Такара

— Это ж явно «молчи-молчи». Ходит, вынюхивает что-то, расспрашивает, подозревает в нас глубоко законспирированных анархистов. — Как бы мимоходом пробормотал Мишка Тимофею. — Причем совершенно справедливо подозревает…

Ребята бы не удивились, если в блокнотике «МЧСовца» уже появились заметки о них. Нетипичные «выживальщики», держащиеся особняком, даже не будучи замеченными в порочащих связях, так и просились «на карандаш».

Но подозрения — подозрениями, а сотрудник соответствующих органов в такой ситуации — это власть. Так что утренний визит «компетентного органа» ребята восприняли даже с радостью, если такое понятие вообще применимо по отношению к представителям «тех самых структур».

— Старший лейтенант Скоробогатов Александр Петрович. — Представился МЧСовец, не уточняя своей принадлежности к роду войск или виду служб. — Что тут у вас происходит?

И пояснил: — Мне сообщили, здесь кричала девушка.

— Верно, Александр Петрович, крики были. — Вяло ответил Гаев. — И кричала именно девушка. Она, проснувшись, обнаружила своего друга мертвым рядом с собой. Вот и все.

— Вот вы бы, к примеру, закричали бы? — Издевательски поинтересовался Мишка у назойливого сотрудника, но заканчивать мысль не стал. Вдруг понял, что некрогомосяцкие намеки тут совсем не к месту и слегка устыдился.

— Яс-с-сно. — Прошипел сквозь зубы старлей. — Я вам представился, хотелось бы услышать, как вас зовут.

— Тимофей Гаев, Михаил Дорохин. — С безразличием ответил Тим.

— Я осмотрю тело. — Не спросил, а просто означил свои действия офицер.

Ребята не пошли в палатку следом, они уже все там осмотрели, и лишний раз заглядывать туда им не хотелось. Лейтенант пробыл в палатке не долго. Выбравшись наружу и откашлявшись, он записал в блокнот какую-то информацию. Посмотрев на ребят, холодно сказал.

— Вот что, я заберу паспорт для составления протокола. Вы похороните его. Вон там. — Рука с командирскими часами вытянулась в сторону опушки нового леса. — Место удобное, устроим что-то вроде кладбища.

— А что, много народу погибло? — Не удержался от вопроса Мишка, решивший загладить предыдущий неудачный экспромт новым «лояльно-заинтересованным» вопросом.

— А вы как думаете? — С насмешливо-горькой улыбкой обернулся Скоробогатов. — У меня еще нет общей картины… Совместно с ЧОПом «Омега» ведется работа…. Уже больше тридцати человек по состоянию на… — Он автоматически посмотрел на часы. — В основном у всех, предположительно остановка сердца, скорее всего в момент катаклизма. Есть пропавшие, наверняка утонули, но точное число их пока неизвестно.

Лейтенант не спешил уходить, наоборот, перестав изображать сурового мужика и разговорившись, обстоятельно и откровенно делился информацией. Возможно, пытался наладить контакт, встретив нормальных разумных людей одного с ним возраста, потому-то и не торопился закончить разговор, видно и ему уже хватило трупов за сегодняшнее утро.

— Чего-чего, катаклизма?

— Да, именно так, я временно, пока нет ясности, что это было, так называю произошедшее ночью.

— А что насчет связи? И-нета? Ничего не работает, я проверял. — Влез в разговор и Тим.

— Верно, и озеро другое, и гор раньше не было, и лес совсем иной, что еще? Дороги, которая шла к лагерю, нет. Тяжелый случай.

— И что это, по-вашему, значит?

— Рано выводы делать. Но тела лучше похоронить, не хватало еще, чтобы у нас эпидемия началась. Катаклизм — катаклизмой, а людские обычаи и санитарные правила никто не отменял. Да и людей надо делом занять, не допустить паники.

— Ясно, товарищ старший лейтенант, погибшего мы похороним, делом займемся.

— Молодцы, ребята. — Предпочел не заметить нотку иронии в голосе Мишки Скоробогатов. — Обязательно табличку на могилу прикрепите, чтобы потом было легче опознавать. Я вам его водительское пока оставлю…

— Хорошо, все сделаем.

Сотрудник МЧС молча постоял, высматривая следующий очаг напряженности в лагере и вновь козырнув, пошел дальше. Тим с Мишкой переглянулись — Гаев машинально спрятал в карман водительское удостоверение покойного. Разговор оставил ощущение недосказанности, словно старший лейтенант знал больше, чем рассказал, то ли ребята забыли задать какой-то очень важный вопрос. Размышляя над этой мыслью, оба сверлили глазами удаляющуюся спину в синей униформе с аббревиатурой, означающей твердую руку помощи, надежду на спасение в любой ситуации. Вот только эта одинокая фигура излучала совсем не уверенность в светлом завтра, а сложные противоречивые токи. В них смешивалось одиночество, твердость, собранность и растерянность, а, пожалуй, и подавленность масштабом трагедии, который пока что осознавал только этот непонятный старлей. Из МЧСа ли?

Труп отталкивал на каком-то физиологическом уровне. Ребята прекрасно это поняли, пока дотащили его до поляны. Смотреть на несчастного было и жалко, и неприятно и … стыдно одновременно. Наверное, за то, что Смерть забрала его, хотя могла любого другого. Думать об этом не хотелось, но не думать не получалось. Сориентировались на восток, разметили могилку, отгребли листву и траву, в две лопатки сняли нетолстый слой дерна. Началась неприятная, но необходимая работа. Очень кстати оказалась вторая лопата, найденная в палатке покойника. Вопрос хоронить — не хоронить совершенно чужого человека попросту не возник. Сработало прошитое в подкорке за тысячи лет цивилизации правило: мертвый должен быть погребен.

В первый перекур, Миха решил заполнить тяжкую паузу. Слова полезли сами, наверное, чтобы напарник не подумал, как ему страшно от одной мысли, что бывший живой человек лежит рядом. И ждет, пока живые совершат ритуал. Нужный им.

— Когда я по новому адресу переехал, в соседской квартире случилась пьяная поножовщина. Будит меня, значит, утром после корпоратива этакий шкет в черной кожанке. Ксиву мне в глазок и пройдемте, гражданин, убийство! — объявляет. Я струхнул, такие дела. Правда, быстро понял, что зовут понятым, а не подозреваемым… Ну-у я тебе скажу, кухонный нож — это страшно. Оружие массового поражения, не зря их в Англии запрещают. Зарезал добрый соседушка своего собутыльника как свинью, только совсем неумело и больно. Вся кровища… тьфу ты черт, вся квартира в кровище. А конец зимы, батарея жарит, два дня труп пролежал. Сосед-то-чудик испугался сообщить ментам, а ночевать в одной квартире с трупом нет! Это вздувшееся желтое пузо в черной кровище … бр-р. Я протокол подписываю, а сам на это пузо. Охренеть, чудом не обрыгался. А они его за руку и за ногу и вот так как мебель ворочали, прикинь? Словно полено какое…

Напарники недолго помолчали. Могила быстро достигла уровня щиколотки — песок с редкими мелкими камушками поддавался легко.

— А вот еще история. Из жизни мертвых. Ха! — Пыхтя от натуги, продолжал Миха. — Однажды бабку-соседку пришлось помогать нести в труповозку. Санитара значит, приступ диареи скрутил, он и остался в квартире унитаз пугать. И участковый, чтобы его сторожить. Засранца, а не бабкин унитаз, ага. А второй, не будь олухом, меня припахал. Я еще студентом тогда был, ага. А лифт как назло вырубили. Вот мы ее бедную ажно с восьмого этажа волокли. Из разговоров я понял, что она дней пять лежала, пока участкового вызвали. Хорошо под простыней была бабуся. На всю жизнь нанюхался… Чего не пойму, так это какого хрена эту вонь писаки называют «сладковатым запахом»? Не знаешь?

Заметив, что Тим немного сбледнул с лица, Михаил попытался выправить положение.

— А этот еще ничего, — Миха вывернул небольшой камень. — Уф. Бодрячком лежит. Радуется, небось, что отмучался уже, прикалывается над нами. Вон с того облачка «факушки» показывает…

Вновь стрела остроумия не достигла цели. Могила углублялась все медленнее — пошли камни покрупнее. Приходилось то и дело откладывать лопатки и выворачивать камни руками.

— Во! Новый анекдот. Поехал чувак на мастер-класс по выживанию и … не выжил! Ха-ха-ха.

Смех прозвучал фальшиво. Напарник обернулся с чересчур серьезной миной на лице.

— Ладно, — Тим с силой воткнул лопату в дно могилы в аккурат между двух камней. — Хватит! Не будь Яшей.

Дружеское пожелание «не быть Яшей» в разные времена имело разный оттенок и вело свою историю со школьных лет. Сначала имелось в виду не быть Бивисом и Баттхедом, позднее — Джеем и Молчаливым Бобом, потом Гомером Симпсоном и прочими телепузиками. В переводе на русский эти образы символизировали тупость, распущенность и цинизм, возведенные в ранг добродетелей. Картинки менялись, но смысл старинной фразы все время оставался одним и тем же.

— Ладно, чего там. Аут бене, аут нихил!

— Два метра глубиной, пожалуй, не успеем. А так, если сверху камней навалить, уже зверье не растащит. За ноги бери. — Приказал Тим.

Уложив труп, завернутый в простыню, вынутую из спальника, в могилу, начали аккуратно засыпать его землей. Вот так закапывать тело, не лежащее в деревянной домовине было жутко. Поистине невыносимым оказалось зрелище падающих лопаток земли на тонкую ткань, закрывающую лицо. Потом медленно уложили камни в несколько слоев, засыпали остатками земли и уложили сверху изначально срезанный дерн. Пока Гай занимался крестом, Дорохин написал данные покойного на листе бумаги, подложил для жесткости кусок картона и завернул в целлофановый пакет от непогоды. Наскоро сделанный крест, с прикрепленной к нему леской табличкой Гай с усилием воткнул в землю в ногах могилы, затем укрепил основание креста несколькими заранее отложенными камнями. Молча отошел на несколько шагов и встал рядом с Мишкой, так и простояли с минуту, прощаясь с неизвестным им человеком. Потом Тим медленно и широко перекрестился и вполголоса прочитал «Отче наш», еще раз перекрестился и, повернувшись к Мишке, сказал.

— Все, пошли, больше нам здесь делать нечего.

Пока засыпали могилу, на поляне прибавилось и живых и мертвых — МЧСник продолжал свой обход. Подходили прибитые горем люди, просили помочь с рытьем или дать на время инструмент. Отказывать им оказалось еще одним тяжким испытанием, выпавшим на долю друзей. Похоронная команда сообща постановила копать братскую — многие погибшие оказались чьими-то знакомыми, но не родственниками. Кроме того, постулировалась явно бредовая идея, что глубоко закапывать тела смысла нет, ибо все равно спасатели проведут эксгумацию. Класть свои силы на соблюдение всех формальностей эти люди посчитали НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ и приводили для этого самые убедительные на их взгляд оправдания. Оно и понятно, у Бездонного собрались все как один матерые выживальщики.

Добравшись до своей палатки, набрали воды в новообразовавшемся буквально в десяти шагах от палатки ручье и основательно умылись, даже зубы почистили.

Тим обратил внимание, что Михаил сосредоточенно смотрит на тюбик пасты, забыв прополоскать рот.

— Мих, ты чего?

— А? Фот… Тьфу. Думаю вот… — Промямлил Миха. — Если все это правда, если это не сон, то надолго ли этого тюбика хватит? И что потом?

— Слушай, не грузись ерундой. Разберемся! — Оптимистично заявил Тимофей, совершенно не испытывая никакого оптимизма. По сравнению с нелепой гибелью стольких людей возможный безвозвратный уход из их жизни зубной пасты беспокоил его мало.

На этом ребята зашли к Арсену и позвали его и уже чуть успокоившуюся девушку к себе в палатку, пить чай. «Вроде поминки» буркнул Тим, чем вызвал новую серию всхлипов. Сеня успел притащить вещи девицы, и она уже оделась, так что те несколько шагов по лагерю от одной палатки до другой они проделали никого не шокируя, и не привлекая избыточного внимания.

Несмотря на то, что все дрова были мокрыми, быстро удалось развести костер. Этому здорово помог небольшой запас щепок, которые Тим каждый вечер заворачивал в пластиковый мешок, предполагая иметь запас сухих дров для растопки. Так что под бодрое шипение и треск огня, а затем и бульканье кипятка ребята, не чокаясь, распили по порции коньяка. Посмотрев прямо на девушку, Тим сказал.

— Меня зовут Тимофей Гаев, можно Тим. Рядом сидит мой друг, Михаил Дорохин, — Мишка не удержался и влез с замечанием.

— Просто Миша.

— Точно, а еще Мишка, Миха и так далее и тому подобное. А как вас зовут?

— Меня зовут Ириной, фамилия моя Елисеева. — Девушка постепенно приходила в себя. Выпитый коньяк и тепло костра оживили ее, на щеках начал проглядывать румянец, в голубых глазах появился живой интерес к собеседникам. — Мы с Федей, — голос ее на мгновенье прервался, — мы с Федей, — повторила настойчиво она, — приехали сюда отдохнуть, а тут ночью такое, а он молчит. Я уснула, а как стало светло, смотрю, он не дышит и …

Голос опять пресекся, но больше Ирина не всхлипывала.

«А девчонка с характером, это ее по началу торкнуло, молодец», — мелькнуло в голове у Тима.

— Понятно. Мы похоронили Федора вон там, на окраине лагеря, потом можно будет сходить, если захотите. Что намерены делать сейчас? — вопрос был не праздный, оставлять девушку один на один с проблемами ребята по любому не собирались.

— Не знаю, надо как-то выбираться домой. У Феди машина. Он ее Луазкой почему-то называет… Ой, называл. — Замолчала, прикрыв рот ладонью и совладав с собой через секунду, продолжила, — Я только водить не умею, он собирался научить, но вот не успел.

Не давая ей опять впасть в расстройство, Михаил решил вступить в разговор, показал Тиму знаком, что вступает в диалог, и быстро сказал.

— Ну, это то не проблема. И я, и Тим водить умеем, но вот вопрос, куда ехать? Дороги что-то не видно и горы… вы, Ирина, когда-нибудь в Омской области горы видели? — Он широким жестом указал на противоположный берег озера, за которым в синей дымке, четко проглядывали величественные вершины.

Девушка испуганно вскинула глаза и замерла в очередном ступоре. Надо признаться, жест Мишки, не лишенный театральности, произвел на всех присутствующих неизгладимое впечатление, даже на него самого. Все как-то сразу задумались, куда их забросила судьба. Догадок можно строить сколько угодно, но вот достоверной гипотезы пока ни у кого не вырисовывалось.

— В любом случае, — Продолжил Михаил, — Вы можете рассчитывать на нашу помощь.

Ирина благодарно улыбнулась искренне и открыто.

«Хорошая девчонка. Жалко, если пропадет». Почему Тим так подумал, ему и самому было бы трудно в тот момент объяснить, оставалось списать на извечную Гаевскую интуицию.

— Вы, Ирина, сами решайте, куда и с кем пойдете. Но мы и в самом деле готовы вам помочь. Кстати, раз уж речь зашла о машине, то скажите, где она стоит и где ключи? — Предваряя логичные вопросы, дополнил. — Много автомобилей перевернулось или еще как пострадало, стоит разобраться, что к чему и с вашей, — последнее слово он выделил особо, ясно давая понять девушке, что считает ее наследницей ее бывшего друга.

И Михаил, и Сеня согласно закивали. Дух выживальщиков откликнулся в них на сентенцию Тима в полную силу. Еще секунду назад они и думать не думали о судьбе машины, теперь же готовы были немедленно броситься на поиски транспортного средства покойного сурвайвера.

— Нет-нет, сразу мы не пойдем, сначала чай. Успеется, — тормознул их Тим.

— Да, вы правы, надо посмотреть, что там с ней. Тем более Федя не все вещи перенес в палатку, часть оставил в машине. Сказал, мол, чего зря таскать, понадобится, достанем. А ключи в палатке в сумочке, там же и документы, и деньги.

— Я помню, она в углу лежала. Черная, кожаная с ремнем, верно? — ответил Тим.

— Правильно. Я, если вы не против, пока все не прояснится, хотела бы пожить у вас в палатке, не могу возвращаться… туда. — Ирина замолчала, ожидая ответа.

Гаев и Дорохин спокойно переглянулись, молча советуясь и оба согласно чуть склонили головы.

— Хорошо, можете перебираться. Ваш спальник и другие вещи я принесу. Палатку тогда соберем, не стоять же ей пустой и вещи уложим. Вы, Ирина, не против?

— Большое спасибо, конечно, я не против, наоборот, буду вам очень признательна за помощь. Кстати, в палатке лежат два ружья и патроны к ним, возможно, они вам пригодятся? Можете взять себе, потом, когда выберемся, разберемся что к чему. И, пожалуйста, давайте на «ты» перейдем.

— На «ты» так на «ты». — Откликнулся Тим. — Зря ты, Ирина, таким ценным имуществом разбрасываешься. Оружие мы, конечно, возьмем и принесем сюда, но себе забирать не будем. Оно твое по праву. Ага, а вот и чай закипел, давайте кружки, будем чаевничать.

После короткого завтрака друзья навестили желтую палатку. Тиму не терпелось разобраться с машиной и оружием Федора. А Михаилу срочно требовалось занять руки, чтобы освободить голову. Сеню с Ханом они оставили на страже, буквально заставив его вооружиться, и жестко потребовали предельной бдительности.

— Ты, Сеня, не на Иришины прелести заглядывайся, а по сторонам смотри. Бди изо всех сил. — Напутствовал новоявленного часового Мишка, вогнав парня в краску. Арсению недавно исполнилось двадцать два года, но выглядел он сущим пацаном. Юный хозяин лайки сбивчиво пообещал глядеть в оба и демонстративно уставился куда-то в сторону озера.

— Ну, давай-давай, неси службу, а мы пошли. — Закончил воспитательную беседу Дорохин и бросился догонять основательно ушедшего вперед Тима.

Ветер играл с незастегнутым входным пологом пустой и стылой палатки. Сумочку Тим заметил сразу, она ярко выделялась на фоне бледно-желтой ткани палатки. Подняв ее с пола, открыл и вытащил связку ключей. Где стоит машина, Ира им довольно внятно и подробно объяснила, только вспомнить гос. номер не смогла.

Вещи Ирины лежали в отдельном не распакованном рюкзаке. Рядом сумка с вещами покойного. Под сумками нашлись два чехла с ружьями. Один оказался помповым дробовиком «Бекас-Авто» шестнадцатого калибра. Более интересной находкой оказалась малокалиберная винтовка также отечественного производства с пятью пачками патронов к ней. Учитывая, что в каждой еще даже не распечатанной упаковке пятьдесят патронов улов выходил серьезным. В придачу ко всем приятным находкам на винтовке имелся в наличии оптический прицел малой кратности.

— Да, с такого ствола можно белку в глаз бить, хорошая вещь! Как думаешь, Миха?

— Точно, вещь. Думаю, для охоты на мелочь самое то. Жаль к «Бекасу» патронов нет, но может они в машине еще остались? — Сам себя подбодрил Мишка.

— Все может быть. — Философски ответил Тим. — Давай, отнесем оружие с вещами к нам и начнем собирать этот желтый дом.

Следующие полчаса ушли на переноску вещей и сборку палатки. К этому моменту ткань желтой палатки успела полностью обсохнуть на жарком летнем солнышке, да и сами ребята, с утра тепло одетые, изрядно упрели.

Решив очередную задачу, ребята отправились искупаться в озере. Сменили штаны и куртки на шорты и футболки, прихватили полотенца и вышли на берег, точнее, к небольшой укромной бухточке, которой еще вчера просто не было. Добраться же до старого пляжа стало попросту невозможно за отсутствием такового, как сказал бы классик «Его поглотили пучины вод».

Воды озера полностью затопили прибрежную полосу, кроме того, опрокинутые ветром и грязевыми потоками биотуалеты распространили вокруг себя исключительно мощное, или как выразился Миха, «Аццкое» зловоние и не слабое количество экскрементов, так что купание в черте лагеря обеспечило бы строго противоположный результат. По водной глади плавали кучи мусора и различных непотопляемых предметов туристического снаряжения. Так что укромная бухточка — наш ответ Чемберлену, как заметил на ходу Тим.

— Ты смотри, чего творится… пол лагеря затоплено, откуда-то холм прорезался новый, вообще все не так. У меня впечатление, что нашу палатку изрядно в сторону увело, и овражка того не было. И ручья вчера тоже. Разберемся. — Мишка попробовал ногой воду, которая на удивление оказалась довольно теплой. — А водичка ничего, тепленькая, ну, погнали наши городских!

И плавно занырнул в глубину. Тим за ним следом. Ныряя, он увидел разбегающиеся в стороны синие молнии. Зрение не обмануло: позже, уже одеваясь на берегу, Гаев вновь обратил внимание на целый косяк мощных рыбьих спин. Озерные жители лениво колыхались на мелководье, не боясь ни брызг, ни человеческой тени и ловко спасались бегством лишь при попытке схватить руками за жирные бока.

Плавали друзья не долго. Не до того им было, но все же приободрились капитально. Снова выбравшись на берег, они растерлись полотенцами и переоделись во все сухое и чистое.

— Теперь можно и на машинку посмотреть. Слушай, Тим, тебе поесть еще не хочется?

— Хочется, но пока терпимо. Давай двинули, только заглянем в палатку, возьмем с собой оружие.

Михаил на секунду посмотрел на Гая и медленно кивнул.

— Да, пожалуй ты прав, без стволов лучше теперь не ходить, мало ли что…

Он надел такую же, как у Тима подвесную и патронташ, прихватил свой штурмовой помповик и резво двинул вслед за Тимом. Модель машины из документов они уже знали — «ЛуАЗ», которого прежний хозяин нежно звал «луазкой». Но вид и состояние машины, а также содержимое багажника оставались для них тайной за семью печатями, как, собственно, и вообще вопрос — не затопило ли ее, не перевернуло или не протаранило другой тачкой.

Все страхи и сомнения отпали, когда добрались до места. Машина оказалась в полном порядке, по крайней мере, визуально. Выкрашенная в защитный зеленый цвет, с новым массивным отбойником и галогенными фарами она производила впечатление настоящего вездехода и надежного спутника охотника.

Дверь открылась без проблем, внутри царили чистота, порядок и легкий запах бензина. Тим исключительно из спортивного интереса уселся на водительское место, включил зажигание и запустил движок. Машина сходу завелась.

— Молодец. Шустрая девочка. Да, Мишка, жаль, что дорога куда-то делась, а то бы на этой красавице далеко можно было укатить. А главное, с хоть каким-то комфортом. Но чего мечтать.