноста двух до девяноста восьми процентов. Это обстоятельство — приятный бонус, не более. Его решение остаться целиком и полностью основано на логике, рациональности и расчете. А бонус… что ж, бонус тоже входит в этот расчет.

— А майор-то молоток! — сказал Пабло, уже садясь во флайер. — Не тянет одеяло на себя, не выпендривается и не зазнается. Думаешь, он с его навыками не смог бы и сам этого гаденыша вычислить и арестовать? Ха! Но не стал, дал Степану отличиться.

Хлопнула дверца.

Джеймс двумя этажами ниже поспешно отшагнул от раскрытого окна, хотя это и было не слишком рационально: вероятность того, что его интерес заметят люди на крыше, стремилась к нулю.

Глава 7

Ночь в участке. Часть 2

Дежурство обещало быть спокойным. Капитан Ржаной уже объяснил, что пьяные драки, хулиганство, вандализм и прочие мелкие правонарушения — вне их компетенции. Этим занимаются отряды охраны порядка. А сигнал в управление идет только по поводу чего-то серьезного.

Джеймс шел по полутемному коридору. На его пути загорались маленькие лампочки — и гасли за спиной. Спать не хотелось. Территорию он уже изучил: скачал план здания. Вот сейчас, кстати, слева чулан с шоаррским роботом-уборщиком. Жаль, он не выяснил код замка. Можно было бы взглянуть, что там за проблема такая в его настройках. А на всякий случай надо запомнить, какой системы тут замок. В будущем может пригодиться.

Джеймс взглянул на дверь… и лицо его непроизвольно приняло каменное «типовое выражение номер два». Как у DEX’а.

Кусок проволоки, согнутый петлей. Другой кусок проволоки — в форме крючка. Крючок вставлен в петлю.

Это — замок?! Но как это может быть замком?!

Может быть, это часть системы сигнализации? Тронешь нелепую вещицу — и…

Киборг тщательно просканировал все вокруг и решительно приподнял крючок.

Дверь открылась, одновременно вспыхнула маленькая лампочка, освещая силуэт низенького робота и еще какое-то оборудование в гнездах на стене. Но Джеймс не сразу отдал роботу команду выйти из чулана. Он анализировал полученную информацию. Этот крючок на двери помещения с материальными ценностями много сказал ему о планете.

Наконец он глянул на код, написанный на корпусе робота, и четко произнес:

— РУ-12, выйти в коридор.

Робот завертелся на месте, тычась в стены: искал выход. Он был похож на смешного, нелепого человечка. Джеймс как-то видел на стене детский рисунок мелом: туловище — продолговатым овалом, вроде огурца, голова круглая, руки похожи на ветки. Такое впечатление, будто дизайн робота разрабатывал тот ребенок, только он догадался закончить конечности уборщика насадками-щетками, а вместо ног поставить его на гусеницы.

Наконец шедевр шоаррской инженерной мысли выбрался в коридор.

— РУ-12, ознакомь меня с инструкцией, — приказал Джеймс.

Робот завис. Джеймс хотел переформулировать приказ, но робот вдруг ожил. Над его головой открылось вирт-окно с полосками строчек.

Джеймс углубился в непролазные словесные дебри, кишащие фразами вроде «работай радость сердце в хозяина» и «команда голоси чистота сверкай». Вскоре он понял, в чем проблема. Никто из полицейских не сумел продраться сквозь изящный перевод с шоаррского. Ему-то, Джеймсу, это пустяки. Что-то вроде простенького шифра.

— Ну-ка, проверим, — сказал Джеймс застывшему на месте роботу. — РУ-12, драть-мыть половая поверхность совсем!

Не помедлив ни секунды, робот плавно заскользил вдоль стены. За его гусеницами оставались чистые влажные полосы. Доехав до конца коридора, он повернул и поехал назад, кладя новый чистый след параллельно первой полосе. РУ-12 работал безукоризненно — словно дорвался до любимого дела, которым ему мешали заниматься.

Как просто! Бедняга был настроен на приказы, переведенные с шоаррского каким-то креативным переводчиком. А команды, отданные новыми хозяевами, кое-как понимал по ключевым словам. Тормозил, конечно…

— Что, парень? — с невеселым сочувствием сказал Джеймс. — Они толком приказать не умеют, а в результате ты — тупая жестянка? Ладно, хватит…

РУ-12 даже не повернул головы на звук его голоса. Ключевых слов не было…

— РУ-12, в отсек место вертайся в зад весь и помер, — отчеканил Джеймс слова из инструкции.

Робот тут же скользнул в чулан и притих там. Джеймс торжественно запер за ним дверь на смешной крючок.

* * *

А вот с базой данных пришлось повозиться долго — почти четыре минуты.

И теперь киборг с интересом изучал личные данные полицейских. Глеб Ржаной, как Джеймс и предполагал, побывал на войне. Планета Бестия, охрана арсенала. Запросить в инфранете данные по Бестии… Ага, ясно. С людьми капитану сражаться вряд ли приходилось, а вот опасного зверья на его долю хватило. Не тихое тыловое местечко, но и не передовая…

Степан, оказывается, служил на Бестии под командой Глеба Ржаного. Должен был попасть в штрафбат за дисциплинарное нарушение (рукоприкладство по отношению к некоему лейтенанту Волобуеву), но остался в роте по ходатайству и под строжайшую личную ответственность капитана Ржаного, а также с учетом вскрывшихся смягчающих обстоятельств. И после войны вместе с ним прилетел на Нереиду. Семьи нет… понятно. Одинокий человек, фронтовая дружба. Ржаной, значит, был хорошим командиром. Надо учесть.

У Санчеса и Флавье почти одинаковые биографии. Оба родом с платформ: Пабло — с Южной, Рита — с Урожайной. У обоих большие семьи. Оба подались в Столицу, оба поступили в полицию… В досье Риты была приписка Глеба Ржаного: «Занималась айкидо. Очень хорошо стреляет, даже лучше Степана». Кстати, у Степана в досье никаких приписок не было. Видимо, капитан и без того прекрасно знал своего давнего подчиненного…

А изучить дело Адама Шталя киборг не успел.

Сработал датчик: в единственной занятой камере уровень шума превысил норму. Джеймс смахнул вирт-окна с делами полицейских и вывел «картинку» из камеры.

Незадачливый снайпер сидел на койке, обхватив колени руками и низко, страшно выл.

* * *

В аптечке нашлось успокоительное, а зайти в камеру было не опасно: оружия у арестованного нет, а с голыми руками на Bond’а — пусть попробует…

Впрочем, Таффер и не попытался напасть на вошедшего полицейского. Вскинул на него полные муки глаза. Прервал вой. И выдавил из себя так, словно что-то мешало ему говорить:

— Они меня загрызут.

— Кто? — деловито уточнил Джеймс.

— Они. Черная птица выклюет мне глаза. Багровый скелет меня задушит… Я не сумел…

И закашлялся, будто слова причиняли ему боль.

Тут бы и сделать ему укол, но Джеймс медлил, рассматривая скорчившегося на узкой койке человека. Его поразила разница между бредовым содержанием слов и той уверенностью, с какой они были произнесены. Датчики не обманешь. Таффер был хоть и до полусмерти напуган, но — в сознании. И говорил правду. Поправка: говорил то, что искренне (на 89 %) считал правдой.

— Не загрызут, — твердо пообещал Джеймс. — Я им не позволю.

И ловко прижал инъектор к руке Энди.

Снотворное подействовало быстро. Джеймс стоял над обмякшим на койке человеком и озадаченно хмурился.

Сумасшедший? Но кто мог послать на серьезное задание сумасшедшего? Может, его никто и не посылал? Или послали какие-нибудь слышные только ему одному голоса, а винтовку, даже с оптическим прицелом, на этой мирной планете охотников и рыболовов раздобыть не проблема…

Но тут Джеймс вспомнил слова Пабло про шрамы от нейрохлыста на спине Таффера.