Темное царство

— Заснул, — констатировала Римма. — Очень жаль, но вам действительно придется уйти. Роберту необходим покой. Ручаюсь, скоро он придет в себя.

— Нужно расспросить Сергея, — сказала Ким. — Если два человека рассказывают об одном и том же, над этим следует задуматься.

В коридоре сыщиков ожидал сюрприз. За дверями столпились все обитатели станции. Давиташвили сразу заметил, что экипаж кучкуется по национальному признаку: русские подпирали стену слева, граждане США уселись на пол справа. Увидев суровые лица Воробьева и Симмонса, директор с трудом отогнал мысль о личном огнестрельном оружии.

— Господин Симмонс, господин Воробьев, — Давиташвили обратился подчеркнуто официально, — у вас есть вопросы?

— Есть, — в унисон ответили оба.

— Скорее просьба, — сказал Симмонс.

— Скажем прямо: требование, — дополнил Воробьев.

Оба решительно шагнули вперед.

Директор представил: вот он бежит по коридору, захлопывает за собой дверь блока связи, вызывает Землю и передает сообщение о бунте. Долго ждет ответа. Пытается объяснить, в чем дело. Снова ждет ответа. Снаружи раздаются вопли, шум. Дверь трещит под тяжелыми ударами. Бунтовщики вламываются в блок. Пришедший через три месяца земной корабль обнаруживает два десятка трупов и нескольких выживших, которые деградировали до животного состояния и ничего не могут объяснить.

— Слушаю вас, — директор с трудом справился с апокалиптическими видениями.

— Мы требуем, чтобы допрос Сергея Гвоздева проводился публично, — объявил Билл Симмонс.

— Не допрос, а опрос, — возразил Давиташвили.

— Все равно.

— Согласен с коллегой, — добавил Воробьев. — Мы заинтересованы в справедливом разрешении конфликта. Николай Вахтангович, не спорьте. Ради здоровой атмосферы в коллективе.

— Это, по-вашему, здоровая атмосфера? — невесело поинтересовался директор и кивком указал сначала на группу русских, а затем на американцев. — Эх вы, исследователи! Бульон по молекулам разбираете, а собственные комплексы победить не в силах. Но вы правы: Сергей должен все рассказать. Билл, Игорь, идемте с нами в изолятор. Вдруг он снова куролесить начнет. А все остальные — дружно марш в кают-компанию! И скажите спасибо, что я не стану писать рапорт на Землю о недостойном поведении лучших ученых мира!

Полчаса спустя кают-компания была полна, и расселся народ уже вперемешку, без оглядки на раскраску шевронов. Сергей Гвоздев имел вид триумфатора. Он с достоинством сложил руки на груди, вытянул ноги и смотрел на публику свысока.

Николай Давиташвили похлопал ладонью по столу:

— Коллеги! Прошу тишины! Сегодня мы разбираем небывалый инцидент: нападение одного члена экипажа на другого.

Сергей прошептал что-то насчет ужасного синтаксиса, но развивать тему не стал.

— Признаюсь, что я несколько растерян. С одной стороны, я обязан принять жесткие меры. Однако сложившиеся обстоятельства весьма необычны и требуют особого отношения. Под давлением общественности я вынужден приступить к публичному разбору дела. Как вы знаете, Сергей Гвоздев обвиняется в нанесении телесных повреждений и порче ценного имущества при помощи технических средств. К тому же к упомянутому конфликту примешался нехороший националистически-религиозный душок. Друзья! Все решает Земля, но до прибытия корабля мы обязаны сосуществовать как добрые соседи, а ведь это целых три месяца. Именно поэтому следует как можно серьезнее отнестись к сложившемуся положению. Поскольку коллега Митчелл пока не в состоянии выступить, предлагаю дать слово Сергею Гвоздеву. Пусть он расскажет, что вчера случилось в аппаратной. Сергей Павлович, будьте добры.

— Дорогие коллеги! — начал эколог. — Прежде чем я перейду к самим событиям, хотелось бы задать простой вопрос: кто из вас верит в Бога?

Собрание зашумело.

— Нет-нет, не формально, я хотел сказать, — продолжил Сергей, — а искренне, из глубины души, от самого сердца?

Давиташвили постучал по столу:

— Сергей Павлович, вера не имеет никакого отношения к случившемуся.

— Вы ошибаетесь, Николай Вахтангович! О, как вы ошибаетесь! Вы не были там! Вы не способны увидеть истинную благодать! А Роберт узрел ангела, и ангел поднялся к нему…

— Прекрати! — рявкнул Симмонс. — Роберт валяется в медбоксе! Тебе бы такого ангела, да по башке!

