Помоги проекту - поделись книгой:
А российский мужик пьяный уж орёт!
Наплевать на колхоз, тьфу! И на завод!
Девяносто второй выдержать бы год!
Эй, гуляй, мужик, пропивай что есть!
Как ты не пахал мужик, обносился весь!..»*
— Следующая станция — Политехническая, — вмешался голос, как будто не принадлежавший человеку, и Лена с легким вздохом вынула наушники, нажала кнопку: щелчок и кассета в плеере остановилась.
Пришло время скинуть грезы и выйти из серого вагона, подняться к серой улице.
Музыка была для девушки главной отдушиной, тем, в чем она находила покой, умиротворение: ритмы и тексты созвучные ее жизни. С девяносто второго прошло уже восемь лет. И хоть в начале девяностых Лена была мала, но недоедание и уставшую бабушку помнила хорошо. Сейчас кажется, что самые трудные времена позади, хотя может быть они впереди. Сейчас только начало сентября, но все уже ждут миллениума.
«На конец света, как на праздник. Девяносто второй выдержали, с нулевым справиться должны», — рассеяно думала она, шагая на ступень эскалатора. Пробегавший мимо парень случайно задел ее плечом, но слишком торопился для извинений.
«Как всегда».
Сегодня была суббота, народа в транспорте не так много, но все равно вот такие индивиды попадаются.
«Особое везение».
Впрочем, к везению относился и семинар, который руководство института решило поставить на субботу. А семинар лучше послушать, а то иначе могут стипендию урезать. А это какие никакие, но дополнительные деньги.
В этом году, в конце мая, Лене исполнилось восемнадцать. Все лето, после учебы, она посвятила подработке: раздавала листовки у метро. Хорошо, не простыла ни разу, как некоторые из девочек. Впрочем, здоровьем она тоже отличалась с детства: если и заболевала, то ненадолго и несерьезно. Порой ей казалось, что организм убивает любые вирусы и опасности, до того, как они хоть сколько нибудь серьезно навредят ей. Впрочем, родившаяся с линиями-отметками по всему телу Лена любые особенности воспринимала как должное, не сильно удивляясь. Очень быстро она поняла, что к хорошему здоровью прилагаются меньшая восприимчивость холода или жары: даже зимой в минус тридцать она могла спокойно ходить в тонком осеннем пальто и не мерзнуть, и даже промозглым летом чувствовала себя прекрасно. Это хорошо: серверная столица не всегда радовала теплой погодой.
Свои «отметины» девочка, конечно, не любила. Из-за них все детство приходилось прятаться в длинных одеждах, да и сейчас она не могла позволить себе шорт или короткой юбки без плотных колгот. Люди бывают жестоки, людей может испугать непохожее на привычное, а страх лучше всего прятать за агрессией.
Впрочем, мир не делится только на черное и белое. Мир — это радуга.
Были те, кто сторонился ее, были те, кто недолюбливал. Были те, кто, случайно узнав, запрещал своим детям общаться с «помеченной». Были те, кто поддерживал, кому было все равно. Были те, кто говорил, «душа главное». Были те, кто срывал плохое настроение. Были те, кто наставлял.
А еще был тот, кто, увидев отметки, сразу развернулся и ушел, по пути застегивая молнию, не заботясь о ее слезах. Раньше Лена и не знала, что боль может быть такой сильной. Потом она долго рыдала на коленях бабушки.
— Ты особенная, моя девочка, — шептала та, пытаясь успокоить, — прими себя. Ты ведь у меня такая умница. Он и мизинца твоего не стоит.
Ум был еще одной сильной стороной девочки. Люди бывают расчетливы. И некоторые из тех, кто презирал вначале, поменяли свою тактику, как только поняли, что Лене легко даются все предметы и что Лена всегда даст списать или помочь с «домашкой», если может.
После окончания школы, она знала, что может без проблем поступить в любой университет, даже с самым большим конкурсом и жестким отбором. Лене нравилось изучать языки, но поступила она на экономический. Более выгодно — так считалось. И стипендии неплохие. Год обучения это подтвердил. Год обучения дал понять — и здесь учиться ей будет просто, это перспективы, это путь выше — к лучшей жизни — той, что она всегда мечтала обеспечить любимой бабушке.
И субботний семинар — это мелочи — маленький камешек на дороге к мечте.
Задумавшись о прошлом и жизни, Лена сама не заметила, как оказалась у здания института.
Не спеша, зашла в аудиторию, пересеклась недовольными и понимающими взглядами с сокурсниками — им новая инициатива тоже не нравилась, ладно бы так изначально было или для всех — но нет: с этого года и только для второго курса на их факультете.
Но вместо пустых разговоров Лена опустилась рядом с лучшей подругой Юлькой, та в ответ печально положила голову на ее плечо.
— А ведь сейчас мы могли отдыхать, — вздохнула она, поигрывая пальцем по ряду сережек в ухе.
— Изучать религии — важно. Знания приносят пользу, если их правильно использовать, — наставительно произнесла Лена. Юлька в ответ издала нарочито тяжелый вздох. Но Юльке — дай волю, ничего, кроме цифр, в глаза бы не видела. А Лене этот новый семинар, надо сказать, нравился. Вел его приятный пожилой профессор — мудрый старичок — так хотелось назвать его. Рассказывал обо всем подробно, не навязывая свое мнение. Лена все религии считала странным изобретением человечества.
— Разве мудрое создание, сотворившее целый мир, может позволить, чтобы детища поклонялись ему? — задумчиво спросила она у Юльки, ожидая профессора. — Не за поклонение и благоговение родитель любит своего ребенка.
— Но родитель наказывает ребенка за непослушание, — возразила та. — И разве может мудрое создание допускать, чтобы детища убивали друг друга во имя его?
— Может, созданий было несколько? — вопросом на вопрос ответила Юлька.
— Разве можно было казнить посланника Бога? И ведь ни к чему это не привело.
— А может привело? Может, иначе мира бы не было вовсе. А что сделала бы ты, обладай супер-силой?
— Мир во всем мире, конечно. И постаралась не погибнуть.
Хлопнувшая дверь прервала их разговор.
— Прошу прощения, сквозняк, — произнес высокий молодой человек, проходя к первому ряду и поправляя на ходу чуть взлохматившиеся русые волосы. Одет он был в темные брюки со стрелкой и плотный бежевый пиджак, из-под которого выглядывали жилет и клетчатая рубашка.
— Меня зовут Сергей Владимирович Пакин, сегодня семинар проведу я, — представился он и развернулся к доске.
Внезапно та задрожала, через секунду оттуда вылезли живые корни деревьев и зеленые лианы, обмотали преподавателя, в мгновение ока заблокировали окна и двери, не давая сбежать, обвили ноги и руки всех перепуганных студентов, поглотили их крики, не выпуская наружу.
Лене стало трудно дышать, грудь как будто жгло изнутри: но жег не страх, жгла злость на себя, что она ничего не может сделать.
«Против живых растений, вылезших из доски», — горько усмехнулась девушка.
Ей не хотелось бежать, ей хотелось дать отпор: отчаянно до боли, словно открылась другая, вторая сторона ее я.
Одна из веток застыла у лица, как будто изучая, затем резко царапнуло по руке, разрывая рукав, обнажая плечо и узор на нем. Лена вскрикнула и потеряла сознание.
______
Глава 4
Удар как будто прошел через мозг, попутно залезая в душу, вынимая и рассматривая всё, что мне было дорого.
Скамья под мной покрылась тонким слоем льда. Да чтоб тебя! Собрав все усилия, я резко поднялась, собираясь атаковать незнакомца, но никого рядом не было. Только мой снег падал на опустевшую ледяную скамейку.
Мое дыхание было прерывистым и тяжелым, каждый вдох-выдох я слышала.
Что это такое было? Что я видела? Но в памяти остались лишь смутные, расплывчатые образы и ощущение тоски, нет, даже не тоски — хуже, ощущение потери — невосполнимой, с болью, которая не проходит, которая только чуть заглушается временем. Но я не могу чувствовать чужую боль, я не эмпат, не ментальный маг, не предсказатель! У меня даже телепатия начального уровня: и та только потому, что для нас не владеть телепатией — это как не уметь говорить!
Чья-то рука легла на мое плечо, я резко дернулась и с размаху ударила, одновременно отскакивая, готовая атаковать: на меня смотрели удивленные разноцветные глаза.
— Ты чего? — чуть обиженно спросил Мерлин, потирая ударенную щеку, красная отметина на той осталась — силы я не пожалела.
— А ты не подкрадывайся, — проворчала вместо извинений. Я сейчас слишком взбудоражена, жалеть и раскаиваться потом буду.
— Ладно, больше не буду, — парень равнодушно пожал плечами и развернулся к бару.
— Стой-стой, — на этот раз я схватила его за руку, чем, судя по его виду, удивила еще больше, чем ударом. — Ты вспомнил что-нибудь из тех видений?
А следом не замедлила поделиться всем, что узнала, и про странного незнакомца, конечно, тоже рассказала.
— Всё элементарно просто, — заявил Мерлин, выслушав меня. — Тому, кто устроил взрыв, нужна ты и твоя память. Это яснее ясного, Ваше Величество, — усмехнулся он.
— Да иди ты, — ругнулась я, жалея, что и про родословную ему сразу выложила. — И не Величество, а Высочество, — тут же поправила.
— Простите великодушно, — отвесил он издевательский поклон, — в королевских семьях не рос.
Еще немного и я его точно заморожу. Но Мерлина спасли резко распахнувшиеся двери бара. Зная, что за этим последует, мы быстрее отскочили в сторону. Барт размашистым движением вышвырнул очередного зарвавшегося клиента.
— Гипнотизировать он меня еще будет, — вдобавок погрозил. Ох уж этот наш и наливала, и вышибала.
Барт, на самом деле, магией не владеет, просто ушлое руководство бара предусмотрительно поставило довольно сильную магическую защиту от ушлых клиентов на всех сотрудников. Оно и логично, иначе разорилось бы от всяких гипнотизеров и тому подобного. Только вот от магического ментального взрыва оно не сильно помогло. Но это скорее исключение.
В провинившемся клиенте я с удивлением узнала того мужчину в шляпе. Он кинул в Барта злой взгляд, взмахнул рукой и тут же телепортнулся с наших глаз.
— Привет, разве ты сегодня работаешь? — отряхнув руки, обратился Барт к Мерлину.
— Не, просто мимо проходил, — беспечно откликнулся тот.
Барт усмехнулся, подмигнул мне и ушел обратно на работу: судя по очередным крикам, ее у него сегодня будет немало.
— Вообще я тебя хотел увидеть, принцесса, — простодушно и до неприличия искренне признался Мерлин.
А вот это было внезапно и неожиданно.
— Ты спрашивала про мои видения. Я пытался воспроизвести их еще раз, более четко. Ничего особо не получилось, видимо, моих способностей недостаточно. Но единственное, что я точно увидел: растения — живые лианы и покрывающий их снег. Увидев снег, я разу вспомнил о тебе и твоем даре. И судя по всему, не зря, — пояснил он.
От такого пристального взгляда по моему телу, да что там телу, по сердцу пробежал табун мурашек.
— Вдвоем мы сможем вызвать более четкие видения? — не раздумывая, предположила я.
Мерлин кивнул.
— Пойдем, у меня дома есть все необходимое для этого, — жестом пригласил проследовать за ним.
А вот это уж совсем неожиданно. Ты ведь не сделаешь такую глупость, Джойс? Не пойдешь с малознакомым парнем к нему на квартиру?
А нет, сделаешь.
Мерлин жил недалеко. Мы быстро добрались пешком. Район ничем не выделялся от остальных, впрочем на Стоуке и нет сильных социальных различий. Жил Мерлин в самой обычной высотке — из тех, что под сто этажей, — с изображениями пустыни на стенах. Рядом соседствовали голубая с волнами; красная с тремя Светилами, остальные я не успела рассмотреть, мы быстро вошли в один из подъездов. Но подниматься не стали, как оказалось, парень обитал на первом этаже.
Его маленькая скромная квартира шла второй от входа, располагалась между магазинчиком-лавкой со специями, благоухающими своими ароматами на весь длинный светлый коридор, и местной столовой, награждающей коридор не только новыми ароматами, но и гулом голосов со звоном столовых приборов.
Да, аренда в таких местах дешева для жильцов. Снимать такое жилье мало кто хочет, а отдавать весь этаж под лавки и салоны нельзя по закону. Так местное правительство считает, что следит за благосостоянием народа. Зато для арендаторов под лавки и прочее цена тут не малая. Баланс — такой баланс.
Как бы то ни было, я не особо удивилась, что Мерлин живет именно тут, нечто подобного и ожидала, а вот порядок в квартире приятно порадовал. Комната была всего одна, начиналась сразу, без коридора, но ни следа грязной обуви. Мерлин сразу снял ботинки и поставил их на прикрученную к стене полочку. Вручную явно прикрученную, что удивительно. Я чуть улыбнулась, люблю, когда мужчина умеет работать руками. Как папка. Даром, что король, но табуретку сам сделает без проблем. Мама говорит, это он еще в своем родном мире научился, жизнь там такая была, не праздная.
Скользнула взглядом по Мерлину: ох, внутри всё замирает: крепкий, сильный и явно это не просто от спорт-зала, если он в них вообще ходит. Никаких тренировочных принадлежностей в комнате не наблюдалось. Здесь вообще были только узкая кровать да два небольших шкафчика: один без дверцы — набитый разными амулетами, книгами, свитками и прочим, второй — закрытый, подозреваю, там Мерлин одежду хранит. Весь пол устилал мягкий ковер, так что без обуви было вполне комфортно.
На полу у кровати стояли длинная большая колба, бутыль с водой, прозрачный пакет с сушеными травами и две баночки с порошком: синего и красного цветов. Мерлин сел рядом с колбой, насыпал туда красный порошок, налил воды.
— Не стесняйся, проходи, — подозвал меня.
— Что за ритуал? — нахмурилась я, присаживаясь напротив.
— В школах такому не научат, да, — усмехнулся Мерлин.
— И именно это мне и не нравится, — проворчала в ответ. Если ни о чем подобном нам не рассказывали, и не показывали, значит, на то были причины.
— Доверься мне, — успокаивающе приободрил он.
— Издеваешься? Мы только познакомились?!
Но Мерлин уже взял горсть синего порошка и раздул его по комнате. На пальцах парня заиграл огонек и следом он быстро вскипятил воду в колбе и поставил ту обратно на пол. Затем Мерлин взял меня за руку. Грубоватая ладонь, да, ты точно привык к тяжелому труду. Но как же приятно это прикосновение. Нет-нет, Джойс, отставить, вовремя приказала я себе: следом Мерлин телепатически попросил открыть разум, влез в голову. А всю комнату окутал легкий дым.
«Да, Джойс, таких глупостей ты за почти восемнадцать зим своей жизни еще не делала», — подумала я, вдыхая его.
«Истина, может быть и рядом, но пол-ночи читать "Секретные материалы", пожалуй не стоило», — подумала Лена. Открывать глаза не хотелось.
Ей нравился этот сериал, даже несмотря на то, что похищение людей и опыты над ними более развитой расой казались не слишком логичными, не говоря уж про завоевание Земли. А книги — недавно совсем появившиеся — были прекрасным дополнением. Но вот что такое потом сниться будет — она не ожидала. Лена редко видела сны. И как правило, все они были до неприличия счастливыми. В них она гуляла по зеленым лугам или прекрасным садам, слушала пение невиданных птиц. Вот только просыпалась с щемящей тоской в сердце. Так было обычно, но не в этот раз.
Лиана во сне вдруг начала нагло тыкать ее в бок и шипеть что-то неразборчиво. Потом мир медленно погрузился во тьму, и Лена поняла, что спит и вот-вот проснется: интересное пограничное состояние, говорят, именно в такие моменты можно вызвать осознанные сновидения. Лена даже подумала, а не попытаться ли увидеть в очередной раз сад или луг, или красивую белую лестницу, но лиана продолжала в нее тыкать — а это совсем не нравилось.
— Лена, Лена, да проснись же, — зашипела лиана Юлькиным голосом.
Лена с трудом разлепила глаза. Увиденное не понравилось еще больше сна: она лежала головой на парте, а рядом сидела обеспокоенная Юлька.
«О, нет», — но судя по брошенному недовольному взгляду Сергея Владимировича, она и правда уснула на семинаре.
— Я минут десять тебя пыталась разбудить, — прошептала Юлька.
— Певцова, — перебил голос преподавателя, — после семинара будьте добры, задержитесь, пожалуйста.
Семинар закончился. Все ушли. Юлька бросила прощальный виноватый взгляд.
— Не жди меня, — прошептала Лена.
Поделиться книгой: