Дитя огня и волшебная корона

– Хорошо. Я продолжу прогулку. Надеюсь, вы не сбежите, как только я удалюсь. Также надеюсь, что пакет с мусором окажется в баке рядом с моим кабинетом не позже шести. Вы меня понимаете, Кальван, Дэйв?

Директор говорил строго, но в глазах светились озорство и лукавство.

– Конечно. Было приятно пообщаться, Аарон. Спасибо, что спасли нас от проблем. И нет, мы не побежим, как только вы отвернётесь. Мы спокойно перейдём улицу на зелёный сигнал светофора и отправимся на склон. Верно, Дэйв?

– Абсолютно.

– И не будем собирать мусор, – добавил Аарон.

– Конечно, нет.

– Рад, что мы друг друга поняли, – заключил Аарон и повернул за угол.

– Ты что, свихнулся?! – набросился на меня Дэйв.

– Без понятия.

Я не знал, как рассказать про пламя, которое во мне зажглось. Дэйв явно собирался продолжить, но я покачал головой:

– Дай хотя бы собраться с мыслями.

Когда мы перелезли через изгородь, я попробовал разобраться в происходящем. Да, у меня неплохо получается избегать проблем при общении со взрослыми, но не настолько. Это прямо магия какая-то! Я был совершенно сбит с толку. При этом ещё приходилось контролировать напор огня, который продолжал разгораться.

Добравшись до основания склона, мы нырнули в заросли. За ними следовал ещё один подъём. Дэйв наклонился, поднял пластиковую бутылку и передал её мне.

– Убери в пакет.

– Надо всё обдумать.

– Не знаю, что произошло возле школы, но, если мы не наберём пакет мусора, боюсь, возникнут большие проблемы. – Голос приятеля звучал хрипло.

Дэйв достал ингалятор от астмы и коротко вдохнул.

Мы быстро наполнили сумку и устроились в небольшой лощине на гребне холма. Дэйв бросил на меня любопытный взгляд:

– И всё же, что это было?

Я долго молчал, потому что не хотел врать другу. А правда прозвучала бы безумно. Наконец решился:

– Ты же в курсе про мою маму?

Вопрос был риторический. Тема безумия сблизила нас, когда мы с Дэйвом только начали общаться. Мне не нравится употреблять слово сумасшедшая по отношению к матери, но так понятнее. Она скорее полусумасшедшая. Или психически неуравновешенная, если вы любитель всяких терминов. Дэйв понимал это, как никто другой: его отец страдал биполярным расстройством и принимал специальные препараты, хотя и не всегда добросовестно. Мама Дэйва выгнала его отца, опасаясь, что он навредит детям. Тем не менее он по возможности старался принимать участие в их воспитании. У моей мамы, может, и не было официального диагноза, но Дэйв не раз приходил к нам в гости и всё понимал. Подобное трудно объяснить человеку, который, как говорится, не в теме, и только с Дэйвом можно было обсудить ситуацию с родителями.

– И?…

– Когда Аарон поймал нас, я вдруг осознал… что способен выпутаться из любой ситуации. С помощью огня внутри… меня. Звучит безумно, да?

Дэйв выглядел подавленным:

– Если честно, да… Прости, Кальван, но это напоминает папин бред во время приступа.

Лучше бы он меня ударил. Видимо, эта мысль тут же отразилась у меня на лице, потому что Дэйв, оправдываясь, поднял руки.

– Я хотел сказать… Папа более дёрганый в такие моменты. А ты выглядел очень спокойным. Не помню, чтобы раньше ты выкручивался так уверенно. К тому же… – Он нахмурился и замолчал.

– Что? – заторопил я. – Говори.

Когда-то мы заключили договор: если у одного из нас поведение становится похожим на родительское, то другой обязан вернуть его в реальность.

– Не знаю. Со мной тоже что-то творилось. Я буквально чувствовал каждое слово внутри себя. Ты выглядел убедительнее собственных слов. Аарон казался загипнотизированным… – Дэйв покачал головой. – Подозрительно это всё, Кэл, вот что, – выдохнул он. – Давай сменим тему?

– Ладно, но если бы я стал похожим на маму, ты бы не стал это скрывать?

– Конечно, мы же заключили сделку, – торжественно кивнул Дэйв.

– Спасибо. Для меня это важно.

– Слушай, – сказал Дэйв, – к тебе тоже пристаёт Эвелин с поиском своего предназначения в жизни? Всё утро меня доставала.

Я был рад уйти от щекотливого объяснения:

– Ага. Что за бред? Нам только по тринадцать.

– Ну, – усмехнулся Дэйв, – это ведь Демократическая школа. Здесь ты сам определяешь жизненный путь, и никогда не поздно начать изучать свои возможности. Я прав?

Я рассмеялся и кивнул. Точно! Можно определиться и когда подрастём.

– Я объяснил ей, что сегодня меня гораздо больше волнует обеденное меню. Она так зыркнула! – Дэйв изобразил недовольный взгляд сквозь воображаемые очки. – Бьюсь об заклад, ей польстило, что я хочу стать актёром. Надеюсь, на некоторое время она оставит меня в покое.

– Могу себе представить.

Актёрское мастерство было моим любимым предметом. Но на фоне утренних событий меньше всего я хотел бы, повзрослев, напоминать маму. Актёрская игра увлекательна, но как профессия весьма эксцентрична. Иногда хочется быть просто нормальным.

Правда, это не совсем честное заявление. Нормальным быть скучно. А я плохо справляюсь со скукой. Когда появляется свободное время, я начинаю слишком много думать, совсем как мама.

Раньше я часто прогуливал учёбу. В Демократической школе было лучше, чем в прежних: я мог ходить на некоторые занятия с учениками постарше. Это мотивировало на учёбу. Но не всегда. Спасали любимые предметы: чтение, исследовательские работы или спорт.

Следующие полчаса мы делали вид, что совершенно забыли тему щекотливого разговора. И всё же «призрак» отца Дэйва не исчезал. Зазвонил телефон.

– Пора. Мне нельзя пропускать следующий урок. – Дэйв вскочил на ноги. – Ты со мной?

– Иди, я ещё здесь побуду. Тест сдан, так что вполне могу пропустить несколько занятий по естествознанию.

– Ладно, увидимся!

– Давай.

Прошло минут десять. Я оторвался от страницы, потому что заметил яркую красную вспышку возле сиреневых зарослей. Сперва показалось, что это лиса. Однако ни у одной лисы на свете нет таких длинных ушей и такого маленького хвостика. Кролик? Похож, но уж слишком большой и длиннолапый. Скорее всего, заяц, только очень необычного цвета.

– Разве ты не прелесть? – прошептал я, стараясь не спугнуть его. – Я никогда не видел такого красивого зайца. Хочешь кусочек кекса? – Я осторожно вынул из рюкзака припасённый с обеда маффин.

Заяц наклонил голову:

– Зависит от того, с каким он вкусом.

– Банановый с орехами, – машинально ответил я. – Погоди-ка, ты действительно спросил про вкус кекса?

– Конечно, нет, – пояснил заяц мужским голосом с ноткой сарказма. – Ты отлично знаешь, что зайцы не умеют разговаривать. А теперь давай сюда кекс.

Глава 2

Огненный заяц и прочие хлопоты

Он был абсолютно прав: зайцы не разговаривают. Я покорно разломил кекс и протянул ему половинку. Если представить, что он не говорил со мной, то можно не переживать, что закончу, как моя мама.

Заяц схватил кекс обеими лапками и кивнул:

– Спасибо, бро! Пусть грядущие сезоны принесут тебе удачу.

Внезапно зверёк вспыхнул ярко, как спичка. Пришлось зажмуриться. Когда я открыл глаза, обнаружил, что он исчез, оставив почерневший кусочек кекса, который превратился в пепел, когда я до него дотронулся.

Пора сваливать. Я быстро собрал вещи и помчался вниз. Стоило вернуться в школу и сделать вид, что ничего необычного не произошло. Правда, пробраться на территорию сейчас будет куда сложнее. К тому же урок вряд ли отвлечёт от дурацких мыслей. Такое под силу только спорту или любимым занятиям. В противном случае я зацикливаюсь на больной теме, и мозг начинает себя пожирать… В общем, ничего хорошего. Что же предпринять?

Я решил, что идти до моста и спускаться к Музею естественных наук далековато – около мили пути. Есть немного денег. Лучше всего забежать в пекарню за печеньем или шоколадными рулетиками. Пожалуй, это как раз то, что надо. Сладкий кайф для улучшения настроения. Да… Но тут я увидел свою половину кекса. Пожалуй, на сегодня хватит хлопот с выпечкой.

Нужно что-то другое… Точно! Меня осенило: пора исследовать тоннели! Из-за холодных зим в Миннесоте большинство правительственных зданий соединяют подземные ходы. В солнечный осенний день там пусто. Служащие иногда оставляют двери открытыми, поэтому можно спокойно прогуляться. Вот оно – идеальное развлечение.

Я пошёл к зданию суда. Оно охранялось, но без фанатизма. По крайней мере, нам, детям, всегда удавалось отыскать лазейку. Я пошёл с блокнотом и ручкой к металлоискателю, делая вид, что выполняю школьный проект. Положил рюкзак на ленту и собирался пройти через раму, когда охранник потребовал:

– Блокнот!

– Простите, меня послать послали, а предупредить забыли. – Я кивнул в сторону школы.

Охрана Капитолия привыкла к тому, что наши ученики постоянно везде разгуливают. Соседство с государственным учреждением приносило свои плоды: ребята посещали слушания, проходили стажировки, короче, получали бесценный опыт. Ещё раз извинившись, я как ни в чём не бывало миновал металлоискатель. Промчался по лестнице и, оказавшись возле тоннелей, почувствовал себя как дома. Ну, почти. Здесь работали камеры, дежурили полицейские, но без повода никто не придирался.

Я бродил минут двадцать, прежде чем заметил, что одна из потайных дверей приоткрыта. Она давно возбуждала моё любопытство, но всегда была заперта. И тут такая удача! На всякий случай я огляделся и прошмыгнул внутрь.

Там начинался тоннель с гладкими серыми стенами и низкими потолками, вдоль которых тянулись толстые кабели и провода. Тускло светили красные лампочки. Зато в помещении было тепло и сухо.

Чтобы не удариться головой о трубы под потолком, я согнулся практически пополам. Лямки рюкзака пришлось накинуть на оба плеча. Но это мелочи по сравнению с тем драйвом, который я испытывал! Что может быть лучше приключения в узком тоннеле?

Я двигался вперёд, натыкаясь руками на двери и замечая люки в потолке. Коридор вильнул в сторону и уткнулся в узкую металлическую лестницу, ведущую вниз. Бетонные стены сменились известняковыми, и я тут же перепачкался.

Постепенно проход становился шире и выше. Я шёл уже почти не сгибаясь, но всё ещё с опаской косился на трубы. Вдоль левой стены лежала груда ящиков. Надписи красного цвета сообщали: «УБЕЖИЩЕ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ». Потом я увидел огромный стальной люк в полу. Из него выглядывала лестница, конец которой терялся в темноте. Это походило на кино про военные корабли. Жаль, что я не запасся фонарём. Без него спуститься вниз было невозможно.

Я вытащил из пакета с мусором пустую бутылку и бросил в люк, ожидая звук от удара. Тишина. Досчитав до тридцати и ничего не услышав, я решил, что бутылка упала на что-то мягкое. Ну что ж. Пойду дальше. Внезапно стало жутко. Я был готов поклясться, что рядом проснулось что-то огромное и заметило меня. Я прижался к стене и замер.

Сердце грохотало, словно собиралось выпрыгнуть из груди, а губы свело, будто я набил рот конфетами. Ещё ни разу мне так сильно не хотелось оказаться в другом месте. Но знакомый путь обратно лежал мимо люка, в котором кто-то был.

Я хотел броситься от люка наутёк, но словно прикипел к месту. Разум вступил в спор с неким внутренним голосом, который нашёптывал: «А что, если… Что, если дальше тупик? Что, если придётся возвращаться и опять мучительно думать об этом? Что, если впереди ждёт что-то похуже? Что, если ЭТО только и ждёт, что ты побежишь?»

Я не знал и не хотел знать, что ЭТО такое, но единственный верный способ выбраться отсюда – повернуть назад. Собрав волю в кулак, я шаг за шагом начал двигаться к опасному месту. Главное – не смотреть вниз. Не оказаться в ловушке чёрного глаза дракона, или ночного кошмара, или чего-то ещё более ужасного. Стараясь отогнать страх, я продолжал медленно двигаться мимо люка.

Мужества хватило ненадолго: через пару метров я стремглав бросился прочь. Раздался громкий хохот. Он доносился из-под земли, а возможно, звучал лишь в моей голове. Но это не имело значения. Важно было другое: я точно знал – существо из темноты меня ненавидит.

Беги, дитя огня. Удирай без оглядки. Свободным тебе всё равно не стать. Ты и сам знаешь, что тебе просто некуда скрыться.

Смех становился всё громче и раскатистее. Казалось, я оглохну или со стен обрушатся камни. Я кинулся к лестнице, ведущей наверх, больно ударился коленом, ободрал кожу, но упорно продолжал лезть. Я с бешеной скоростью нёсся к выходу. К счастью, там никого не было, иначе я сбил бы его с ног.

У выхода из Капитолия требовалось успокоиться и вести себя как ни в чём не бывало. Мне совсем не улыбалась перспектива провести остаток дня в кабинете Аарона, отвечая на дурацкие вопросы. Или, что ещё хуже, встретиться с мамой и Оскаром в полицейском участке Капитолия.

Я часто бывал в Капитолии, поэтому отлично ориентировался и знал все короткие и безопасные пути отступления. Поэтому, выбравшись на залитую солнцем улицу, я шёл не останавливаясь, пока не оказался возле рва позади гимнастического зала. По моим подсчётам я пропустил перемену и урок по праву. Значит, до следующего звонка ещё сорок пять минут. Есть все шансы пробраться на территорию, не вызывая подозрений. Я нашёл безветренное солнечное место и раскрыл книгу.

Это был роман в жанре фэнтези про жутких эльфоподобных существ, обитавших под землёй. Их кожа была твёрдой, как камень. Я начал читать и почувствовал, что снова яростно застучало сердце. Может, существо в тоннеле – всего лишь плод моего воображения? Дочитался… Я был настолько мнителен, что с лёгкостью себя в этом убедил. Стало легче. Я спокойно дошёл до школы и выбросил пакет с мусором возле кабинета Аарона.

Версия с галлюцинациями нравилась мне больше, чем реальность. Говорящий огненный заяц и огонь в груди во время разговора с директором наводили на мысли о маме. Этого я боялся больше всего на свете. С другой стороны, если я сойду с ума, кто позаботится о маме? Оскару я бы её не доверил. Мысль о маме терзала, как изнуряющая зубная боль.

Пожалуйста, оставайся собой. Не становись мамой…

– Проснись и пой, Кальван! – вернул меня к реальности мелодичный и напыщенный, хорошо поставленный женский голос.

Так могла говорить только Эвелин Хаслинг, преподаватель актёрского мастерства и мой куратор.

Стоп, что? Я заморгал, пытаясь разлепить веки, и вспомнил, что сегодня меня пораньше привёз Оскар. Я зашёл в кабинет и нечаянно задремал. Хорошо, что появилась Эвелин, а то бы проспал начало урока. Надеюсь, этот понедельник будет не таким странным, как прошлый.

– Доброе утро, Эвелин! Как дела?

– На дворе прекрасное сентябрьское утро. «Но тише, что за свет блеснул в окне? О, там восток! Джульетта, это солнце!»[2] Птицы щебечут за окном, словно вернулась весна. Что тут скажешь? Я счастлива быть живой! – Она выразительно сложила руки и продефилировала к столу.

Типичная Эвелин. Изъясняется, как королева, а при ходьбе топает, как солдат на параде. Эта женщина не просто преподавала актёрское мастерство – она сама постоянно им жила, перенося волшебство вымысла на почву реальности. За это я её обожал, ведь она спасала меня от самого себя.

Я мечтатель. Воображение делает меня рассеянным. Иногда настолько, что я просто не в силах отличить реальность от вымысла. В этом не было бы ничего страшного, если бы не история с болезнью мамы. Она не просто рассеянна, она будто случайный гость в этом мире. Лет до десяти я не понимал, как это возможно, а когда осознал, то мои собственные полёты фантазии стали пугать. Вдруг я такой же?

Вряд ли это понятно тем, у кого в детстве не было рядом человека вроде моей мамы. Это тяжело. Даже ужасно. Не знаю, что могло произойти, не окажись рядом Эвелин. Я пришёл в ее театральный кружок, когда осознал всю тяжесть маминого заболевания и начал переживать.

Всё началось три года назад во время упражнения на импровизацию… Эвелин стояла на сцене.

– Ребята, следующее упражнение направлено на развитие креативного мышления и поможет оказаться в местах, о которых вы даже не подозревали. Я включу музыку, а вы отпустите свои мысли! Дайте им разгуляться и создать какой-нибудь сюжет. Первый, кто его придумает, поднимется на сцену и начнёт играть. Мы сделаем это столько раз, сколько потребуется для того, чтобы каждый смог создать свой спектакль. – Она улыбнулась. – Театр – это не только творчество, но и обмен энергиями, опытом. Я хочу, чтобы вы присоединялись к спектаклю, что бы в нём ни происходило. Один начнёт, другой подхватит, и они продолжат рука об руку. Сюжет будет развиваться, так как всё больше людей будет участвовать в его создании. Если зайдёте в тупик, то просто спуститесь и освободите место товарищу. Готовы?

Мы кивнули. Эвелин сошла вниз и включила музыку. Я всегда был немного стеснительным, поэтому задание ошеломило. Но Дэйв, сидевший рядом, улыбнулся, сияя белыми зубами, и прошептал:

– Ты здорово сочиняешь истории для игр. Драконы, рыцари, космонавты… У тебя точно получится!

Я сомневался. Однако трагические ноты мелодии вызвали знакомые образы. Я вспомнил одну видеоигру, действие которой происходило в эпоху Средневековья, невольно встал и подошёл к сцене.

Я представлял, что подкрадываюсь сбоку и пытаюсь открыть ставни на окне. Конечно, никакого окна не было, но в моей голове всё было как наяву, по-настоящему. Через минуту девочка постарше, которую звали Милли, подхватила игру, притворившись стражником замка.

Потом добавились остальные. Сюжет в конце концов превратился во что-то современное с погоней и перестрелкой. Меня «подстрелили», и я упал со сцены. Было очень весело, а главное – удалось забыть обо всех грустных мыслях. Когда урок закончился, Дэйв признался, что было здорово. Только тут я осознал, насколько сильно во время спектакля слился с собственной идеей, и ужасно испугался.

Эвелин заметила перемену моего настроения. Тогда она ещё не была моим куратором, но уже понимала, как много у меня проблем с восприятием реальности. Я сразу вспотел – от недавней уверенности не осталось и следа. Казалось, всё плохо.