Сергей улыбнулся:

— А я его тоже видел.

— Ты еще не такое увидишь!..

— Тихо! — директор поднял руку. — Сергей! Вы можете рассказать, что произошло? Что случилось с Робертом? Почему испорчено оборудование? Говорите!

Гвоздев откинулся в кресле:

— Все просто. Как вы знаете, я не собирался поддерживать Митчелла в его безумной затее с внедрением земных организмов в биосферу Европы. Меня совершенно случайно определили помощником Роберта, и я никого не виню. Но потворствовать этому дьявольскому плану я не хотел и не мог. Поэтому решил устроить небольшую аварию. Я спокойно признаюсь в саботаже, поскольку меня обвиняют в покушении на убийство, а это уже полный абсурд. Я всего лишь хотел испортить секвенаторы. К сожалению, Митчелл ночью тоже оказался в аппаратной. Не знаю, что ему там понадобилось. Возможно, он услышал или увидел, как я крадусь по коридору в сторону научного отсека. Я не сразу заметил, что он вошел в аппаратную следом за мной, а потом… все пошло не так.

— Потому что вы ударили его током, — констатировал Давиташвили.

— Нет! — Сергей привстал. — Клянусь, я не поднял бы руку на коллегу. Это сделал пришедший из глубин ангел.

Директор вздохнул:

— Сергей Павлович! Вы опять с вашими религиозными убеждениями?

— При чем тут убеждения? — искренне удивился Гвоздев. — Ангел, действительно, явился и покарал грешника. Заодно уничтожил все, что могло помочь осуществлению сатанинского эксперимента. Я это видел своими глазами. Да и Роберт тоже. Вы у него спросите.

— Прекратите, я требую, наконец! — рявкнул Давиташвили. — Вы едва не убили человека, уничтожили дорогостоящие приборы, а теперь уверяете, что вами руководил ангел!

— Не руководил, а пришел сам, — терпеливо, словно ребенку, объяснил Сергей. — Он явился, испепелил…

— Разрешите вопрос, господин директор! — прервал Гвоздева Билл Симмонс.

Давиташвили кивнул.

— Сергей, откуда у тебя шокер?

— Сам собрал, — спокойно ответил Гвоздев. — Это же простейшая штуковина.

— Согласен, штука простая, — Симмонс прищурился. — Для технаря с опытом и навыками. Насколько я помню, когда у тебя сломалась электробритва, ты по всей станции бегал, просил помочь.

— Билл, вы намекаете… — начал директор.

— Совершенно верно. У Сергея был сообщник. Некто, хорошо разбирающийся в электротехнике.

— Чушь! — заявил Сергей. — Никаких специальных знаний не нужно! У меня есть учебник. Можете проверить в моей читалке. Там разной обучающей литературы навалом.

— Допустим. А откуда детали взял?

— Потихоньку натаскал отовсюду.

— Не выйдет. У нас каждая батарейка на учете. Верно, господин директор?

— Пожалуй, — согласился Давиташвили. — Сергей Павлович, это правда? Кто вам помогал? Лучше скажите сразу.

— Да никто, говорю вам! — Сергей побагровел. — Склад не запирается! Входи, друг, и бери!

— Только надо знать, что берешь, — подытожил Давиташвили. — Коллеги! Вы все слышали. Предлагаю сообщнику Сергея Гвоздева добровольно признать свою вину и дать показания. Итак?

Он осмотрел кают-компанию. Внезапно раздались удивленные возгласы. Взгляд директора заметался по сидящим в зале, но все смотрели только на него. Многие с раскрытыми ртами. Директор обернулся.

С поникшей головой рядом стояла его помощница по расследованию энергетик станции Ким Коллинз.

— Вы?! — только и смог сказать потрясенный директор.

— Да, — грустно сказала Ким.

— Но зачем?

— Чтобы положить конец этому генетическому безобразию.

— Браво, — негромко констатировал Воробьев. — Лучше не бывает, дорогие американские друзья!

Нервно хохотнул Симмонс:

— Вот здорово! Спасибо, Ким. Вы просто умница. Америка отблагодарит вас. Ох как отблагодарит!

— Замолчите все! — Кулак директора опустился на столешницу. — Миссис Коллинз! Немедленно объяснитесь!

Ким облизнула губы:

— Когда Сергей требовал прекратить подобные эксперименты, я мысленно соглашалась с ним, но не знала, что можно сделать. Однажды мы разговорились, и я неожиданно для себя разоткровенничалась. Ведь я тоже убеждена, что вторжение в чужой мир не только бессмысленно, но и опасно. Пока мы сидим в нашем пузыре и глядим на инопланетную жизнь сквозь бронированное стекло, ничего особенного случиться не должно. А Роберт собирался сделать невозможное. Что, если бы ему удалось? Что, если бы получилось соединить несоединимое? Это обрекло бы на верную гибель удивительный неисследованный мир.

Миссис Коллинз посмотрела в иллюминатор, за которым шевелился бульон, и все невольно сделали то же самое.

— Разве мало вам загубленной родной планеты? — страстно продолжила Ким. — Вырубленных лесов, загаженных морей, истребленных животных? Если человек проникнет в чужой океан, все кончится тем же. Мы решили, что Митчелла надо остановить.

— И поэтому вы чуть не убили его, — сурово сказал директор.

— Нет! — воскликнула Ким. — Клянусь! Сергей, скажи!

— Она говорит правду, — сознался Гвоздев. — Мы только хотели испортить секвенаторы и еще что-нибудь ценное. Ким собрала электрошокер, а я думал ночью пробраться в аппаратную. У меня и в мыслях не было причинить вред Роберту.

— Это вы расскажете на судебном процессе. Одного я не могу понять: зачем понадобились такие сложные комбинации? Не проще ли усилить напряжение, скажем, или еще что-нибудь подобное? Какое-то дурацкое оружие, бессмысленное преступление…

— Проще сделать — проще исправить, — убежденно сказал Сергей. — Ну, испортился прибор, так что? С Земли доставили бы новый. Теперь же состоится суд, заговорит пресса, поднимется шумиха. Общественное движение опять-таки. В общем, мы сядем в тюрьму, но наше дело продолжат другие. А мы будем катализатором процесса.

— Геростраты вшивые, — сказал Воробьев и сделал движение губами, будто бы хотел плюнуть. — Ради славы готовы человека угробить. Да еще и с международным скандалом.

— Говорят же вам: мы не хотели! — чуть не плача вскричала Ким. — Не понимаю, как так вышло! Мой шокер даже крысу не убьет!

— Не тревожьтесь, милая Ким, — ласково сказал Сергей. — Вы не виноваты. И я тоже ничего не сделал. Просто не успел. Мы с Робертом чуть не подрались там, в аппаратной. Он решил поднять тревогу. Сбил меня с ног и бросился к пульту. А потом явился ангел.

Все замерли. В наступившей тишине Билл Симмонс проскрежетал:

— Еще раз заикнешься про ангела — получишь в ухо! Черт бы тебя взял вместе с религией!

— Не смей оскорблять мою веру! — выпрямился Сергей. — Господь карает кощунников! Митчелл убедился в этом на собственной шкуре!

— Ах ты, подлец! — Симмонс шагнул вперед. — Богом прикрываешься, вот как? Да я тебя…

Присутствующие вскочили и загомонили наперебой.

— Тихо! — заорал Давиташвили, шаря по карманам в поисках воображаемого пистолета. — Сядьте все на место!

— Нет, Билл, нет! — завизжала Ким. — Не тронь Сергея! Он верует!

— Да его прибить надо! — Воробьев встал бок о бок с Симмонсом. — Козел он, а не верующий!

Глаза Гвоздева вдруг округлились:

— Ангел! Ангел Господень…

— Вот я тебе покажу ангела! — Симмонс сжал кулаки.

— А я добавлю! — Воробьев решительно двинулся вперед.

— Стоп! — заорал Давиташвили. — Остановите их!

— …посланец Всевышнего! Ты вернулся! Слава тебе, слава!

Директор вдруг рухнул в свое кресло и поднял дрожащую руку.

— Та… та… там… — пробормотал он.

Ким снова завизжала, на этот раз без слов. Гвоздев принялся истово креститься.

— Вы что, окончательно спятили? — гаркнул Воробьев, оглянулся и застыл. — Это еще что за хрень?

Головы присутствующих повернулись к широкому окну кают-компании. Кто-то ахнул, кто-то издал странный звук, словно пытался сказать «тпру» и замолк. Близнецы громко объявили: «Вау!» Остальные просто стояли и смотрели.

Из глубин океана поднимался ангел.

Посланец Господа был прекрасен и огромен. Складки просторной одежды излучали мягкий свет. Два белоснежных, широко распахнутых крыла плавно двигались. В их неторопливых взмахах угадывалась невероятная мощь. Золотые кудри падали на лицо, скрывая глаза неземного создания.

Давиташвили замотал головой:

— Не может этого быть!

Сергей рухнул на колени: