Помоги проекту - поделись книгой:
Я хватаю листы и бросаю их в сканер. Текст улетает в Бюро.
— Принимается, — кивает S256, - я не сомневаюсь, что ты пройдешь и этот тур.
— Поглядим, — рассеянно отвечаю я.
— Воскреси Женевьеву, — говорит вдруг андроид.
— Что?
Не могу поверить своим ушам. Моя героиня погибла с честью, и унесла с собой в могилу давнего врага. На ее роскошных похоронах плакала половина портала «КиМ»!
— Мы провели социологическое исследование. Большинство читателей проекта хотели бы снова читать о Женевьеве.
— Но вы же сами просили меня ее убить!
— А теперь просим вернуть.
— Как я верну ее?! Она утонула в горящей лаве!
— Ты же писатель. Придумай. А я рада сообщить, что Бюро сегодня переведет на твой счет триста шестнадцать тысяч койтов. До связи!
— Спасибо, S… Бернардетта.
Я возвращаюсь к Кире. Она разметалась на постели и спит тревожным сном. На горячем лбу ее выступили бисеринки пота. Рядом — раскрытая на середине книга. «Роботы Апокалипсиса», Дэниел Уилсон. Что-то смутно знакомое. Наверное, кто-то из древних.
— Бросай, — шепчет Кира сквозь сон, — бросай это все, милый…. Уедем с тобой далеко-далеко…
Не могу я бросить. Осталось совсем немного. Шесть глав. Кульминация надвигается, как летящий по рельсам скоростной состав. Еще несколько сотен койтов — и я поднимусь на второй ранг. Второй ранг, с ума сойти! Почти что «живой классик».
Когда мы познакомились с Кирой, у меня был десятый, самый низкий ранг. Как ни банально — познакомились мы в баре, в старой Праге. Она сидела у стойки с маленьким стаканом «Вельвета» и что-то читала. На ней были короткие джинсовые шорты в лохмотьях свисающих ниток и футболка с подмигивающим смайликом.
— У меня что-то с глазами, — сказал я, — никак не могу оторвать их от тебя.
— Я уж думала, — она отхлебнула пива, — ты не решишься подойти. Полчаса набирался храбрости, я засекала.
Мы бродили по городу весь день и всю ночь, дурачились и шутили. Следующим вечером мы снова нашли друг друга и отправились в Йозефов на поиски ужина.
— У нас лучший ресторан в Праге, — с улыбкой сказал официант у входа, — но ужин не бесплатный. Вы должны прочесть гостям что-то свое. На любом языке, мы переведем. Стихотворение… сонет… миниатюру…
Вот почему Прага так популярна у туристов, подумал я. Здесь тебя не только накормят, но и дадут почувствовать свою значимость, как творца. Ужин за сонет!
Но у меня не было с собой никаких сонетов. Я вообще редко писал стихи до встречи с Кирой.
— Пойдем искать дальше? — с лукавой улыбкой спросила она.
Я покачал головой и сказал нараспев:
Кира подхватила со смехом:
Собравшиеся на веранде гости поворачивали головы в нашу сторону. Моя спутница продолжала:
И я закончил:
Нам долго аплодировали и свистели. Коронованная венком из цветов Кира сделала книксен и рассылала всем воздушные поцелуи — а ужин был восхитительным.
Жаль, этих дней никогда не вернуть. Мы живем долго, очень долго — но становимся старше, мы стареем, мы неуловимо меняемся с каждой улетающей в вечность секундой.
Я ласково провожу ладонью по светлым кудрям Киры. Ее тонкие губы беззвучно шевелятся, повторяя в бреду мое имя.
«Кровь и меланхолия» движется к финалу. Читатели и авторы на портале сходят с ума. Они поделились на партии и принялись атаковать конкурентов, обливая ядом их произведения и их самих. Я узнаю о своем романе, что в нем вторична и банальна каждая фраза, а все идеи украдены у Толстого, Шекспира и Брэдбери. Я узнаю, что все голосования за мои опубликованные главы являются абсолютной подтасовкой и вбросами. Кроме того, рассказывают, что я — алкоголик, фашист и сексуальный маньяк.
А Женевьеву я воскресил. В кипящем вулкане утонула девушка-двойник.
К последнему туру я подхожу истощенным морально и физически. Я мечусь от постели больной Киры к письменному столу — и обратно.
— Потерпи, — прошу я, — уже почти конец. Ты выдержишь.
— Я не могу, — шепчет она, — не могу…
Моей соперницей в финале оказалась Софи Шарбоннье из Марселя. Это худший вариант из возможных: Софи поддерживает огромная женская аудитория, большинство фанатов других авторов по мере их вылета утекали к ней. Я не сомневаюсь — в последней главе она приготовит им какой-то сильный сюрприз, красивый сюжетный ход. А что есть у меня? Я на грани нервного срыва. Я опустошен, как сдутый воздушный шарик.
За день до финала я вижу в своей гостиной S256. На ней темные очки и широкий шелковый платок — я узнаю андроида только когда она начинает говорить, по голосу:
— Александр, один очень важный человек хочет встретиться с тобой.
— Что? Когда?
— Сейчас.
— Но мне надо писать! Заканчивать последнюю, самую важную главу!
— Это недолго.
Я смотрю на кровать — на ней в лихорадочном бреду разметалась Кира. Ей совсем плохо.
— Не могу я уехать, Бернардетта. Нет, я остаюсь.
Андроид подходит ко мне и шепчет на ухо:
— Придется поехать. Это Курт Декки. Смартфон не забудь.
Мы летим над лесом на ее флаере. Дождь заканчивается, и в лучах яркого солнца мы опускаемся на посадочную площадку где-то у моря. Нет, это не Новоивановка — я замечаю надписи на итальянском языке. Мы идем по узким обожженным солнцем улочкам, и я ощущаю ароматы свежих лепешек и оливкового масла, а где-то в лабиринтах старых домов сонно побрякивает гитара. В кобальтовом небе рыдают чайки.
Курту Декки нельзя отказать. Это человек, придумавший и запустивший «Кровь и меланхолию», «Ночную школу секс-магии», «Ш.Т.У.Р.М.» и другие важнейшие культурные проекты современности. Его биография — предмет зависти миллионов людей. Он редко дает интервью, и вообще редко показывается на публике. Я даже не знаю, как он сейчас выглядит, потому что видел только очень старые его фото. Если честно — я волнуюсь, словно старшеклассница перед встречей с поп-звездой.
Он ждет нас в кафе на берегу моря.
Ох… я иначе представлял себе Курта Декки. У столика в пластиковом кресле полусидит-полулежит человечек с красным, почти свекольным лицом. Его грушевидный нос окутан фиолетовыми сетками вен. Глаза милосердно укрыты за черными стеклами очков. На голове — белое кепи, из-под него свисают остатки седых волос. Легкий летний костюм измят и покрыт пятнами, словно Курт спал в нем под кустами, а поутру его стошнило на пиджак. На столе большой стакан с ледяным коктейлем и разноцветными трубочками.
Когда мы подходим ближе, рот Курта искривляется в гримасе — и не понять, означает она радость или отвращение.
— Мы хотим помочь тебе, — говорит он тихим сиплым голосом, — ты нам нравишься, сынок.
— Помочь? Каким образом?
— Мы ведь уже не раз помогали, — Курт закуривает сигариллу, и соленый морской ветер рвет в клочья облачка густого белого дыма, — вспомни.
Вот как. Значит, советы S256 исходили не от нее.
— Зачем вы это делаете? — спрашиваю я с дрожью в голосе.
— Я уже сказал — ты нам нравишься.
— Софи выиграет эту игру. Все напрасно. Я исписался. Вы ничего не сможете придумать. Кого-то еще из персонажей убить, оживить, поженить, разлучить — всё это больше не сработает.
Курт делает сложное движение бровями и свекольный нос дрожит над морщинистым ртом. Я не могу смотреть на это лицо, холодный ужас наполняет меня. Перевожу взгляд на его руки и вижу, что длинные, как у женщины, ногти Курта покрыты золотым маникюром.
— Ты же хочешь победить, мальчик мой?
Я молчу. Зачем слова?
— Не буду тянуть кота за хвост. Ты удачно прошел почти всю игру. Сколько у тебя на счету? Полагаю, не меньше десяти миллионов.
Я киваю. У меня десять миллионов сто пятнадцать тысяч койтов.
— У нас есть техническая возможность слегка подкрутить результат, — говорит Декки, — переведи эту десятку на мой счет и я решу вопрос. А тебе Бюро начислит за победу еще миллиончик. Понимаю — трудно вот так взять и отдать все, чего достиг. Но подумай, ты станешь победителем шоу. Это слава. Это задел на будущее.
— Ад и бездна, — шепчу я.
— И не смотри на меня, как волчонок. Откуда тебе знать, что Софи играет честно? Говорят, она перетрахалась со всеми продюсерами у себя на побережье, и лично я готов поверить в это. Некоторые люди так беспринципны… По большому счету, все творчество — один сплошной обман. Обман читателя, зрителя, создание иллюзий, фальшивых миров. Эти сволочи, — он указывает длинным пальцем на S256, - по слухам, даже распыляют в воздухе какой-то газ. Дабы вам, творцам, лучше мечталось. Лёгонький кайф, чтобы грезы оживали, являлись воочию. Я все о тебе знаю. Твою первую школьную любовь звали Кира. Ты много лет живешь один, но не чувствуешь себя одиноко, не правда ли? — он нехорошо улыбается, — Всё зыбко и призрачно в мире фантазёра. Кто поручится за то, что и этот наш разговор — не ожившая фантасмагория? Так что не тяни резину, выбирай смелей, мой мальчик.
Он хохочет, сверкая золотыми зубами.
Чего угодно я ожидал от беседы с великим Куртом Декки, но только не этого. Я смотрю на S256 — но она равнодушно любуется покрытыми золотистой пленкой волнами. Язык перестал слушаться меня. Глубина пропасти, в которую я лечу, завораживает. С первого уровня упасть сразу на девятый, снова стать никем. Что толку в титуле победителя, если все плоды — пусть они только цифры на дисплее — отбирает помятый человечек с носом-грушей и золочеными когтями?
Но Курт все рассчитал правильно. Победа в игре для меня важнее, чем социальный статус. А для Курта важны койты. Я достаю из кармана смартфон и перевожу десять миллионов на его счет.
Время улетает, осыпается сухим песком сквозь пальцы. Я иду по миру — снова один, как в юности, только виски тронула седина. Солнце восходит за моей спиной и садится за горизонтом впереди, приглашая продолжать путь по бесконечной ленте дороги. В одиночестве есть своя прелесть… но я все же ищу Киру.
Курт Декки не обманул. Я победил в его проекте, хотя последняя глава моего романа получилась откровенно слабой.
Но когда я вернулся домой после беседы с ним — Киры не было. Она не умерла — просто ушла. Я обыскал весь дом, но не нашел никакой прощальной записки. Ничего.
Только теперь я понял, как много Кира для меня значила. Я даже не стал читать поздравления на портале. «Кровь и меланхолия» быстро стала частью прошлого.
Я добираюсь до Праги и иду в старый город, в тот самый бар, где когда-то встретил ее. Иду безо всякой надежды — просто это единственное место на земле, кроме моего дома, которое нас связывает.
Кира здесь. Она сидит с книжкой и стаканчиком «Вельвета» за стойкой; все в той же футболке со смайлом и джинсовых шортах. Растрепанные светлые волосы, длинные черные ресницы и тонкая сигаретка.
Но я кричу ей — и она не слышит. Я пытаюсь коснуться ее руки — и словно налетаю на прозрачную стену.
Я вижу, как кто-то другой подходит к ней, улыбается и заводит знакомство.
А я возвращаюсь на свою бесконечную дорогу.
Может быть, когда-нибудь я снова повстречаю Киру — и она ответит мне.
У меня в сердце остается надежда.
Надежда и грусть.
Поделиться книгой: