Замок княгини

Она боялась. Не ждала от судьбы ничего хорошего. Её муж…

Он виновен перед императором и всей Итсваной. И вина эта такого рода, что её не загладишь извинениями.

Её, вину эту, в сущности, не загладишь ничем! Кайра долго не могла поверить, что это случилось на самом деле: обвинения горных колдунов справедливы.

То, что казалось безумным поклепом — справедливо!

Её мир рухнул. И в довершение всего она потеряла старшую дочь!

И готова была на всё ради младших детей. Действительно на всё.

Они приближались к Иту. Непонятно, для чего?..

Лира Кайра хорошо знала дорогу и не могла ошибиться. Но ведь Ита больше нет, а император со своим двором уехал задолго до нашествия драконов.

Неважно, она могла лишь послушно следовать за передними птицами. Вот показались окраины, как ни странно, там были целые улицы целых домов. И эти улицы жили — ходили люди, играли дети, сушилось белье. Но дальше, к главной части города — только руины.

Старый императорский замок, который был заложен почти тысячу лет назад…

Возле большого дома неподалеку от площади Камней, от которого осталась одна целая стена, сидела большая бурая лисица. Здесь, в окрестностях, среди холмов, обитало много лисиц, но они, как правило, не приближались к городу…

Женщина не стала сдерживать слезы. Прекрасный город, который она знала с детства, столица империи — разрушен. И виновен в этом отец её детей. Он теперь мертв, ему всё равно, расплачиваться придется ей и детям.

Они сделали круг над пустым, разрушенным городом, и передние птицы повернули. Теперь они летели вдоль моря, над длинным-длинным галечным пляжем, кое-где прямо к воде подступали скалы. Это понятно, там, в той стороне — Хаддард, новая резиденция императора. Можно было сократить путь, срезать его, и значительно, но, видно, ей хотели показать разрушенный Ит. Унизить её. Или в очередной раз напомнить о преступлении и о степени вины перед Итсваной.

Что нужно императору?

А ведь явно нужно что-то такое, в чем она может и отказать, если потребовалось напоминать ей о разрушенной столице. Как будто она способна когда-нибудь это забыть…

Кайра Каюба больше не плакала, она внутренне подобралась, в голове её прояснилось.

Раскисать нельзя. Она ещё повоюет. За детей.

В Хаддарде они посадили птиц на широком рушьем дворе Изумрудного замка. Конечно, никаких изумрудов, всё дело в камне, который добывали неподалеку — густо-зеленого цвета, гораздо зеленее, чем камень в Ите — тот имел лишь похожий оттенок. Когда двести лет назад один из сыновей императора задумал устроить здесь свою резиденцию, как было ещё её назвать, чтобы красиво и всем понравилось?

А теперь нет Ита. Есть Хаддард и его Изумрудный замок.

— Не бойся, лира, — тихо сказал ей сержант, помогая сойти с седла. — И не смотри вон в ту сторону.

Как бы не так! Она посмотрела. Потому что надо хотя бы знать, на что это ей не стоит смотреть!

И она вскрикнула, увидев дракона. Огромного, черного, он вольно развалился у стены, опираясь о передние лапы, и смотрел на нее. Да-да, именно на нее…

— Отвернись, лира! — теперь это был не совет, а приказ, — не надо их дразнить. Видно, здесь кто-то из знатных колдунов, может, сам князь. Вот какая зверюга!

— Он что, не привязан? — почему-то уточнила она, не заметив на драконе никаких цепей.

Рухов, между тем, привязывают!

— Они не вешают на своих зверей ничего такого, лира. Никаких цепей, ничего. Да и какой смысл? Порвут, как нитку. Пойдем, лира!

А она стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд от страшного зверя. Под тяжелыми кожистыми веками — глаза синевы необычайной, гладкая черная чешуя местами отливает серебристым.

— Пойдем, лира! — сержант крепко взял её за руку и потянул.

Как интересно. Можно подумать, в Изумрудном замке негде больше посадить птиц — нет стен, нет рушьих башен? Или ей показали дракона затем же, зачем показали разрушенный Ит?

Она ожидала, что можно будет несколько часов отдохнуть и собраться с силами, но нет, ничего подобного — император уже ожидал её. Переодеться, правда, позволили, и умыться — императорский распорядитель всё это время ждал под дверью. Когда шла за ним по пустому гулкому коридору, встретились трое, одетые не по-итсвански, очень просто, без принятой здесь изысканности и роскоши. Идущий впереди посторонился, мельком глянув на лиру Кайру — она поёжилась.

Хотя, казалось бы, что такого было в этом взгляде?

— Кто это были, достопочтенный? — чуть позже окликнула она распорядителя.

— Князь колдунов, лира. И эти, с ним… тоже колдуны, наверное.

Вот как. Князь колдунов, ни много ни мало.

Это по его приказу разрушили Ит и другие города. Это из-за него она стала вдовой. Так чего он хочет? Отомстить ей и детям?

Когда разрушали города, настоящий виновник ещё не был известен. Теперь известен, это её муж. Но — разве его смерть не искупает содеянное?

Недаром ведь они встретились теперь в этом коридоре…

Двое стражников у высоких стрельчатых дверей вытянулись по струнке, сами двери распахнулись неслышно, и так же неслышно закрылись за её спиной. Император Лиссар ждал, стоя у окна. Повернулся к ней, смерил угрюмым взглядом:

— Лира Каюба.

Она склонилась в низком придворном поклоне, согнув правое колено:

— Мой государь.

Она помнила его более молодым, подтянутым, он постарел и погрузнел за последнее время. И морщины, и этот взгляд, усталый и раздраженный…

А ведь он всегда был так любезен с женщинами, со всеми, каждой улыбался и норовил наговорить приятных вещей. Она помнит…

Когда-то она провела в Ите несколько зим, и её первый бал тоже случился здесь… точнее, в Ите. Наследнице Шайкотана приглашение на придворный бал полагалось всегда. Так что впервые она увидела его совсем юношей, почти мальчиком, как раз на своем первом балу.

Он младше её на пару лет…

— Сядь, лира Кайра. Нам предстоит непростой разговор, — он показал на скамью, покрытую бархатной накидкой.

— Благодарю, мой государь, — она присела на край скамьи, а он остался расхаживать взад-вперед.

— Ты, конечно, понимаешь, лира, зачем ты здесь? — он глянул исподлобья, не переставая шагать.

— Нет, не понимаю, мой государь.

— Ты! Не понимаешь?..

— Нет, — твердо повторила она.

Она действительно не понимала.

— Ты, если память мне не изменяет, кровная владелица Шайкотана. Той самой земли, которую колдуны пытаются объявить своей. Почему тебя это не беспокоит, лира?

Лира Кайра была сбита с толку — такого она не ожидала. Она отказалась от Шайкотана, сама, добровольно, и подписала все бумаги. В обмен на другую землю в обеспечение наследства для дочери.

Она вздохнула. Действительно странно. Ведь во всех государственных земельных реестрах Итсваны Шайкотан давно не значится за ней.

— Это уже давно не моя земля, мой государь, — пояснила она кротко, — много лет назад я передала её мужу, по его настойчивой просьбе…

— Да, я знаю, — перебил он, — но вы оба не могли не знать, что это лишь формальный жест. На самом деле эта земля не передается.

— Я не знала, мой государь…

— Не знала? Это правда?.. — он смотрел исподлобья, очень внимательно. — Ты привязана к земле магией крови, лира. Твой муж утверждал, что использует замок как свою резиденцию для занятий научной магией, а также работами по приручению драконов. Да, мы не возражали, чтобы в реестрах земля числилась за казной! Твой муж обратился с такой просьбой, и Магический Совет походатайствовал. И мы сочли возможным эту просьбу удовлетворить. Но правда в том, что он мог там распоряжаться лишь как муж законной владелицы. Лира?..

— Я поняла, мой государь, — сказала она тихо.

Хотя, по правде говоря, поняла она немного.

Привязана к земле? Магией крови? Тогда какой смысл был якобы отнимать у неё Шайкотан?..

Она плохо разбиралась в тонкостях применения законов, а в магии крови — еще хуже. Муж хотел исключить возможность её вмешательства в дела островов — но он мог бы просто попросить. Впрочем, да, иногда у неё просыпалось упрямство, и она могла настоять на том, что считала важным.

— Наверное, ты догадываешься, лира, о чем я попрошу тебя, как твой император? Готова ли ты служить империи и по возможности искупить тот огромный вред, который принес твой муж всему народу Итсваны?

— Мой государь, — тихо заговорила лира Кайра, но глаз не опустила. — Я бесконечно сожалею. Но, как я поняла, о делах моего мужа знал и совет магов, и ты тоже, мой государь. Зато я и дети не знали ничего. Разве мой муж не старался на благо империи?

Лиссар помрачнел еще больше.

— Старался, — признал он. — Мы не ставим ему в вину его дела. Лишь то, что он не сумел вести их скрытно, а это непростительная оплошность. Настолько непростительная, что оправданий быть не может.

Действительно, возразить бела нечего. Совсем нечего.

— Да, мой государь, — она опустила голову. — Я понимаю.

— И я не могу закрыть глаза на случившееся и предоставить детям мага Каюба привилегии, которые допускает их происхождение, давая понять остальным подданным, что я не наказываю виноватых. Нам не удастся сделать вид, что ничего не случилось, лира.

Наконец они подходят к сути, но как же долго и запутанно! Он только что сказал, что её дети станут изгоями? Это значит что, ссылка? Их не будут принимать при дворе? Сыну не позволят служить в Гвардии и занять офицерскую должность? Дочь не получит достойных брачных предложений?

Сердце лиры Кайры на мгновение сжалось, потому что она подумала сейчас лишь об одной дочери, о младшей. Как будто старшей вовсе не было. Её Кантана — где она? У колдунов, в Драконьих Горах?

Кантану унес дракон…

Лире Кайре ведь так хотелось поговорить с Лиссаром о судьбе старшей дочери, попросить о помощи. Император мог бы вызволить её из плена!

Мог бы хотя попробовать.

Ладно, с младшими детьми пока всё хорошо. Будущие проблемы авось удастся решить потом. Но Кантана…

— Мой государь, — сказала она. — Нижайше прошу тебя. Моя старшая дочь похищена колдунами…

— Дослушай меня, лира! — повысил голос император. — Ты, видно, не желаешь меня понимать!

Она только вздохнула.

— Мой государь, я желаю. Я вся внимание.

— Колдуны требуют Шайкотан. Конечно, они могут забрать его просто так, невзирая на моё неудовольствие, и я не знаю, как смогу им запретить! Но — кровное право! Любой маг понимает, что кровное право следует уважать. Подлинная власть в замке останется у тебя и твоих наследниц! Колдуны желают официальную передачу островов со всеми ритуалами, и ручательств, естественно, что кровного права на земли нет ни у кого. Значит, о твоих правах придётся объявить. Лира, ты понимаешь? Отдать эти земли можно лишь с наследницей, через брак! И я намерен этим воспользоваться!

— Мой государь? — только и смогла выговорить лира Кайра.

— Да! Я намерен потребовать брака наследницы с кем-то из ближайших родственников князя Дьяна. Этого необходимо добиться. И это станет нашим первым союзом такого рода с Соддой. Я говорю о твоей дочери, лира.

— Но она ещё совсем маленькая! — воскликнула Кайра в ужасе.

— Я имею в виду, конечно, старшую дочь, лира. И сегодня я потребовал у князя Дьяна её возвращения. Любые переговоры касательно Шайкотана закончены до того часа, как Кантана Каюба окажется в Изумрудном замке.

Она судорожно сглотнула, ощутив, как разом пересохло горло, и перевела дух.

Потребовали возвращения Кантаны — значит, она хотя бы жива.

Но — вернуть дочь, чтобы отдать колдунам, теперь уже законным образом?!

Это ужасно.

Конечно, Кантана и так у них, она беззащитна, с ней может случиться всё, что угодно. Но — замуж за колдуна?..

— Твоя младшая дочь пока, действительно, мала для брака. Ты вот вполне подходишь, лира. Желаешь сама стать невестой?

— Мог государь… — она отшатнулась.

— Лира Каюба, тебя посетят маги для беседы. Они помогут прояснить всё непонятное. А пока не забывай, что судьба твоих младших детей зависит от благоразумия старшей дочери. И от твоего. Пока можешь идти, лира, — он улыбнулся отечески-доброжелательно.

— Да, мой император, я всё поняла, — она встала, низко поклонилась.

Только бы уйти отсюда, и спокойно обдумать всё услышанное… Провидение, что же делать?!

Глава 3. Ардай

Два дракона с наездниками, коричневый и черный, по очереди опустились на полянку рядом с деревней. Наездники легко спрыгнули на землю, и уже несколько мгновений спустя на полянке остался лишь один дракон, потому что на месте коричневого зверя теперь стоял человек.

"Не теряйся, парень. На ужин приходи, Дед будет ждать", — бросил черному дракону тот, кто только что был его наездником.

"Мы придём на ужин, дядя", — невозмутимо ответствовал черный дракон.

Все, кто был на поляне, слышали этот разговор, несмотря на то, что губы говоривших ни разу не разомкнулись, и тишину на поляне нарушал лишь крик какой-то птицы вдалеке — язык драконов беззвучен.